Дьявол душит "гада"

Дэмиен никогда прежде так не волновался. Его била мелкая дрожь, от которой все тело покрывалось мурашками, и это начинало потихоньку бесить. В особенности его бесили сами мурашки, потому что с ними, как ему казалось, он был похож на кактус. Но еще больше его раздражало ожидание: Пип должен был нарисовать пентаграмму, но этот человечишко опаздывал уже на пять минут. Где же его хваленая пунктуальность и джентльменские сраные манеры? «Опять, небось, разливает в кружки свой убогий чай и сервирует не менее убогий стол!» – огрызнулся про себя Дэмиен, проклиная английский этикет. Пока позволяло время, он решил проверить, все ли с собой взял: сатанометр, грехометр, папка с документами, очки, крем… на всякий случай, если повезет. Хотя, даже если и не повезет, то кто будет Пипа спрашивать? Точно не Дэмиен. С завершения плана мести прошло пять месяцев, с последнего разговора с Пипом – три. Дэмиен отлично помнил, как он рвал и метал, когда Пип поставил условие, что он должен всех сделать счастливыми. Конечно, Дэмиен согласился. Естественно, он испытал унижение. Да, из чувства вины и ради Пипа он принялся разрабатывать план. Но чувство вины было не из-за того, что Дэмиен испортил жизнь практически всем жителям Саус Парка, о нет. Он, наоборот, гордился этим. Он винил себя за то, что позволил Пипу уйти. Еще давно, когда ему было девять, Пип оказался в аду после идиотской попытки остановить Барбару Стрейзанд. Он мог бы попасть в рай, но не был мормоном. Сатана, как всегда, хотел отвести новоиспеченного жителя ада в инквизиционную комнату, но Дэмиен его остановил. Дьяволенок тогда подумал, что раз за счет Пипа он получил признание одноклассников, то сможет проделать то же самое в аду. Он взял его себе в рабы. Пип стирал, убирал в квартире и делал за Дэмиена домашнюю работу. Дэмиен унижал и бил его перед своими одноклассниками, чтобы те поняли, с кем имеют дело, однако Пип мужественно терпел все издевательства и не показывал виду, что ему хоть сколечко тяжело и противно. «Я же джентльмен», – отзывался слабой улыбкой Пип, когда тот его спрашивал, какого хрена он так себя ведет. Вскоре Дэмиену надоели эти издевательства: какой от них толк, если Пип от них даже не страдает. Он больше не приказывал ему заниматься самой грязной работой – уборкой помещения после инквизиции – но кричал на него, осыпал ругательствами и заставлял спать на полу в коридоре. Так продолжалось до тех пор, пока Дэмиен сильно не заболел. Он не мог вставать с кровати, разговаривать, да и вообще шевелиться. Пип сидел возле него все это время и ухаживал за ним, больным. Дьяволенок был готов провалиться сквозь землю: он был так слаб, что даже до туалета без помощи раба не мог дойти. И когда его злость достигла предела, он сделал над собой невероятное усилие и сказал: – Ты – единственный, кто видел меня в таком состоянии. Поэтому, когда я поправлюсь, я превращу твою жизнь в еще больший кошмар. Ты будешь скулить от невыносимой тяжести труда. – Ох, Дэмиен, – сказал на это Пип, – не беспокойся об этом, мне не в тягость выполнить любое твое распоряжение. Ты спас меня от пыток, и я тебе пожизненно благодарен. Жизнь для меня станет пыткой лишь в том случае, если ты не поправишься. Поначалу эти слова вызывали у Дэмиена одно только раздражение, потому что ничего, кроме пафоса и попытки подмазаться, он в этом не увидел. Но затем, поправившись, он увидел, с каким энтузиазмом Пип берется за любую работу, как он лучится от счастья… и вот тут в Дэмиене что-то перевернулось. Когда Пип находился рядом, у него в отсутствующей душе становилось некомфортно и как-то странно. Эти чувства нарастали с каждым днем, сердце ухало в груди так, что Дэмиен подолгу не мог заснуть. Видя в Пипе потенциальную угрозу для своего здоровья, он освободил его от рабства и велел идти на все четыре стороны. Вот тут-то Дэмиен впервые увидел недовольство и гнев на лице своего раба. Дэмиен смутно помнил события, произошедшие в тот момент. Помнил, как он прогонял Пипа, говоря, что он больше ему не нужен, как тот