RMES

Прохладное утро сентября встретило небольшой поселок частыми порывами ветра, отчего девушка укутывалась в тонкую куртку ещё отчаянней. На часах было только пять, тёмное небо готовилось принять первые лучи солнечного восхода. Эмма зевнула и поежилась. От девушки ужасно несло перегаром, а весь потрепанный вид и мешки под глазами говорили за себя. Пить в самом начале учебного года - затея далеко не из лучших. Её немного подташнивало, а в горле жгло от алкогольной сухости. Голова гудела, голос сорвался от вчерашних криков в клубе из соседнего городка. Зевнув, Эмма свернула с большой пыльной дороги на тонкую тропинку. Ног коснулись капли росы. У неё есть ещё два часа, чтобы выспаться перед школой. Если повезет, и в душе будет горячая вода, то она даже помоется. Но пока что главной задачей было дойти до кровати. Слева раздался громкий клич неизвестной птицы. Немного времени - продрогшая рука сует ледяной ключ в замочную скважину. Скрип двери, звук снятой обуви, куртка отброшена на старый диван. Щелчок, яркий свет, резкая головная боль. Пальцы шарят по карманам джинс, вытягивают оттуда потрепанную пачку, спички на столике. Поднявшись на второй этаж и заперев комнату на щеколду, Эмма прислонилась к стене и закурила. Окно было открыто всю ночь, отчего комната пронизана запахом свежей ночи. Сил на самокопание нет. Докурить и спать. Докурить и спать.. Часы мерно тикают, стремительно приближая часовую стрелку к нарисованной цифре шесть. Где-то рядом должна была быть пепельница. Где-то близко, совсем здесь. Эмма сонно взглянула на светло-бежевые стены. Сняв очки и выкинув невыкуренную даже наполовину сигарету, она скинула с себя оставшуюся одежду. Рукой заправила пряди волос за ухо. Скрип прогнувшейся от тяжести тела кровати. Она опять пленник собственных иллюзий. За секунду до падения в незаманчивую пропасть спасения в голове пронеслась последняя мысль - хватит казаться ранеными. Ветер обнимал дома деревни, опоясывал необъятные поля, обливал морозным заревом деревья. Крики птиц где-то на северо-западе. Поднимающийся от чистой глади озера туман. Романтичность, чтоб ее, пронизывала эти забытые места. Здесь время останавливалось, скрывая в своём пространетсве одно лишь одиночество. Подросток, ребёнок, старик - все были одиноки. Но замечали это лишь определенные единицы. Встать было, как ни странно, легче, чем ожидалось. Снизу доносились звуки чашек, кружек, стук посуды. Смех. Родители просыпались всегда раньше, а это значит, что придётся опять терпеть на себе осуждающие взгляды. Чувствовать, как спину прожигает презрение, перемешанное с истоком ненависти. Поднявшись с кровати, Эмму резко пронзило желание остаться тут, не покидать эту комнату, хотя бы сегодня. Свон не противилась. Свон осталась. В любом случае, какая кому на это разница? Окончательно проснулась она уже во втором часу, с огромными мешками под глазами от пересыпа. Выскочив из дома и посетив туалет, Эмма вновь закурила. Температура поднялась примерно до четырнадцати градусов. Солнце, прикрытое одеялом из белых облаков, даже сквозь такое прикрытие резало глаза. Какой сегодня день недели? Пятница. В кармане куртки навязчиво запищал телефон. Нажав на пухлую зеленую кнопку, девушка приложила его к левому уху. Звонила Кайла, временная подружка по пьянкам, старше на три года. Личность неприятная, даже мерзкая, но Эмме на это было плевать. - Привет, - голос был бодрым, прямо сочащимся жизнерадостностью, - в школу ты, подруга, уже второй раз за неделю не приходишь. Эмма молчала. - Ты сегодня вечером идешь? - спросила Кайла, а на заднем фоне послышался звук битого стекла.