Она горчит на языке

Она горчит на языке. Как виски. Ты не любишь виски, как и весь крепкий алкоголь, но не её. Она – высокоградусное исключение из всевозможных правил. Господа полицейские, арестуйте за содержание в крови. Превысил норму, превысил скорость. Даже её имя такое. Лидия. Ли-ди-я. В нём нет сладости, нет фруктовых ноток, нет приторности. Одна горечь. Она кричит – рабыня смерти. Ты очень любишь жизнь, но, возможно, не против был бы однажды услышать её крик для тебя. Исключительно твой. Не разделённый ни с кем больше. Сертификат принадлежности вместо завещания. Ты бы уронил к её ногам весь мир, потому что она достойна этого. Ты бы занялся с ней любовью на прохладном шёлке простыней, долго, неторопливо, сцеловывая запах с её кожи, позволяя ей чувствовать себя защищённой, отдавая ей всю свою любовь, себе забирая в ответ лишь саму возможность коснуться. Коснуться – её. Но она совсем не такая, как в твоих ночных фантазиях. Забирается к тебе на колени, ёрзает, устраиваясь удобнее, а у тебя уже стоит – от пограничной близости, от веса её тела, от ощущения тёплой кожи под твоими чуть дрожащими пальцами, которыми ты решился дотронуться. Тянется, расстёгивая твои джинсы – сначала ширинку, потом пуговицу. Приспускает твоё бельё, освобождая член, приподнимается, проникает рукой под своё цветастое платье, отодвигая полоску трусиков в сторону, и опускается на тебя. Без презерватива. Резко, словно боясь передумать. Всё – сама. А ты задыхаешься в немом стоне, чувствуя её жар и влажность, гадая, удастся ли не кончить сразу же. Начинает двигаться, держась за твои плечи. Должно быть, ты спишь, потому что в реальной жизни так не бывает. В джипе неудобно – низкий потолок грозит свалиться вам на головы, локти то и дело впечатываются в боковое стекло, Лидия задевает спиной руль, когда пытается откинуться назад. Но сейчас, слушая её мелодичные вскрики и тонкие стоны, прижимая руками ближе к себе – вольность, которую она позволяет, толкаясь навстречу, глубже, дальше в неё, ты посылаешь к дьяволу все шёлковые простыни и большие кровати. Её грудь в глубоком вырезе платья приковывает взгляд, ты бы многое отдал, чтобы ощутить упругие полукружия в своих ладонях. И очень хочется её поцеловать, но она отворачивает голову, и тебе остаётся довольствоваться нежной щекой. Глаза как у фарфоровой куклы, губы как у порнозвезды, живое пламя вокруг головы вместо волос. Этого всего слишком много для тебя – после стольких лет ожидания. Она уже близко, сжимает тебя внутри всё сильнее, но ты ещё ближе. - Лидия, - пытаешься предупредить её, но не успеваешь. Кончаешь в неё, материшься сквозь зубы, чувствуя, как оргазм проносится по всему телу. Тебя всё ещё потрясывает, когда она, поморщившись, поднимается с тебя и перелезает на соседнее сидение. Одёргивает платье, достаёт из сумочки пудреницу и поправляет макияж. Не быть идеальной – не для неё. А тебя очень заботит мысль о том, что часть тебя всё ещё в ней. И ты бы хотел ещё раз, но понимаешь, что очень вряд ли. Она подтверждает твои мысли. - Сделаем вид, что этого не было. – Это не вопрос и не просьба. Киваешь. Что тебе остаётся? Ты останавливаешься у её дома, наблюдая, как она вылезает из машины, закрывает дверь и уходит от машины всё дальше. Изящная, яркая, она сама - и свет, и тьма. Красивое противоречие. Она – совершенство. Ты – просто Стайлз. И этого никогда не будет достаточно для неё.