Похититель Солнца

Этас телепортировался сразу на Путь Старейшин, чтобы не идти пешком через полгорода. Вокруг площадки, на которую переносились чародеи, стояли стражники в ало-золотой форме: пока в Элун’аране Божественный Колокол, введены усиленные меры безопасности. До обеда Этас занимался делами Похитителей Солнца, пообщался с чародеями об их будущем в Ассоциации, раздавал указания и средства для поминального ритуала по погибшим в Даларане. После обеда переговорил с Инетвеном, придя к полному взаимопониманию в том, что чем меньше они будут прямо опекать Похитителей Солнца, тем раньше те займутся своими делами сами: найдут работу, восстановят старые знакомства и тому подобное. Вторую половину дня Этас провел в Ассоциации. Когда они вместе с Инетвеном вышли прогуляться во время перерыва по дворцовому парку, заместитель великого магистра вдруг слегка дернул его за рукав и зашептал: — Вон, видишь мага в пестрой мантии, у фонтанчика? Рыжий перевел взгляд в указанном направлении. Высокий и худощавый чародей в ало-зелено-золотом наряде, красноволосый, с короткой немного пижонской бородкой, гордо вышагивал по мощеной дорожке, огибая небольшой фонтан. — Это Фанлир Серебряный Шип, большая шишка у археологов. С ним нужно дружить, он очень полезный эльф, — тихонько сообщил Инетвен и приветственно помахал означенному археологу. Тот кивнул в ответ и остановился, поджидая, пока они подойдут к нему ближе. — Какими судьбами, Фанлир? Я думал, тебя не вытащить из Пандарии, — радушно улыбнулся археологу Инетвен. — О, так и есть, — с апломбом отозвался тот. — Я телепортировался буквально на полдня: мне нужно побеседовать с великим магистром. Инетвен познакомил чародеев друг с другом, представив Фанлира как руководителя археологических раскопок в Вечноцветущем Доле. Похоже, тот и впрямь был влиятельной фигурой в Реликварии. Про Этаса Инетвен, как обычно, отпустил комментарий, что нет необходимости объяснять, кто он такой. — Как вам нравится в Квель’Таласе, архимаг Этас? — очаровательно улыбнулся Фанлир. Он производил впечатление эльфа самоуверенного и самодовольного, но не раздражающе, а в меру, что придавало ему некий шарм. — Я всю жизнь здесь часто бываю, мне тут всегда нравилось, — тоже состроил из себя милого парня Этас, чуть пожав плечами и хлопнув ресницами. Мнению Инетвена о полезных знакомствах он вполне доверял. Дружить, так дружить. — О, понимаю… А, ну конечно же, Похититель Солнца! — картинным жестом изобразил шлепок по лбу Фанлир, вспомнив, что этот род талассийский. — А остальным вашим… Археолог приподнял бровь и пошевелил в воздухе пальцами, показывая, что не может подобрать нужное определение. Этас не мог бы ему подсказать. В Даларане он мысленно называл Похитителей Солнца своими соплеменниками, но в Квель’Таласе таковыми являлись все. Подопечными они ему никогда не были по большому счету, а уж теперь и подавно, хоть он и получил не только разрешение, но и прямое указание заниматься их делами. «Остальные наши» — самое правильное именование, помимо собственно «Похитители Солнца». Фанлиру Этас ответил, что им всем здесь нравится. Конечно, на самом деле не все было идеально, многие эльфы продолжали жить в достаточно стесненных условиях. И все они потеряли если не родных, то хороших знакомых, поэтому атмосфера среди Похитителей Солнца царила не слишком радостная. Но это не подходящая тема для светской беседы. — Талассийцы не обижают? — тон археолога звучал вроде бы благодушно, но в то же время и настораживающе. Этасу не понравились его расспросы. О том, как Похитителей Солнца тут приняли, интересовались многие чародеи Ассоциации, кто искренне, кто из вежливости. Но этот Серебряный Шип спрашивал так, как будто ждал благодарностей, как будто это он лично так хорошо встретил Похитителей и позаботился о них. Создавалось впечатление, что он согласен счесть подобающим только положительный