Итальянские страсти или Все, что не было рассказано Купитману о Милане

18:33. Convention Centre. Милан. Grand Hotel Et De Milan. Еще час спустя Кисегач стояла на лестнице у входа в Convention Centre и раздраженно сбрасывала вызов за вызовом, испытывая неприятное дежавю по этому поводу. Ведь сутки назад, приблизительно в это же время Настя делала то же самое, с тех пор изменилась только география ее местонахождения. Такое неприятное положение вещей невольно наталкивало Кисегач на мысль, что жизнь, наверное, движется по спирали, где все события время от времени повторяются. Настя даже готова была поклясться всей своей больницей, что одно из этих событий так же, как и вчера в аэропорту, сидит сейчас где-то неподалеку и втихаря над ней издевается. Это предположение заставляло ее злиться еще больше. - Да сколько можно! – возмущенно воскликнула Настя после того, как очередной бесполезный звонок был нагло сброшен вызываемым абонентом. Нет, это уже переходит все границы! Мало того что он совершенно по-скотски подставил ее и выставил непонятно кем перед серьезными людьми, так еще решил развлечься, наблюдая за тем, как она будет перед ним выстилаться! Ну, нет! Хочет Андрей играть в эти бесконечные глупые игры, пусть играет сам - с нее, Кисегач, на сегодня довольно! «Ну, и черт с тобой!» – психанула Настя. С размаху закинув телефон в сумку, она уверенно двинулась вниз по широкой мраморной лестнице. Пусть Быков делает, что хочет. Когда Андрей поймет, что действие развивается по другому сценарию, он по-любому бросится выяснять в чем причина такого поворота. Деваться ему некуда, и первым местом, куда он заявится, будет Милан Гранд. Настя к тому моменту как раз успеет подготовить все для разборки достойной итальянской культуры с элементами испанской корриды и русских народных выражений… Скандал – это, конечно, далеко не кара небесная для такого эгоистичного существа, как Андрей, но какой-никакой, а все-таки козырь!.. Пока она обдумывала, какие именно слова повнушительнее и предметы потяжелее будут участвовать в физкультурной фиесте с Андреем, Кисегач преодолела последние ступени лестницы. - Стоять, Кисегач! – властно скомандовал знакомый голос. Быков выскочил перед ней как черт из табакерки. Видимо он прятался где-то под лестницей, потому что до этого момента Настя нигде поблизости его не видела. И по правде говоря, не была уверена, хочет ли видеть вообще. Андрей стоял перед ней на расстоянии двух шагов, покручивал в руках телефон с нагловатым выражением лица и любопытно склоненной набок головой. По его виду можно было смело заявить, что муки совести – это не про него, и скорее *он* является ущемленной стороной. Презрительно поджав губы, Настя обошла Быкова стороной и быстро пошагала в противоположную сторону, не удостоив его и словом. Глядя на его бессовестную физиономию, даже начинать выяснять отношения было противно. Но Андрей так просто сдаваться не собирался. Догнав Настю, он схватил ее за локоть в попытке остановить и развернул к себе лицом. – Куда это ты сбегаешь?- продолжил допытываться Быков прежним хамоватым тоном.- Кто разрешил? Еще положенных 20 смс-ок мне не наметала, а уже куда-то торопишься!.. - Да, пошел ты!.. – вырвавшись, холодно огрызнулась Кисегач и пошагала дальше. - Так ходил уже! – вспылил Андрей, вновь встав у Насти на пути. – Я надеюсь это все? Не будет больше никакой гневной увертюры к скандалу? Не надо мне ожидать, что ты в пылу яростной атаки пилкой для ногтей мне глаз выколешь? - Быков, чего ты добиваешься, м? – вызывающе поинтересовалась Настя, гневно глядя в бесстыжие глаза Андрея. – Тебе мало было да? Или у тебя все эндорфины выветрились, раз ты опять в законченного хама превратился? Хотя кого я обманываю?! Ты же ни на секунду не переставал им быть! - Да почему в хама?! – раздраженно отозвался Андрей. – Я, между прочим, из-за тебя уже целый час у входа топчусь! Я на ужин тебя пригласить хотел, истеричка! Такое заявление, хотя и в достаточно