Феникс из двух сердец

- Приперлась. Вот же… - челюсти Нацу злобно сжались и на шее выступила вена. - Вот почему сейчас?! Почему именно в тот самый миг, когда он уже блаженно прикрыл глаза, предвкушая то, чего он, как оказывается, так долго ждал?! - Нацу! - шикнула на него Люси. - Прекрати немедленно! Прекратить что? Что? Ох, ну да, бедная и несчастная девочка пришла, нет, приползла к их порогу, выгнанная жестокой матерью. Дщерь тирана. Она, может, и правда была в беде, но что-то уж слишком не нравилась юноше, словно бы всё его чутьё отторгало даже намёк на мысль об обдумывании теоретической возможности дружбы с этой пренеприятнейшей юной… леди. - Ладно! - он резко встал и отправился в свою комнату, громко хлопнув дверью. - … Идиот. Дверь ванной комнаты открылась и оттуда, шмыгая носом, театрально медленно вышла Шелли, промокая уголки глаз чёрным платочком. Люси протянула девушке стопку белья. - Здесь пижама и плед, спать будешь на диване. Сейчас успокойся и поспи, а завтра всё нам расскажешь, хорошо? Шелли абсолютно неожиданно выхватила всё это из протянутых рук, бросила на диван и не менее неожиданно заключила Люси в такие крепкие объятья, что у той чуть не перехватило дыхание от удушья. После недолгого и несколько невнятного разговора с девушкой, Люси ушла в свою комнату и заперла за собой дверь. Её мысли путались, как клубок копошащихся сороконожек. С одной стороны, она обдумывала внезапный приход Шелли. С другой стороны, она неизменно возвращалась к мыслям о том, что было до её прихода. «О том, что было бы!» - поправила саму себя девушка, залившись смущённым румянцем. Её взгляд невольно остановился на двери в ванную, за которой находится дверь в его комнату. - Наверное, ему там спать не на чём… - прошептала Люси, неловко переминаясь с ноги на ногу. - Если я зайду к нему, то что такого? Я просто не хочу, чтобы он там замёрз или заболел, да? - Да, разумеется. - Господи, опять ты с собой говоришь, идиотка. Девушка прошла в ванную комнату и коснулась пальцами холодной ручки двери в его комнату. Замерла, прислушиваясь, и в этой почти абсолютной тишине отчётливо слышала стук собственного сердца. Учащённый. Трепещущий… - Почему я так волнуюсь? - простонала она и опустила руку. - А вообще, он не маленький! И какое мне дело, мёрзнет он там или нет? Тряхнув головой, отгоняя ненужные, как ей казалось, мысли, Люси развернулась, но тут же услышала за спиной щелчок. Её руку решительно схватила и утянула за собой в глубину комнаты сильная тёплая рука Нацу. Они остались наедине. Снова. - Я не говорил разве, что у меня очень хороший слух? - Нацу опёрся о стену, заключив тем самым Люси в подобие капкана. - Говорил… - Люси резко глянула за его плечо. - Тебе есть на чём спать, это я и хотела проверить, так что я бы хотела верн… - Я хочу поговорить с тобой. Сейчас. Люси поняла, что её пугает его настойчивая серьёзность, пугает это требовательное «Я хочу поговорить с тобой», пугают… - Твои глаза… - она потянула руку к его лицу, но тут же опустила, словно опомнившись. Нацу посмотрел на Люси с удивлением. - Они зелёные. - … Ну… Допустим, и что в этом такого? - Ну, знаешь, обычно они серо-зелёные, но, когда ты злишься, или, наоборот, весел, они ярко-зелёные. Как листья. Как… Как сейчас. Сейчас ты… злишься? - Нет, я не злюсь. Люси было уже собралась что-то ответить, но Нацу продолжил говорить. - Но мне и не весело. Мне не весело, Люси, - он сжал упертые в стену ладони в кулаки, не опуская их. Люси видела каждое движение мускул под его смуглой кожей. - Я никогда не думал, что это произойдёт со мной. - Я не понимаю… - Я тоже не понимаю, Люси! - Нацу наклонил голову, не сводя глаз с губ девушки. - Если бы она не пришла, - он указал