уперто повторял одно и то же: «Я никуда не уйду», а потом – как они поцеловались. И с тех пор – а им тогда было по пятнадцать – они все время были вместе. Но Дэмиен знал, что хоть Пипу и хорошо с ним, но тоска по дому, по Внешнему миру, была сильнее. Пип очень сильно хотел домой, хотел увидеть приемных родителей, своих одноклассников, родные места. С того момента, как Пип умер, прошло много времени, и с каждым годом эта тоска только усиливалась. Тогда Дэмиен решил сделать любимому самый грандиозный подарок – воскресить его. Сатана такую идею не одобрил. Он предупредил, что для отправки человека во Внешний мир понадобится вся сила, которой Дэмиен обладал. Так и получилось, что Пип был снова в Саус Парке, а Дэмиен остался без способностей и от безвыходности довольствовался агрегатами весьма сомнительного происхождения. Конечно, существовала легальная продукция, проверенная и одобренная самим Сатаной, но Дэмиену не хватало денег, чтобы ее купить. Не было времени, чтобы накопить на нормальный айГрех (грехометр) и айСатан (сатанометр), действовать надо было быстро, пока Пип был цел. Дэмиен корил себя за то, что отпустил Пипа во Внешний мир: там он претерпевал измывательства своих идиотов-одноклассников, а он, сын самого дьявола, даже сделать ничего не мог, чтобы как-то это предотвратить. От этих воспоминаний его отвлек грехометр, оповестивший об обнаружении сатанической пентаграммы. Дэмиен, не медля ни минуты, нажал на большую красную кнопку и перенесся в комнату Пипа. Тот уже дожидался его, сидя на кровати, деловито скрестив руки на груди. На тумбочке рядом с кроватью стояли две чашки с ароматным черным чаем. В центре тумбочки благоухала фарфоровая ваза с композицией из ландышей и лилий. Также на тумбочке были сахарница, розетка с дольками лимона и стопка аккуратно сложенных салфеток. «Сука, так и знал!» – возмутился про себя Дэмиен, смотря на несчастную сервированную тумбочку, как на врага народа. Пип переехал в Англию, поступил в Оксфорд и теперь учился на отделении английского языка и литературы. Проживал он в семье, где ему выделили отдельную комнату. Обычно ему не разрешалось приводить в дом друзей, но Дэмиену он сделал исключение. Все равно семейство уехало на неделю в Италию, так что можно было позволить себе похозяйничать в чужом доме. – Рад тебя видеть, Дэмиен, – спокойно сказал Пип, жестом показывая, куда дьяволенку следует сесть. – Я уж было подумал, что ты забьешь на все и сбежишь, потому что с момента, как мы заключили договор, прошло три месяца… – Все могло было бы закончиться раньше! – выпалил он, плюхнувшись на кровать и разложив на ней свои приборы. – Это все проклятый звуковой легендописец! У меня ушел месяц, чтобы записать на него всю информацию, а потом оказалось, что запись проигрывается на китайском! Я сожгу Нижний Китай дотла с его сраными приборами! – не переставал ворчать он, озлобленным взглядом сверля провинившийся аппарат. – Я знаю арамейский, древнееврейский, латынь, египетский, мидийский и английский. Но не знаю китайского! Какого хера я обучался всей этой дряни, если мне в жизни ничего, кроме английского, не пригодилось?! Мне столько времени понадобилось, чтобы отыскать адекватного китайца, говорящего хоть на каком-нибудь языке, который я знаю! Я пока этого Брюса Ли нашел, полвека прошло! – Кхм… – чуть слышно откашлялся Пип, напоминая о своем присутствии. – Ща! – выпалил Дэмиен так громко, что Пип подскочил на месте. После такого Пипу сложно было вновь сделать такое же невозмутимое выражение лица, с которым он поприветствовал Дэмиена, но он быстро собрался, сплетя пальцы на колене и подтянув его к себе. Затем он расслабленно прислонился спиной к стенке и теперь наблюдал, как его парень копошился в бумагах. Дэмиен, выравнивая стопку бумаги, взглянул на Пипа. Тот, поймав его взгляд, тут же отвернулся к окну: его испугал огонь, который горел в глазах Дэмиена. Ему всегда казалась, что если бы он курил, то обязательно бы как-нибудь прикурил от этих огненных зрачков. – Не желаешь ли чаю? – поинтересовался Пип в надежде