- Блять. - Вряд ли, я чувствую себя паршиво. Можешь придти потом ко мне, только захвати пару бутылок. Я на мели. - Посмотрим. Гудки. Чего можно хотеть, когда миром правят такие потребительские, как бы пафосно не звучало, отношения. Эмме шестнадцать. Гнилой, отвратительный в своей натуре возраст, когда в тебе живёт ненависть, перемешанная с порывами страсти. Похоть, жажда нажраться противного дешевого пойла. Никто не умеет ценить то, что имеет. Никто не умеет ничего. Беспомощные, но вдохновленные мнимыми крыльями за спиной. Будто бы каждый может воспарить к ватным небесам, плюнуть Богу в лицо, ударить сбитыми кулаками и расплакаться. Ключевое слово - будто. Сухие волосы собраны на затылке, а холодная банка завалявшегося в морозилке пива медленно выдыхается. Серии резких акварельных мазков по старой бумаге, в глазах почти что блеск, грациозные изгибы голубо-серой линии. Эмма облизывает губы и откидывает голову на энное количество сантиметров назад, всматриваясь в бледный василёк, немного растекающийся снизу. Свон завороженно проводит указательным пальцем по мокрой, с катышками, бумаге. Резко встаёт, закуривает. Время - девять вечера. Сколько раз Эмма пытается бросить думать? А бросает, в итоге, только слова на ветер. Просовывает руку в карман, натыкается на смятую бумажку. Развернув, девушка читает ярко-синие буквы на блеклом фоне. Телефон доверия, анонимность, комбинация цифр. Эмма вспоминает, как вчера вечером блондинистый паренек с улыбкой втюхал эту листовку ей в руки, а она подумала о том, что у него милые веснушки. Свон умеет видеть красоту в простейших вещах. Свон не умеет видеть красоту в том, чем хотелось бы. Внизу дверь резко хлопнула, а по лестнице послышались быстрые шаги. Эмма сунула бумажку обратно в карман, кисточки и краски пихнула под кровать, отхлебнула из банки. Отворила защелку в комнате, и тут же на неё налетело чёрное лохматое нечто с жутким перегарищем и бутылкой водки в руках. Свон закатила глаза. - Э~ммаа! - провизжала Кайла, обнимая блондинку за талию, - Ты не представля~ешь, что сегодня было! Свон улыбнулась и толкнула брюнетку в сторону кровати, чтобы девушка не упала на пол. Кайла выглядела безумно счастливой, с улыбкой на губах она обнимала подушку, попутно скидывая с себя кеды. Сквозь открытую форточку ворвался запах свежей ночи. Стемнело. Кайла спихнула с себя длинный шарф, и Эмма заметила свежие засосы на смуглой шее. Встретилась взглядом с насыщенными карими глазами и синхронно ухмыльнулась. - Рассказывай, - сказала она, вырывая из рук подруги водку и делая пару обжигающих глотков, - я вся во внимании. Закурила. На часах - три, и сон никак не идёт. Алкоголь подействовал, но не до такой степени, чтобы петь пьяные песни, разглагольствовать на мировые темы и о политике, нет. Шатает, бесспорно. Голова трескается на мириады осколков. Кайла спит, похрапывая, изредка дергаясь. Эмма на улице, курит предпоследнюю в пачке сигарету. Чувствует себя героиней ванильно-сопливых мелодрам. Или, если точнее, вообще ничего не чувствует. Сегодня полнолуние. Свон кутается в большой оранжевый свитер, перетягивает волосы тонкой резинкой. Ночь тёплая, роса - холодная. Откуда берутся эти утренние слёзы растений? Повинуясь сиюминутным желанием, Эмма вытягивает из кармана бумажку. Телефон доверия. Анонимно. Круглосуточно. Усмешка на тонких губах, резкий порыв утренне-ночного потока. Какая кому разница? Пальцы уже стучат по клавиатуре потрепанной нокии, Свон вглядывается в огромный одинокий спутник космоса. Пару гудков. Три, четыре, семь. Десять. Эмма хочет отключиться, принимая это за знак кого-то свыше. Но в последний момент она слышит сонный голос с нотками хрипотцы на том конце трубки: - Реджина Миллс слушает.