грубой форме (что впрочем, совершенно соответствовало Быкову и уже стало нормой), приятно удивило Настю. Она ошеломленно посмотрела на Андрея. Тот в свою очередь был раздражен и казался немного оскорбленным. - На какой ужин? – глухо переспросила Кисегач, не веря своим ушам. - На вкусный, - фыркнул Быков, немного успокоившись. - На вкусный, сытный ужин, который в перспективе должен перерасти во что-то более интересное и сделать этот вечер более ммм…- он замялся, подбирая слово, - приятным. Настя невольно дернула бровью. С чего это вдруг такое рвение доставить ей удовольствие? Вдруг подобная политика «умиротворения» на самом деле направлена не на то, чтобы сделать их вечер, как он выразился, *приятным*, а просто очередная уловка, которая, как и со случаем в туалете, ни к чему хорошему не приведет? Пока Настя лихорадочно вглядывалась в глаза Быков в поисках подвоха, Андрей насуплено выжидал Настиного «вердикта». - Звучит очень заманчиво, и это настораживает, - недоверчиво произнесла Кисегач. – Я не верю, что в тебе внезапно проснулась совесть. Где вообще ты, и где совесть! А с чего ты решил, что я соглашусь куда-то с тобой идти после того, как ты со мной поступил?.. - Потому что я знаю, что ты предпочтешь мою компанию тому, чтобы куковать весь вечер в одиночестве, - самоуверенно заявил Быков. – Но если тебя мое предложение пойти поужинать чем-то не устраивает, то ради бога! Можем вернуться в номер, разбежаться по разным углам и до утра забрасывать друг друга язвительными оскорблениями – это тоже какой ни какой, а досуг. Как бы то ни было, а Быков прав. Смысл сидеть в номере и ругаться, если можно прогуляться, по-человечески все обсудить, помириться?.. В конце-то концов, Кисегач уже достаточно наоралась на Андрея на работе! И главное: он *сам* делает первый шаг к примирению!.. - Ладно, - наконец, согласно кивнула Настя. – Считай, что я в очередной раз тебе поверила. Ужин, так ужин…Я тут как раз ресторан видела неподалеку… - Не-не-не, - перебил ее Андрей, загадочно улыбаясь, и потянул Настю за локоть, приглашая следовать за ним. - У меня есть идея получше… Пойдем! Эта идея заключалась в том, что от Convention Centre они направились совсем не в ресторан, как предполагала Настя, а в ближайшую пиццерию, где Андрей заказал ужин на двоих в виде огромной пиццы и двух банок безалкогольного пива. Выбравшись со своей импровизированной трапезой на улицу, они двинулись по направлению к Милан Гранд, уже не ссорясь по поводу того, как лучше им добираться. Никто и ничто больше не могло помешать им насладиться прогулкой по запутанным улочкам Милана в компании друг друга. Вечер как раз опустился на один из самых романтичных городов Италии. Зажглись фонари, заливая улицы золотым полумраком. Не ездили машины по длинным, узким немноголюдным проулкам. Толпа и основная часть транспорта остались на главных улицах – там они еще неспешно снуют каждый в своем направлении, но очень скоро исчезнут и они. В вечер первого дня рабочей недели большая часть обитателей города стремилась поскорее вернуться домой, к семье или в отель после работы, дневных прогулок и экскурсий. С заходом солнца вновь изменился город. Энергия и бодрость современного Милана осталась где-то там, далеко и ушла вместе с дневным светом, чтобы завтра вернутся с первыми лучами утренней зари. Снова наступила пора Милана исторического. Окутанный теплыми вечерними сумерками, город утопал в пьянящей атмосфере романтики, меня абсолютно все и всех. Изменились дома: в окружающей их полумгле они стали молчаливы и загадочны, будто каждый из них охранял какую-то свою никому более неизвестную историю; изменились деревья: они стояли не подвижно, словно вечная верная городская стража; изменились люди, что все же оказались сейчас на тихих улицах города: каждый из них чувствовал себя вернувшимся в самое счастливое время своей жизни. Изменились Быков и Кисегач. Вдвоем они шли по тротуару одной из полупустых улочек города, беззаботно хохоча