разрядить обстановку. – Обойдусь без этой поганой травы, – огрызнулся в ответ Дэмиен. – Давай я уже начну, а то с твоими паршивыми любезностями далеко не уйдем! Черт! Сраный мой почерк! Ни хрена не понятно! – О, Дэм, – отозвался Пип, вяло улыбнувшись. Его всегда забавляла манера, в которой тот разговаривал. – Все! Начну с Токена, – решил он, прочистив горло перед началом доклада. – Семья Блэков выиграла судебный процесс. Джениффер Лопес не удалось доказать, что именно Токен ударил ее по голове. Говоря коротко, ни один судебный процесс так и не прошел нормально, они постоянно срывались из-за агрессивного поведения певицы. Более того, антикварный стол ушел из-под молотка за сумму, вдвое превышающую его первоначальную стоимость. Эти самые крошки чипсов придали лоту более старинный вид. Следовательно, его цена повысилась. Так что теперь семья Блэков сказочно богата. Кстати, после всего этого Токен признался Рэд в своих чувствах, так что они теперь пара и учатся вместе. А учатся они на факультете международных отношений в Денверском университете. Круто, да? – Ух ты, – вырвалось у Пипа. – Он и правда теперь счастлив! – Да-да, это я заставил этих жалких людишек подумать об этом столе как о старинной вещи, – безразлично отозвался Дэмиен, отложив лист бумаги в сторону. Ему хотелось побыстрее покончить с отчетом, чтобы заняться, наконец, Пипом. – После того как Кевин выставил свои идиотские стихи на сайте нон-конформистов, этот сайт приобрел небывалую славу. Дело дошло до того, что его творчество обнаружил один из известных музыкантов, играющий в стиле дес метал. Стихи ему так понравились, что он решил положить их на музыку. Первый альбом под названием «Джедайский меч визжащего шакала», записанный месяц назад, был мгновенно распродан. – Естественно, готам, равно как и Кевину, этот альбом принес небывалую славу. Но не только Кевин стал знаменитым и богатым. Лидер готов также получил свою долю прибыли, как основатель сайта нон-конформистов. А знаменитым он стал потому, что Кевин в одном из своих интервью упомянул, что именно высокий гот подтолкнул его написать эти стихи. Ну и свою роль в их становлении знаменитостями сыграл тот факт, что они являлись героями США и Канады. Они помирились. Кевин теперь иногда спрашивает совет гота, как сделать стихи более гротескными и депрессивными, и тот ему охотно помогает. И да, Кевин получил признание среди готов. – Впечатляет, – восхищенно произнес Пип. – Но они же не… – Педики? Нет. Определенно нет. По крайней мере, грехометр ничего об этом не говорит. – Дэмиен покачал головой, отложив лист бумаги в сторону. – Баттерс, пока был наказан, написал книгу «Заложник крабов, заложник дома», в которой он сравнил дом с тем местом, где его держали крабы. Естественно, с моей подачи книга быстро распродана, а Баттерс стал знаменитым. Его пригласили учиться в Денверский университет на филологическое отделение, так им понравились его слог и прочая дребедень. Короче, Баттерсу тоже сейчас классно, шикарно и все дела. И родители, наконец, поощрили его за то, что он поступил в университет: купили ему машину. Они, кстати, не читали его произведения, а если бы прочли – наказали бы за то, как он описал в книге свою семью. Но я сделал так, чтоб им было не до опуса их выродка. – Это все прекрасно, но… я кое-что слышал про Клайда. Это твоих рук дело? – поинтересовался Пип. – Это лучшее, что я мог для него сделать! – Дэмиен развел руками, чтобы показать, что даже он был бессилен осчастливить Клайда по-нормальному. – Этот урод постоянно ревел, а тут как раз мимо Саус Парка проезжала Пэрис Хилтон. Она увидела на скамейке плачущего Клайда и взяла под свою опеку, нарядив в мексиканский костюм. – Но он же теперь ее сопровождающий… – А по-моему, ему нравится! Он может жрать тако в бесконечном количестве, носить этот дебильный мексиканский прикид и сопровождать Пэрис на всех вечеринках и мероприятиях. К тому же, он знаменит. Ты видел рейтинг самых популярных и желанных парней? Согласно журналу «Аут», Клайд сейчас в двадцатке! – Но это же