ответ, а в противном случае будет весьма недоволен. Причем недоволен именно позволившим себе пожаловаться собеседником, а не оказанным приемом. Видимо, эта большая археологическая шишка была самодовольной несколько больше, чем «в меру» как показалось Этасу поначалу. Если бы не предупреждение Инетвена, он добавил бы в тон холодку, чтобы намекнуть собеседнику на неуместность его пробивающейся спесивости. Но незачем открыто пренебрегать рекомендациями второго лица в Ассоциации и вообще ставить его в неловкое положение. Инетвен и так уже едва заметно нахмурился, уловив за учтивым разговором некоторую взаимную… еще не неприязнь, но какую-то шероховатость. — Нет-нет, к нам прекрасно относятся, — заверил Этас, старательно удерживая на лице любезное, приветливое выражение. — Я рад. А то я беспокоился, когда услышал о безумствах Праудмур, — пояснил Фанлир, чуть скривившись на последних словах, и на этот раз его слова прозвучали более искренними. — Но я заболтался, а время не ждет. Пойду, посекретничаю с вашим начальником. Археолог закатил глаза к небу, видимо, намекая, что осведомлен о высоком статусе будущего собеседника, но не считает это поводом для особого пиетета. Этас скрыл усмешку: ему было бы любопытно поглядеть на беседу этих двух самоуверенных персон. — Забавный, правда? — хмыкнул Инетвен, когда Фанлир ушел. — Он коренной талассиец, выжил в Третью войну, так как был на раскопках. Много о себе мнит, но не без оснований. Последние слова он выделил интонацией и пояснил: — Если тебе понадобится что-нибудь из Пандарии, он достанет все что угодно, у него там связи — закачаешься. И если тебе когда-нибудь придется вести переговоры с Адским Криком, то лучше сначала проконсультируйся с Фанлиром, он знает к нему подход. Инетвен покивал, подчеркивая уверенность в собственных словах. Дипломатические обязанности Этасу нравились, но вот вести переговоры ему хотелось бы с кем угодно, но только не с Гаррошем. — Он сторонник Адского Крика? — поинтересовался Этас совершенно нейтральным тоном. — Мм… целей — да, а методов — нет, насколько мне известно. Фанлир считает, что Гаррош недолюбливает син’дорай… — хотя он всех, кроме орков, недолюбливает, — потому что мы сами воротим от него нос и не хотим быть максимально полезными. Тоже прав, в определенной мере, конечно… Инетвен чуть поморщился и пожал плечами. Обсуждать своего вождя талассийцы не любили, и Этас прекрасно их понимал. Фанлирово же отношение к Гаррошу было рыжему противно. Из всего того, что известно об ордынском вожде, следовало, что достоинств у того не было в принципе. В любом случае ничто не могло компенсировать его омерзительные поступки: подлое и кровожадное нападение на Терамор, варварскую политику в Пандарии и все прочее. Что же до поддерживающего его цели археолога… Ну, если Этасу потребуется что-то от него, то он вполне справится с задачей немного подыграть его самолюбию. — О, Элродан на месте, — обрадовался Инетвен, когда они с Этасом вернулись в здание Ассоциации. Дождавшись от рыжего подтверждающего кивка, на вопрос, знаком ли он с этим чародеем, заместитель великого магистра заявил, что теперь им нужно узнать друг друга лучше. Пряча улыбку, рыжий полюбезничал с Элроданом, пятисотлетним магистром, расспрашивая о его работе. Ответы на свои вопросы он на самом деле прекрасно знал и так: этот талассийец уже несколько лет был его осведомителем в Ассоциации. Он оказал Этасу ряд весьма ценных услуг и получил несколько взамен. Именно Элродан ухитрился достать ему копию информации об исследованиях магии, воздействующей на разум. Молодые чародеи понимающе переглянулись, но старательно разыграли сцену беседы малознакомых коллег. Подходя с Инетвеном к его кабинету, Этас увидел, как из-за двери в переговорный зал вышел, даже скорее выскочил, явно разгневанный Фанлир. Кажется, секретничанье с великим магистром пошло не так, как было