кивком головы на дверь в гостиную, - то я бы поцеловал тебя! То ты бы поцеловала меня. Люси смущённо опустила взгляд, и Нацу пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, продолжая медленно наклоняться всё ближе к её лицу. - Я больше ни о чём не могу думать. Ни о чём, Люси. Только о тебе. - Прекрати, это совсем на тебя не похоже… - растеряно прошептала Люси и в ту же самую секунду Нацу, как по приказу, выпрямился и сделал шаг назад. - Прости, я напугал тебя? - смущённо и немного растерянно улыбнулся парень. - Нет, вовсе нет, - Люси грустно улыбнулась и покачала головой, - Просто… Дай мне время. Дай нам время. Это… - Я понял, - перебил её Нацу и широкая, знакомая улыбка расползлась по его лицу, а в ярко-зелёных глазах загорелись радостные искорки. Внезапно, словно где-то в мозгу Люси включился мощный проектор, прямо перед её глазами возникла такая ослепительно яркая живая картинка, что в глазах девушки всё поплыло, в сознании сияющим отблеском вспыхнула такая же широкая улыбка и глухим эхом пронеслось радостное «Ты - Люси из Fairy Tail, не так ли?! И это наш дом». Ей на миг показалось, что вокруг повис запах эля и жареного мяса. На какую-то долю мгновения ей страстно захотелось что-то вспомнить, что-то очень важное, настолько важное, что… Девушка встряхнула головой, отгоняя непонятное наваждение, и это желание тут же послушно исчезло. На вопросительный взгляд Нацу она пробубнила: - Я… Задумалась что-то. Пойдём чаю выпьем? Но Нацу стоял на месте. - Почему ты плачешь? - Разве?.. Девушка развернулась спиной к Нацу и прикоснулась пальцами к щеке, на которой осталась мокрая дорожка от слезы. Перед глазами вновь на мгновение всплыл образ. Его образ. Он стоял, повернувшись к ней спиной. На пыльном и полном пепла ветру развевалась его разодранная в клочья куртка, оголяя часть спины в синяках и ссадинах. Она в мельчайших деталях видела перед собой его странный чешуйчатый шарф, к которому она прижималась, и ощущала разливающееся по телу тепло его плеч. Чувствовала, как её руки обвили его талию и слышала своё тихое «Спасибо». Она вспомнила то, чего никогда в её жизни не было, и это её безумно напугало! От ужаса, охватившего всё её тело, Люси крупно затрясло и она громко всхлипнула. Тут же сильные горячие руки крепко схватили её в объятья и прижали к широкой груди, прекращая эту дрожь и отгоняя этот страх. Она не смогла бы ничего объяснить, да слова были сейчас и не нужны. Не сейчас. Всё, что ей сейчас было необходимо - прижиматься к нему, чувствуя, как страх и растерянность её медленно покидают. - Я не понимаю, что с тобой происходит, но отец всегда делал так, когда меня мучили кошмары. Я надеюсь, что ты расскажешь мне, когда будешь готова. Прижимаясь к Нацу, Люси смогла лишь молча закивать головой, думая про себя, что ей для начала самой неплохо бы разобраться в том, что произошло, и, может, не мешало бы обратиться к врачу. Две недели пролетели довольно быстро. Люси каждый день ждала каких-нибудь романтичных поступков от Нацу, но все комплименты, что ей довелось от него слышать, относились лишь к её кулинарным способностям. Да и вообще он вёл себя так, словно бы и не было тех неловких минут наедине, они не обсуждали странные события того вечера и последующей волнующей ночи, за что Люси было ему благодарна. Но довольно часто Нацу выглядел отрешённым, будто бы сосредоточенно что-то обдумывал (что совершенно для него нехарактерно!), ел, как все нормальные люди, всего три раза в день, и каждый вечер уходил «готовиться к фестивалю», но при этом даже не брал с собой ту спортивную сумку, с которой пришёл когда-то в этот дом. К слову, он строго запретил Люси даже краешком глаза заглядывать в неё, что, разумеется, лишь