Итальянские страсти или Все, что не было рассказано Купитману о Милане

5:01 Grand Hotel Et De Milan. Вокзал. Лигурия (Ривьера ди Леванте). Утро можно было бы назвать испорченным хотя бы потому, что оно начиналось с омерзительной мелодии будильника на мобильном телефоне ежедневно в течение года призывающей к одному и тому же ритуалу: «а-ну-ка-поднимай-свою-задницу-надевай-бодрую-физиономию-и-топай-вкалывать-главврачом-на-благо-общественности!». Само по себе это задание вполне посильное, но только в случае если тебе не надо идти на работу и ты находишься в отпуске, за границей, в теплой кровати, где никакие рабочие элементы не могут тебя достать, а начальство уволить – тебе легче застрелиться, чем сделать какую-либо вылазку даже по сильной нужде, не говоря уже о том, чтобы вставать для совершения марш-броска на неопределенное количество километров ради сказочных красот Средиземного моря. Именно так, лежа с закрытыми глазами, философски рассуждала Кисегач, дабы быстрее приспособить сознание к режиму бодрствования. Поборов остатки сна, Кисегач буквально выпорхнула из постели, чтобы избежать соблазна остаться там на все утро. На ощупь Настя пробралась к окну и раздвинула шторы, позволяя тому немногому свету, что давали предрассветные сумерки, проникнуть в комнату. И так, первая преграда на дистанции «Я еду на море» была благополучно преодолена и внушала некоторое воодушевление. Теперь задача усложнялась: необходимо было привести в прямоходящее состояние то животное, которое схоронилось под сугробом из одеяла и подушек и сейчас сотрясало стены номера фальшивым храпом. - Alzati, Andrew!* – бодро окликнула Настя храпящий на кровати холм. – Через час мы должны быть на вокзале, так что у тебя не больше 20 минут на сборы!.. «Холм» никак не отреагировал и не пошевелился, а, наоборот, с демонстративным притворством захрапел еще сильнее, заглушая Настины слова. Кисегач понимала, что он сердит на нее за вчерашнюю ссору, и в принципе была готова к тому, что Андрей будет мстить. Правда в вопросе о том, кто больше неправ и виноват в их размолвке, Настя все же придерживалась другого мнения, но сладкая эйфория от того, что она едет отдыхать на море, совершенно отбивала всякое желание снова ругаться с Андреем. - Хватит, дурака валять, Быков! – доброжелательно восклицала Настя, стягивая с Андрея одеяло. – Вставай! Если мы опоздаем на электричку, я заставлю тебя топать до Лигурии пешком! Благодаря ее усилиям из-под одеяла показалась взъерошенная голова Быкова, с помятой моськой и широко открытым храпящим ртом. Весь его облик как нельзя более красноречиво свидетельствовал о том, что Андрей просто так «дурака валять» не перестанет, а опоздание на электричку его и вовсе не касается. - Андрей, вставай, у нас очень мало времени! – упрашивала Настя, при этом поочередно пощипывая Быкова то за нос, то за щеку, то за ухо. Но Андрей на это лишь скривился, всхрапнул погромче и отвернулся от Насти в другую сторону. - Значит, вот так, да? – с едва уловимой угрозой в голосе поинтересовалась Кисегач, глядя на распластанную по кровати неподвижную фигуру Быкова. – Ну, хорошо… Что ж, друг ситный, не хочешь по-хорошему – будет с принуждением. Коварно сощурив глаза и повинуясь какому-то игривому порыву, Настя схватила первую попавшуюся под руку пустующую вазу и тихо прошмыгнула в ванную. Через минуту она также тихо подкралась к кровати и устроила «бодрящий утренний душ», перевернув наполненную холодной водой вазу прямо на ничего не подозревающую физиономию Быкова. Естественно последний тут же «взбодрился» и подскочил так, словно в него ударила молния. Настя, успевшая вовремя отпрыгнуть на безопасное расстояние от кровати, поспешно начала одеваться. - КИСЕГАЧ, ТВОЮ МАТЬ!!! – «благодарно» заорал Быков, глядя на копошащуюся у шкафа Настю осоловевшими глазами. – Ты что в голову укушенная?! Ничего умнее не смогла придумать?! В