запланировано, мысленно позлорадствовал Этас. Он зашел в кабинет, чтобы не злить археологическую шишку созерцанием потери его самообладания. Он успел только сесть за свой стол и придвинуть к себе бумаги, с которыми собирался поработать, как в помещение ворвался Фанлир и бросил на него разъяренный взгляд. — Надо же, какие несчастненькие! Джайна вас обидела, и вы прибежали плакаться? — прошипел археолог, цвет щек которого приблизился к цвету его волос. И что это за претензии? Этас вернул бровь, поползшую от удивления вверх, на положенное место и произнес далеким от искренней заботливости тоном: — Магистр Фанлир, вы, похоже, не в себе. Почему бы вам не выпить водички и не успокоиться? Серебряный Шип выпрямил спину и вздернул подбородок, сумев взять себя в руки не прибегая к помощи воды. Однако, ему, похоже, требовалось все-таки сорвать на ком-то злость. Проигнорировав мягкий упрек «Фанлир, ну что же ты…» от Инетвена, он преувеличенно четко проговорил: — Или что? Пожалуешься на меня Совету Шести? Этас зло сощурился и встал. Кажется, кто-то возомнил о себе слишком много! Он не успел открыть рот, чтобы высказать этому наглецу кое-что о манерах, требуемых в цивилизованном обществе, как целый поток пришедших одна за другой в голову мыслей заставил его шокировано округлить глаза. Фанлир — археолог, ведущий раскопки в Пандарии. Расспрашивал о делах Похитителей Солнца. Пошел к великому магистру в хорошем настроении, как за наградой, но вместо этого разругался. И явился высказать претензии именно Этасу, почти незнакомому ему эльфу, зато лидеру бывших даларанцев. Кто мог идти к главе Ассоциации таким самодовольным, но поссориться именно из-за Похитителей Солнца? — Это ты… — все еще не веря своим предположениям, выдавил Этас, с ужасом глядя на зло усмехнувшегося Фанлира. — Ты это устроил! — И что ты мне сделаешь? — археолог произнес эту фразу с явным удовольствием. — Оторву голову и пошлю ее Праудмур! — огрызнулся Этас, сжимая кулаки. — Не надо ссориться, — успокаивающе проговорил Инетвен, переводя недоуменный взгляд между застывшими друг напротив друга чародеями. На него никто не обратил внимания. Фанлир. Это он во всем виноват! Надо его арестовать и допросить, с кем из Похитителей Солнца он сотрудничал. И зачем вообще ему понадобилось втягивать их в свою возню с проклятым Колоколом. А потом… Потом имя Фанлира станет ругательством, когда все Похитители Солнца узнают, кто был причиной их изгнания и убийств их близких! — Да ла-а-адно, все ведь обошлось. Вам и тут неплохо будет, — протянул мерзавец, ухмыляясь. — Скажи спасибо, что я избавил вас от общества этих человеческих придурков. Интересно, успеют ли прибежать целители, если Этас разобьет гнусную красноволосую башку вот о тот угол стола? Волна ярости, охватившей его, сделала бы честь любому ша Злости. — Обошлось?! — заорал Похититель Солнца. — Ты знаешь, сколько эльфов погибло с обеих сторон по твоей вине?! Где Ледона, урод?! Где Миралий и Арзаил, покажи мне их! Избавитель, гад, подстилка орочья! Ты заслуживаешь, чтобы тебя мучительно убивали и воскрешали столько раз, сколько было убито эльфов в Даларане! Ты… Если ты еще помнишь смысл слова честь… Фанлир сначала отшатнулся от наступающего на него Этаса назад, но потом, самоуверенно ухмыляясь, спокойно стоял, ожидая вызова на дуэль. Что, решил не сбегать и, трусливо поджав хвост, жаловаться Гаррошу? Отлично! Скоро тебя смешаю с пылью, размажу по мостовой! Будешь ползти через весь город в целительское крыло, убогий и ничтожный, как твоя душонка! Весь Элун’аран увидит день твоего позора! Да. И непременно чары смены формы по завершению. Ты — гнусный червь и изволь выглядеть соответственно! Это станет твоим новым именем, Фанлир Серебряный Червяк! — Сейчас. На Пути Старейшин. Это твой последний шанс сбежать, падаль! — Этас, не горячись, — пытался воззвать к его миролюбию заместитель великого магистра. Он