и доедая по третьему куску пиццы. За последние десять лет это был их самый необычный совместный ужин, и бог знает сколько лет назад, нечто подобное было в последний раз. Ошибочно предполагать, что что-то кардинально поменялось в их характерах или отношениях. Совсем нет. Быков и Кисегач не шли за ручку, словно влюбленные студенты-первокурсники, не заваливали друг друга сопливыми комплиментами, не целовались по подворотням и вообще друг друга практически не касались. Все осталось по-прежнему. Быков все так же шутил, осыпая все, что только попадалось ему на глаза, остротами и колкими комментариями, чем заставлял Кисегач давиться пиццей от смеха. Он травил байки и все время рассказывал какие-то забавные истории из прошлого, которые Настя с удовольствием поддерживала и дополняла своими воспоминаниями. Андрей не обошел стороной и саму Кисегач, когда после выпитой половины пива у нее началась икота, и Настя начала издавать звуки, сильно напоминающие мышиный писк. Вот только в отношении Насти шутки Быкова не были по обыкновению язвительными и хамскими, а были смягчены до такой степени, что Настя сама начинала смеяться над собой. Было еще одно существенное изменение: Быков и Кисегач перестали ссориться. Они вообще забыли о той жизни, которая осталась у них дома в Москве, на работе, забыли обо всех прежних обидах и недомолвках – сейчас это все было совершенно неуместным и несущественным. Теперь для Андрея и Насти были только они вдвоем и город. Это был *их* мир. Мир, где они по-настоящему были наедине, где они могли расслабиться и не думать о том, что сейчас в любую секунду из-за угла появится Люба, Глеб или еще кто-то, и им поспешно придется заметать следы, делать умные лица, будто бы они обсуждают какой-то важный рабочий вопрос и т.п. Сейчас они могли идти вдвоем, идти рядом, бросая друг на друга такие взгляды, что даже человеку, не посвященному в их историю, сразу стало бы ясно, что между этими двумя имеется какая-то крепкая связь. Но это все было бы совершенно неважно, потому что здесь никто не мог узнать про их тайну. Здесь были только Настя, Андрей и Милан. Это был действительно волшебный вечер, который не испортился даже тогда, когда уже добравшись до отеля Андрей споткнулся на лестнице и нечаянно облил Настю остатками пива. - Андрей, растяпа!- ужаснулась Настя, оглядывая огромное пятно, образовавшееся у нее на пиджаке. – Ну, вот что ты натворил?! Это же был новый костюм!.. - Ай-ай-ай! – сквозь смех посочувствовал ей Андрей. – Придется мне теперь тебя вместе с костюмом замачивать и застирывать! - Ага, и кипятить заодно… - сыронизировала расстроенная Кисегач. - Не позорься, Настя! – ухмыльнулся Быков, открывая дверь в номер. – Все прогрессивное человечество давно не кипятит, а пользуется Тайдом! Наполняй ванну – будем спасать твой костюм! *** *** *** Через 30 минут. Настин смех эхом прокатился по комнате, звонко отбиваясь от кафельной плитки. Быков лежал в ванной, заполненной пушистой белой пеной, крепко прижимая под водой, лежащую на нем сверху Кисегач. Его руки уже успели исследовать все части Настиного тела, которые располагались выше бедер, и теперь крепко оплетали ее поперек груди и талии. Сказать, что Андрею нравилось ощущать близость ее обнаженного расслабленного тела, вдыхать запах ее волос, чувствовать, как мерно вздымается и опускается ее грудь, – значит ничего не сказать. Предчувствуя каков будет финал этого дня, Андрей пребывал в прекраснейшем расположении духа. Он продолжал развлекать Настю своими рассказами и шутками. Вот и сейчас она никак не могла остановится после нового приступа хохота, а Быков просто сходил с ума, чувствуя вибрацию ее тела. - Андрей, я тебе не верю! – еле вымолвила сквозь смех Настя. – Он – солидный человек! Он не мог такого сказать! - А вот не надо было так быстро из сортира-то выскакивать! – без укора ответил ей Андрей, незаметно укладывая Насте на голову шапку из пены. – Этот твой солидный академик, как я уже говорил, пожал