Похититель Солнца

— Доброе утро, магистр Роммат, — приветливо улыбнулась Тилория. Рыжий обернулся. Так и есть, к тренировочному залу, у двери которого стояли молодые архимаги, твердым уверенным шагом приближался глава Ассоциации. Его взгляд Этасу не понравился. К обычной реакции — дискомфорт, судорожные попытки вспомнить, не натворил ли чего, потом тяжесть в паху и подгибающиеся коленки, смущение и страх, что его состояние заметно со стороны, а затем мучительное, обжигающее и скручивающее все внутри желание ощутить его прикосновение, — добавилось предчувствие близких неприятностей. — Anar’alah belore, — чуть охрипшим голосом произнес Этас. А может, великий магистр собирался сообщить, что его высочеству с Далараном ни о чем не договориться не удалось, и возвращение отменяется? И злится, потому что думает, будто Этас начнет возмущаться и требовать, чтобы ему тоже дали возможность встретиться с Советом Шести и Праудмур? Обрадовала бы Этаса новость, что все отменяется? Пока он раздумывал на эту тему, глава Ассоциации подошел ближе, ответил на приветствия сотрудников и заявил: — Собираюсь выяснить, чему Этас за эти месяцы научился, — в этих сказанных совершенно нейтральным и спокойным тоном словах рыжему почудилось что-то зловещее. После разрушения Квель’Таласа десять лет назад талассийские чародеи рьяно взялись за боевую магию. Такой повальной увлеченности ею Этас в прежней Ассоциации не замечал. А после возвращения магов из клана Ярости Солнца популярность боевой магии возросла еще больше, ее даже сделали обязательной для выпуска из Академии Фалтриена и для получения ранга архимага. Это не то чтобы было плохо… Просто теперь на фоне талассийцев навыки никогда не увлекавшегося этим направлением чародейского искусства Этаса смотрелись совсем уж невпечатляюще. Знать много боевых заклинаний, иметь способность вложить в них много энергии — это совсем не то же самое, что эффективно сражаться хотя бы на учебном спарринге. Его успехи в нынешнем изучении боевой магии заключались в смене вердикта Тилории с «Позор! На одной только силе и объеме резерва выезжаешь! Любой архимаг тебя в слоеное тесто раскатает!» на «Не расслабляйся! С тобой еще работать и работать!». — Этас делает успехи, — дипломатично отозвалась Тилория. — Ему теперь нужно продолжать оттачивать навыки и отвыкать хлопать ушами во время поединка. — Вот это я сейчас сам и проверю, — заявил глава Ассоциации, открывая тяжелую створку зачарованной двери в дуэльный зал. Он что, собирается не просто смотреть на тренировку, а сам устроит спарринг с Этасом? И что теперь будет? Трагический несчастный случай на дуэли, вследствие которого молодой — и многообещающий! — дипломат окажется тяжело ранен и еще долго не сможет вернуться к службе? Или просто наглядная и запоминающаяся демонстрация, почему не следует срывать планы великого магистра? Этас видел бой архимага Роммата с Зуросом и, однажды, его спарринг в этом самом зале с Сурдиэлем. И оба раза хвалил самого себя за благоразумие и предусмотрительность, проявленные в тот день, когда у него с главой Ассоциации чуть не дошло дело до дуэли. А теперь от гордости, достоинства и самоуважения одного наивного идиота скоро не останется ничего. Хорошо, если сам идиот выживет. А вообще-то, кто-то уверял, что занятие боевой магией — просто предложение, дело добровольное, не обязательное! — Мы не договаривались, что будет зачет! — возмутился Этас, тем не менее, покорно следуя за своим начальником к месту казни. Тот остановился, позволяя рыжему нагнать его и, воспользовавшись тем, что Тилория скрылась за боковой дверью, чтобы подняться на внутренний балкон, с которого удобно наблюдать за спаррингом, негромко ответил, не оборачиваясь: — Мне сказать его высочеству, что вы не можете отправляться в Даларан, потому что не в состоянии за себя