взял его под локоть и попытался отвести в сторону, к креслу, но молодой Этас оттолкнул его руку, продолжая сверлить взглядом гаррошева агента. — Не волнуйся, Инетвен. Я верну тебе его живым, воспитанным и послушным, — пообещал Фанлир, нарочито-вальяжно почесывая бородку и предвкушающее глядя на своего противника. — Хватит. Архимаг Роммат умудрялся, говоря тихо и не делая лишних движений, заполнять собой и своим голосом все помещение. Этас повернулся к нему, мысленно отругав себя за то, что орал на Фанлира слишком громко, и его даже услышали из коридора или кабинета великого магистра. Но ничего, сейчас они телепортируются из здания Ассоциации и больше не будут тут шуметь. Прежде чем Похититель Солнца успел извиниться и пообещать сейчас же перенести разборки за пределы дворцового комплекса, архимаг Роммат объявил, как обычно, весомо и непререкаемо: — Этас, сядьте и успокойтесь. Фанлир, я велел вам не болтать и исчезнуть. Еще раз увижу, что буяните, здесь или где угодно — не поздоровится обоим. Ну уж нет! Подлый мерзавец не уйдет от заслуженной расправы! И пусть Этасу потом «не поздоровится», это ерунда! Он расправил плечи и повернулся к грозному начальнику, чтобы вежливо, но твердо и с достоинством, объявить о своих планах на гнилую археологическую шкуру. Демоны. Кажется, не бросающиеся немедленно выполнять его приказы подчиненные вызывали больше недовольства великого магистра, чем наглые кирин-торцы. Под этим тяжелым взглядом Этас почувствовал себя маленьким, незначительным, не имеющим права раскрывать рот и вообще лишний раз попадаться на глаза могущественному архимагу. Набраться смелости и ответить непокорным взглядом было сложнее, чем в те времена, когда он был с формальной точки зрения равен по положению соправителю Квель’Таласа. Но, как говорится, не страшны дракондорам ухабы! Никто не имеет полномочий запретить чародею и представителю благородного рода защищать свою честь и призывать обидчика к ответу. Глава Ассоциации вправе требовать мирного поведения в своей организации, но он не должен вмешиваться теперь, когда дуэль уже назначена! Архимаг Роммат развернулся к Этасу всем телом, а его магическая энергия стала ощущаться резче и дискомфортней. В прошлый раз, когда ссорились из-за магии Пустоты, на этом моменте рыжий сбежал. Сейчас не отступит. Гаррошев прихвостень должен поплатиться за свое вероломство! А потом ответить на ряд вопросов перед всеми оставшимися в живых лидерами Похитителей Солнца! Вот только великий магистр тоже не собирался уступать. Этас думал, что быть еще более пугающим и довлеющим над всеми невозможно, но у главы Ассоциации это получилось. Воздух между двумя архимагами застыл, стал почти видимым, и, казалось, вот-вот зазвенит от напряжения. Момент был пугающим, но в то же время и волнующим. Этас неожиданно ощутил некий азарт, желание проверить свои силы: получится ли у него переупрямить великого магистра? Он почувствовал, как кровь побежала быстрее, ощутимо стуча в висках и приливая к совершенно определенному месту ниже живота. А в голове замелькали мысли о том, что загадочное «не поздоровится» архимага Роммата может иметь разные варианты воплощения. Перед глазами Этаса явственно предстал один из таких: включающий в себя зажимание несопротивляющейся жертвы у стенки и горячие безжалостные поцелуи-укусы в шею. Ему пришлось дать себе мысленного пинка, чтобы не отвлекаться. И вообще, какого тролля опять? Вчера вечером секса у рыжего было достаточно! А сейчас для сексуальных фантазий неподходящий не только объект, но и момент. Этас поднял подбородок выше, чтобы великий магистр не подумал, будто Похититель Солнца тут смущается и краснеет, потому что испугался его суровых взглядов и нависающей над всеми массивной фигуры. Архимаг Роммат был прав во все те случаи их прежних споров, но сейчас — нет, он попросту лез не в свое дело! Зачем? Просто хотел