мне руку и пригласил нас с тобой в среду на тусовку в честь закрытия конгресса. Туда, правда, только мажористых засранцев пускают, зато там море халявного пойла! Купитман себе все локти поодгрызает, когда узнает… Кисегач резко повернулась к Андрею лицом, из-за чего пена у нее на голове стекла ей на лицо, чем очень позабавила Быкова. Настя, нисколько не обратив на это внимания, быстрым движением смахнула пену с лица и удивленно посмотрела на Андрея. - Не может быть! – изумилась она. – Почему ты мне сразу не сказал? - Да ты ж мне рта раскрыть не давала! – возмутился Андрей. – Я ж по твоим словам подлец и мерзавец, забыла? Мне некогда было - нужно было срочно реабилитироваться! - Не может такого быть… - по-прежнему недоверчиво, хотя и с некоторым сомнением, покачала головой Кисегач. - Два флаера у меня в кармане брюк, - просто ответил Андрей. – Не веришь - пойди и посмотри. - Да верю-верю…- улыбнулась Настя. – Просто это так необычно… надеюсь, ты догадался взять с собой костюм? Андрей закатил глаза. - Кто о чем, а ты о формальностях! – недовольно проворчал Андрей, смахивая Насте с носа остатки пены. - Ты лучше скажи, что я больше не гад и не сволочь, за то, что затащил тебя в тот туалет. А то ты меня несправедливо оклеветала, оскорбила, я и обидеться могу… Кисегач улыбнулась и только открыла рот, чтобы что-то ответить, как ванную комнату наполнил оглушающий звук барабанов и бас-гитары. Настя вздрогнула от неожиданности, а Быков узнал одну из песен Нирваны. Скривив недовольную физиономию из-за того, что его так не вовремя отвлекают, Андрей потянулся за звонившим мобильным телефоном. Звонил Романенко. В мозгу мгновенно всплыла наглая физиономия гаденыша, которая являла собой олицетворение многих неприятностей в жизни Быкова. Далее как цепная реакция всплыла другая логическая цепочка: Романенко – косяк – куча неприятностей – работа. Настроение Быкова мгновенно упало. Даже краски вокруг, до этого яркие и теплые, резко стали холодными и неприветливыми. Внутрь закралось что склизкое, мерзкое и холодное. - Андрей, ты бы поменял мелодию, а то… - донеслось откуда-то сбоку. Даже Настин голос казался теперь каким-то бесчувственным… - Твой блаженный сынулька звонит, - холодно перебил ее Андрей. – В его честь реквием играть будет, если этот упырь опять без меня диагноз правильный поставить не может… Прежде, чем Кисегач успела что-то возразить, Андрей нажал «принять вызов», и ей пришлось молчать, дабы не рассекретить их тайное предприятие. - Романенко! - сразу начал Андрей недоброжелательным тоном, который ясно давал понять, что его обладатель сильно не в духе. – У тебя ровно 30 секунд, чтобы доказать мне, что твой звонок наполнен информативным смыслом! - Андрей Евгеньевич! – послышался из трубки обеспокоенный голос «гаденыша». – У нас проблемка…проблема… - Я бы очень удивился, если бы услышал другой ответ, – съязвил Быков. – Говори прямо, мне некогда твои шарады разгадывать! - Васнецов из 10 палаты… - заикаясь от волнения, продолжил Глеб. - Он весь какой-то сыпью пошел, с утра дышит тяжело и задыхается… Мы не назначали ему ничего кроме процедур, только перед ФГС антибиотик вкололи и все… Левин побоялся ему что-то ставить, потому что не знает что это…попросил чтоб я вам… Как же Глебу повезло, что он находился за тысячи километров от Быкова. - ДА ЧТО Ж У ВАС ТАМ ЗА ЭПИДЕМИЯ ПОЖИЗНЕННОГО ИДИОТИЗМА?!?! – заорал Андрей, чувствуя как от ярости, ему на глаза накатывается пелена. Ох, как жаль, что нет здесь Романенко! Ох, как жаль! Его бы на шланге душевом повесить – самое то! – Сколько я вам, дегенератам, еще вдалбливать должен: прежде-чем-что-то-делать-с-пациентом-нужно-открыть-его-истроию-болезни-и-внимательно-ее-прочитать?!?! Мне что вам на лбу скальпелем памятки повыцарапывать, чтоб вы хотя бы это без меня сделать смогли!? - Андрей Евгеньевич!.. – послышалось невнятное бормотание Глеба. – Мы просто… Но Быкова на «просто» уже нельзя было остановить. Он ничего не замечал