Похититель Солнца

Даларан… Город Звезд не зря носил свое название. В Восточных Королевствах ночное небо над ним было черным, в Нордсколе имело оттенок индиго, но звезды, густо покрывающие его свод, всегда были яркими и маняще-близкими. Чудилось, что вскочи на дракондора или сплети заклинание левитации помощнее — и дотянешься, схватишь, сожмешь в ладони. А отсюда, с балкона Лиловой Гостиной, расположенного наверху самой высокой, центральной башни Фиолетовой Цитадели, казалось, даже взлетать не надо. Встань на цыпочки, протяни руку, и вот сверкающий шарик из огня и магии уже трепещет, пульсирует, бьется о пальцы. Но если смотреть не вверх, а в сторону, или просто скользнуть взглядом по небосводу, звезды тут же вспоминали о своем холодном и гордом величии и отодвигались назад. Даларан парил над Нордсколом, поднявшись выше крон деревьев и пиков самых больших гор, а вершина центрального шпиля Фиолетовой Цитадели считалась самой высокой точкой Азерота. Горизонт был таким далеким, что даже эльфийское зрение днем видело лишь невнятную муть там, вдалеке, где горные хребты соприкасались, наконец, с хрустальной бирюзой неба. Но ночью сверкающие звезды были видны превосходно: и все те, что висели над головой, и расположенные низко, над изломанной линией горизонта. Этас не мог точно сказать, какая звезда нравится ему больше всех. Голубой глаз Прыголапа или три бриллианта на ожерелье Чародейки? А может быть — он даже помнил ее название, — Anu’Thori, самая яркая в созвездии Воителя. Сейчас она сверкала так ослепительно, что диск Голубого Дитя, малого спутника Азерота, блек рядом с ней. Мерцание, обманчивость расстояния и открывающееся взгляду бесконечное пространство вызывали головокружение и ощущение свободного падения. Этас почти не чувствовал каменной плиты балкона под ногами. Поверх его руки лежала широкая, теплая и твердая ладонь, сжимающая его пальцы на кованной дуге балконной ограды. Этас откинул голову назад, своему любовнику на грудь, и почувствовал, как тот, наклонившись, потерся подбородком о его висок и ухо. Он ощущал прикосновение кончиков пальцев другой его руки, медленно скользнувших по щеке, шее, очертивших волнистую линию по груди и животу. Двое в сверкающей ночной бесконечности, тепло соприкосновения обнаженных тел, льющийся в глаза звездный свет и только металл ограды под рукой, как единственная нить, держащая их на планете… Этас раздраженно скомкал и столкнул ногами на пол одеяло и, перевернувшись на живот, уткнулся лицом в подушку. Тоскливо и безнадежно взвыл. Ему не светит ни Город Звезд, ни объятья великого магистра! За последние недели подобные пробуждения стали уже привычными. Этас даже научился находить в них плюсы: эротические грезы и кошмары редко снились ему в одну и ту же ночь. Но все равно… Поначалу он надеялся, что неправильные, неуместные и не имеющие ни единого шанса на воплощение фантазии и дальше будут появляться только изредка. Мелькнут, ошарашат при общении с архимагом Ромматом, но без проблем покинут голову вдали от вызывающего их объекта. Не тут-то было. Как только разум не был занят рабочими вопросами или обсуждением чего-нибудь особо интересного с друзьями, он тут же наполнялся картинами секса или просто поцелуев с великим магистром. Как такое вообще могло получиться? Почему Этас хотел именно его? И почему именно сейчас, не первый год ведь уже знакомы?! Он видел магистра Роммата в Даларане, когда тот заходил к Красу, но интереса не испытывал. Впрочем, Этас тогда практически ничего не знал о нем и вообще обычно не смотрел на тех, кто был значительно старше него — они, как правило, были слишком требовательны. А потом, когда архимаги стали общаться в Элун’аране, между ними было чересчур много разногласий и ссор, Этас относился к нему слишком плохо, чтобы могло возникнуть какое-то желание. Да, сейчас он понял, что был не прав, и теперь испытывал к великому магистру уважение, но уважение — это вовсе не повод для желания. Этас еще понял бы, если бы это была такая преобразовавшаяся во влечение благодарность за спасение из Аметистовой Крепости. Так нет же, он сам прекрасно осознавал, что в его случае надо бы чувствовать побольше признательности. Но вместо этого, так и не найдя подходящего момента, чтобы сказать хотя бы просто «спасибо», оправдывал себя тем, что все эти годы был чародеем Ассоциации, платил членские взносы. Так что, вроде как, спасать его — прямая обязанность великого магистра. И вообще архимаг Роммат