Похититель Солнца

Что делает любой нормальный эльф, когда его одолели уныние, сомнения, тоска и безнадежность? Идет развлекаться. Мало ли способов! Вечеринки, визиты к друзьям, театр, секс, путешествия и много чего еще. А если не помогает? Если на путешествия нет времени, секс имеет оттенок неправильности и неудовлетворенности, вечеринки не радуют, а друзьям не хочется рассказывать о своих проблемах и вызывать ненужное любопытство? Или если принимаешь какие угодно меры, но неугодные Солнцу и постыдные для уважающего себя эльфа хандра и меланхолия никуда не деваются? Тогда не обойтись без помощи жреца. Эльфы, кто победнее, обычно идут в таких случаях в храм с подношениями в виде дичи, собственноручно выращенных фруктов, вышитых тканей или чего-то подобного. Аристократы же чаще предпочитали пригласить жреца, например, на берег моря на пару дней. Таинство наставления — удовольствие недешевое, но оно того стоит. И выговоришься, и сам все осознаешь и придумаешь выход, и услышишь совет и получишь благословение. Говори, сколько потребуется, пока не станет легче. Жрецы для того и нужны, чтобы все эльфы могли радоваться жизни, Солнцу, друзьям и любимым… До официального объявления о том, что его высочество вернулся в Квель’Талас, Этас не мог себе позволить роскоши исповедаться перед служителем Света. Да, все сказанное им осталось бы в секрете, но Этас великому магистру пообещал никому не говорить, и глупо выпрашивать у него разрешения на обсуждение этой темы со жрецом. А если о половине гнетущих его проблем умалчивать — то какое тут наставление? На следующий же день после того как во дворце появился принц и вся столица загудела, обсуждая восстановление династии Солнечных Скитальцев и ожидая отставки лорда Терона, Этас заявился в жреческое крыло дворца. После гибели Ледоны он остался без духовного наставителя. Нет особой необходимости ходить всегда к одному и тому же жрецу, просто так удобнее, проще прийти к взаимопониманию. В Квель’Таласе Этас знал мало служителей Света: Похитителей Солнца Нелура и Осселу, и талассийцев леди Лиадрин и красотку-Белестру. У Белестры в голове гулял ветер, вместо наставлений она могла начать флиртовать и обсуждать с ней проблемы Этасу было бы неловко. Леди Лиадрин была противницей Сепетрии, к тому же Оссела, старшая подруга и учитель Ледоны, была недовольна своей нынешней предводительницей, за глаза обвиняя ее в ереси. Леди Лиадрин поклонялась не Солнцу, а Свету наару, что, по мнению бывшей даларанской жрицы, делало ее неподходящей кандидатурой на пост главы эльфийских служителей Света. И нежелательной духовной наставницей для политика. Позиция Нелура в вопросах конфликтов сводилась к «отомсти и прости», а в личных — к «соблазни и не мучайся». Впрочем, паладины частенько имели склонность чрезмерно все упрощать. С Осселой в Даларане рыжему редко доводилось общаться, все вопросы религии и целительства он решал с Ледоной. Но после «переезда» в Квель’Талас контактировать пришлось чаще. Похитители Солнца, испытывающие отчаяние, обиду и ненависть к Серебряным и к Гаррошу, остро нуждались в услугах служителей Света, и Оссела взяла на себя руководство жрецами и паладинами бывших даларанцев. Этас неоднократно благодарил ее за помощь и самоотверженность и распределял плату для ее подчиненных через нее. Поэтому сейчас на Золотистое Взморье наблюдать за игрой света на морских волнах он отправился именно с ней. — Страсть — это жизнь, она угодна Солнцу, — строгим тоном произнесла Оселла и аккуратно надкусила солнечно-желтое наливное яблоко. — Даже если нет шансов на ее воплощение в реальности? — нервно теребя рукав соответствующей случаю бело-золотой мантии, спросил рыжий. — Пока вы живы — шансы есть. Эх ты, Этас. Была бы у меня мордашка как у тебя, я бы, может быть, самого великого магистра соблазнила, — заявила Оссела, приглаживая и без того идеально зализанные в пучок блестящие волосы персикового оттенка. Этас поперхнулся яблоком. — А хотелось бы? — выдавил он, прочистив горло. — Ну… — задумалась жрица. — Разок для интереса — да, а так, вообще, пожалуй, не очень. Уж слишком он мрачный. Вот кому не мешало бы получить наставление или хотя бы просто сходить в храм Солнца! — Что ж вы так, начальника без духовной заботы все оставили? — поддел Этас. — Нельзя же навязывать, — развела руками она. Да уж, в храм Солнца архимагу