продемонстрировать, кто тут самый главный? И в этот момент Этас осознал, что позволяет себе открыто бунтовать против главы Ассоциации в присутствии постороннего, да еще и врага. Окорок поганища, так нельзя! С гаррошевым археологом можно разобраться и позднее. Эта мразь не стоит того, чтобы ссориться из-за него с начальством. Этас, старательно изображая полное спокойствие и самообладание, опустил взгляд, показывая, что уступает, и отошел на два шага назад, к своему столу. Он не сел, как было ему сказано, а скрестив руки на груди, уставился на Серебряного Червяка. Этому было велено исчезнуть уже дважды — ему влетит за неподчинение? Глава Ассоциации счел действия Этаса достаточными для приемлемого уровня субординации и тоже посмотрел на Фанлира. Тот скрестил взгляды с великим магистром всего на секунду. — Продолжайте веселье без меня. Shorel'aran, — фыркнул он и с гордым видом прошествовал мимо архимага Роммата к выходу из кабинета Инетвена. Ничего, от расправы не уйдешь. И в Квель’Таласе, и в Пандарии найти тебя можно, раз уж теперь известно, кто ты. Великий магистр выждал несколько мгновений, чтобы тот успел уйти. А потом бросил предупреждающий взгляд Инетвену и, значительно более грозный, Этасу. Рыжий посмотрел на него в ответ сердито, злясь за вмешательство. И вообще! Глава Ассоциации явно узнал подробности махинации с Колоколом от Фанлира и, возможно, еще раньше, по своим каналам. И раз не дал Этасу разобраться сейчас с этим гадом, так пусть предоставит информацию! Рано или поздно Похитители Солнца до всего докопаются сами, но проще сэкономить всем время и ресурсы. Великий магистр сердитым взглядом не впечатлился, но кивнул в сторону выхода, показывая идти с ним. Ругаться зовет или расскажет, что выяснил? Придя в свой кабинет, глава Ассоциации сел за стол и строго уставился на остановившегося посреди помещения Этаса. Повисло молчание. Похититель Солнца почувствовал себя еще более неловко, чем обычно в его обществе. Присесть ему в этот раз опять не предложили, а наглеть он больше не решался. Да-а-а, напрасно он только что позволял себе игнорировать приказ великого магистра. Особенно при посторонних и вообще после всех их прошлых конфликтов. — Это он! Он впутал кого-то из наших в эту историю с Колоколом! — воскликнул Этас, когда потребность начать оправдываться стала нестерпимой. Почему архимаг Роммат недовольно смотрит на него, когда истинный виновник всех этих событий — археологическая сволочь Фанлир?! — Нет. Этас моргнул. Что — «нет»? Не он? Ему кто-то приказал из его начальства? Или не впутал? В смысле, кто-то из даларанцев сам захотел с ним связаться? Все равно не оправдание! — Он сказал вам, кто из Похитителей Солнца с ним сотрудничал? — напряженным тоном спросил рыжий. Великий магистр же не станет это скрывать? Похитители Солнца вправе узнать правду! — Никто, — бесстрастно отозвался глава Ассоциации. — Вы задумывались о том, что связываться с даларанцами вообще не было нужды? Этас кивнул. Они не владели информацией по Колоколу и не обладали никакими особыми, отличными от талассийских магов, умениями. Никто не сотрудничал с Фанлиром… Но почему тогда Джайна была так уверена в их причастности? Или Похитители Солнца были изгнаны исключительно по расовому признаку, как соплеменники укравших Колокол эльфов Квель’Таласа? Не слишком логично, но поведение Праудмур в тот день вообще никакого отношения к логике, здравому смыслу и последовательности не имело. — О том, что Колокол в Дарнасе, Гаррош узнал от своих шпионов. Фанлир, как лучше всего осведомленный о его магических свойствах, был назначен ответственным за операцию. Он привлек группу помощников и специально говорил им, что телепорт, соединяющий Дарнас и Красаранг, делали Похитители Солнца. А сам потом заменил его на телепорт в Даларан, — поведал великий магистр. Этас сжал кулаки. Их не просто втянули в темную историю, их