вокруг себя, все чего ему хотелось так это побежать прямо сейчас в Москву для того, чтобы повырывать Романенко и его безмозглому коллеге Левину поочередно позвонки. И по фигу на то, что от Милана до Москвы несколько тысяч километров, и он, Андрей, вообще-то сейчас абсолютно голый! - Какого хрена я, черт знает где в отпуске, - продолжал орать в трубку Андрей дрожащим от бешенства голосом, - должен помнить, что у вашего Васнецова аллергия на антибиотики с астматическим компонентом?! ЧТО ЖЕ ТУПОСТЬ-ТО ВАША ГАЛАКТИЧЕСКАЯ С КАЖДЫМ ДНЕМ РАСТЕТ В ГЕОМЕТРИЧЕСКОЙ ПРОГРЕССИИ!? Ну ладно ты-то – энцефалитная жертва неудачного аборта! Но Левин-то куда?! Где, кстати, эта головешка с плавленым сырком вместо мозгов?! Я вас вдвоем поставил не для того, чтобы вы мне пол-отделения в морг телепортировали! - Он в архиве… - сипло отозвался Глеб. Чувствовалось, что даже, несмотря на то, что его преподаватель находился в другой стране и говорил с ним по телефону, интерну все равно было сильно не по себе. Ответ Романенко искренне удивил Быкова. - Чего он там забыл? – спросил ошеломленный Андрей, даже забыв наорать. - Наш Борис Аркадьевич,- более уверенно начал Глеб, радуясь возможности перекинуть гнев начальника на другого, - не удовлетворился изучением литературы из ординаторской и решил почерпнуть знания из других источников… Короче говоря, как он сам мне сказал, он пошел искать чью-то историю, где он когда-то вычитал нечто напоминающее этот случай… До этого момента Быков был уверен, что большую глупость, чем выпить анализ пациента, Левин врятли когда-нибудь совершит. Кажется, настал момент, убедивший Андрея в обратном. Перед тем, как ответить Быков закрыл глаза, сосчитал до пяти и сделал глубокий вдох. Андрей приложил все усилия воли, чтобы его следующая реплика не началась с ора. - Значит так, террорист-смертник в халате, слушай меня очень внимательно и не смей перебивать,- прошипел в трубку Быков, из всех сил вцепившись правой рукой в край ванны. – За ваш изуверский теракт над пациентом я вас обоих казню, перед этим естественно буду очень долго пытать, но все это вы, к сожалению, сможете испытать только после моего приезда. А пока ты еще оскверняешь своим поганым присутствием пределы терапии, пулей сейчас метнешься на пост, скажешь Любе, чтоб Васнецову капельницу с антигистаминном на ночь поставила. Потом побежишь и разархивируешь эту пиратскую версию врача, объяснишь ему что с пациентом и передашь от меня, что вы двое – ум и честь эпохи неолита, рядом с вами даже Сеня в интеллектуальном плане выигрывает! - Андрей все-таки начинал терять терпение и постепенно повышал голос. - Оба возьмете у Любы ведра, швабры и до утра, и каждую ночь до конца этой недели, будете драить все туалеты до зеркального блеска! Причем ты будешь драить мужские, а Левин – женские! НЕ НАОБОРОТ! А если я узнаю, что вы этого не делали (а я обязательно это узнаю!) я вам обоим швабры повставляю в то место, которым вы сегодня весь день думали, ясно?! Будете до второго пришествия в больнице не людей лечить, а пылинки из углов выдувать!!! В этот момент Быков почувствовал сильный тупой удар где-то в районе ребер, это отвлекло его от нравоучительной беседы с Глебом. Андрей оглянулся в поисках травмировавшей его причины и обнаружил разъяренную, побледневшую от гнева Настю. В пылу захватывающего разговора с Романенко, Андрей совсем забыл про его симпатичную мамульку. Теперь глядя, как яростно Кисегач поджала губы, как разгневанно она сверлит его взглядом, Быков еще раз для себя отметил насколько все-таки Насте идет разъяренное выражение лица, насколько она становится красивей!.. Эта мысль смягчила Андрея. Его гнев мгновенно сменился подобием милости. - Тебе все ясно? – спокойно поинтересовался Быков у мямлившего что-то на другом конце трубки Романенко. - Д-да,- неуверенно ответил Глеб, явно пораженный такой резкой смене интонации начальника. - Тогда спокойной ночи, и не смейте мне больше никто звонить! – Андрей бросил