не остался без награды за труд и риск. У того теперь была куча вполне лояльных чародеев, многих из которых уже приняли в Ассоциацию. Словом, благодарность Этас испытывал весьма умеренную, да и образ отважного спасителя оказался смазанным из-за бесцеремонного обращения и вынужденных убийств квел’дореев. Черты лица у великого магистра были броские, запоминающиеся, но до красоты ему было далеко. К тому же его характер, манеры и отношение совершенно не ассоциировались у Этаса с возможностью приятно провести время. Конечно, глава Ассоциации восхищал своей силой, магической и физической, силой характера — это уже повод для сексуального желания. Но почему же настолько навязчивого и яркого?! Но по какой бы причине это желание ни возникло, шансов утолить его не было. Такого эльфа как великий магистр красивым личиком и страстными взглядами не проймешь. Непривычная ситуация. За Этасом обычно все сами бегали, особенно представители его пола. Или ему было достаточно немного поулыбаться и поболтать, чтобы очаровать кого угодно ради интрижки или просто хорошего отношения. Иногда чтобы добиться благосклонности особо гордой эльфийки, приходилось потрудиться побольше — Ратаэллу он три месяца добивался. Но архимаг Роммат вряд ли оценит огромный букет цветов или внезапное приглашение на пикник под хрустальным деревом. При других бы обстоятельствах Этас бы рискнул и все-таки попытался соблазнить его. Проиграть не так обидно и позорно, как сдаться без боя. Но в Квель’Таласе Этас был его подчиненным. Понятно, что глава Ассоциации о нем подумает: к начальству подлизывается. И доказывай потом, что это совсем по другой причине, и что в Даларане карьеру он делал вовсе не так. В прошлом Этас выслушал от него немало оскорбительных замечаний, но только не на подобную тему. После такого унижения ему останется только уволиться из Ассоциации и уехать куда-нибудь на край света в Громовой Утес. Вот если бы великий магистр сам предложил ему переспать… Этас всегда избегал любого флирта с вышестоящими. Сейчас ему впервые в жизни хотелось, чтобы его начальник не был таким порядочным и позволил себе воспользоваться положением. Но нет же, как назло! Оставалось только ждать, пока само пройдет. Не проходило. Не помогли ни случайная связь с незнакомым эльфом на одной из местных вечеринок, ни горячий секс с Тилорией, в который внезапно переросла тренировка по боевой магии. Не помогли убеждения самого себя, что близость с этим трудным, бесстрастным и самоуверенным типом вряд ли понравится ему. И, как будто постоянного желания было недостаточно, Этаса мучила еще и ревность. Никто не знал, есть ли кто-то у архимага Роммата, по крайней мере, никто не сплетничал на эту тему. Чародейки в Ассоциации даже дали своему начальнику прозвище «Цитадель Ледяной Короны» за его всегдашнюю холодность и игнорирование любых заигрываний — нашлись же отчаянные флиртовать с ним! Однако это еще ни о чем не говорило: Этас уже знал из слухов, что этот эльф и прежде редко афишировал амурные дела. Он почти не появлялся со своими пассиями в обществе, разве что только с друзьями мог познакомить. Этас ревновал великого магистра к женатику-Инетвену и, гораздо сильнее, холостячке-Сепетрии. К леди Вимиане — чародейке Ассоциации, которая занималась финансовыми вопросами и временами подолгу пропадала в кабинете своего начальника. С леди Лиадрин у архимага Роммата были странные, наводящие на подозрения отношения. В присутствии посторонних они были предельно вежливы и корректны друг с другом, но между ними искры сверкали от напряжения. Такая страстная и личная, скрытая от других ненависть не может не настораживать! Этас общался с Лиадрин не часто, поэтому ему сложно было сказать, могло ли что-то еще быть между ней и главой Ассоциации или нет. В принципе, вполне достойная леди… Лидер Рыцарей Крови так же легко краснела, как и Этас, что вызывало у него некоторую симпатию. Она была забавной. Намекала Похитителю Солнца, что ему надо подсидеть Сепетрию и самому стать заместителем магистра Роммата, и сама же ухохатывалась над своим предложением. — А что, — беззаботно говорила она, — мастью подходишь, у великого магистра все заместители рыжие. Повышенную рыжесть вокруг великого магистра Этас заметил давно, невольно проведя параллель с учениками и подчиненными Краса. Но это «все заместители», вообще-то, было преувеличением: волосы Инетвена были каштанового оттенка и только на ярком солнце отдавали в