ванну со льдом меня бы сразу закинула, чего ж полумерами-то обходиться?! - И тебе доброе утро, Андрей! – отозвалась Кисегач, натягивая пляжный сарафан и поглядывая на мокрого и злого Быкова из-за дверки открытого шкафа. – Вполне можно было обойтись и без этого, но ты же с первого раза не понимаешь, тебе обязательно необходим мотивирующий пинок под зад!.. - Мотивирующий пинок под зад нужен твоему гаденышу, чтоб он хотя бы изредка работал! – продолжал изливать свою ярость Андрей. – А мне было бы достаточно, если б ты меня вежливо попросила, я уже молчу про «поцеловала» и «принесла кофе в постель»! Или ты хочешь сказать, что мне вчера надо было не завтрак принести, а ведро с холодной водой тебе наголову опрокинуть?! - Ну, знаешь! Ты, кажется, вчера говорил что-то про физическое насилие и методы дрессировки! - парировала Настя, тем не мене почувствовав после слов Андрея укол совести за свой чересчур детский поступок. – Твой метод действительно действует – вон ты как сразу оживился! А теперь давай-ка быстро собирайся, мы опаздываем… Настя закрыла шкаф и кинула быстрый взгляд на Быкова, внутренне подготавливаясь к его новым выпадам и затяжным спорам. Но Андрей вопреки ее ожиданиям ничего не сказал, лишь зло фыркнул в ответ на Настины слова и поплелся в ванную с видом глубоко униженного и оскорбленного человека. Дальнейшие сборы прошли в полном молчании. Быков был рассержен и обозлен, что открыто читалось на его сильно недовольном лице. Все Настины попытки с ним о чем-либо заговорить заканчивались ничем: Андрей никак не реагировал, будто бы Насти и вовсе не было рядом. Одновременно с этим куда-то подевалась и его джентльменская галантность: Быков перестал пропускать Настю вперед, и не придержал дверь, когда они выходили из отеля. В результате дверь захлопнулась у Кисегач прямо перед самым носом (в буквальном смысле этого слова), и она, потирая ушибленное место, сердечно огрела пляжной сумкой ехидно ухмыльнувшегося Быкова прямо по… нижней части спины. Андрей в долгу не остался и якобы случайно наступил ей на ногу, когда они залезали в такси. Настя пнула Быкова в ответ, он пихнул ее снова, и так они пинали друг друга и пихались локтями всю дорогу до вокзала, в полном молчании и упорно глядя каждый в противоположную сторону, словно трехлетние дети, поссорившиеся в песочнице из-за куличиков. На вокзале ситуация нисколько не изменилась в лучшую сторону. Быков принял ужасно не выспавшийся, измученный жизнью и Настей вид, и все время норовил свернуть от поставленного Настей маршрута. Поэтому последняя вынуждена была частенько останавливаться и подгонять его раздраженными репликами типа: «Андрей, нам в другую строну!» и «Быков, хватит уже издеваться!». И хотя, по сути, Быков ничего «такого» не делал и все время молчал, его поведение доводило Кисегач до ручки. Наконец, они заняли свои места в одной из тех евро-электричек, что уже давно рассекают железные пути во всем мире, но в Росси и других странах СНГ только-только начинают появляться. Едва Настя расположилась на своем месте у окна, как голова Андрея тут же бесцеремонно примостилась у нее на коленях, да так надежно там устроилась, что ни спихнуть, ни столкнуть его было невозможно. Насте ничего не оставалось, кроме как молча смириться с таким положением вещей и Быкова и убеждать проходящих мимо итальянцев-мужчин в том, что все в порядке и их физическая помощь не нужна. Андрей, по-видимому, задремавший или опять притворившийся, на это никак не реагировал и по всей вероятности освобождать пригретое местечко не собирался. Тем временем электричка, постепенно набирая скорость, тронулась с места, за ее окнами замелькали многочисленные заводы и фабрики, что находились на окраине Милана. Этот неприглядный пейзаж совсем не привлекал Настиного внимания, и поскольку единственная ее компания и собеседник по-прежнему молчал и корчил спящего, Кисегач пришлось открыть медицинский журнал, чтобы хоть как-то занять предстоящие 2 часа поездки. Стоило Насте начать читать, как она почувствовала на себе сверлящий взгляд Андрея. Это ощущение очень напрягало и жутко злило Кисегач. Она требовательно кашлянула в ожидании, что Андрей выдаст свое сознательное присутствие и заговорит с ней, тогда напряжение, которое было между ними все утро, наконец-то пропадет. Но Быков продолжал молчать и пилить Настю взглядом, так что она, в конце концов, сама не выдержала: - Ну, что так и будем в молчанку играть?