постоять? Угрозы в его голосе не было. В безупречно бесстрастном тоне не было даже сарказма, но додумать его для слушателя не составляло труда. Вот демоны. Теперь глава Ассоциации будет постоянно припоминать рыжему его проступок? — В состоянии, — вяло возразил он. Так не честно! Архимага Роммата даже Сурдиэль победить не смог! Так что выносить заключение о способности Этаса защитить себя тот будет исключительно на собственное усмотрение! Этас утешал себя тем, что его позор увидят всего два эльфа. Да Тилория и сама не раз любовалась растрепанным и замученным видом побежденного «красавчика-аристократа» и даже комментировала вслух, как это зрелище угодно ее взгляду. Он перебрал в памяти несколько хорошо отработанных связок и удачных приемов, одобренных Тилорией. Негусто. Огненные заклинания, скорее всего, будут совершенно неэффективны против специализирующегося именно на этой стихии архимага. С арканной магией проще, но великий магистр просто за счет возраста и опыта знает больше заклинаний и особых щитов. О магии Пустоты великий магистр узнал раньше Этаса, но не на несколько веков… попробовать ее? Или воспользоваться новейшими разработками даларанских ученых? Но вряд ли разведка главы Ассоциации работает хуже, чем у Похитителей Солнца. К тому же рыжий все равно не отрабатывал как следует все те недавно придуманные заклинания, о которых узнавал. Да и интересовался ими больше для того, чтобы не отставать от жизни и не выглядеть неучем, а не потому, что реально думал, будто они ему когда-либо потребуются в жизни. Было одно плетение, которое придумал сам Ронин и научил ему Этаса, уверяя, что никому больше его не показывал. Но засветить секретное заклинание без крайней на то необходимости, без опасности для жизни, рыжему не хотелось из уважения к памяти чародея, называвшего его своим другом. На что же в таком случае делать ставку в бою с заведомо куда более сильным противником? Архимаг Роммат тем временем коснулся своих амулетов на руках, груди и ушах, деактивируя их. На дуэли ради восстановления чести использование артефактов не разрешалось, на учебном спарринге — по решению наставника. Тилория разрешала Этасу использовать только то, что всегда на нем и всегда активно. Объясняла это тем, что при нападении ни один противник не станет ждать, пока рыжий отыщет и наденет свои побрякушки или пока, наоборот, снимет или отключит их. После побега из Даларана Этас пока не нашел времени купить или создать себе защитные или атакующие амулеты, зачаровал только пару золотых подвесок на бесполезные в бою, но востребованные в быту эффекты. Это избавило его от необходимости выбирать: последовать примеру великого магистра, что могло выглядеть как самонадеянность, или оставить все как есть, что можно было расценивать как попытку жульничества. Легкий наклон головы в знак уважения к сопернику, обратный отсчет, резкое «Начали», объявленное Тилорией — и здоровенный огненный столб возник на том самом месте, где Этас только что стоял. Начинать поединок, и впрямь, нужно не со щита, не зря наставница на каждом занятии пыталась вбить это ему в голову. Этас теперь накинул на себя кокон из маны и отправил в сторону великого магистра чародейский шар — очень мощный, с большой пробивной силой, но, как и полагается, с низкой концентрацией энергии. Шарахнулся в сторону от огненной стрелы и увидел, что испробовать на прочность щит своего противника не вышло у обоих. Рыжий сплел заклинание Бури Пустоты, увернуться от которого недостаточно: оно имело довольно широкую область поражения. От использования столь сильного заклинания у него на мгновение потемнело в глазах, но Этас быстро пришел в себя и даже почти успел отскочить от огненной волны, вызванной чарами Дыхания Дракона. От этого заклинания все обычно пытаются отпрыгнуть назад, и опытный маг обязательно сделает на