рыжину. Словом, симпатичная, веселая, темпераментная и отважная — Этасу ли не знать, как иной раз бывает страшно вызывать гнев главы Ассоциации, — жрица была очень подозрительной особой. Вдруг они просто разыгрывали взаимную неприязнь? Когда-то Этасу казалось, что у такого невыносимого типа как архимаг Роммат просто не может быть нормальной, стабильной и счастливой личной жизни. Но теперь он подозревал каждого второго. Какие отношения у великого магистра, скажем, с остальными эльфами Триумвирата? Халдарон абсолютно спокойно позволял себе ехидничать в его адрес. Лорд Терон явно беспокоился за своего коллегу во время событий в Даларане… Троллья задница! Глупости все это! Ревновать того, с кем не просто не состоишь в отношениях, но даже ни разу не переспал и вряд ли когда-нибудь переспишь — это нелепо и смехотворно! Работая в Ассоциации, Этас вольно и невольно узнавал об объекте своих желаний больше. Оказывается, у этого эльфа было много хороших черт. О талассийских чародеях он заботился самоотверженно, иначе и не скажешь. Нередко допоздна задерживался на работе, не ленился ездить в разные уголки страны, если была такая необходимость. Сам занимался целыми горами задач, словно в его жизни не было никакой иной цели, кроме как добиться благоденствия заклинателей Квель’Таласа. Работал не просто много, но и эффективно. Процветание Ассоциации во многом было именно его заслугой. При всей своей сдержанности и скупости на слова, архимаг Роммат находил возможность похвалить работавших на него эльфов за успешно выполненные важные задачи. А еще глава Ассоциации был очень преданным. Да, если бы он публично отрекся от падшего принца, его бы не избрал своим лидером клан Ярости Солнца, но никто не требовал такого ревностного служения памяти его высочества. Этас еще легко отделался, когда всего лишь на травке повалялся за непочтительные речи. Судя по слухам, с некоторыми несдержанными на язык Рыцарями Крови архимаг Роммат обошелся куда круче: от дуэли до исключения из Ассоциации. И еще великий магистр был очень ответственным — это то качество, которое Похититель Солнца всегда ценил в других. Хорошо, что Этас разглядел все это. Сложно работать с начальником, которого уважаешь за магическую силу и власть, но еле терпишь как личность. А вот то, что это происходило на фоне непроходящего влечения к нему — тревожно. Не хватало еще влюбиться. Этас и сам не заметил, как идея заслужить его уважение поселилась в мозгах основательно, из карьерной необходимости превратилась в собственную внутреннюю потребность. После разговора о Фанлире Этас больше не позволял себе возражать великому магистру. Упорно работал, занимаясь делами Похитителей Солнца и Ассоциации, и первый раз дождался похвалы от него уже через три недели после изгнания из Даларана. За одну не такую уж и сложную дипломатическую миссию. — Через две недели у нас будет гостья из Огриммара, — сообщил как-то раз рыжему Инетвен. — Ее зовут Уреда, может, слышал о ней? — Да, мы знакомы, — кивнул Этас. Уреда раньше практиковала шаманизм, но несколько лет назад, незадолго до Катаклизма, разочаровалась в учении Служителей Земли. Шаманы отказывались подчинять себе стихии, брать их под временный контроль. Тогда орочиха стала интересоваться другими заклинательскими практиками, обучалась понемногу у тролльских колдунов и орочьих чернокнижников. Демонология ее не увлекла, поэтому Уреда в большей степени изучала магию Огня и Скверны, а также арканную. Способности у нее были неплохие, она очень старалась и вскоре смогла даже взять двух учениц. Узнав об этой, скорее всего, первой в мире, орочихе-магичке, Этас решил познакомиться с ней лично. Похитители Солнца после войны с Плетью поддерживали контакты с несколькими чародеями троллей, обменивались опытом с гоблинскими магами. Если Уреда и ее последовательницы не забросят свое занятие, то маги будут и у орков, значит нужно наладить общение и с ними. Характер у Уреды был не подарок, иногда Этаса так и подмывало спросить, не было ли у нее в роду гоблинов или гарпий. Но когда он показал ей несколько заклинаний — не боевых, чтобы не нарушать нейтралитет Кирин-Тора, обычная бытовая магия для личного комфорта и несколько эффектных плетений для телекинеза, — они смогли найти общий язык. А после того как однажды на вопрос Уреды «С какой целью вы мне помогаете?» он объяснил, что она является представительницей чародейского сообщества среди орочьего народа, и ее авторитет в глазах орков — это авторитет всех магов