гей-журнал! – Да не бойся, скоро он вылетит из-под ее крыла, выйдет на сцену и запоет слезные песни о неразделенной любви. Он сейчас готовит свой первый сольный концерт. – А если этого не случится? – Да он и без Пэрис знаменитость. Эта херня со спасением мира уже сделала полдела. Поклонников у него уйма, – заверил его Дэмиен, отложив лист с отчетом о Клайде. – Так, на очереди у нас Тимми и Джимми. Я их впихнул в один отчет, так как так тут особо нечего рассказывать. Джимми стал известным комедиантом, вышел на большую сцену и смешит тупых позвоночных своими не менее тупыми шутками. А Тимми теперь подпевает в рок-группе, кстати, той самой, которой Кевин пишет стихи. – Ты их что, всех в одну кучу запихнул? И Кевина, и гота, и Тимми?! – возмутился Пип. Почему-то именно в этот момент ему подумалось, будто бы Дэмиен сделал все кое-как, лишь бы поскорей избавиться от задания. Хотя, если подумать, у него на все ушло целых три месяца. Пипу ничего не оставалось, кроме как с досадой выдохнуть. Дьяволенок это заметил и бросил на него укоризненный взгляд. – Я, блядь, не подписывался на творческую работу! – рявкнул он. – Я сейчас тебе такую экзотику расскажу – сквозь землю провалишься прямо в ад... ко мне на кровать! – бездумно добавил Дэмиен и тут же закашлялся. Но Пип будто бы и не услышал осечки: ясное дело, что за многолетнее общение с дьяволенком у него выработался своего рода иммунитет к его высказываниям. Поэтому он пропускал мимо ушей уже не только мат, но и целые предложения, произнесенные с угрожающей интонацией. – Короче! Кипу надоело быть тем, кто он есть, поэтому он решил начать новую жизнь. Я ему внушил, что первым шагом к изменениям должен стать спа-салон. – Дай-ка угадаю, он встретил там кого-то? – Именно. Как только Кип погрузился в джакузи, из воды кверху голой жопой выплыл утопленник. Кип, не растерявшись, вытащил его из воды. Ты представляешь удивление Кипа, когда оказалось, что этот утопленник ни кто иной, как Дог Пу? Я этого идиота, на девяносто процентов состоящего из дерьма и грязи, заставил пойти топиться. Короче, Кип незамедлительно принял все меры по его спасению, и когда тот очнулся, то сначала не поверил своим глазам. Естественно, они были переполнены радостью и прочей сентиментальной хренью после долгой разлуки. С тех пор они хорошо дружат, много общаются и все дела. – Э… – выдавил из себя ошеломленный рассказом Пип. Его уже которую минуту не покидала мысль, что Дэмиен воплотил в реальность самые нелепые и странные идеи, какие только могли быть. – Ты погоди, это не все! – с ухмылкой сказал Дэмиен. – У меня есть еще пара человек с оригинальной историей достижения счастья. Один из них – Твик Твик! Дела у него пошли в гору сразу после того, как его отыскал известный французский кутюрье, Насри де Писсуар. Этот хрен как раз был около правительственного здания, когда из окна повалились чемоданы с трусами. Ему так понравился фасон кальсонов, что спустя неделю он выслал Твику приглашение разрабатывать новую коллекцию мужского белья в Милане. Твик долго колебался, но с помощью внушителя греха он все-таки решился этот непростой шаг. Вся прелесть в том, что в качестве переводчика ему подсунули Крота, который отрабатывал наказание за пособничество крабам. Первый показ нижнего белья состоялся через полтора месяца после его приезда. Публике так понравились трусы, что все аплодировали стоя. Насри де Писсуар, и его коллеги нарекли Твика Творцом Волшебных Изумительных Кальсонов, Трусов Властелином и Королем. Гномы присутствовали при этой речи, и услышав, каким титулом нарекли Твика, они сразу же выбежали из своих убежищ покарать плагиатчиков излюбленным способом. После этого инцидента Писсуар и его клика сбежали за границу, а их места заняли гномы. Так что все довольны: и Твик, и Крот, и гномы. – О Господи! – Пип прикрыл рот ладонью от нахлынувшего его ужаса. Ему бы никогда не пришло в голову, что счастье Твика могло состоять из бесчисленного множества трусов, гномов и наемного убийцы. – А Твик и Крот, они… того? – Нет, мой грехометр ничего не