- резко поинтересовалась она, нервно захлопнув журнал и глядя Быкову прямо в глаза. - Ну, ты же именно так поступаешь, когда на меня обижаешься, - отозвался Андрей, ехидно глядя на Настю снизу вверх. – Ты использовала мой метод, я использую твой – все честно! А раз ты до сих пор не догадалась передо мной извиниться… На последних словах Настя захлебнулась от негодования. Он оскорблял ее сына, вел себя утром, как капризный ребенок, а она, Кисегач, еще и извиняться должна?! - И в чем же это я, интересно, перед тобой виновата? – возмущенно перебила она. Андрей скорчил мину, будто Настя спросила у него что-то до крайности очевидное. - Во-первых, - начал пояснять он тоном, насквозь пропитанным раздражением, - из-за тебя мы вчера заснули на разных концах кровати, что и сейчас меня бесконечно бесит! А во-вторых, по твоей милости сегодня утром я чуть не отморозил себе лицевые мышцы!.. - Возможно, я действительно переборщила, - кивнула Настя, до сих пор чувствуя, что ее поступок был полнейшим ребячеством. – Но если бы ты, Андрюша, еще вчера вечером не вел себя как надутый самовлюбленный индюк, то ничего бы этого не случилось!.. - Если бы у тебя, мышка, не было сынка-идиота,- передразнил Настин строгий тон Быков, - этого бы тоже не произошло! - Да хватит уже так говорить про Глеба! – вскипела Настя. – Он – не идиот! «Он – не идиот, - мысленно повторила Настя. – Он просто лентяй, который не хочет учиться. Но это не значит, что он заслуживает такого отношения со стороны Быкова!» Конечно же, Настя всегда готова была до последнего стоять на стороне своего единственного и любимого сына, но при этом внутри нее яростно сражались двое: мать и главврач. Мать всегда защищала Глеба, чтобы он не натворил, а главврач в основном соглашалась с обвинениями Быкова (а чаще всего они исходили именно от него), которые далеко не всегда были беспочвенными. Но естественно, это был не равный бой – мать внутри Насти всегда была и будет намного сильнее главврача, и тут уж ничего не попишешь… - «Не идиот», - с прежней ядовитостью продолжал отстаивать свое мнение Быков, - догадался бы спросить больного, есть ли у того аллергия на препараты, но никак не стал бы убивать пациента! Ну, конечно, черт возьми, Андрей как всегда прав! Если бы Глеб утруждал себя шевелить своими мозгами, хотя бы на одну десятую так же как это делает Левин, он бы додумался… Левин! - Но Левин тоже не догадался этого сделать! – схватилась за последнюю соломинку Настя, лишь в последнюю секунду сообразив какую глупость она ляпнула. - Так он тоже идиот! – логично воскликнул Андрей, будто бы этот факт сам собой разумелся. - Они оба идиоты, Настя! А ты – курица-наседка! Вечно бегаешь, кудахчешь и прячешь их себе под юбку, как безмозглых цыплят! Только они от этого не умнеют, и мы с тобой счастливее не становимся! Зато после *моего* урока они оба тридцать раз подумают прежде, чем еще раз такую дурость совершат. А ты вместо того чтобы перья пушить, лучше бы спасибо сказала за то, что я из твоего оболтуса пытаюсь вырастить что-нибудь хоть отдаленно напоминающее врача! «И это действительно куда эффективнее, чем все мои бесполезные разговоры с Глебом», - нехотя признала Настя. И зачем она постоянно вмешивается в работу Андрея? Ведь знает прекрасно, что его пускай не самая гуманная методика приносит не абы какие результаты… а в этом случае и подавно: и Боря, и Глеб заслужили куда более серьезное наказание за свое упущение. Зря только с Андреем поругалась… - Ладно, извини я вчера и правда погорячилась… - вздохнув начала Настя. - Ну-ну, продолжай!.. – потребовал Быков, растянувшись в дурацкой ухмылке триумфатора. - …я была не права, извини меня, - сдерживая раздражение на реакцию Андрея, закончила Кисегач. - Прекрасно-прекрасно… - удовлетворенно пробормотал Андрей, поднимая голову с Настиных колен и располагаясь на своем месте.