вообще, начинающая магичка задумчиво сообщила, что, пожалуй, Этас ей нравится. — Вот и отлично, — Инетвен обрадовано потер руки. — Ты же у нас в любом случае по дипломатической части будешь. Вот тебе шанс проявить себя. Инетвен расхохотался как театральный злодей. Голосом он владел хорошо, получился вполне убедительный леденящий кровь смех. Но это только если закрыть глаза или смотреть в другую сторону. А в исполнении этого добродушного округленького эльфа зловещий хохот выглядел до того чудно и уморительно, что Этас согнулся пополам, ловя воздух ртом. Отдышавшись, он поинтересовался, что же так обрадовало его собеседника. — Ну, раз вы знакомы, то не буду вам мешать общаться, — мило улыбаясь, заявил тот. Этас понимающе ухмыльнулся. Похоже, умеющий мягко и непринужденно обаять кого угодно, заместитель великого магистра потерпел неудачу с вредной орочихой. — Вот и отлично, — обрадовался Инетвен отсутствию возражений и перешел к инструктажу. — Официальная цель визита — организация экспедиции к Черной Горе. Там есть артефакты и кое-какие интересные материалы, пропитанные магией… в общем, много чего интересного, но это она будет с Ромматом обсуждать. В присутствии своих Инетвен не скрывал, что может запросто обращаться к великому магистру просто по имени. — Мы предполагаем, — продолжил он, — что Уреда также захочет взглянуть на Колокол и узнать, как продвигаются исследования. Если эту просьбу она выскажет тебе, то честно ответишь, что сам в изучении не участвуешь. Проводишь ее к лаборатории и познакомишь с магистром Дерианом или магистром Асталором. Они ей обо всем, что надо, расскажут. Этас кивнул. С Уредой ее отношение к Гаррошу он никогда не обсуждал, не без оснований полагая, что орки могут бояться открыто выражать мнение о своем вожде. Отсутствие восторженных дифирамбов с ее стороны позволяло верить, что она не является ярой сторонницей этого маньяка. Но если Гаррош прикажет ей выяснить информацию, отказать ему она не сможет, что бы ни думала о нем и его проклятом Колоколе на самом деле: у орков с этим строго. — Вполне возможно, что Адский Крик захочет узнать у нее потом, как Похитители Солнца влились в талассийское общество, как собираются служить… Квель’Таласу. Инетвен чуть запнулся перед последним словом, и Этас скептически приподнял бровь. Как они собираются служить Орде, вот что будет интересовать вождя орков. Но пусть сильно губу не раскатывает. Похитители Солнца прекрасно помнят, из-за кого в Даларане возобновились поутихшие было недоверие и предубеждения против син’дорай. Впрочем, Этасу нетрудно в ходе беседы невзначай сболтнуть Уреде, кто из знакомых ей бывших кирин-торских эльфов чем теперь занят в Ассоциации. — А Фанлир разве Гаррошу не доложился? — с невинным видом поинтересовался Этас. Как и обещал великому магистру, он не рассказал Похитителям Солнца о вине Серебряного Червяка в их изгнании и гибели их близких. Даже с Инетвеном, который услышал в тот раз достаточно и, вполне возможно, тоже потом получил от главы Ассоциации более подробную информацию, рыжий не стал обсуждать эту тему. Словом, вел себя паинькой, как и планировал. Просто поинтересовался у некоторых Похитителей Солнца, не намереваются ли они заниматься в Квель’Таласе, например, археологией. Получив от Сариена в ответ «возможно», Этас похлопотал через своих знакомых талассийских чародеев, чтобы бывшему даларанскому ученому был оказан в Реликварии теплый прием. Ему не очень хотелось объяснять великому магистру, почему вдруг на Фанлира посыпались проблемы и неприятности, и выслушивать требование прекратить. Так что лучше нанести один, тщательно спланированный и выверенный удар. Чтобы наверняка. Поэтому Этас не будет торопиться… — Фанлир? — переспросил Инетвен. — Но он эльф, а Гаррош в полной мере доверяет только оркам. Отвечай Уреде в том же ключе, что и Серебряному Шипу: все замечательно, никто не обижает и тому подобное. Этас кивнул. Он был уверен, что талассийцы приняли Похитителей Солнца так хорошо не по приказу Гарроша: тогда еще не было времени получить приказ, да и не умеют все так хорошо притворяться любезными и неравнодушными. — А если бы все было плохо, то что? — не удержался он от любопытства. — А кто ж его знает, — пожал плечами Инетвен и, не став развивать эту тему, вернулся к разъяснению будущего задания. — Так вот, Уреда. Отправим кого-нибудь встретить ее на Причале Солнечного Паруса, когда приплывет — тебе пошлют вестника, и ты будешь ждать ее у