Итальянские страсти или Все, что не было рассказано Купитману о Милане

9:04. Люкс с самой большой кроватью. Балкон. Через 10 минут, после того как тележка с едой и два кресла были вытащены на балкон, Быков и Кисегач завтракали на свежем воздухе и наслаждались видом утреннего Милана. При свете дня город уже не казался таким загадочным и таинственным, как вчерашним вечером. Вся архитектура, раннее освещенная и окрашенная, сейчас посерела и помрачнела, хотя не утратила своего величия и продолжала впечатлять. Зато очень хорошо на сером фоне выделялись сады и парки, изумрудная зелень которых струилась между домов и, словно огромная сеть, была накинута на город. Также, среди древних сооружений стали видны современные вывески магазинов и торговых центров, да и машин на дорогах появилось гораздо больше. Таким образом, днем, на смену Милану историческому и древнему, приходил Милан современный и энергичный, который не был таким изящным, как вечерний, но в воздухе которого продолжало витать что-то такое же неуловимо романтичное. С балкона же, где сейчас находились Андрей и Настя, пейзаж открывался просто восхитительный! Прямо перед Милан Грандом, буквально через 1-2 квартала, располагались главные достопримечательности города: собор Дуомо – настоящий архитектурный шедевр, центр и главная гордость Милана вечернего; чуть дальше от него модная Via Montenapoleone – улица, полностью принадлежащая бутикам с мировыми именами, и главная гордость Милана дневного; и, конечно же, знаменитый на весь мир оперный театр Ла-Скала жемчужиной завершал эту экспозицию. И не удивительно, что все это великолепие, хотя и совершенно по-разному, но очень вдохновляло и Настю, и Андрея. Оба уже строили планы на предстоящую неделю, и оба не считали пока нужным посвятить в эти планы друг друга. Их завтрак проходил на удивление спокойно и тихо. Кто-нибудь посторонний вполне мог бы подумать, что это какая-то семейная пара приехала на медовый месяц - настолько очаровательными со стороны казались их взаимоотношения. Кисегач, одетая только в футболку, отобранную у Андрея, сидела в кресле, закинув свои стройные ноги на засаженные цветами перила балкона. В одной руке она держала чашку с кофе, а в другой - брошюру, посвященную нынешнему конгрессу по трудовой медицине. Из этой брошюрки Настя временами восторженно зачитывала Андрею о предстоящей поездке к морскому курорту Ривьера де Леванте, где недавно открыли клинику для vip-клиентов, и где будет проводиться презентация новейшего медоборудования. Но вовсе не клиника так прельщала Кисегач – в мечтах она под ручку с Быковым уже разгуливала по пещаным пляжам лазурных берегов и вдыхала свежий морской бриз. Быков же в это время слушал ее в пол-уха и щедро смазывал маслом свежую булочку. Он полностью был поглощен дегустацией завтрака, и его сознание подключалось к Настиной болтовне только тогда, когда она зачитывала что-нибудь особенно интересное, из чего Андрей мог бы в перспективе состряпать какую-нибудь авантюру. На данный же момент он развлекался тем, что соединял несколько отдельных итальянских закусок воедино и, как во времена далекого студенчества, с рук кормил ими замечтавшуюся Кисегач, которая бездумно съедала все, что подплывало ей ко рту. - Представляешь,- то и дело воодушевленно восклицала Настя.- Этот курорт, он же в Генуе находится, а это далековато отсюда!.. - Угу,- кивал в такие моменты Быков, подготавливая для Кисегач очередной кулинарный шедевр. А Настя, не обращая на него никакого внимания, продолжала возбужденно тараторить: - Нам завтра в 4 утра придется встать, чтобы быть на презентации вовремя!.. Нет, ну ты только представь! Мы завтра будем у моря!.. - Обязательно! Ам -ам, Мышка, - прерывал Настю Андрей, почти ее не слушавший, и подносил ей к губам только что приготовленный сэндвич. И Кисегач, не отрываясь от чтения брошюры, покорно умолкала и откусывала кусочек угощения, не замечая с какой довольной лыбой наблюдает за ней Быков. Андрей, к собственному удивлению, от этого действа получал большое удовольствие, находя всю ситуацию очень забавной, и вновь брался готовить для Кисегач еще что-нибудь вкусненькое. Настя, поглощенная своими мыслями, этого неожиданного проявления заботы, казалось, совсем не замечала. Запивая нежнейшую закуску кофе, она жадно вчитывалась в описание курорта, со всеми его приватными пляжами и прочими красотами, и продолжала фантазировать на тему