Роммату точно сходить не помешало бы. И если бы кое-кто рыжий так не робел перед ним, то взял бы и сам пригласил: вот, например, на Огненный Солнцеворот. Эх, в его исполнении тот сочтет такое предложение издевательством и разозлится, наверное. Хотя, после того разговора об Аллерии великий магистр перестал бросать на него недовольные взгляды. Почему — неизвестно. Определенно, с этим эльфом они совершенно не понимали друг друга. Да еще и Этас за все эти недели в Квель’Таласе так и не набрался смелости хотя бы раз просто поговорить с ним о чем-нибудь, не касающемся работы, чтобы узнать друг друга лучше. — Так что, не переживай, — вернулась к исходной теме жрица. — Влечение либо пройдет, либо заставит тебя набраться смелости и получить желаемое. А пока попробуй найти в этом положительные стороны. Согласись, так интереснее? Архимаг скептически изогнул бровь. Положительные стороны? Если бы он был автором эротических романов, наподобие тех, которыми увлекалась Вериска, то он бы согласился. Этас отогнал неблагодарную мысль, что Ледона нашла бы более весомые аргументы или подтолкнула его самого к тому, чтобы их найти. Оссела не обязана быть такой как Ледона или жрец Каррен, погибший в Третью войну, к которому Этас приходил раньше, до близкого знакомства с юной жрицей. Оссела порылась в корзине для пикника, извлекла бумажный пакет с выпечкой и бутыль холодного мироцветового чая. Поднесла булочку ко рту и, так и не надкусив, вдруг возмутилась: — Этас, тебе три сотни лет, и ты впервые в жизни хочешь кого-то недоступного! Тебе ли жаловаться?! Знаешь, как все остальные эльфы живут? Рыжий смущенно потупился. У него самого прежде не было проблем с утолением желания именно с тем эльфом, эльфийкой или человечкой, кто его вызывал. Поэтому все эти «сгораю от неутоленной страсти» и «не сплю ночами, думая о тебе» от назойливых ухажеров он всегда считал просто фигурами речи. Не спать ночь, думая о ком-нибудь, завладевшим его вниманием, Этасу доводилось, но тогда он не спал именно от предвкушения, а не от тоски и отчаяния. А оно, оказывается, вот как может быть. — Ладно. Буду ждать, пока пройдет, — вздохнул он. Этас оперся ладонями на покрытую густой мягкой травой землю позади себя и откинул голову, подставляя лицо солнцу. Хорошо, умиротворенно. Даже мысли о том, что великий магистр равнодушен к нему, не причиняли сейчас особого беспокойства. И вообще… если у Этаса получится быть реально полезным его высочеству и Квель’Таласу на новой-старой должности, то, может, глава Ассоциации смягчится? — Оссела, я возвращаюсь в Даларан через неделю, — объявил Этас. Архимаг Роммат сообщил ему эту новость вчера вечером: перехватил в коридоре и сухо велел готовиться. Этас прошел в свой кабинет и попытался собраться с мыслями, вспомнить все, что запланировал сделать, когда день отбытия в Даларан будет, наконец, назначен. И понял, что совершенно не знает, каким теперь будет его будущее, как на все реагировать и как себя вести. Дворец гудел как растревоженный улей, а Этас, как будто шокировавшие всех новости о возвращении принца его совершенно не интересовали, отправил вестника Осселе с просьбой о встрече и наставлении. И правильно сделал, потому что обстановка во дворце сейчас не позволила бы успокоиться, сосредоточиться и разобраться в себе. Здесь, на берегу, куда лучше. — Жить надоело? — строгим тоном спросила жрица, протягивая ему кружку с мироцветовым чаем. Этас объяснил ей ситуацию с возвращением в Совет и восстановлением дипломатических отношений между двумя чародейскими столицами. И рассказал про свои сомнения в разумности всей этой затеи. И в том, вправе ли он призывать остальных Похитителей Солнца дать Кирин-Тору еще один шанс. — И что ты сам думаешь по этому поводу? — покосилась на него эльфийка. — Знаешь… я наверно, никого уговаривать не буду, пусть каждый сам за себя решает. Собственно, все гарантии у нас — это честное слово Праудмур, а доверять ей оказалось делом чреватым. — Установление мира — это благое дело, Этас. Но позаботься о безопасности, — важно проговорила Оссела. Архимаг кивнул. Ходить с охраной, он помнит. — Держись подальше от Серебряного Союза, — продолжила поучать жрица. Она, чуть сощурившись, вдруг спросила: — Ты слышал, что у них произошел раскол? — Ну, насколько я понимаю, «раскол» — это громко сказано, — отозвался Этас, потягивая золотистый