это поправку. Но эти чары очень нравились Красу — понятно, по какой причине, — поэтому Этас знал, что уклоняться надо вниз и по диагонали вперед и в сторону. Часть пламени потекла по щиту и погасла, не сумев разрушить его. Этас тут же влил в щит больше силы и растерянно закрутил головой: волна Дыхания Дракона на пару мгновений скрыла от него противника, и теперь великий магистр, похоже, куда-то телепортировался и воспользовался чарами невидимости. Ничего страшного, такие чары непрактичны и спадают при попытке пошевелиться или использовать магию. Плохо то, что Этас не увидит, в какой момент и с какой стороны в него полетит заклинание, так что придется полагаться на щит. Слева! Этас повернулся, чтобы увидеть, как неизвестная огненная пакость несется в его сторону, на лету разделяясь на три огненных шара. Он замешкался на мгновение, не зная, в какую сторону лучше уклоняться, и его щит, сверкнув серебристыми искрами, исчез, не сумев справиться со столь мощной магией. Демоны! Этас набросил на себя новый и начал плести заклинание Ледяной Хватки, но Пламенный Взрыв снова уничтожил его кокон из маны. Закончив, наконец, Ледяную Хватку, Похититель Солнца отправил ее в сторону своего противника. Однако тот сделал спокойный, будто бы совершенно неторопливый шаг в сторону, и мерцающий василькового цвета сгусток разбился о стену зала, покрыв ее участок льдом. В рыжего прилетели чары немоты и сразу же, почти без паузы, Ледяная Глыба. Обжигающе-холодный синий полупрозрачный лед сдавил тело на несколько мгновений, прежде чем исчез. Этас потерял равновесие и с трудом удержался на ногах. Он расстроено вздохнул. Тилории он так быстро не проигрывал. Более того, архимаг Роммат сражался далеко не в полную силу, он делал большие паузы между атаками, чем во время дуэли с Сурдиэлем. — Думаете, если щит поставили, то можно не уворачиваться? Холодно-равнодушный голос великого магистра заставил Этаса вспыхнуть от раздражения. Да знает он, что надо было увернуться, просто не успел! — Еще раз, — объявил глава Ассоциации. Этас поднял голову и нашел взглядом Тилорию: она наблюдала за ними, облокотившись на перила балкона. Архимагиня ободряюще подмигнула ему. Она не улыбалась — впрочем, она в принципе редко это делала. Этас надеялся, что его неудача никак не скажется на ее репутации хорошего боевого мага и умелой наставницы. Второй раз он нервничал почему-то сильнее, хоть уже и увидел, что великий магистр не собирается над ним издеваться, атакуя заклинаниями с унизительным или болезненным действием. Но неужели архимаг Роммат так и будет считать, что Этас ни на что не способен?! Когда он снова встал напротив своего начальника и услышал произнесенное Тилорией «три», на него вдруг снизошло ледяное спокойствие. Постоянно отскакивая, уворачиваясь и телепортируясь, используя отработанные на тренировках связки арканных, пустотных и огненных заклинаний, он вдруг понял, что продержался уже несколько минут. Резерв маны еще был полон на три четверти, а вот дыхания постоянно двигаться уже не хватало. Он послал сине-лиловую вспышку Сверхновой — невероятно эффективного заклинания, использующего энергию Пустоты и поражающего довольно большой участок пространства — и пробил-таки, наконец, щит своего противника. Этас отскочил от несущейся в его сторону Стрелы Ледяного Огня, и, начав плести мощную Чародейскую Вспышку, параллельно воспользовался плетением, позволяющим частично раствориться в Пустоте. Это позволило ему отдышаться несколько секунд: пока он был в таком состоянии, заклинания прошли бы сквозь него. Архимаг Роммат использовал вынужденный перерыв с пользой: уклонившись от атак противника, он сплел сложное и затратное по времени заклинание Огненной Глыбы. Удирая от нее Этасу потом пришлось спешно воспользоваться скачковой телепортацией. Этас начал плести еще одну