подставили, оклеветали намеренно и со злым умыслом! Почему же тогда глава Ассоциации не дал расправиться с Фанлиром, зачем он вмешался?! Похититель Солнца внимательно слушал его интонации и смотрел ему в лицо, но никак не мог понять, что думает сам архимаг Роммат по поводу пересказываемых им сведений. Никаких эмоций тот не проявлял, но Этас, наученный прошлыми ошибками, не спешил мысленно обвинять его в бесчувственности. Тот, кому все равно, не будет рисковать своей головой, спасая других. Может, он хочет сам наказать Серебряного Червяка за вероломство по отношению к соплеменникам? Но почему тогда отпустил его? — Еще Фанлир оставил следы заклинания невидимости, которые вели к телепорту и труп местного животного, у которого была выпита мана. — За что он так поступил с нами?! — спросил Этас. Он старался говорить спокойно, но обида, непонимание и злость все равно прорывались в голосе. — Адский Крик сказал ему, что нечего вам прохлаждаться в Кирин-Торе, который теперь открыто перешел на сторону Альянса, — все тем же ровным тоном объяснил глава Ассоциации, пристально глядя на собеседника. Вот так, да? Продолжающий соблюдать нейтралитет Кирин-Тор не устраивал Адского Крика и Ринна, и они просто поделили его, как пирог, на две неравные части? А Фанлир радостно побежал выполнять задание орка, которое стоило жизни десяткам эльфов! — Фанлира будут судить? Этас не знал, как правильно назвать совершенное Серебряным — «везет» же Похитителям Солнца на этих Серебряных! — Червем преступление. Но он подставил своих соплеменников и сделал это по приказу правителя другого государства, а не по распоряжению Триумвирата. Разве это не измена? — Судить его не за что. Он ордынец и действовал в интересах Орды. А за то, что сам, через голову своего начальства — за это он от Реликвария получит. А от Триумвирата — нет? Почему? Боятся призвать к ответу гаррошева протеже, добывшего кровожадному вождю этот его вожделенный Колокол? Что он там от Реликвария получит? Отругают и на месяц без жалования оставят? Вряд ли его это впечатлит, да и орк все ему компенсирует. — Но Гаррош его наградил, и в целом ему ничего не будет? — Да, — архимаг Роммат не стал развешивать Этасу по ушам лапшу о суровом наказании от археологического начальства. Этас представлял, как стучит подлой башкой Фанлира о каменную мостовую, чтобы удержаться от резких слов. Да, Серебряный Шип не рассчитывал на такой убийственный эффект, но все равно он навредил им целенаправленно. А великий магистр, наверняка, ругал его только за непродуманность плана и за действия без разрешения Триумвирата — а вовсе не за саму идею вмешаться в дела Похитителей, подставить и устроить им изгнание. Ну и ничего страшного, что возмездие Фанлиру придет не по официальным каналам! Так даже лучше, у него будет меньше шансов избежать кары. — Приказ выкрасть Колокол отдал Гаррош, — напомнил глава Ассоциации. — Он же говорил, что надо поискать способ забрать Похитителей Солнца в Орду. Праудмур отдала приказ устроить чистку. Серебряный Союз убивал наших соплеменников. Вина Фанлира меньше, чем у них всех. Вы не можете дотянуться до всех остальных, поэтому будет несправедливо, если все отыграются на нем одном. Тем более, что сами потеряете больше. К демонам в задницы такую справедливость! Этас посмотрел на собеседника с удивлением и возмущением. Его Мстительность предлагает Похитителям Солнца отказаться от мести? Это реальность? Он серьезно? Или просто выполняет свои формальные обязанности: поддерживать мир среди чародеев Ассоциации, в которую входит и Фанлир в том числе? — Информацию вы получили, — жестким тоном произнес архимаг Роммат, как обычно, глядя на Этаса высокомерно и грозно. — Больше нет необходимости искать встреч с Фанлиром. Вы понимаете, что эти сведения не должны быть обнародованы? Внутренние конфликты нам не нужны. — Фанлир сам сейчас все разболтает, — возразил Этас. Что