чай. Да, Хаторель сообщал ему, и собственные даларанские знакомые, те немногие, кто все еще не отказался общаться с ним, присылали новости с магическими ястребами. — Просто многие поуходили, ваши особенно. — Угу. Убийство несовершеннолетней жрицы — это тебе не в храме выругаться. Да и вообще вся эта резня… Серебряные теперь без целителей остались. Оссела вдруг холодно и как-то жестоко усмехнулась. Этас подумал, не приложила ли она руку к этому расколу — хотя, как бы она, изгнанная из Даларана син’дорейка, могла что-то устроить в Серебряном Союзе? Впрочем, кто знает, какие у жрецов связи и возможности… Служители Света, при всем их дружелюбии и общительности, по факту были еще более закрытой группой, чем чародеи. — Видишь, что получается, — Оссела развернулась к нему и слегка склонила голову набок. — Кто наиболее совестливый — те не участвовали во всем этом действе или никого не убили. И потом самые честные из них — ушли. Этас в задумчивости потер переносицу. — Хочешь сказать, что Серебряные теперь еще более фанатичные, потому что их не сдерживают миролюбивые коллеги? — Именно. — Ох… — о такой трактовке событий он не задумывался. Наоборот, счел, что это признак наличия совести у Бесцветных. Но в словах жрицы был резон. У кого было больше совести и чести, тот более не Бесцветный. Этас вздохнул и развел руками. — Я буду вдвойне осторожен. Но теперь уже поздно отказываться. — Да ладно, — хмыкнула Оссела. — Ни за что не поверю, будто ты не знаешь, как сорвать всю эту затею. Да сорвать-то, конечно, любую благонамеренную затею можно. Это дурное дело не остановить. — Спровоцировать кого-то из Серебряных на новое нападение, и сказать, что с ними вообще невозможно иметь дело, потому что они категорически не желают жить в мире? — предположил Этас. — Вот видишь! — всплеснула рукой и улыбнулась ему жрица. И добавила с некоторой иронией: — Я в тебя верила. — Но не могу же я упустить такой шанс наладить мир между двумя некогда союзными государствами только потому, что мне страшно? — возразил рыжий. Он снова развел руками. Во что же он ввязался-то?! Пересказывая затею с возвращением в Даларан, чародей находил ее все более безрассудной, опасной, глупой и бессмысленной. Странно, что глава Ассоциации не сдал его в жреческое крыло на обследование и лечение сразу после того, как он принял предложение принца Каэль’Таса. — Мир между государствами — это хорошо, — кивнула жрица и огорошила архимага внезапным вопросом: — Но разве твоя жизнь менее ценна? Он вздохнул, не зная, что ответить. Не ценить свою жизнь — грешно. Но если Этасу покажется, что там слишком опасно, он же сумеет что-нибудь придумать, верно? Н-да, наивность не лечится. В прошлый раз он не осознавал опасности, пока собственными глазами не увидел первое убийство в десятке шагов от себя. — Оссела, ты случаем ли не на великого магистра работаешь? — фыркнул Этас. Архимагу Роммату, наверное, понравилась бы идея расстроить все это дело, спровоцировав Серебряных. Собственно, ему даже согласие Этаса на это не нужно. Нанять пару квел’дореев, обрядить их в гербовые накидки Бесцветных, устроить «неудавшееся» нападение — и рыжий сам прибежит в Квель’Талас с просьбой разрешить ему остаться… — Мы все на него работаем, — пожала плечами жрица. — И ты тоже. По крайней мере, пока. После пикника с Осселой Этас получил окрыляющее и наполняющее энергией благословление и поцелуй в лоб и, телепортировал их обоих обратно в Элун’аран и отправился собирать себе спутников для возвращения в Город Звезд. Начал с разведки и моральной поддержки. Однако моральная поддержка сначала потребовалась от него самого. — Она даже сцену ревности устроить не может! Ей что, все равно? — не унимался Хаторель. Усидеть на удобнейшей скамейке в саду Ассоциации у него никак не получалось, он каждые пять минут вскакивал и начинал расхаживать туда-сюда и жестикулировать. Кажется, их с Роз роман затрещал по швам, грозя оказаться довольно коротким. Бывает. Хаторель любил темпераментных и стервозных, а Аурозалия была спокойной и уютной. Но, может, еще все наладится? Вкусы же могут меняться со временем. — Ей не все равно. Просто Роз тебе доверяет, потому и не ревнует, — глубокомысленно отозвался Этас, жуя травинку. Ну если такая она неревнивая эльфийка, что ж ей теперь, изображать подозрительность и гнев? Представить себе разъяренную Роз у рыжего