показал. Ни малейшего признака голубизны по отношению друг к другу. – Жаль, значит, Твик до сих пор один… – тихо произнес он, наклонив голову чуть влево. – А то, как я помню, он очень страдал, пока был в Саус Парке. Тяжело ему было из-за Крейга… – Кстати о нем, – прервал его Дэмиен, смочив слюной указательный и большой пальцы и отложив отчет о Твике к стопке прочитанных. – Крейг ужасно себя чувствовал после отлета Твика в другую страну, потому что они разошлись, даже не поставив все точки над «и» в своих отношениях. Вот это чувство незавершенности и горе потери друга долбали его чуть ли не до… эээ… смерти! – утрировал Дэмиен, чтобы удержать внимание Пипа. – И вот, в один день, когда это позвоночное поступило в институт и шло домой в свое жалкое общежитие, ему навстречу попался Крис Хандсон. От Крейга он хотел услышать подробный рассказ о его «голубом периоде жизни» и о том, каково это – быть геем в отставке. Чтобы все это выпытать, ведущий предложил Крейгу присесть. И когда Такер уже было приложил свой зад к стулу, появился Томас и обматерил Криса такими словами, что тот сиганул через закрытое окно. С тех пор у Крейга появилась замена Твика, и он сейчас счастлив. Дружат, так сказать, и ни в чем себе не отказывают. А еще благодаря своему новому дружку Крейг все-таки позвонил Твику и извинился перед ним за все, что сделал поганого. Тот его простил, и все стало хорошо. И теперь Крейг и Твик снова дружат. – Ага… дружат… – чуть слышно произнес Пип, окинув Дэмиена взглядом, полном тихой паники. Он уже немного жалел, что дал ему такое задание. – Но как Томас оказался в нужном месте в нужное время? – До тебя что, не дошло? Это я все устроил! – Но почему ты тогда все устроил таким образом, что – как бы это помягче сказать – все имеет в себе гейский подтекст? – Нихера! – вспылил Дэмиен, подсунув под нос Пипу грехометр с пустым листом. – Все чисто! – Знаешь, одни только голые Дог Пу с Кипом в джакузи чего стоят! Дэмиен ничего не ответил: он замер, задумавшись над тем, почему все так по-гейски выглядит. Наверное, потому, что Пип – гей, для него все выглядит соответствующим образом. С другой стороны, Дэмиен тоже гей, следовательно, он сделал все по-гейски. А если так чем он лучше тех крабов? – О, прошу прощения, – спохватился Пип, увидев ужас, появляющийся на лице своего парня. – Не обращай на меня внимания. Продолжай. – Так, – растерянно начал Дэмиен, – следующий на очереди – Кенни. Ну тут уж я сделал все в открытую: когда он в очередной раз оказался в аду, я ему сказал, что он уже заебал подыхать. Вот так и сказал! И знаешь, что я потом сотворил, чтобы сделать его счастливым? Я соврал. Он был так подавлен всем случившимся, что мне пришлось исковеркать некоторые факты. Моя ложь стала для него бальзамом на сердце. Когда Кенни вновь ожил, он продал все костюмы Майкла, а на вырученные деньги основал свою порно-студию, которая теперь приносит хороший доход. А теперь перейдем к… – Стоп-стоп-стоп! – замахал руками Пип. – А что именно ты сказал Кенни? – Ну… я сказал, что крабы схватили вас в плен, одели в платья и в таком виде заставили устроить с ними оргию и практиковать БДСМ. – Что?! – Пип от удивления вздрогнул. – Я все лже-события описал ему в ярких красках, поэтому, позабыв про все невзгоды, он побежал воплощать в жизнь мои фантазии… – Что-что?! – еще больше поразился Пип. Дэмиен осекся и шлепнул себя по губам. Он раскрыл себя во второй раз, но сейчас объясняться не собирался, по крайней мере, на этот счет: – Забей. Давай-ка я лучше расскажу тебе про Стэна Марша. Психолога, у которого он проходил курс лечения, все-таки обвинили в совращении несовершеннолетних и в педофилии, за что он был посажен в тюрьму. Стэна сразу же выпустили из АНАЛа, Венди простила ему то, что он утаивал информацию о планах спасения Кенни, и сама попросила прощения. Они снова вместе. Но чтобы ни с кем никогда не случилось подобное, Стэн решил стать психологом и поступил на соответствующий факультет. – А как полиция поняла, что этот психолог был педофилом? – Я ему подкинул в ящик