Чародейскую Вспышку, но великий магистр материализовался всего в двух шагах справа от него и вдруг… Плетение оборвалось. Воздух будто покинул легкие, отчего в груди все болезненно сжалось. Голова закружилась, Этас почувствовал, что теряет равновесие, и взмахнул руками, чтобы не упасть. Кровь прилила к низу живота, заставляя болезненно напрячься член. Эиас видел лишь горящие ослепительно ярким демоническим огнем глаза архимага Роммата, и больше ничего вокруг. Он испытывал неудержимое желание шагнуть к нему ближе, прижаться, раствориться в его уверенной невозмутимой силе и магической мощи. Будто вся сущность Этаса, его тело, дух, жизнь и магия стремились отдаться этому эльфу, принадлежать ему, покориться ему, слиться с ним… — Вы не собираетесь сбивать заклинание, Этас? Голос великого магистра донесся до него сквозь туман. Сбивать? Заклинание? Зачем? Разве это ощущение, столь мучительное и прекрасное, должно закончиться? — Этас, проснись, а? — недовольно рявкнула Тилория откуда-то… Сзади? Сверху? Он перестал ориентироваться в пространстве. Не мешайся… Этас словно стал водой, которая текла тонкими, но быстрыми ручейками прямо по воздуху в сторону великого магистра, такого желанного и неприступного эльфа, чьи руки так ни разу и не коснулись его со страстью и жаждой, не обняли, не прижали к себе. Но вот сейчас, когда сущность Этаса сливалась с чем-то большим, превосходящим ее, это чувство чем-то походило и на объятья, и на поцелуй, и на секс, и на восхитительно-сладкую смерть. Ощущение пропало так же внезапно, как и появилось, оставив ощущения разочарования и неудовлетворенности. Этас увидел, что великий магистр, задрав голову, переглядывался с Тилорией. Похоже, снова бездарное поражение… — Н-да… — протянула архимагиня. — Что это было? — глупо хлопая глазами, смог выдавить из себя абсолютно растерянный Этас. — Волшебный поток, — ответила она, безуспешно пытаясь скрыть недовольство в голосе. — Ты что, не узнал его? Этас знал, что можно пить ману и с заклинателя, но почему-то не предполагал, что это можно использовать в бою. Да и вообще у него волшебный поток ассоциировался исключительно с маназмеями. Он бы сумел сориентироваться, если бы не необычность ощущений и их невероятно возбуждающий эффект. С Тилорией он бы так не растерялся… наверное. — Этас, зайдите ко мне, когда придете в себя, — велел глава Ассоциации, прежде чем оставить бесполезного неудачника и его наставницу одних. Рыжему казалось, что за месяцы старательной, упорной и весьма результативной работы на Ассоциацию ему удалось заслужить определенное уважение архимага Роммата. Но, похоже, теперь он показал себя воплощением слова «безнадежный». Собрался вернуться в Даларан, зря потратил время и силы архимагини… Этас вздохнул. Великий магистр и вправду скажет его высочеству, что Похититель Солнца — чародейское ничтожество, которое не в состоянии за себя постоять? — Ну что ты смотришь так несчастно, как будто тебя насильно девственности лишили?! — сердито проворчала Тилория. — Все было не так уж и плохо. Что, думаешь, тот же магистр Инетвен лучше тебя, что ли? Эх. У Инетвена магической силы в несколько раз меньше. А мозгов в несколько раз больше, раз ему хватает ума не идти против великого магистра. Этас бросил на нее виноватый взгляд. Он подвел ее, да? — Нужно быстрее реагировать, сразу, — продолжала воспитывать его архимагиня, спустившись с балкона, — даже если вдруг не понял, что происходит. Сначала сбивать заклинание или телепортироваться подальше, а потом уже раздумывать, что это было, как называлось и чем тебе грозит. Чем грозит? Этас только сейчас понял, что совершенно не чувствует своей магии и не ощущает объема магического резерва. Так, как это было во время заключения в Аметистовой Крепости, а не в тех случаях, когда ему доводилось опустошать свой запас маны