получалось плохо. Интересно, а как выглядела бы сцена ревности в исполнении архимага Роммата? Увы, это наверняка это были бы не страстные и властные поцелуи и объявление любовника только своим. Скорее всего, уничижительные замечания и презрительные взгляды. Впрочем, сам тот факт, что великий магистр его ревнует, Этаса бы порадовал невероятно… — Да даже если и доверяет! Она может доверять мне, но не всем же подряд вокруг меня! — Хаторель, ты вернешься со мной в Даларан? — перебил Этас его излияния. Да, у него тут девушка, но можно же телепортироваться: Хаторель достаточно сильный маг, за пару перемещений в день резерв не истощит. А расстояние и ставшие чуть более редкими встречи, возможно, освежат их отношения. В Даларане Хаторель сможет восстановить старые связи, да многие и не были утеряны. Там он будет более полезным, чем тут, когда никто, кроме Этаса, не знал о его настоящей работе. В Ассоциации Хаторель занимался только всякими организаторскими вопросами, пока не настолько доверяя великому магистру, чтобы работать на него, и пока не имея тут достаточного количества полезных контактов. Есть причины хотеть вернуться. Но с другой стороны, в Квель’Таласе было спокойно, мирно, хоть и все еще шла война в Пандарии, куда постоянно мотались то правящий лорд, то Халдарон, и куда отправляли следопытов и Рыцарей Крови. Словом, плюсы и минусы имели оба варианта. Перебитый на полуслове, Хаторель снова сел на скамейку и посмотрел непонимающе, поэтому Этас объяснил ситуацию с Советом и ему. — Вот оно как… Ты знал, получается, все это заранее? — на словах «все это» он махнул рукой в сторону центрального здания дворцового комплекса. — Очень мало знал. Я обещал никому не рассказывать, поэтому не мог тебе сообщить, — Этас пожал плечами с извиняющейся улыбкой. — Ясно. Вернусь, — вздохнул Хаторель после короткой паузы. — Куда ж Ваша Рыжесть без меня-то там. — Я не настаиваю, ты вправе… — начал возражать Этас. Уговаривать кого-то рисковать жизнью по просьбе друга — это подло. — Не умничай, а? — попросил его тот. — Хаторель. Этас развернулся к нему, поджав под себя ногу, чтобы было удобнее сидеть, и взял его за руку. С этим эльфом он пережил многое, хорошее и плохое, и даже во время их затяжной ссоры они не переставали работать в одной команде и помогать друг другу в их общем деле. Хаторелю он доверял больше всех и был ужасно рад, что тот согласился отправиться с ним. — Ммм? — вопросительно промычал тот, откинувшись на спинку скамейки и запрокинув голову. — Спасибо. — Спасибо в постель не уложишь, — возразил Хаторель. — Кстати, твой следопыт сейчас стоит позади нас и опять на тебя пялится. Поцелуй меня, а то ему, наверное, скучно просто так смотреть. — Великое Солнце, и этот эльф, намеренно нарывающийся на главу армии, рассказывал мне об осторожности! — рассмеялся Этас. Хаторель неадекватно реагировал на генерала с самой первой их встречи в парке Ассоциации. Светлое Крыло, зачем-то заявившийся туда, внимательно рассматривал этасовых друзей, вытащивших рыжего прогуляться. Наверно, пытался определить к какой категории их отнести: «соперники» или «потенциальная добыча». Пока он решал, Хаторель поинтересовался, чего этот тип на них уставился, и получил ответ от Аурозалии. — Это следопыт, который клеится к Этасу, — возмущенным шепотом сообщила она. С тех пор Хаторель, как только замечал молодого талассийского генерала, старательно лез к рыжему обниматься, не стесняясь чужих глаз. Аурозалия ему подыгрывала, вешаясь Этасу на шею. Возражения архимага, что в защите он не нуждается, и требования уважать его право на личную жизнь друзья радостно игнорировали. Хаторель почему-то недолюбливал следопытов сильнее, чем другие чародеи. Он еще много лет назад неоднократно возмущался, что Этас много времени проводит в Квель’Таласе с Лиратом, но рыжий его пару раз резко осадил, и с тех пор тот воздерживался от ехидства в адрес его кузена. Почему Хаторель воспринимал следопытов в обществе своего друга-архимага как личное оскорбление или покушение на чародейский статус в обществе — загадка. Вот и сейчас, когда Светлое Крыло подсел к магам на лавочку, справа от Этаса и еще даже ничего крамольного не успел сказать или сделать, как магистр пошел в атаку. — Мы тут немного заняты, — заявил он тоном, не оставляющим сомнений в том, чем именно они заняты, и собственническим