Avis rara

Мало-помалу все становится на свои места. В холодных местах становится тепло, а в теплых холодно. Понемногу все меняется. И человек тоже меняется, никто не может быть вечно одинаковым. Проще понять, что рано или поздно милый мальчик, которому досталось когда-то лимонное мороженое, превратиться в юношу. Да, все именно так и есть. Никто не говорит, что обязательно нужно быть мальчиком или обязательно нужно было попробовать в детстве именно лимонное и никакое другое мороженое. Можно есть какие угодно сладости, это повлияет на зубы, конечно же, поэтому стоит знать меру, но все еще можно есть сколько хочется! Гарри помнил на вкус то самое, вкусное, кисловатое мороженое доставшееся ему на день рождение Дадли. И без разницы, что это произошло совершенно случайно. Вспомнился вкус этого лакомства случайно. Лимонный аромат настолько мягким облаком обвил все пространство, что проще казалось потянуться за ним, а не зажимать нос. Похожий на сердитого воробья Поттер бродил по всему поместью. Залезая в каждый угол, он выбирался из него с большим недовольством, предпочитая уединяться с самим собой и не попадаться на глаза хозяевам. Еще больше он не хотел попадаться на глаза Риддла. Альфа прочно обосновался в одной из спален. Ни единого случая борьбы больше не происходило между двумя непримиримыми врагами. Палочки то и дело искрили из-за желаний хозяев устроить бой, но до них дело не доходило. Холодная война набирала обороты. Вскоре игнорирование стало обычным делом в поместье. Хозяева в упор не замечали гостей, гости занимались своими делами, не беспокоя никого. И только домовики тряслись, не то от страха, не то от недовольства. Им совсем ничего не поручали. Леди Малфой, совсем не своя, запиралась в спальне, подобно сыну, сбросив все свои надежды на супруга. Она и близко не желала находится возле Темного лорда. Ей не хотелось думать о том, что он может сотворить с ее семьей. Нарцисса переживала и за Люциуса, и за Драко, и за себя, и ничего не могла с этим поделать. В первую очередь она оставалась матерью и женой, а уже после обычной женщиной, желающей спокойствия и тишины в доме. Но ее дом перестал уже казаться родным и спокойным. Как же она хотела вернуться в прошлое, когда никто и ничто не мешало ей и ее счастью. Гарри Поттер — надежда для одних и погибель для других. А ведь он был всего лишь омегой. Омега без родителей, без надежных наставников, без защиты. Люциус сделал так, чтобы все права на шкурку Избранного оказались у его семьи. Злобные взгляды и нежелание со стороны новых поставленных чиновников в Министерстве Магии не могли повлиять на мага. В его жизни было кое-что страшнее, чем постные моськи недовольных слуг народа. Хотя, они скорее служили Лорду, чем народу. Помочь омеге, найти ему партнера, научить его правильному поведению — отмазки для того, чтобы все и каждый поверил в положительные намерения Малфоя. Он оставался хитрым змеем, но теперь на него не столько служба на Темного Лорда давила, сколько ответственность за свои прошлые ошибки. Ужаснейшие, неправильные выборы, боль от которых разносилась по голове. Думать о них — это одна сплошная мука, и Люциус не желал этого испытывать раз за разом. Отречься от них раз и навсегда, не совсем то, что мог бы и желал мужчина. Помнить их — важно. Малфои ничего не забывают. Вот и Люциус не забывал, что совершил, что пообещал, и что ему грозит. Под волшебной палочкой не пляшут, тем более видя, что вот-вот готов сорваться зеленый луч, способный перечеркнуть лист жизни любого человека, и не важно, волшебника или магла. И кому не знать об этому, как не мистеру Поттеру? Его лист жизни был перечеркнут, а после начат сначала. И лето, чудесное лето, вскоре стало для Поттера не таким уж пустым и омерзительным. Парнишка открыл для себя невероятную красоту в какой-то из дней своего вынужденного заточения. Цветочный сад поместья выглядел будто произведение искусства. Каждое из растений выглядело идеальным: ровные листья, единая высота, прекраснейшие бутоны, ни капли не завядшие или каким-то образом поврежденные. Идеальные и все тут. И даже удушливого цветочного запаха Гарри не ощущал. Но чем он нравился Поттеру больше всего, так это потайными местечками. Отыскав каждый из возможных закуточков в доме, по сути, почти на каждом из этажей, пришлось перейти на другую территорию — на улицу. И пока что никто из домовиков или хозяев не отыскал Гарри в саду. Бессмысленно проводя дни, гриффиндорец изредка пытался чему-то научиться. Заклинания не то, чтобы не получались, но была некоторая неправильность в них. Волшебная палочка правильно лежала в руке, не трещала, не рвалась в попытке улизнуть, но не была той, что когда-то выбрала юного, не знающего ничего о магии мальчика. Волшебная палочка была почти черной, с мелкими прожилками, длиннее, и уже не содержала пера феникса. Честно говоря, Гарри не запомнил материала, из которого состоял его новый магический инструмент. Бессмысленным это теперь казалось. Ни простейшее репаро, ни протего не выходили такими как раньше. Заклинания стали заметно слабее, и сотворялись будто нехотя. Направляя все силы, которые только есть, Гарри корил себя за неумение успокаиваться, сдерживаться или хотя бы думать. Думать время от времени никому бы не помешало. Но не в летнюю погодку с чудесными облаками, пролетающими по небу со скоростью улитки. — Фините Инкантатем, — устало произнес в шестой или в седьмой раз Поттер. У него все шло немного хуже чем хотелось бы. Заколдовывать цветы было непросто, но еще сложнее было их вернуть в привычный облик. Цветок должен оставаться цветком, даже если его превращают в навозного жука. — Поттер, — злобную интонацию никто бы никогда ни с чем не перепутал, врага с самого первого курса, ненавистного слизня, подпорчущего достаточно крови все, кому только мог. Драко не давал о себе забывать. Обычно он сидел в своей комнате, но что-то заставляло его отправляться на поиски своего ненавистного сокурсника. Слизеринец нашел большую часть тех мест, где прятался Гарри, и это было еще одной причиной, почему он решил сбежать подальше.