завтрашней поездки к морю. Сама о том не подозревая, Кисегач была награждена романтическим завтраком в компании Быкова, которому суждено было стать единственным за весь отпуск, и о котором Настя впоследствии вспоминала с большой нежностью… Но это в будущем. А пока что Андрей вальяжно, раскинувшись в кресле, поглощал остатки блюд и, довольно прищуриваясь, представлял, с чего именно начнется его с Настей совместный отпуск. Как вдруг, Кисегач с громким возгласом «Блииин!», который заставил Андрея вздрогнуть от неожиданности, вскочила с места, чуть не перевернув при этом свой стул, и бросилась в комнату. - Кисегач, тебя че, оса за попу укусила, что ты так подорвалась?- поинтересовался, удивленный Быков, оборачиваясь и заглядывая в комнату через дверной проем. -Андрей, срочно собирайся!- донесся из комнаты голос Насти вместе со звуком поспешно открываемых шкафов и ящиков.- Мы на конференцию опоздали! - На какую конференцию?- переспросил еще более удивленный Быков, наблюдая за тем, как его футболка, которую стянула с себя Кисегач, пролетев по дугообразной траектории, приземлилась в центре кровати. - На ту, на которую мы с тобой приехали!- раздраженно ответила Настя, пересекая спальню по направлению к ванной в одном нижнем белье. - Эва как! – недовольно воскликнул Быков, проследив за обнаженной Настиной фигурой. - А я-то думал, мы приехали сюда потому, что кому-то очень захотелось со мной наедине какое-то время побыть. Ты случайно не запомнила, кто это был? На последних словах в проеме балконной двери показалась полуголая Кисегач, суетливо застегивающая пуговицы на блузке, и, критично поглядев на Быкова, ответила как только могла спокойно: -Андрей, я тоже не хочу туда идти. Но это рабочая путевка, и мы обязаны хотя бы засветиться на этом конгрессе, иначе это будет наша первая и последняя поездка. Мы только на минуточку заглянем туда, а потом будем делать абсолютно все, что захотим. Вдохновленный словосочетанием «делать абсолютно все, что захотим», Быков пробормотал вслед удаляющейся Кисегач хитрое «Ну-ну!» и, будто оказывая царскую милость, прибавил: -Ну, так уж и быть, я согласен заглянуть на эту конференцию… Но с тебя за это будет причитаться! -Ну, вот и договорились, - поспешно сказала Настя, как бы ставя точку в разговоре, опасаясь что Быков может передумать. Она вновь появилась на балконе уже в юбке и повернулась к Андрею, чтоб он застегнул молнию.- Иди переодевайся - выходим через 10 минут. -Чёй-та? – воскликнул Быков, застегивая Насте юбку. – С чего это я переодеваться-то должен? - А ты что, в ТАКОМ виде собрался идти?- поинтересовалась Кисегач, оборачиваясь к Андрею и кивая головой на его внешний вид. -А чем это, интересно, тебе мой вид не угодил?- ехидно спросил Быков. В принципе, он был одет вполне прилично, как для туриста на отдыхе, но не представительно, как для врача в командировке: кроссовки, джинсы, жилетка-безрукавка, и все бы ничего, если бы не футболка с коротким рукавом, которая во всей красе демонстрировала все татуировки, имевшиеся у Быкова на руках. К слову, в отличие от общего внешнего вида, руки у Быкова были…кхм-кхм…как раз ооочень представительные!.. Чтобы там Настя не болтала когда-то про безволосые и неуклюжие конечности! -Андрей, мы идем на серьезное мероприятие, - начала объяснять Настя, сдерживая раздражение и с трудом отрывая взгляд от рук Быкова. – И выглядеть на нем нужно соответственно, а не светить своей нательной живописью перед солидными людьми! - О как, - спокойно сказал Андрей, с вызовом глядя Кисегач в глаза и радуясь тому, что она постепенно выходит из себя. – А кто-то раньше большим ценителем был! Не ты ли мне, Настенка-сластенка, все уши прожужжала о том, как тебя эта моя «живопись» заводит? Кисегач быстро скрестила руки на груди, чувствуя, как ее покидают остатки терпения. Спор, который по сути своей яйца выеденного не стоил, с подачи Быкова затягивался и стал переходить на личности. А Андрея это, казалось, только радовало – так ехидно блестели его глаза. - Андрей! – все же не выдержав, повысила голос Настя. - Да какая к черту разница, нравится мне это или нет?! Давай не будем спорить из-за такого пустяка! Там будет куча народу, и я не хочу, чтобы все глазели на нас и тыкали пальцами! Тебе, что так трудно подобающе одеться, чтоб меня не позорить? - И слово-то какое пафосное – «подобающе»! – с отвращением прокомментировал Андрей, чувствуя как от Настиного раздражения у него внутри разливается приятное тепло.