Врат Пастыря, ей туда около двух суток добираться. Будь лапочкой, поболтай, проводи к великому магистру, потом сводишь в таверну. Что попросит — покажешь, но сначала пошли вестника, посоветуйся со мной. Если Уреда решит остаться в Элун’аране на ночь, то на следующий день загляни к ней, попрощайся. Ничего сложного, главное, не поругаться. Заместитель главы Ассоциации чуть поморщился и виновато улыбнулся. То ли когда-то сам поругался с Уредой, то ли просто почувствовал неловкость, что выдает такое неприятное задание. Он посмотрел на Этаса и только сейчас заметил, что тот сидел, вытаращив на него глаза в изумлении. — Что-то не так? — Инетвен… а, почему такая странная схема приема гостьи? — с трудом подобрал слова Этас. После того как талассийцы самоотверженно побросали дела и даже потеснились в своих домах, встречая изгнанных Похитителей Солнца, их сложно было заподозрить в неумении быть гостеприимными. Да, самому Этасу в свое время никакого сопровождения не предлагали, но так и Кирин-Тор не был союзником Квель’Таласу. И сам рыжий, будучи наполовину талассийцем, заявлялся в Элун’аран как к себе домой, обходясь без церемоний и иной раз даже без предупреждения. Конечно, ни один эльф не сочтет какого-то орка себе ровней, но это же не повод забывать о любезности! — Что показалось тебе странным? — не понял Инетвен. — Орки не любят лишних церемоний, тем более, тут невысокого полета птица. Этас потер пальцами лоб, пытаясь выделить главные странности. — Ну, во-первых, почему она на корабле будет добираться? — А как еще из Огриммара сюда попасть? — пожал плечами заместитель великого магистра. Он не смотрел на Этаса, а сосредоточенно изучал содержимое Волшебной Банки. — Только телепортация, но Уреда не умеет и не скоро еще научится… — Надо отправлять за ней чародея в Оргриммар и встречать там у телепортационной площадки, — объяснил Этас. Разве это не очевидно? Он уточнил: — Она уже отплыла? — Еще нет, насколько мне известно. Но Этас, у нас так не принято! — Инетвен взмахнул рукой, держа между большим и указательным пальцем печенье и, поленившись идти к шкафу за кружкой, призвал ее заклинанием. — Орки и так наглеют. Не хватало, чтобы мы их на своем горбу возили! Хватит и того, что наши послы в срочных ситуациях вестников от них отправляют. Инетвен ворчал так умильно, что можно было подумать, будто растущая наглость орков на самом деле ему нравится. — Но Уреда — магичка, пусть и начинающая! — возразил рыжий. — Мы всегда ее сами забирали в Даларан, причем не тихонько, а демонстративно перед остальными огриммарцами. Это повышает статус чародеев в Орде. И, во-вторых, мы обычно какие-то развлечения для гостей предусматривали… Чародеев в Даларане всегда ждал более теплый прием, вне зависимости от расы и подданства. Конечно, в Квель’Таласе не магократия, но ведь гостью-магичку сейчас принимает Ассоциация… Заместитель главы Ассоциации смотрел на него скептически. — Я периодически общаюсь с Уредой уже два года, и все отлично. Позволь мне организовать все по-нашему, — попросил Этас. — Чем больше любезничаешь с орками, тем хуже они к тебе относятся, — глубокомысленно проговорил Инетвен. — Но если вы уже давно эффективно общаетесь… Этас кивнул. Но самом деле, у орков проявлением любезности считались другие поступки. Но гостеприимство по-орочьи — пустить на ночь в свой дом и вместе упиться до демонов в знак доверия, — это, пожалуй, чересчур непривычно для эльфов. В итоге Этас послал вестников Уреде и договорился о телепортации в назначенный день, через две недели. Забрать орочиху отправился один из чародеев Похитителей Солнца, тот, кто помогал ей телепортироваться в прошлый раз и неплохо ориентировался в Огриммаре. Встреча прошла удачно, вредный и непоседливый характер Уреды этому не помешал. Этасу всего один раз пришлось сдерживаться, когда она обвинила в смертях Похитителей один только Альянс и его подпевал. Очень хотелось высказаться, что если бы не Гаррош, то и конфликта бы не было, но Этас промолчал и перевел тему. Он прогулялся с гостьей по лавкам волшебных вещичек, угостил ее обедом в новой таверне Уды — в прошлый раз, в Даларане, Уреде понравилась тамошняя оленина. Обсудил различия в подходах к использованию энергии Огня у шаманов, чародеев и чернокнижников. Потом проводил вполне довольную приемом орочиху в Ассоциацию, на встречу с великим магистром. Когда Этас состоял в Совете Шести, ему не раз приходилось выполнять подобные функции и даже самому вести