полностью. Этас на мгновение запаниковал, подумав, что волшебный поток великого магистра что-то изменил в нем, что он больше никогда не сможет колдовать — какая идеальная, изощренная и жестокая месть архимагу! Но потом строго сказал себе успокоиться. Тилория бы сразу поняла, что случилось что-то непоправимое, и не реагировала бы так спокойно. Чародейка досадливо поморщилась. Любую другую эльфику поперечные складки кожи на носу сделали бы некрасивой, но Тилория, и так имеющая лицо, которое даже симпатичным не назовешь, почему-то от этого выглядела милой. — Мне надо было самой тебе пораньше показать, как использовать волшебный поток в бою, — добавила она. — Его обычно не применяют против син’дореев, потому что все знают, что это такое и как его быстро прервать. Чего ты так растерялся-то от него? — Но это ощущение было совершенно не похоже на то, когда втягиваешь энергию! — возразил рыжий. Тилория скептически сощурившись, уставилась на него. — Не очень похоже, но все равно есть общие черты. И потом, ощущение до того неприятное и пугающее, особенно в первый раз, что любой неосознанно постарался бы оттолкнуть, прервать, защититься. И заорать погромче. А ты глаза круглые сделал и стоял столбом! Есть такие эльфы, дорогая Тилория, называются «извращенцами»… Хвала Солнцу, Этас только «глаза круглые сделал и стоял столбом», а не шагнул вперед и не полез к своему начальнику целоваться. Или, наоборот, жаль? Он представил себе, как занимается сексом с архимагом Ромматом, и тот в это время пьет его ману, не прекращая уверенно и сильно трахать его, и не отводя полыхающего Скверной взгляда. Великий магистр что, нарочно периодически подбрасывает ему темы для фантазий?! — Этас, вернись в реальность! Тилория когда-то успела подойти к нему вплотную и подуть в лицо, привлекая к себе уплывшее в мир эротических грез внимание ученика. Рыжий помотал головой и извинился. — Пойдем, тебе нужно резерв восстановить, а то так и будешь как новорожденный птенец глазами хлопать, — заявила она и, взяв Этаса под локоть, повела к выходу из тренировочного зала. — Сейчас зайдем к одному милому юноше, он призовет для тебя демона. Потом купишь ему бутылочку хорошего вина в качестве благодарности. Демон? Вино? Рыжий переставлял ноги, позволяя себя вести, но в голове у него был полный кавардак. Вино, очевидно, не демону, а юноше, который его призовет. А что, чернокнижника можно найти прямо в Ассоциации? И он тут, в одном из зданий дворцового комплекса, проведет ритуал призыва? Спокойное отношение талассийцев к опасным магическим практикам временами пугало… — Тилория, мне нужен не демон, а маназмей. На Площади Солнца есть торговый павильончик, я точно знаю. — Да тебе этот маназмей на один зуб. Рыжий попытался настоять на своем. Он не хотел связываться с демонами и чернокнижниками, особенно ввиду своего скорого возвращения в Даларан, где эта отрасль колдовства вне закона. Но эту причину назвать вслух пока не мог. — Я не хочу начинать употреблять большие порции Скверны и тем самым увеличивать свою зависимость от нее, — заявил он. — Ну ты даешь! — закатила глаза к потолку архимагиня. — Проповедей Лиадрин наслушался что ли? — При чем тут леди Лиадрин? Она что, первая в мире придумала попытаться уменьшить зависимость? — возмутился Этас. — После восстановления Солнечного Колодца многие из Похитителей Солнца пытались прекратить принимать волшебный поток. У нас не получилось, да теперь уже и не актуально, но это не повод усугублять ситуацию! — Забавные вы, — хмыкнула Тилория, однако свернула к выходу из здания. Спустя час Этас, восполнивший резерв почти наполовину, взбодрившийся и «о, вот ты и снова красавчик», вернулся в здание Ассоциации и направился к кабинету своего начальника. Архимаг Роммат, стоявший у стеллажа, держа в руках какую-то папку с бумагами, обернулся на