стола фотографии полуголого Кайла, а потом вызвал к нему полицию, – пафосно осведомил Дэмиен, всем видом показывая, что это дело было для него плевым. – А… – хотел было что-то сказать Пип, да забыл. Да тут и нечего было говорить. Чтобы сделать ребят счастливыми, Дэмиен исковеркал их судьбы. Но это, наверное, лучше, чем жизнь в мучениях и страданиях. Поразмыслив над этим, Пип задал интересующий его вопрос: – Ну а что там, все-таки, с твоей фантазией? – А хер его знает, – резко ответил он, недобро взглянув на Пипа. В его глазах блеснул огонек, и Пип сразу понял, что лучше этот вопрос больше не задавать, иначе, чего доброго, Дэмиен воплотит все фантазии на нем. – Кайл, как и хотел, поступил в медицинский. Ему хорошо, – продолжил он. – И? В чем же твоя заслуга? – Я подпихнул к нему Картмана. – Зачем?! – Потому что то, что он находится с Кайлом, доставляет жирному огромное удовольствие. – Не надо так говорить о толстых людях. – Ну хорошо, он не жирный, он – сильно приплюснутый у полюсов. – Но Кайл же… – Кайлу я через внушитель греха порекомендовал немного изменить свои взгляды насчет Картмана и принять во внимание тот факт, что, возможно, он ради него поступил в тот же универ на то же отделение. Он знал, что Картман собирался поступать на международные отношения, но по каким-то соображениям передумал. Тем более что от Картмана Бланкет наконец-то отстал. Естественно, мне ничего не оставалось, кроме как устроить этому напыщенному придурку свидание с Майклом. Поговорили они по душам, и Бланкет успокоился. Так что Картман с него переключился на Кайла. Тот пока еще не осознает своего счастья, но Картман упорный и добьется своего. – Погоди, а чего именно хочет Картман? Смерти Кайла?! – Ну-ну, – неодобрительно покачал головой Дэмиен. – Грехометр мне давно рассказал о его чувствах к Кайлу. Еще до замыслов крабов. – То есть ты хочешь превратить Кайла в гея? А что твой грехометр… – Слушай, если бы у Кайла проснулись какие-либо чувства к Картману, наверняка бы грехометр про это написал! – А тебе не кажется, что он сломан? – Да не, он работает. Он когда ломается – взрывается, и кнопка красная горит, видишь? – он протянул Пипу грехометр, – так что… это все просто какими-то праведными стали, ну кроме Картмана: тот как был садистом, так им и останется. Видимо, лак для волос отбил у большинства интерес к своему полу. – Хорошо, – уже с облегчением выдохнул Пип и широко улыбнулся. – Я так горжусь тобой, – он придвинулся ближе к дьяволенку и убрал упавшие ему на глаза волосы. Тот сидел как каменный, исподлобья смотря на его руку: это явно не то, что хотел он в знак благодарности. – Ты про всех рассказал? – поинтересовался Пип, переместив ладонь Дэмиену на макушку и потеребив его волосы. – Да, – отрезал тот, все еще сидя как вкопанный. – Прости меня… я погорячился, когда сказал, что между нами все кончено. Знаешь… – Пип обхватил руками колени и притянул их к груди, – на самом деле, я очень обрадовался тому, что ты сделал ради меня … – Блядь, что?! – возмутился Дэмиен. В принципе, он догадывался, что Пип не был так зол, каким казался на самом деле. – Я когда-нибудь эти сраные манеры приличия тебе в жопу запихну! – Ну не кипятись, – попытался успокоить его Пип. – Раздевайся. – Что?! – Что слышал. – Как же так, ведь чай стынет! – запаниковал Пип, потянувшись за чашками. Дэмиен тут же перехватил его руки и за них рывком притянул к себе. В следующее мгновение он уже осыпал Пипа горячими поцелуями, срывая с него одежду. Тот в панике пролистывал в голове кодекс джентльмена на тему «Позволительно ли воспитанному человеку повиноваться первобытным инстинктам», но этот вопрос отпал сам собой через несколько секунд. Теперь для него существовал только Дэмиен. Тот же в порыве бурной страсти скинул с кровати путавшийся под ногами грехометр. В силу того, что этот аппарат был сделан пусть и в Нижнем, но Китае, он, брякнувшись о пол, разлетелся на мелкие части. Среди них были всевозможные пружины, зажимы, проводки и картридж… в котором краска отсутствовала вот уже два месяца…

FIN