переговоры и принимать решения, так что он не видел в этой задаче ничего особенного. Для нынешнего его положения определить почетность задания было сложно из-за неясности статуса самой Уреды. С одной стороны, она была лидером орочьих магов, пусть пока и малочисленных. С другой — сама была еще ученицей, причем даже толком не имела наставника, изучала магию у всех понемногу. Но в любом случае с заданием он справился отлично, великий магистр его даже похвалил и сказал, что Уреда и дальше будет поручаться Этасу. Чем больше Похититель Солнца видел своего начальника, тем чаще замечал, что его извечные сдержанность и бесстрастность не такие уж и абсолютные. Заметить его эмоции можно, и не только гнев и раздражение от этасовых глупостей. В принципе, выцеплять взглядом следы переживаний других рыжий умел всегда. Его мама, дядя Валиэллар и Аллерия тоже были замкнуты и не слишком эмоциональны, Этас с детства был вынужден постоянно пристально следить за каждым мелким изменением тона голоса, позы или выражения лица, чтобы понимать их. Но своих родных он хорошо знал, потому проблем не было. За последние недели он, видя великого магистра каждый день хотя бы мельком, осознал, что тот не такой уж и бесчувственный сухарь, каким любит казаться. И сейчас Этас точно видел, что глава Ассоциации хвалил его искренне, а не в насмешку или неохотно, как неугодного сотрудника. Получить похвалу от архимага Роммата было приятно, но рыжий не сумел полностью насладиться этим моментом, потому что опять отвлекся на посторонние мысли. Он смотрел на часто притягивающие его взгляд мышцы на руках великого магистра и думал о том, что тому хватит силы держать его на весу во время секса. Этас так еще не пробовал. Как это будет, чувствовать горячие руки, поддерживающие его, прижиматься к нему, держась за шею и плечи? А архимаг Роммат будет сам насаживать его на свой член… Великое Солнце, ну куда опять понесло его фантазию? Этас попытался остудить собственный энтузиазм мыслью, что со стороны такая поза будет выглядеть нелепой, но помогло мало. Впрочем, он давно уже натренировался мечтать о сексе с главой Ассоциации, сидя с серьезным и внимательным видом и, главное, запоминая все, что ему в этот момент говорят. Прямо-таки скрытый талант у себя выявил и отточил… Частый разочарование и обделенность от неслучившегося секса или прикосновения изматывали. Но, если не считать этой проблемы, то работать в Ассоциации Этасу нравились. Некоторые из чародеев Похитителей Солнца тоже начали трудиться в управляющем аппарате, поэтому он не чувствовал себя тут новичком или чужаком. Аурозалия и Хаторель, почему-то дружно решившие, что ему не хватает их внимания и заботы, постоянно вытаскивали его на прогулки и в таверну перекусить, если только рыжий со значительным видом не объявлял, что сегодня будет обедать с важной персоной — заместительницей или заместителем великого магистра. Этасу поручались организационные и дипломатические задачи — именно то, что он делал у Краса и то, что ему всегда хорошо удавалось. Да, это были не настолько ответственные миссии, как те, что ему приходилось выполнять в Совете Шести, но он совершенно не переживал по этому поводу. Торопиться ему было незачем, да и нарваться на сверхважное задание, включающее в себя переговоры с Гаррошем не хотелось. К другим вождям Орды Этас ненависти и вообще неприязни не испытывал. На встречу с одной из них даже надеялся, после того как услышал один разговор. — Ну как? — с явным интересом спросил Инетвен у великого магистра, заглянувшего в его кабинет. — Глухо, — раздраженно поморщившись, покачал головой архимаг Роммат. Они оба покосились на Этаса. Хотят посекретничать и ему надо уйти? Не вопрос, у него как раз появился свой кабинет в Ассоциации. Вообще-то могли бы и прямо сказать, что желают поговорить без лишних ушей, а не вынуждать его гадать, уходить или не надо. Или к великому магистру могли бы в кабинет пойти. — В следующий раз берите с собой Этаса, — тем временем заявил Инетвен. — Он умеет уговаривать. По его тону не было понятно, шутит он или всерьез о деле говорит. Похититель Солнца навострил уши и на всякий случай изобразил на лице рабочий энтузиазм. Архимаг Роммат, чуть приподняв бровь, смерил его скептическим взглядом и неслышно хмыкнул. — Посмотрим, — отозвался он и ушел. Длинные черные волосы великого магистра, стянутые в хвост, покачивались в такт его шагам. Этас привычным усилием воли отогнал неприличные фантазии и заставил