его стук в дверь. Этас зашел и выжидательно посмотрел на него. Зачет не сдан. Но это же не повод все отменять, верно? Глава Ассоциации положил папку на полку и сел за свой стол. Его глаза чуть прищурились, собрав кожу вокруг них в паутинку редких, но глубоких и резких морщин. Этас напрягся. Ему почему-то показалось, что великий магистр под своим высоким воротником кривит губы в усмешке и молча потешается над нелепым архимагом, который не сумел — даже не попытался! — дать отпор при поглощении его маны, самого ценного ресурса любого заклинателя. Приятного аппетита! А кто много лопает Скверны, тот рискует превратиться в презренного! Хотя, конечно, великому магистру с его самоконтролем и сдержанностью это не грозит. Глава Ассоциации взглядом указал рыжему на стул и объявил, наконец, приговор. — В Даларане менее чем с двумя стражниками не ходить. Он надменно, сверху вниз, посмотрел на Этаса, похоже, ожидая возражений и пререкательств или хотя бы возмущенных взглядов. А вот троллья печенка вам! — Хорошо, — покладистым тоном отозвался рыжий. — Тренировки не бросать ни при каких обстоятельствах, — продолжил великий магистр еще более высокомерным тоном, не прекращая прожигать в нем отверстие концентрированной Скверной во взгляде. Он что, намеренно провоцирует его? Хочет поругаться? Зачем? Этас бросил любопытствующий взгляд ему в лицо, но никаких подсказок не заметил. — Как скажете, магистр Роммат, — исключительно из чувства противоречия ответил молодой архимаг еще более миролюбиво. Глава Ассоциации посмотрел на него с подозрением. Да что такое-то? Почему он ждал от Этаса каких-то проблем? Можно подумать, Похититель Солнца сам не понимает, что в Даларане теперь будет далеко не так мирно и безопасно как прежде! Он не собирался разгуливать там без охраны! Он и до сегодняшнего зачета трезво оценивал свои боевые навыки. А что до продолжения тренировок, так пусть, все равно он собирался часто появляться в Квель’Таласе. К тому же ему было вполне комфортно проводить время с Тилорией и нравилось использовать красивую и зрелищную магию Пустоты. Или дело не в этом? В Даларане син’дореям и в голову не приходило применять волшебный поток друг против друга, ну, по крайней мере, Этас никогда о таком не слышал. А в Квель’Таласе такое, видимо, иногда случалось и, значит, в культуре должны были определиться какие-то нормы, правильные реакции на такое действие. Архимаг Роммат только что выкачал практически весь его резерв, за вычетом потраченной в поединке маны и любезно оставленного Этасу того небольшого количества, которое необходимо любому эльфийскому чародею, чтобы не потерять сознание. Может, использование волшебного потока на эльфах считалось у талассийцев оскорблением, а вытягивание почти всей имеющейся маны — злостным оскорблением? Тогда было бы понятно, почему великий магистр ожидал более бурной реакции. Но ведь Тилория в таком случае бы предупредила Этаса, так ведь? Ну там, «не обижайся», «на тренировке не считается», «это для твоего же блага»… Глава Ассоциации продолжал испытующе смотреть на него. Паузы, во время которых собеседник начинал себя чувствовать донельзя неуверенно, неловко и дискомфортно — просто конек этого эльфа! Знал бы он, о чем в такие моменты думает один его рыжий подчиненный… — Его высочество встретился с Советом Шести, — вдруг объявил великий магистр. Этас моргнул, отгоняя видение бурной страсти на траве под раскидистой лиственницей в Лесу Вечной Песни, и вскинул взгляд ему в лицо. Встретился… Почему-то первым делом рыжему хотелось спросить, какими теперь стали архимаги Совета, но он одернул себя. Такими же и остались. Это просто он сам теперь воспринимал их иначе, в свете новой информации об их истинных взглядах и целях. Это только ему они теперь казались какими-то незнакомцами, влиятельными, опасными и враждебными. А