пробудило ещё большее любопытство девушки. Но этот чертовски умный кошак и на метр не подпускал к сумке - стоило Люси к ней приблизиться, как Хэппи тут же словно из ниоткуда материализовывался рядом и демонстративно оголял свои невероятно острые коготки, предупреждая всем своим видом - «категорически не советую подходить». Шелли все эти две недели жила с ними и, в принципе, вела себя довольно тихо. Правда, и Водолей, и Плю, и Хэппи, да и что там, Нацу откровенно не были рады её присутствию. За исключением последнего (хотя, кто знает…) каждый из них при виде новой соседки выражал недовольство - шипел, рычал или раздражённо плескался. Обычно гостья держалась достаточно скромно и даже зажато. Пока Нацу и Люси не оставались наедине. Стоило этому случиться - Шелли сию секунду втискивалась между ними, активно отвлекала друг от друга, приставая с глупыми расспросами или начиная рассказывать какие-то небылицы. И так до того момента, пока все не расходились по своим комнатам. Люси, как девушка, разумеется, сразу же догадалась о вероятной причине такого поведения Шелли - та определённо влюбилась в Нацу. То, что чувствовала при этом Люси, не очень-то её радовало. И речь шла вовсе не о ревности, нет. Девушка почти физически ощущала какую-то мучительную пустоту в своём сердце и искренне не понимала причину своих переживаний… Было ясно, совершенно ясно, что она нравится Нацу. И Нацу чертовски нравился ей! Но что-то было не так… Люси с детства читала много книг, как минимум половина из которых была о любви или хотя бы с развивающейся любовной сюжетной линией, но ничего из прочитанного не могло ей объяснить то, что она чувствовала… Люси не видела Нацу с самого утра. Он очень рано встал, и, таинственно заявив ей «Не терпится увидеть твоё лицо!», убежал, схватив ту самую сумку, которую Хэппи старательно охранял. После окончания своей работы, девушка, не медля ни секунды, направилась в самый центр парка. Солнце уже давно скрылось за горизонтом и наверняка на небе сияли мириады звёзд, но их не было видно над городом, потому что своим сиянием их затмевал сегодня Центральный парк Магнолии. Сотни разноцветных фонариков, флажков и даже игрушек украшали кроны деревьев, отовсюду раздавались весёлая музыка, счастливый смех и радостные громкие беседы. Ах, Магнолия для Люси и до этого была городом невероятной красоты, но сейчас она понимала, что этот город был настоящим раем! Люси уже издалека заметила в толпе под сияющей Радужной Сакурой мелькающую синюю макушку Леви, которая прыгала вверх-вниз, пытаясь хоть что-то увидеть из того, что происходит на сцене. Увидев свою подругу, МакГарден бросилась обнимать её и расспрашивать о делах. Люси очень хотелось кому-то выговориться и она оживлённо начала рассказывать о Шелли, когда их разговор внезапно прервал раздавшийся громкий хохот и звуки шумной потасовки. Сгорая от любопытства, подруги протиснулись сквозь толпу смеющихся людей к самой сцене под сакурой. Глазам их предстало запоминающееся зрелище - на сцену решительно пытался вскарабкаться Гажил, в которого, громко и заливисто хохоча, вцепились Макс Алорс и Уоррен Роко, ведущие праздничной вечерней программы. В результате активной возни им удалось повалить Гажила на четвереньки, но он и тогда не отказался от своего намерения всенепременно исполнить что-нибудь для публики и продолжал ползти к микрофону с упрямым выражением лица, лягаясь и рыча, как раненный хищник. Задыхаясь от хохота, к приятелям, пытающимся спасти зрителей от очередной звуковой пытки, присоединилась ещё тройка парней. Впятером им кое-как удалось повалить горе-исполнителя и оттащить к краю сцены, где Гажил сумел их всё-таки скинуть с себя. - А ну пустите! У меня новая