жестом обнял друга за плечи. Халдарон покачал головой и вполне миролюбиво, с почти не слышимой издевкой, ответил: — Все в порядке, ты нам не мешаешь. Хаторель заскрипел зубами. Куда более воспитанный и деликатный, он ощутимо проигрывал генералу в наглости. Он никогда не позволил бы себе встревать в чужой разговор и вообще что-то большее, чем просто приобнять Этаса при посторонних, трезвых и во дворце. Поэтому у него аргументы уже закончились, а вот Халдарон еще только разминался, поглаживая Этаса по руке, игнорируя намеки и вызывая бессильную злобу у магистра. Эти двое вели себя как ревнивые поклонники Этаса, хотя один был ему просто другом, а со вторым он только один раз переспал и твердо разъяснил на следующий день, что в отношениях или продолжении «развлечений» не заинтересован. Генерал принял отказ спокойно, но в каждую новую встречу почему-то считал своим долгом проверить, не передумал ли архимаг. — Я видел, как ты пялился на мою задницу, — доверительным тоном сообщил ему Халдарон. Этас вырвал у него свою руку и бросил недовольный взгляд. — И что? Нельзя? — с вызовом проговорил он. Ну да, пялился, встретив его воркующим во дворце с какой-то эльфийкой, позавчера, еще до официального возвращения принца. Думал, что Халдарон красивый и в постели бесподобен, а если бы еще молчал, так и вовсе был бы выше всякой критики. Развлекался, представляя себе этого следопыта с кляпом во рту и со связанными руками, и думал, согласится ли тот на подобное. В прошлый раз активной роли Этасу не досталось, да он тогда особо и не стремился. У генерала было великолепное тренированное, сильное и гибкое тело. Если рыжий не переспит с ним до своего возвращения в Даларан, то потом, вероятно, такой возможности не будет: вдруг Светлое Крыло тоже сочтет его неблагодарным идиотом? Да и Этасу скоро будет не до развлечений. — Можно. Ну-у-ужно. — протянул Халдарон. И вкрадчиво, соблазняющее добавил: — Пойдем ко мне сегодня вечером? Совсем стыда нет — такое не наедине говорить?! — Нет, — отрезал Этас. Ему было очень неловко перед Хаторелем за эту сцену. А еще он не успел попросить его пока не распространяться о возвращении в Даларан. Этас не хотел, чтобы слухи пошли раньше, чем он успеет переговорить со всеми, кого планировал спросить о желании вернуться. Но что, если магистра генеральские выверты сейчас так достанут, что он, пожелав одержать верх, объявит, что Этас уезжает в другую страну вместе с ним? — Да ладно, тебе нужно отвлечься, а то ты опять ходишь смурной, — стал уговаривать его генерал, положив свое щупальце Этасу на коленку. — Ты что себе позволяешь! — прошипел Хаторель, испепеляя взглядом даже не повернувшего к нему головы Халдарона. Этас успокаивающе накрыл ладонью руку друга на своем плече. Сейчас следопыт поймет, что его предложение никого не заинтересовало, и сам отстанет. — Может, я не хочу отвлекаться с тобой, — ответил Этас генералу, пытаясь второй рукой отцепить его конечность от своей коленки. Чего ты ухмыляешься, обезьяна следопытская?! Заявился без приглашения на чародейскую территорию, да еще и наглеет теперь! Нет, пожалуй, если Этас еще раз переспит с этим парнем, его нахальство и бесстыдство потом вообще ничем не сдержишь… Наедине рыжий бы уже давно отогнал его магией, но сейчас не хотел подавать Хаторелю дурной пример. Халдарона же явно веселили неловкость одного и злость другого чародея. Впрочем, Этас тоже уже порядком злился: на генерала — за то, что много себе позволял. На Хатореля — за то, что воспринимал все близко к сердцу. На самого себя — за то, что его щеки и кончики ушей покраснели от смущения и гнева, и наглому следопыту прекрасно было заметно его состояние. И на всю эту дурацкую ситуацию вообще. — Тогда пойдем в бордель, — предложил генерал. — Как в прошлый раз? — фыркнул Этас и, не сумев отцепить от себя его руку, стукнул по ней кулаком. Безрезультатно. — Можно и как в прошлый, — мягко, как будто это не он только что получил вообще-то неслабый удар по кисти, проговорил Халдарон архимагу прямо на ухо. — А можно и правда пойти. Хаторель, пойдешь с нами по борделям развлечься? Последнюю фразу генерал весело и вполне дружелюбно бросил магистру. Этас только хотел возмутиться, что он не соглашался никуда идти, но друг опередил его. — Что ты пристал к нему?! Этас тебе ясно сказал, что не хочет с тобой. Этас — архимаг, и следопыту