себя отвести взгляд. Он поинтересовался у Инетвена, о чем шла речь. — Переговоры с Сильваной, — пояснил тот. Этас с любопытством уставился на него и, заметив неподдельный интерес собеседника, заместитель великого магистра продолжил: — Ее чародеи используют магию крови. Мы не против, но хотим, чтобы все это было под контролем, а то наши спокойно едут в Подгород и учатся тролль знает чему. А Сильвана никакого контроля у себя не допустит. Но надо же выработать какие-то единые правила, разрешения и запреты, это же очень опасная магия! Этас кивнул. Магия крови — это, по большей части, некромантия и использование сил Воды. Не все заклинания, использующие кровь чародея или жертвы, были вредоносны, встречались и плетения бытового назначения. Эта тема его не особо волновала, делать ему нечего как запрещенную магию изучать, но что-то он слышал такое, что вроде бы поисковые чары были или что-то в таком духе. Так это Инетвен предлагает в следующий раз Этасу отправиться в Подгород, обсуждать тему магии крови с королевой Отрекшихся? Вроде бы, Этас, когда расспрашивал его об Аллерии — на следующий день после того, как научился волшебному потоку, — не говорил, что Ветрокрылые ему родственники. Эту тему с Инетвеном они больше не обсуждали, но информация не секретная, тот вполне мог узнать ее и от кого-то другого. Этас бросил на собеседника испытующий взгляд: тот советовал взять его на переговоры с Сильваной как ее кузена и давнего знакомого или просто как хорошего дипломата? Рыжий боялся оказаться в битком набитом нежитью городе, но если ему дадут охрану или если архимаг Роммат тоже будет там… Это будет еще один шанс наладить отношения с Сильваной, хоть все и будет выглядеть, будто Этас только ради выгоды явился. Но он как-нибудь все объяснит кузине, и она, наверное, поймет и поверит. Этас сглотнул. — Я могу попробовать… — стараясь, чтобы голос звучал тверже, произнес он. Инетвен расхохотался, запрокинув голову назад и застучав ладонью по столу. Этот эльф всегда был в хорошем настроении и часто смеялся, но вот чтобы прямо так заливаться… — Какая самоотверженность! Ты бы себя видел, аж побледнел весь! — подколол он Этаса. Похититель Солнца пожал плечами: он был не единственным в Квель’Таласе, кто боялся нежити. Собственно, за контакты с немертвыми соседями отвечали несколько особо крепких нервами чародеев, а остальные старательно избегали смотреть на неэстетичных и пугающих Отрекшихся. Тему переговоров с Сильваной ни великий магистр, ни его заместитель в присутствии Этаса больше не поднимали. Поэтому тот решил, что глава Ассоциации счел предложение Инетвена шуткой и всерьез вариант помощи Похитителя Солнца не рассматривал. Что, в общем-то, не удивительно, учитывая его прошлый сокрушительный провал в политике такого уровня. Этас уже почти забыл об этом разговоре. Но однажды великий магистр сказал зайти в его кабинет к определенному времени. Вроде бы говорил обычным спокойно-бесстрастным тоном, но Этас почувствовал, что разговор будет серьезным и важным. Никакого особо значительного задания, требующего отчета, у него в тот момент не было, значит, либо он получит новую интересную миссию, либо глава Ассоциации все-таки решил взять его в Подгород. Этас нетерпеливо нарезал круги по своему кабинету, ожидая назначенного часа. Он уже разыграл в своем воображении более сотни сцен встречи с немертвой кузиной, продумал ответы на любые ее возможные упреки. Составил приветственную речь, которая даст ей понять, что он хотел бы общаться, но не будет выглядеть навязчивостью. Уверился, что Сильвана не захочет его больше знать и будет гордо игнорировать, а то и вовсе запретит появляться в ее Подгороде. Пообещал себе не отступать и искупить вину даже в этом случае. Воспрянул духом, напомнил себе узнать побольше о магии крови, чтобы не выглядеть на переговорах неучем, снова обругал себя за то, что так и не решился встретиться с кузиной раньше, по собственной инициативе. С нервно колотящимся сердцем, но идеально спокойным лицом, Этас вошел в кабинет великого магистра. Однако первые же слова его обескуражили. Глава Ассоциации потребовал дать обещание сохранить в тайне все, что Этас сейчас узнает. Беседа с Сильваной вряд ли могла быть связана с чем-то особо секретным, разве что архимаг Роммат собирался сейчас признаться в давнем увлечении магией крови. Или тайном союзе с лидером Отрекшихся с целью устроить покушение на Гарроша. Значит, кузину Этас не увидит… Он сдержал кривую