песня, придурки!!! - орал Гажил, бешено размахивая над головой гитарой под дружный гогот зрителей. Уоррен метнулся к аппаратуре и выдернул шнур микрофона, только тогда Гажил признал поражение и с хмурым видом, бормоча угрозы, спрыгнул со сцены и поковылял прочь, прижимая к груди и ласково поглаживая гитару. Когда смех развеселившейся публики немного утих, ведущие объявили о продолжении фестивальной программы и попросили освободить площадку перед сценой. Зрители с готовностью дружно попятились и с любопытством уставились на засыпанную чистым речным песком небольшую арену перед сценой. Торжественно медленно все фонари, фонарики, гирлянды и другие источники освещения погасли. Несмотря на то, что вокруг собралось довольно много людей, наступила удивительная тишина, лишь изредка прерываемая чуть слышным возбуждённым шёпотом. Мягкий голос Мираджейн, доносившийся откуда-то из темноты, объявил: - Сейчас на эту площадку выйдет человек, который не нуждается в долгом представлении. Да-да, я знаю, многие из вас пришли посмотреть именно на него! В толпе раздался одобрительный смех и возгласы нетерпения. Люси абсолютно не понимала, что происходит, но сияющие глаза Леви говорили о том, что она-то понимает. С любопытством поглядывая на подругу, МакГарден определённо выжидала реакции Люси. Но реакции на что?.. - Встречайте же - Нацу «Саламандра» Драгнил! Леви в нетерпении затеребила рукав Люси в руке. В темноте над ареной разлетелся низкий протяжный звук неизвестного Люси восточного духового инструмента. К нему присоединился голос отбивающего ритм барабана, который подхватила флейта, вплетая в рождающуюся мелодию завораживающий этнический мотив. Звук становился всё громче, нарастал, резонировал, отзывался в самой глубине сердец слушателей. Мелодия то словно взмывала ввысь, захватывая дух собравшихся зрителей, то угрожающе опускалась вниз, вызывая у них почти ритуальный страх перед чем-то неведомым. Когда нарастающее напряжение стало почти невыносимым, в центре арены вспыхнуло и ослепило зрителей яркое пламя, заставив собравшихся вокруг отшатнуться, синхронно охнув. В самом центре арены, низко опустив голову, стоял стройный юноша, держа в руке длинный шест с ярко пылающими фитилями на концах. Из одежды на нём были лишь широкие арабские шаровары тёмно-бордового цвета, бёдра в два ряда обвивала свисающая золотая цепь, цепочка потоньше трижды обвивалась вокруг крепкой длинной шеи. Блестящая от масла кожа юноши в свете пылающих огненных шаров казалась бронзовой, красные замысловатые узоры на его теле подчёркивали его крепкое сложение и придавали ему образ древнего мифического воина. Он медленно тряхнул головой, от чего золотая серьга в его ухе на миг вспыхнула рубиновым бликом и поднял подведенные кроваво-алым цветом ярко сверкающие зелёные глаза на зрителей. Несколько мгновений юноша оглядывал ошеломлённые лица собравшихся, пока не встретился взглядом с Люси и тогда весело усмехнулся ей краешком губ. - Нацу… только и смогла чуть слышно изумлённо выдохнуть Люси, чувствуя, как земля уплывает из-под ног, и, вцепившись в плечо Леви с такой силой, что та охнула. Подведённые глаза Нацу подчёркивали их зелёный цвет, придавая ему волнующий оттенок изумрудов, и умелыми линиями акцентировали их сходство с глазами дракона. Шест в руках Нацу описал стремительный круг, подчиняясь зовущему мотиву восточной мелодии, пылающие искры с его концов огненным веером разлетелись в стороны, заставив зрителей дружно закричать от восторга. Усмехнувшись в ответ, Нацу начал свой танец. Уверенно контролируя грозное пылающее подобие оружия в своих руках, Нацу двигался в волнующем танце повелителя огня, его гибкое молодое тело то страстно извивалось с грацией