вроде тебя ничего рядом с ним не светит! Уясни уже это себе! — процедил он, сверкая глазами. — Хаторель, не надо, — попросил рыжий, чувствуя, что краснеет еще сильнее. Только бы Халдарон не ляпнул, что уже посветило, и они уже переспали: тогда придется осаживать друга в его присутствии, если тот вздумает возмущаться или высказывать претензии. Да какого демона они тут устроили? Этас не обязан отчитываться, с кем спит, с кем гуляет и с кем общается! Троллья задница, неужели Ронину каждый раз было так же неловко, когда Этас флиртовал с ним на глазах у Верисы? Бедняга. Хотя бесцветная следопытка-то была ему женой, перед ней он имел обязательства. Да и рыжий так не наглел… — Да, не нервничай, Хаторель, — заботливым тоном проговорил генерал, двигая ладонь по бедру Этаса выше. Да он что, совсем страх потерял? Рыжий быстро посмотрел по сторонам: не видит ли кто эту сцену домогательств. Хвала Солнцу, никого больше рядом не было. Он вскочил на ноги. — У нас еще много дел. Приятно было поболтать. До встречи, Халдарон, — протараторил он и, не дожидаясь ответа, потащил поднявшегося следом Хатореля за руку к входу в главное здание Ассоциации. Отойдя на несколько шагов, Этас обернулся и послал следопыту разъяренный взгляд. Тот, ничуть не раскаиваясь, похотливо облизнулся. Этас завел руку за спину, чтобы не видел обнявший его за талию Хаторель, и погрозил генералу огненным шаром. Интересно, теперь, когда принц-чародей вернул себе власть, следопыты хоть немного присмиреют? Пообщаться с Сурдиэлем в тот же день у рыжего не получилось, тот уже куда-то ушел. На следующее утро Этас послал ему вестника и потребовал встречи. Он не собирался никого уговаривать вернуться в Даларан, каждый должен принимать решение самостоятельно. Но не Сурдиэль. Без этого эльфа туда попросту страшно соваться. Сурдиэль и надежный коллега, и боевой маг, и великолепный организатор. Он нужен Этасу! Тем более, раз придется возвращаться в Совет. — Не делай такое лицо, Этас. Вселенская скорбь в глазах рыжему всегда удавалась хорошо. Он редко опускался до использования таких приемов: давить на жалость и на совесть не позволяла гордость. Но сейчас не до спеси. Логические аргументы о выгоде и долге Сурдиэль разбил в пух и прах, воззвания к самолюбию проигнорировал. Этому эльфу было наплевать, что кто-то из Серебряных мог думать, что они хорошенько напугали Похитителей и те теперь боятся соваться в Даларан даже тогда, когда им это разрешили. — Я все понимаю. Я тебя не виню, — Этас отвернулся, почти подавив печальный вздох. С Красом он себе такого, понятное дело, не позволял. А вот Ронин бы уже пообещал ему все, что тот ни попросит. Мама, строгая и волевая эльфийка, уже бы поворчала, накричала, отвесила подзатыльник, но уступила. Демон побери, даже Вериса, стервозная фанатичка, но когда еще была не такой гадиной, какой стала в последний год, к этому моменту, не прекращая ехидничать и сыпать самодовольными замечаниями, поддалась бы на этот несчастный вид. Сурдиэль, зараза, оказался крепким орешком. — Да что там делать, в этом Даларане? — поморщился он. — Разве тут плохо? Этас вскинул на него жалобный, но не чрезмерно, а совсем слегка — рыжий никогда не переигрывал, — взгляд, несколько секунд пристально вглядывался ему в глаза, а потом повесил голову. — Да… конечно, ты прав. С ним тебе будет лучше… — С кем? — нахмурился не понявший его слов Сурдиэль. — С магистром Ромматом, — вздохнул Этас. Глава Ассоциации давно точил зубы на этого весьма полезного и умелого эльфа. И быстро прибрал его к рукам, как только Похитители Солнца оказались в Квель’Таласе. Наверняка наобещал ему тут карьерных перспектив, уверенности в будущем и прочего. Р-р-р! — Ты так говоришь, как будто ревнуешь, — фыркнул Сурдиэль. Он продолжал смотреть упрямо, исподлобья, и держать руки скрещенными на груди, но Этасу показалось, что тот начинает поддаваться. — Нет… Я знаю, что мне с ним не сравниться. У магистра Роммата всегда все под контролем, он не делает ошибок и вообще… Неудивительно, что ты хочешь остаться с ним. Превосходство великого магистра больше не задевало его, поэтому чтобы слова звучали убедительнее, молодой архимаг думал о том, что тот совершенно равнодушен к своему бесполезному пока-еще-подчиненному и, хоть и перестал это демонстрировать, наверняка еле терпит его. Голос Этаса чуть дрогнул. Пустить одинокую