на самом-то деле это были все те же рохля Ансарем, осторожная хищница Модера, стукнутая на всю голову мана-бомбой Джайна, зубоскал Карлаин и лицемерный расист Кадгар. Расист Кадгар, недолюбливающий син’дорай и ненавидящий принца Каэль’Таса Солнечного Скитальца. — И Кадгар тоже там был? — спросил Этас. — Был, — подтвердил великий магистр. — Доставил проблем, но в итоге его не поддержали. Рыжий кивнул. Доставлять проблемы Кадгар умел, это точно. — Потом, если потребуется, встретитесь с его высочеством еще раз, он расскажет вам подробнее о ходе беседы, — продолжил архимаг Роммат и впился взглядом в лицо собеседника. — Пока все, что вам нужно знать — это то, что вы возвращаетесь на прежнее место в Совет Шести. Я сообщу заранее, когда это произойдет, чтобы вы успели подготовиться. — В Совет? — Похититель Солнца недоуменно заморгал. Совет Шести — высший управляющий орган Даларана. А Этас теперь талассиец. Или больше нет? Вот, значит, как. Ему придется опять заниматься задачами именно предавшего син’дореев Кирин-Тора, а не просто вести дела Квель’Таласа в Даларане, пытаясь восстановить прежние мирные взаимоотношения. Вернуться в Совет после такого провала… Снова оказаться в ситуации, когда никто не сможет подсказать ему, когда никому нельзя доверять полностью. Нельзя сказать, что Этас никогда не воображал себе, что Совет Шести вдруг одумается, осознает свои ошибки, извинится перед Похитителями Солнца и позовет их всех и конкретно его обратно. Воображал, конечно. Не всерьез, а так, развлекался, убивая время, и представлял себе какими высокомерными и гордыми словами пошлет их к троллям. Или не пошлет… — Отчитываться будете непосредственно его высочеству, от него же получать указания, — добавил архимаг Роммат довольно жестким тоном, не прекращая сверлить его взглядом. А, то есть талассийцы не совсем его выгоняют, а вроде как с конкретными миссиями. Вот только великий магистр похоже, все равно снова видит в нем врага. — Понятно, — ответил Этас, отведя взгляд и уставившись на свои сцепленные в замок руки. На самом деле ничего ему толком понятно не было, но сидеть с глупым видом можно и в одиночестве. Как и расстраиваться по поводу потери более-менее хорошего отношения одного ненавидящего Кирин-Тор и кирин-торцев эльфа. Этасу снова захотелось извиниться за то, что не оправдал доверия и великодушия великого магистра и, вместо благодарности за разрешение строить карьеру в Ассоциации, согласился вернуться в Даларан при первой же возможности. — Не вижу энтузиазма, — едко произнес великий магистр. — Да… здорово, — ровным тоном отозвался Этас, не поворачивая головы. Энтузиазма он не испытывал и не горел желанием его изображать. Да, это не то, что он хотел, но, если уж на то пошло, обратно в Даларан он вообще не хотел. У него вполне получалось делать вид, что такого государства вовсе не существует. Все, что было рыжему нужно — это оказаться подальше от своего мучителя. А теперь и отказаться от всей этой затеи нельзя, его высочество уже договорился с Советом, сейчас любые изменения будут выглядеть слабостью, неуверенностью правителя Квель’Таласа. Да и не известно, удастся ли принцу другого эльфа пропихнуть так высоко, Этас-то вроде как на старое место возвращается. Ну почему архимаг Роммат сердится на него? Это все были идеи принца — возобновить отношения с Далараном и вернуть Этаса именно в Кирин-Тор и в Совет, а не просто отправить в качестве эмиссара! Да, рыжий согласился на первое сам, но его отказ все равно мало что изменил бы, отправили бы кого-то другого! Почему нельзя вернуться в то время, когда неприязненное отношение этого эльфа было ему практически безразлично?! Этас почувствовал, как сдавило переносицу, а глазам стало горячо. Ну нет, не хватало еще и опозориться, разревевшись от обиды, как ребенок. Он гордо вздернул подбородок