- Но я надеюсь, ты понимаешь, что твои извинения я приму, только если ты исполнишь мое желание? - С чего это? – только и смогла выдавить из себя ошарашенная Настя. - Ну, ты же меня вчера наказывала – теперь моя очередь! – издевательски ответил Андрей. – Ладно, ты пока переваривай, а я пойду пожрать что-нибудь раздобуду, не голодными же здесь 2 часа колбаситься… Он быстро встал и удалился в сторону тамбура, оставив Кисегач в полнейшем замешательстве. Настя еще раз удивилась способности Андрея убеждать в своей правоте даже тогда, когда все факты свидетельствуют о противоположном. Более того, Быкову сейчас не только удалось заставить Настю почувствовать свою вину и извиниться (хотя еще полчаса назад она была убеждена, что Андрей сам во всем виноват), но и раскрутить ее на выполнение желания, о содержании которого она уже начинала догадываться. Впрочем, Настя не могла отрицать того факта, что эта способность добавляла Андрею какого-то особенного шарма и всегда очень привлекала ее в нем. Само собой, сердце Кисегач оттаяло, а вместе с ним отношения Насти и Андрея. Недавняя ссора была оставлена в прошлом, и Быков с Кисегач вполне благополучно провели остаток дороги, выстраивая планы на предстоящий день у моря. В Лигурию Андрей и Настя прибыли к девяти утра. Тратить время на осмотр местности и достопримечательностей они не стали, т.к. хотели все время, которое было в их распоряжении, провести на пляже. Взяв такси, Быков и Кисегач уже мчали в строну известного курорта Ривьера ди Леванте. Место для vip-клиники было выбрано восхитительное, если не сказать идеальное. Эта клиника-пансионат занимала площадь в семьдесят гектаров на территории курорта ди Леванте, которая включала в себя три основные составляющие: огромный зеленый парк, настолько засаженный разнообразными деревьями, что напоминал собой небольшой лес; пляж с золотистым песком и чистейшей водой бирюзового цвета; и, конечно же, сама клиника – белое четырехэтажное здание по размеру в 3 раза меньше, чем клиника Кисегач, но с ремонтом в 15 раз дороже. Подъезжая к территории клиники, Андрей с Настей получили возможность полюбоваться ее шикарным пляжем, и оба начали сгорать от нетерпения поскорее почувствовать кайф от полноценного отдыха. Но, увы, их ждало очень неприятное разочарование. Как только Андрей и Настя переступили порог клиники, оказалось, что по плану конгресса прибывшим врачам сперва предстоит перетерпеть многочасовую экскурсию по больнице с презентацией оборудования, сразу, после чего следовала конференция по обмену опытом, так же на несколько часов. Мало того, выяснилось, что все это было написано в брошюрке, которую читала вчера Кисегач, но так увлеклась описанием пляжа, что совершенно не заметила «деталей» длительностью в полдня. Узнав об этом, Быков был в бешенстве, и только присутствие персонала клиники и коллег-врачей из других стран сдержало его от того, чтобы ненароком не разнести в пух и прах какую-нибудь жутко дорогую деталь медицинского интерьера. Одевая вместе со всеми белый халат, Андрей с таким остервенением засовывал руки в рукава, что чуть не порвал ни в чем не провинившуюся вещь. Сама Кисегач не выглядела счастливее. Она отлично понимала чувства Андрея и мысленно корила себя за детскую наивность. Неужели она и вправду думала, что в vip-клинике им за просто так разрешат понежиться на пляже, где отдыхают люди, заплатившие