змеи, то демонстрировало потрясающую ловкость и силу. Огненный шест в его руках то послушно описывал в воздухе завораживающие узоры, осыпая площадку вокруг шлейфом пылающих искр, то бешено вращался вокруг бронзового тела, перекатываясь по плечам, шее и рукам танцора, то взмывал в воздух, то покорно балансировал над самым песком арены. Зрители были в восторге! Люси заворожено не сводила с друга глаз, жадно запоминая каждое его движение, каждое мгновение этого танца, который она находила весьма сексуальным. Да, чёрт возьми, просто невероятно сексуальным! Люси и раньше замечала в Нацу его привлекательность, порой даже засматриваясь на его идеальный прямой нос, на его широкие плечи и длинные пальцы. Люси даже считала его очаровательно милым, с этими его вечно растрёпанными волосами, небрежно поднятыми со лба её ободком для волос, с его разными спросонья носками, и с этими озорными искорками в глазах. Но таким Люси ещё его не видела никогда. Таким мужественным, горячим, страстным. Или, может, отказывалась видеть… Ловким движением поймав в воздухе подброшенный шест, Нацу воткнул его в песок одним концом, превратив в подобие факела, и замер вместе с закончившейся мелодией. Публика разразилась аплодисментами, уверенная, что выступление закончено. Однако Нацу с озорной усмешкой огляделся, сделал стремительное движение к факелу перед собой и… уверенно взял пламя в левую ладонь! - Рёв Огненного Дракона! - громко объявил он. Продолжая держать ослепительно пылающий сгусток огня на открытой ладони, Нацу другой рукой отвесил низкий театральный поклон, поднял голову к небу и решительно приблизил огонь к лицу. Высокая огненная струя вырвалась будто из самых его лёгких и взмыла ввысь, осветив весь центр парка и ослепившая всех зрителей. Под восторженные крики Нацу громко хлопнул в ладони, пламя в его руке рассыпалось на миллионы искр и погасло. Вокруг снова воцарилась темнота, сопровождаемая оглушительными аплодисментами. Весёлые и счастливые, Нацу и Люси возвращались с фестиваля, радостно обмениваясь впечатлениями и оживлённо перекрикивая друг друга. Нацу тарахтел без умолку, внезапно останавливаясь во время разговора, размахивая руками и постоянно роняя с плеча сумку с реквизитом. Разрумянившаяся Люси звонко смеялась над его рассказами о репетициях, о прожжённых штанах и не вовремя гаснущих факелах и сама доводила Нацу до дикого хохота рассказом о провале выступления Гажила, которое он пропустил, готовясь к своему номеру. Нацу требовал раз за разом пересказывать ему эту историю, а потом, сгибаясь пополам от удушающего смеха и хлопая ладонями по коленям, с истерическими всхлипываниями снова и снова хрипло выкрикивал: «У меня новая песня, придурки!». Люси несла в руках пушистое облачко розовой сахарной ваты, которую купил ей Нацу, и чувствовала себя безмерно счастливой. Настолько счастливой, что ей хотелось прыгать на одной ножке, как маленькой и, как идиотке, улыбаться всем встречным. Очередной взрыв заразительного хохота Нацу прервал звонок телефона Люси. Широко улыбаясь и не сводя весело блестевших глаз с Нацу, Люси радостно ответила в трубку: - Да, кто это? Нацу, отставший на несколько шагов от Люси, потому что от хохота его снова согнуло пополам и он опять обронил с плеча спортивную сумку с реквизитом, прислушался, внезапно перестал смеяться, резко выпрямился и с беспокойством, а потом и с ужасом увидел, как сначала Люси выронила из рук сахарную вату, а потом телефон, сделала два коротких шажочка и рухнула на колени, закрыв лицо руками. Он бросился к девушке, плюхнулся на колени рядом и обнял её за вздрагивающие плечи. - Что случилось?! Люси, громко всхлипывая, отняла руки от лица и подняла на него заплаканные глаза.