слезинку или это будет уже перебор? — Этас, не расстраивайся. У него просто больше опыта и ресурсов. У тебя все еще впереди. Сурдиэль, наконец, прекратил изображать из себя каменное изваяние и успокаивающе похлопал Этаса по плечу. Отлично! — Но я не справлюсь без тебя! — с отчаянием прошептал рыжий, делая глаза ведомой на казнь жертвы. — Его высочество сказал, что будет на меня рассчитывать, а я все провалю! Погублю свою карьеру и опозорю имя Похитителей Солнца. Собственные слова так расстроили Этаса, что ему уже и не пришлось ничего изображать. А ведь, действительно же, два таких провала подряд поставят на его карьере крест. Конечно, политика — это не та сфера деятельности, где всегда будет все получаться: далеко не все от тебя зависит. Но сунувшись в Кирин-Тор после двух кровопролитных предательств, Этас уже не сможет сказать, что невозможно было спрогнозировать очередное вероломство. — Крас со стыда сгорел бы, если… — Вот только не надо ныть, ладно?! — раздраженно рявкнул Сурдиэль. Молодой архимаг неслышно вздохнул и молча уставился в пол, опустив плечи. В тишине, нарушаемой лишь шорохом шагов упрямого эльфа, нарезающего круги по кабинету, прошла минута. Вторая. Да что ж ты, у великого магистра бессердечием заразился?! Три минуты. — Этас! Я ни на что не согласился, — Сурдиэль остановился и решительно помотал головой, поймав его полный надежды и покорности судьбе взгляд. — Я только отправлюсь с тобой на пару недель, помогу заново освоиться, решить кое-какие вопросы, переправить нашим их вещи и все в таком духе. Ничего более я тебе не обещаю, это понятно? Этас часто-часто закивал, глядя на него как на божество — с немым восторгом и благоговением. Да! Он знал, что на Сурдиэля всегда можно положиться! Рыжий несмело улыбнулся ему. Конечно, ты ничего не обещал. Но ты попробуй уйди потом! Итак, Этас, Хаторель и Сурдиэль, бывшие ученики и подчиненные Краса, те, кто научил даларанцев поглощать волшебный поток, создав, тем самым им кучу неприятностей в будущем, отправятся в Город Звезд, чтобы попробовать исправить то, что натворили — недоверие и вражду между даларанскими эльфами. Ну, или хотя бы просто побудут полезными своей новой родине. Весаре рыжий, по понятным причинам, участие в даларанской авантюре даже предлагать не стал. Сариен и Ламбрисса пока что нужны ему в Квель’Таласе. Сурдиэль, бросив ехидный взгляд на Этаса после его просьбы «только предлагать, никого не уговаривать», подобрал нескольких стражников. Перед самым отъездом Этас встретился с его высочеством, узнал удивительную новость о предстоящем выходе Квель’Таласа из Орды и будущем союзе с Далараном. Получил указание не обсуждать это ни с кем, кроме членов Совета Шести, даже с теми Похитителями Солнца, кто отправится с ним. Всего несколько месяцев назад Этас был бы абсолютно счастлив, услышав подобное известие. Теперь же не мог не беспокоиться. Если Кирин-Тор снова предаст син’дореев, то Квель’Талас останется совсем без союзников. Свои мысли молодой архимаг, разумеется, оставил при себе. Выслушал краткий рассказ о ходе встречи с Советом и итогах голосования. Кадгар, сволочь расистская, попрекал юного принца Телестрой! Архимаг Телестра осталась квел’дорейкой, она никогда не принимала волшебный поток, но не это главное. Солнечного Скитальца не было тогда в Квель’Таласе, он не знал, что возразить нужно было всего одним словом, а точнее, именем — «Уром». А почему остальные члены Совета не сообразили? Или сообразили, но гнобить и милостиво «спасать» син’дореев им нравилось больше, чем признавать, что и люди не святые? После беседы с принцем Этас зашел к великому магистру. Пару дней назад тот уже выкроил время проинструктировать его, Хатореля и Сурдиэля по мерам безопасности, тактике действий, задачам в Кирин-Торе и прочему. Так что сейчас Этас шел, вроде как попрощаться. Отчитываться он будет теперь лично перед принцем, тот великодушно разрешил сразу слать ему вестников с просьбой о встрече, а не записываться на аудиенцию через секретарей. Поэтому с великим магистром рыжий, как и задумывалось, будет видеться редко, только если случайно столкнется в коридоре Ассоциации. Этас не мог сказать, рад ли этому. Архимаг Роммат сухо кивнул на приветствие и бесстрастно проследил, как Этас идет через его кабинет и садится напротив. Рыжий нервно сжал и разжал ладони. Почему-то разбрасываться