- Слушай, а может мне лучше голым пойти? Так тебе спокойнее будет, не опозоришься? - Андрей, прекрати! – взорвалась Настя. – Я серьезно! - И я серьезно,- просто сказал Быков, добивая Настю своей издевательской сдержанностью.- Но я не собираюсь специально наряжаться ради каких-то сомнительно одаренных трутней в пиджаках только потому, что ты считаешь, будто я должен им соответствовать! Я, вообще-то, в отпуске и имею неприкосновенное право одеваться так, как захочу! После этих слов у Насти не осталось никаких сомнений, что Быков специально над ней издевается. Но времени на выяснения отношений по такому мелкому поводу уже не осталось, поэтому Кисегач стремилась как можно скорее прекратить этот бессмысленный спор и желательно в свою пользу. - Значит так, Быков! – начала она своим привычным властным тоном главврача, отбрасывая в сторону ложное спокойствие, которым до этого прикрывалась. – Либо ты сейчас же затыкаешься и идешь приводить себя в достойный вид, либо!.. Тут Настя осеклась – она так разозлилась, что совсем не успела подумать, чем же именно ей следует пригрозить Быкову. Теперь же, лихорадочно пытаясь придумать альтернативу, Кисегач поняла, что ее просто не существует. И Андрей это прекрасно знал. - Либо «что»?- зло прошипел Быков, взбешенный тем, что Кисегач даже за тридевять земель не может выключиться из режима «хозяйки белокаменной клиники».- Что ты мне тогда сделаешь, а? Отправишь какой-нибудь высокопоставленной заднице массаж простаты делать? Или еще четырех опоссумов мне на шею повесишь? Ты, прелесть моя, видимо забыла, что это в больнице, прикрываясь бейджем главврача, ты можешь командовать по поводу и без! А сейчас мы в Милане! И здесь мы с тобой не главврач и ее подчиненный терапевт, а в первую очередь просто мужчина и женщина! И это еще неизвестно кто кому тут приказывать должен!.. - И все-таки!..- попыталась было высказаться Настя. Но Андрей не дал ей договорить: - Я все сказал, - отрезал он тем тоном, которым обычно раздавались поручения интернам. Настя просто захлебнулась от возмущения, а Быков, буравя ее взглядом, прибавил: – Да, и кстати! Если ты хочешь, чтобы дальше наш отдых был приятным во *всех* отношениях, - Андрей сделал особенный удар на слово «всех», – то я тебе очень не советую указывать мне что делать и как, и тем более как одеваться. А то я на тебя и обидеться могу. Последнее было сказано Быковым очень двусмысленно и невозмутимо, да так, что Настя готова была заорать на него за это, если бы не понимала насколько это бессмысленно. Несколько долгих секунд после этого заявления она просто стояла напротив сидящего в кресле Андрея, обмениваясь с ним взаимно-уничтожающими взглядами, и не знала, как отпарировать его ультиматум. Кисегач не могла не признать, что Быков прав – вне рабочего времени она не может им командовать. Но это давно забытое ощущение того, как все-таки легко и безнаказанно он может поставить ее на место, доводило Настю до ручки. Это на работе, ссылаясь на должность, она всегда могла трансформировать любую просьбу в приказ, не оставляя Андрею выбора, если он по той или иной причине отлынивал от своих обязанностей. Но когда они учились и работали на равных, Быков не упускал не единой возможности продемонстрировать Насте его независимость и бесконтрольность, если она вдруг призывала его к порядку или здравому смыслу, а потом нагловато шутил над тем, как от негодования Кисегач не может придумать что ему возразить. И вот точно также с тщательно скрываемым ликованием Быков сейчас наблюдал, как от бессилия Настя так сжала кулаки, что побелели костяшки пальцев, как от ярости два изумрудных глаза метают молнии, в надежде оставить от него лишь кучку пепла. Излишне добавлять какое наслаждение испытывал Андрей от этой абсолютной победы. - Ладно, Быков! – прорычала Настя, немного придя в себя.- Иди в чем хочешь, не хватало мне тебя еще уговаривать! Но имей в виду: если тебя оттуда выпрут – я тебя прикрывать не собираюсь! - Ай-ай-ай! - ответил Андрей с раздражающим спокойствием. – Но, я надеюсь, что легко найду кого-нибудь, кто поможет мне безболезненно пережить эту маленькую неприятную драму. На это Настя лишь еще раз окинула Быкова яростным взглядом и, резко развернувшись, пошагала в ванную продолжать наводить марафет. Быков проводил ее взглядом, радостно улыбаясь и запивая свой «десерт» отменным кофе.