все это значит? Похитители Солнца вправе знать, кто обрек их на изгнание и вправе призвать его к ответу! Не искать встреч не получится! — Это не ваша забота, — отрезал великий магистр. — Этас. Оставьте археолога в покое. Вам понятно, что никто не должен об этом узнать? Этас молчал, опустив голову, чтобы не встречаться с его требовательным взглядом, не раз доказавшим свою способность парализовать волю своего оппонента. Почему все так? Почему архимаг Роммат защищает этого мерзавца от заслуженного наказания? Зачем запрещает расправиться с ним? Он же собственными глазами видел, к скольким смертям привели фанлировы интриги! От отчаяния и бессильной злобы хотелось кричать. Этас понимал, что если сейчас не подчинится, то о карьере в Ассоциации придется забыть. Между местью и благополучным будущим он сам выбрал бы второе, но остальные Похитители Солнца тоже хотят знать, кто виноват в их бедах. Как можно решать за всех? Этот Фанлир потом, возможно, будет спокойно общаться с кем-то из пострадавших от его действий Похитителей, понятия не имеющих о его причастности. И будет про себя самодовольно насмехаться над их неосведомленностью и приязнью к нему. Какая может быть причина для утаивания такой информации? Разве один Фанлир может привести к серьезным внутренним разногласиям в Ассоциации? Можно подумать, у всех остальных тут полное взаимопонимание и любовь навеки! Клан Ярости Солнца с Рыцарями Крови вот вообще не пытаются скрыть взаимную неприязнь, а великий магистр попустительствует этой вражде. А почему Похитителям Солнца нельзя? Потому что они тут все еще чужаки? Почему архимаг Роммат сказал, что они сами потеряют больше? Да, местью никого не спасти, но безнаказанность — тоже не выход. И вообще, Похитители Солнца должны узнать, что в их рядах не было предателя, что они никого не проглядели и ни в чем не виноваты. Хотя бы это-то им можно сказать, раз уж великий магистр так боится пойти против гаррошева протеже и обнародовать его имя? Или дело не совсем в этом? Архимаг Роммат думает, что эта информация только рассорит старых талассийцев и новых? Если вместо благодарностей начнутся претензии… Мол, нас подставил один из вас, талассиец. И теплый прием — лишь малая компенсация за разрушенную жизнь. А сами жители Квель’Таласа вряд ли почувствуют вину перед пострадавшими Похитителями Солнца. Они скажут, мол, мы их приняли как родных, а они еще и чем-то недовольны. Может ли Этас быть уверен, что подобного не произойдет? Что вину Фанлира или, если не называть его имени, просто какого-то неизвестного талассийца, Похитители Солнца не перенесут на всех жителей Квель’Таласа? Не дождавшись «добровольного» обещания держать язык за зубами, великий магистр встал из-за стола и подошел к Этасу, опять угрожающе нависнув над ним. Рыжий боялся посмотреть ему в лицо и узнать, насколько тот рассержен его неуступчивостью. Впрочем, архимага Роммата не обязательно видеть, чтобы испугаться. Этас всей кожей чувствовал исходящие от него недовольство, силу и опасность. А магическое чутье ежесекундно напоминало, что рядом могущественный боевой маг, злить которого — очень глупо. Да что это за привычка давить на собеседника? Как вообще принимать решение в столь жуткой обстановке?! Нечего пугать! Про кого-то тут талассийские чародеи дружно уверяют, что своих он не ест. А как тогда это все называется?! — Я не слышу ответа, Этас, — таким голосом можно уничтожать врагов в сражении. Холодный, жесткий как сталь, разрубающий мысли, волю противника, его уверенность в своих силах противостоять ему. — Вы будете молчать о том, что узнали сейчас? Демоны! Троллья задница! Что же делать? Пообещать молчать, а самому посоветоваться с кем-то из своих? Но Этас даже Сурдиэлю теперь не мог доверять. Вполне возможно, что его лояльность великий магистр уже прибрал к рукам, не зря же сразу, как и Этасу, нашел ему дело в Ассоциации. Весаре