бешеные деньги за свое лечение? Теперь им придется потратить большую часть дня на выслушивание совершенно ненужной ни Андрею, ни Насте информации, а потом вторую половину дня от того же Андрея Кисегач будет выслушивать ехидные замечания и обвинения по поводу загубленного отдыха, что неизбежно приведет к новой ссоре. Но другого выхода не было. С каждой минутой пребывания там, Настя все больше и больше жалела о том, что они приехали в это место. Мало того, что желанная возможность попасть на пляж канула в небытие, так еще и главврач клиники, невысокий энергичный мужчина лет 50-ти, который проводил экскурсию и взахлеб распространялся о технологиях, используемых в его клинике, постоянно акцентировал внимание присутствующих на том, что «ЗНАЮЩИЕ и КВАЛИФИЦИРОВАННЫЕ врачи пользуются исключительно ТАКИМ совершенным оборудованием». И Быков не упустил возможности пройтись по этому поводу, чем прибавил дегтя к и без того угнетенному состоянию Насти: - Слышишь, что умные люди говорят? Так какого хрена я - лучший врач в больнице, должен лечить своих пациентов бабушкиными методами?! Помяни мое слово, Кисегач, когда мы приедем, я скажу Любе, чтобы она выкинула к чертовой матери весь хлам, который ты называешь оборудованием, и я каждый день буду капать тебе на мозги, чтоб ты купила ТАКИЕ ЖЕ приборы! И мне плевать, как ты это сделаешь!!! Хоть стриптиз перед спонсорами танцуй, но чтоб оборудование стояло у меня в отделении!!! В конце концов, когда они оказались в хирургическом отделении, и Быков в пятый раз все это повторил, Настя не выдержала: - БЫКОВ!!! – зло зашипела она. – Если ты скажешь еще хоть одно слово, я возьму этот лазерный скальпель и отрежу тебе или твой поганый язык, или еще что-нибудь ненужное!!! Будь так добр - заткнись!!! В течение следующего часа ни Настя, ни Андрей больше не проронили ни слова. Только зайдя вместе с группой в одну из палат, Быков вдруг начал настойчиво пихать Настю под ребра. - Быков, ты русского языка не понимаешь?!.. – гневно начала было Кисегач. Но Андрей зажал ей рот рукой и осторожно указал на открытое окно в дальнем углу палаты. - У тебя есть желание проторчать здесь весь день? – заговорчески поинтересовался Быков. – Помнишь, как мы на первом курсе с лекции умотали? Кисегач посмотрела в горящие радостные глаза Быкова, и едва смогла подавить смешок. Сейчас все действительно было как тогда. В прошлый раз они сиганули прямо на лекции из окна, пока все слушали, что там бубнил преподаватель, и вместо скучнейшей пары по фармакологии Настя с Андреем сбежали смотреть какое-то кино, правда, сам фильм их мало интересовал… И вот спустя столько лет им представилась возможность повторить свой студенческий подвиг… - Андрей, ты – гений! – шепотом воскликнула Настя, с трудом сдерживая смех, пока они незаметно от всех пробирались к окну. - Я в курсе, – с таким же задором прошептал Андрей в ответ, подталкивая Настю к подоконнику. До земли было не высоко – около полутора метра. Пока все увлеченно слушали о преимуществах местных vip-палат, Быков выбрал момент и первым незаметно спрыгнул с подоконника. Настя передала ему свою сумку и так же незаметно перебралась через подоконник. Андрей обнял ее за талию и спустил на землю, удержав несколько дольше, чем это было необходимо. Оказавшись за пределами палаты, Быков и Кисегач улыбнулись друг другу – уж слишком нынешняя ситуация напоминала им молодые годы. Далее на полусогнутых, чтобы остаться незамеченными, парочка пробежала под окнами палаты, после чего Быков и Кисегач свернули в парк. - Ты уверен, что нам туда? – хихикая, поинтересовалась Настя у Быкова, когда раскидистые деревья парка совсем отгородили их от здания клиники. - А тут, кажется, только одна дорога, - отвечал Быков, ускоряя шаг. – Между больницей и пляжем находится только парк, так что… Так что через пятнадцать минут они уже стояли на побережье Ривьеры ди Леванте.