обвинениями в адрес главы Ассоциации ему всегда удавалось без проблем. А вот чтобы искренне поблагодарить за все, что тот для него сделал, Этас не решался выдавить ни слова, хотя заранее придумал подходящие фразы. Даже сейчас, разочаровавшись в неблагодарном кирин-торце, архимаг Роммат помог ему. Этас очень переживал, как отреагируют чародеи Ассоциации на его отъезд в Даларан и наплевательство к их гостеприимству. Особенно его беспокоила Сепетрия: иметь такого хитрого и влиятельного недоброжелателя было страшновато. Этас собирался тянуть до последнего, не сообщая ничего, но заместительница великого магистра сама подошла к нему и завела разговор о его возвращении. Оказывается, глава Ассоциации сообщил ей и Инетвену, что Этас отправляется в Даларан по просьбе его высочества. Удачная формулировка позволила избежать проблем, и Этас был благодарен за это. Пока вместо того чтобы озвучить свою признательность он представлял себе ощущение от прикосновений великого магистра, тот с тихим стуком положил на стол три небольших светло-золотистых сферы. Этас, прежде чем успел поинтересоваться, что это такое, вспомнил, где видел их. Это те самые телепортационные артефакты, которые помогли эвакуировать Похитителей. — «Слеза син’дорай», — объявил архимаг Роммат. — Многозарядная. Необходимо наполнять своей магией через пятнадцать использований. Процедура стандартная. Восстановление между использованиями полминуты. Этас кивнул, мысленно повторив про себя услышанное для лучшего запоминания. Великий магистр хочет дать им такую ценность? Ничего себе! Да чтоб еще хоть раз в жизни Этас обвинил его в бессердечии! Интересно, это ответственный подход к мерам безопасности или глава Ассоциации действительно уверен, что вернувшимся в Даларан син’дореям очень скоро потребуются средства экстренного перемещения? — Всегда иметь при себе. Не бойтесь использовать, когда степень опасности сомнительна, — продолжил инструктировать великий магистр. — Проведет сквозь щиты, но в камере Аметистовой Крепости не сработает, вы должны использовать ее прежде, чем окажетесь там. Архимаг Роммат строго посмотрел на Этаса, и тот кивнул, показывая, что слушает, понимает и запоминает. Рыжий заставил себя отвести взгляд от руки собеседника, спокойно лежащей на столе, а не скользящей по его телу, заставляя подаваться навстречу вожделенному прикосновению. — Также не сработает под чарами немоты. Надо ли объяснять, что о наличии у вас таких артефактов не следует сообщать никому, кроме тех, у кого они будут храниться? — Я понимаю, магистр Роммат, — уверил его рыжий, глядя ему в глаза с максимальной серьезностью. Этас, Хаторель и Сурдиэль никому не проболтаются и не позволят людям и Бесцветным завладеть такой ценной магической технологией. Архимаг Роммат медленно кивнул, видимо, решив поверить в его ответственность. — А почему такое название? — решился Этас на отвлеченный вопрос. Не то что бы ему было невмоготу от любопытства, но хоть раз в жизни-то можно набраться смелости и хоть что-то обсудить не совсем по работе. — Плод коллективного творчества помощниц магистра Верре’Таса, — ровным тоном отозвался глава Ассоциации, но Этасу показалось, что он при этих словах ухмыльнулся. Выдавить что-то более существенное, чем просто «спасибо», не удалось. Демоны, с этим эльфом общение всегда шло тролль знает как! Хотя в этот раз дело было исключительно в самом Этасе, чья дурная голова придавала каждому слову, жесту и взгляду неприличную двусмысленность. В следующий раз он увидит архимага Роммата, скорее всего, нескоро. Это хорошо, это именно то, что Похитителю Солнца нужно. А вот ощущение сожаления и потери — это просто глупости, очередные глупости одного наивного идиота. Уже подходя к двери, он услышал, как глава Ассоциации пожелал ему удачи. В голосе великого магистра ему послышалась ирония. Этас чуть сощурился и обернулся — тот смотрел на него совершенно нечитаемым взглядом. Сам Этас испытывал в этот момент какую-то невнятную мешанину эмоций, из которых сложно было выделить что-то конкретное. Разве что только ощущение, что совершил большую ошибку, согласившись на даларанскую авантюру, и теперь вынужден держаться прежнего курса, плыть по течению, потому что будет выглядеть глупо, если попытается остановиться. — Shorel'aran, архимаг Роммат — тихо, но четко проговорил рыжий и покинул его кабинет.