пожирающий взгляд на Кисегач, и его голос из спокойного превратился в бархатный. – Я сейчас буду очень занят: у меня по расписанию шикарный секс с шикарной женщиной. На этой фразе Андрей сбросил звонок, оставив недоумевать Романенко где-то очень далеко, и с хищным оскалом стал подбираться к Кисегач. - Быков, это что такое было только что? – дрожащим от гнева голосом, поинтересовалась Кисегач. - А это, мышка, - отвечал Андрей все той же бархатной интонацией, – была физиостимуляция той мышцы, которая заменяет мозг твоему нерадивому заморышу и еще одному человекоподобному олигофрену… Быков подплыл к Кисегач и попытался схватить ее, но она в последний момент отплыла от него в другую сторону. - Именно поэтому, - перебила его Настя вне себя от ярости, – ты позволяешь себе орать так, что плитка на стенах чуть ли не трескается, и ко всему этому еще и сына моего оскорбляешь в моем же присутствии?! Андрей недовольно посмотрел на Настю. Только успокоившись, он вновь начинал закипать. Надо было все-таки учесть, что Кисегач начнет его пилить в защиту своего недоноска! Старо же придание!.. - А как я еще с ним разговаривать-то должен? - раздраженно ответил ей Быков, – Он чуть пациента на тот свет не отправил в страшных муках! Что ты мне прикажешь ему дифирамбы петь или чупа-чупсов привезти?! Андрей снова максимально приблизился к Насте, но она опять улизнула. - Они – студенты! – ожесточенно продолжала защищать интернов Настя. – Это нормально, что на практике они еще бестолковые! Ты нас вспомни в их возрасте! Но это не означает, что они заслуживают такого обращения! И мой сын в первую очередь! - Окстись, Кисегач! - воскликнул Андрей, свирепо глядя на Настю. Только невероятное желание закончить вечер *должным образом* останавливало Андрея от того, чтобы вновь не заорать. – Убивать людей – это НЕнормально! И для того чтобы вдолбить тем четырем безруким головоногам эту истину, мне иногда необходимо использовать физическое насилие и прочие приемы дрессировки! Плюсы моей методы я тебе уже тысячу раз разжевывал, и у меня нет никакого желания повторять это все в тысяча первый! И еще меньше я хочу обсуждать твоего наглого недомерка, в то время как у нас с тобой неоконченное дело простаивает! И ты прекрасно понимаешь, что именно я имею в виду!.. Пока Андрей говорил, ему удалось-таки прижать Настю к краю ванны, он буквально навис над ней, сердито глядя ей в глаза. Настя смотрела на него с омерзением. - А мне в свою очередь, - отозвалась Кисегач, отстраняя от себя Быкова, - меньше всего хочется заканчивать с тобой какие-то дела, зная, что в этот момент мой сын в больнице драит туалеты! К тому же, Андрей, твои вопли – последнее, что меня возбуждает!.. С трудом оттолкнув Быкова, Настя встала и перешагнула бортик ванной, обворачиваясь широким банным полотенцем. - Куда?! – грозно воскликнул Андрей, опираясь на край ванны и яростно сверля Настю взглядом. – Я для чего бисер-то весь вечер перед тобой метал?! Чтоб ты меня в двух шагах от главного акта обломала?! - Ах, вот значит, что для тебя самым главным было?! – воскликнула Настя, с ненавистью глядя на Быкова. – Только для этого ты меня весь вечер развлекал?! Ну, тогда действительно обломись! Резко развернувшись, она босиком пошагала в спальню. - Спокойной ночи, стратег! – презрительно бросила Кисегач через плечо. Быкова разрывало от бешенства. С силой оттолкнувшись от края ванны, Андрей со всей дури плюхнулся обратно в теплую воду, образуя после себя волну из пены и брызг. Подумать только! Даже находясь черт знает на каком расстоянии, это маленький кусок собачьей фекалии, умудрился испортить такой многообещающий вечер! И его надменная мамаша от него не далеко ушла!.. Правду говорят, яблоко от яблони… «Ну, ничего! – подбодрил себя Андрей. - Само собой Романенко подписал уже свой приговор. Но это будет потом. А вот Кисегач…» С ней будет еще проще. Для того чтобы напомнить Насте про сегодняшний вечер, у Андрея еще будет тысяча возможностей.