усмешку презрения к самому себе. Без давления обстоятельств сам он был, похоже, не способен найти в себе достаточно храбрости для визита в город нежити. — Я обещаю, что никому не расскажу, — ответил Этас великому магистру. Тот кивнул и прошел к неприметной двери у боковой стены кабинета. В том помещении Этас никогда не был и ни разу не видел эту дверь открытой, но предполагал, что там что-то вроде подсобки. Он остановился в нерешительности, не зная, ждать ли ему, пока великий магистр принесет то, вокруг чего была устроена секретность, или тоже идти. Однако архимаг Роммат, обернувшись, кивком указал Этасу на эту дверь и тот проследовал за ним. Мелькнула мысль, что сейчас ему представится шанс выяснить о своем начальнике и объекте своих постоянных желаний больше. Тут наверняка хранились личные вещи, которые многое могут рассказать о своем хозяине. Даже в кабинете, где, казалось бы, нет ни одного лишнего предмета, можно было заметить подсказки. Большая цилиндрическая кружка для чая с простой массивной ручкой вместо изящной чашечки-полусферы которую держать за крохотную изогнутую ручку можно было только двумя пальцами — привычки из прежней, даларанской, жизни все еще дают о себе знать. Коллекция вудуистских масок на стене, на которые, как подозревал рыжий, была замкнута охранная система зданий Ассоциации — память о совместных с его высочеством экспедициях к тролльим руинам. Рисунки и описания свойств этих артефактов Этас видел в своей копии лабораторного журнала принца Каэль’Таса по исследованиям ментальной магии. Манаполох — название он выяснил у Сепетрии, — единственное на весь кабинет растение в простом синем горшочке — сувенир из Запределья. Нефритовая статуэтка в форме умывающейся кошки, наполненная магией, причем, довольно неаккуратно — наверно, память о ком-то из учеников. Значение еще одной статуэтки, из янтаря и лунного камня, изображающей дракондора, поставленной на стеллаж так, чтобы со своего места великий магистр всегда видел ее, Этас пока не разгадал. Но в личном, не предназначенном для чужих глаз, помещении таких интересных, «говорящих» предметов должно быть больше! Воодушевившись перспективой узнать об архимаге Роммате что-то новое, Этас поспешил вслед за ним в небольшую магически освещенную комнатушку без окон. Он успел заметить два шкафа, содержимое которых скрывали дверцы из затемненного стекла, перевел взгляд к центру комнаты и, кажется, забыл как дышать. Приподнявшись примерно на пядь от пола, прямо в воздухе висел бордово-фиолетовый мерцающий круг из магии Пустоты. В его центре медленно закручивался мутно-серый вихрь, который почему-то казался неуловимо знакомым. Этас ощутил имеющимся у всех более-менее опытных чародеев магическим чутьем, что перед ним находилась не иллюзия и не просто пропитанная энергией область. Это была дыра в пространстве. Осознав это, он вспомнил, когда видел раньше такой же вихрь: сразу после Второй войны, когда Аллерия собиралась в Экспедицию на Дренор, он пролетел с ней к Темному Порталу. Именно там, в гигантском каменном прямоугольнике, соединившем два мира, закручивалась такими же блеклыми серыми, лиловыми, зеленоватыми, черными и белесыми потоками энергии огромная спираль. Маленький, компактный Портал? Новый способ перемещения при помощи магии Пустоты, как у демонов? И Этас будет принимать участие в его исследовании или испытании! Вот здорово! Странно, что глава Ассоциации позвал именно его, ведь Колокол из Квель’Таласа уже переправили куда-то, поэтому большая часть исследователей освободилась. Неужели Гаррош опять загрузил их работой над очередной гадостью древней империи могу? Зато понятно, почему все надо держать в тайне: через такой портал, возможно, получится перенести целый отряд силами одного только чародея и, скорее всего, мощного артефакта-накопителя. Этас приготовился тщательно запоминать все свои ощущения и впечатления. Предложи ему кто другой шагнуть в какой-то незнакомый магический вихрь, он бы, разумеется, отказался. Но после побега из Даларана, когда Этаса выбросили с огромной высоты к заранее подготовленному дракондору, он уже знал, что не утруждающему себя объяснениями великому магистру можно доверять. Однако испытывать свою смелость и уверенность в способности великого магистра организовать все безопасно не пришлось. Архимаг Роммат первым шагнул в миниатюрную версию Темного Портала, и Этас, бросив последний взгляд на сверкающую рамку магического круга, последовал за ним.