и, повернувшись к великому магистру, с ледяным спокойствием проговорил: — Его высочество хочет помирить Даларан и Квель’Талас, и он сказал, что будет рассчитывать на меня. Поэтому я буду делать то, что считаю правильным. И можете ненавидеть меня за это сколько хотите, магистр Роммат. Черная бровь чуть приподнялась как всегда, когда Похититель Солнца говорил очередную, по мнению главы Ассоциации, глупость. — Этас, вы никогда не замечали, — медленно проговорил великий магистр, с нескрываемой иронией покосившись на собеседника, — что мир, который существует в вашей голове, немного не совпадает с реальностью? Рыжий вспыхнул. А, ну конечно, пару слов о его идиотизме — это святое! Он встал на ноги и, сдержав готовые слететь с языка резкие слова, глубоко вдохнул, чтобы хотя бы относительно спокойно сказать, что у него на сегодня еще много дел. — Сядьте! — потребовал глава Ассоциации, повелительно повысив голос. — Я не говорил, что беседа закончена. Этас стиснул зубы и медленно вернулся на место. «Ну что вы взъелись на меня?», хотелось закричать ему. Но смысла в этом не было. Архимаг Роммат никогда не подойдет, не обнимет и не скажет, что не будет больше на него сердиться. Снова повисла пауза. Рыжий рассматривал бежевые квадратики мозаики на полу и пытался успокоиться и прекратить обижаться на того, кто спас его из темницы и теперь всего-навсего позволял себе резкий тон и недружелюбные взгляды. Серебряные тогда позволили бы себе куда больше. А великий магистр, наверно, придумывал очередную гадость в его адрес. — Есть вести об Аллерии, — произнес архимаг Роммат своим прежним, нейтральным тоном. — Она сейчас находится далеко, и когда вернется неизвестно, но лет через пять с ней можно будет без проблем пообщаться. Что? Аллерия? Этас почувствовал, как сердце застучало часто-часто. Он повернулся к великому магистру и, не смея поверить в чудо, уставился ему в лицо. Он ведь не шутит так жестоко, правда? — С ней все в порядке? — выпалил рыжий. От надежды, радости и страха, что он все не так понял, голова пошла кругом. — Да, — коротко отозвался великий магистр. Встретиться с Аллерией! Лет пять — ерунда, рыжий ждал ее уже в четыре раза дольше! Но старшая кузина, скорее всего, не стала син’дорейкой. Не возненавидит ли она «скверноглазого» родственника? Впрочем, нет, это глупости. Аллерия всегда была самой здравомыслящей среди их поколения Ветрокрылых. Мысли понеслись в голове Этаса, обгоняя друг друга. Через пять лет он встретится с ней, и она обязательно вернется в Квель’Талас, где они смогут видеться довольно часто. Она будет много времени проводить в столице, куда можно телепортироваться хоть каждый день. А бледной кровожадной обезьяне вход сюда заказан, и она не сможет настраивать Аллерию против него. — А где… Великий магистр бросил на него предостерегающий взгляд. — Это секретная информация. И вообще о ней самой лучше никому пока не говорить. О. Вот оно как. Возможно, это как-то связанно с возвращением принца Каэль’Таса, раз вести появились примерно в одно и то же время. — Спасибо, что сообщили мне, магистр Роммат, — искренне поблагодарил Этас. Глава Ассоциации выразительно приподнял бровь. Весь его вид буквально говорил, что кирин-торцу за все его фокусы вообще бы не полагается ничего сообщать. Но Этас, представляя себе, как встретит и обнимет Аллерию, как снова почувствует, каково это — иметь семью, не обратил внимания на его выразительный взгляд. Он думал о том, что все обязательно исправится и наладится, когда старшая кузина вернется и возьмет под свой контроль и бесцветную фанатичку Верису, отдающую безжалостные приказы убивать соплеменников, и трусливого слабака Этаса, так и не решившегося встретиться с Сильваной. А еще рыжий сможет наконец-то встретиться со своими племянниками. Аллерия обязательно наведет порядок! Еще пять лет…