не до того: получила вести о смерти и старшего сына тоже. Обсудить с Хаторелем? Но он рыжему друг, и так понятно, что он ответит: «Не нарывайся, думай о своем будущем, не ссорься с власть имущими». Но от мысли, что Фанлир уйдет от наказания, злость становилась нестерпимой! Этот самодовольный гад даже не раскаивался! Любой эльф, имеющий совесть и честь, уже пришел бы в ужас от последствий содеянного, он бы на глаза не смел показаться Похитителям Солнца! А этот разгуливает по Ассоциации как король и ожидает благодарностей за устроенное им «избавление»! И так будет продолжаться и дальше?! А с другой стороны… Никто не мешает Этасу найти другой повод для дуэли или просто для вражды. И сообщить своим друзьям, что напыщенный археолог — сволочь, назвав любую иную причину. Великий магистр запретил ссориться с Фанлиром в Ассоциации или где угодно еще, но это чтобы не было утечки информации. Он не может в принципе запретить чародеям иметь разногласия. Эта мысль была освежающей, как глоток холодного мятного чая. Этас прикусил изнутри щеку, чтобы не расползались в предвкушающей месть ухмылке. Вчера по пути в жреческое крыло Этас уверял Сепетрию, что иметь врагов — неблагоразумно и недальновидно? Так вот, он ошибался… — Да, магистр Роммат. Я никому не скажу о том, что сделал Фанлир, — твердо ответил Этас глядя на главу Ассоциации абсолютно честными глазами. Архимаг Роммат все равно смотрел на него пристально и строго, прищурившись. Да какого демона?! Его недоверие злило. Этас вообще-то не болтун, сказал же, что не будет разглашать! И вообще, он, вроде бы, ни разу не врал великому магистру. Не то что бы он был патологически честным эльфом, но просто как-то не доводилось. А если глава Ассоциации не поверит, то что сделает? Как заставит Этаса молчать? Пригрозит увольнением? Продемонстрирует то самое «не поздоровится»? Интересно, как отреагирует великий магистр, если предложить ему обзавестись еще одной общей тайной — для гарантии… Этас попытался отогнать неуместные мысли, но взгляд его начальника, пронзительный, буквально прожигающий пламенем Скверны насквозь, снова действовал на него совершенно не так, как раньше, и не так, как должен. Высокий рост собеседника больше не вызывал раздражения и возмущения. Этас представил, как целуется с великим магистром, обняв его за шею. Ему придется встать на цыпочки, а архимагу Роммату — наклониться. Пожалуй, должно быть вполне удобно… Интересно, а как он целуется? Холодно и сдержано или наоборот, уверенно, напористо и властно? Рот великого магистра был, как обычно, скрыт высоким воротом чародейской мантии, но Этас, в принципе, помнил, какой формы у него губы. Довольно тонкие, но не в ниточку, почти прямые и даже на вид твердые, а при разговорах с надоедливым кирин-торским мальчишкой верхняя нередко кривилась в саркастичной усмешке, образуя резкую складку в углу рта… — Хорошо, — сказал, наконец, великий магистр. — Можете идти, Этас. Рыжий кивнул и вернулся на свое рабочее место, думая о том, что принятые вчера вечером меры оказались приятными, но неэффективными. Похоже, что проблема серьезнее, чем он подумал сначала. Положение Этаса сейчас превосходно иллюстрировало смысл слова «влипнуть». К троллям. Ему не две сотни, чтобы от сексуальных желаний отключался мозг. Этас отвесил себе мысленного пинка и решительно выбросил из головы посторонние мысли, запретив себе отвлекаться до самого вечера. Что-то он слишком часто позволяет себе испытывать терпение главы Ассоциации. То ведет себя как идиот, то открыто проявляет неповиновение. Раньше, в Даларане, когда Этас работал на Краса, он скорее поцеловался бы с троллем, чем устроил что-то подобное! Этас погрузился в работу по самые кончики ушей. Здесь, в Ассоциации, ему не поручали ничего невозможного, поэтому все должно быть выполнено идеально, чтобы не было стыдно ни за себя, ни за наставника, учившего его вести дела.