Похититель Солнца

— Этас, ты уверен в том, что делаешь? — спросил Халдарон. Рыжий не видел его прежде таким серьезным, кроме как на официальных мероприятиях. И таким обеспокоенным. Этасу было очень стыдно, что он исчез вот так, без предупреждения, а генерал, оказывается, беспокоился за него. — После всего, что случилось, возвращаться туда… Этас вздохнул. Не особо-то и уверен, но что теперь поделать? Он неопределенно повел плечом, ничего не произнеся вслух. — Это Каэль’Тас тебя отправил обратно в Даларан? — уточнил Халдарон. Этас уже был наслышан о возмущавшей всех чародеев привычке этого типа называть его высочество просто по имени. — Хочешь, я поговорю с ним и попрошу отправить кого-то другого? Я уверен, что смогу его убедить… Этас покачал головой. — Не надо. Мы в этот раз подстраховались… — Какая еще подстраховка, когда у противника такое численное преимущество? — фыркнул Халдарон, будто бы невзначай приобняв Этаса за плечи. Они уже забрели в дальний уголок дворцового парка, облюбованный генералом для прогулок, поэтому рыжий не стал стряхивать его руку. — Ну, вроде как, Серебряные притихли… — неуверенно возразил Этас. На Бесцветных он, и впрямь, натыкался пока нечасто. Нескольких эльфов в серо-синих накидках с круглым солнцем он видел в Фиолетовой Цитадели, одного чародея — на выходе из телепортационного зала. Все они вполне убедительно сделали вид, что не заметили син’дореев. Впрочем, Похитители Солнца сами старались лишний раз за пределами своего квартала не разгуливать. — Рыжий, когда следопыты притихли — это повод опасаться вдвойне, — честно сказал Халдарон. Ну, в общем-то, он прав… Да конечно он прав, ему ли не знать! — То есть вся твоя наглость призвана дать понять, что ты не затеваешь ничего дурного? — с иронией поинтересовался Этас, отлепляя от своей задницы щупальце. Когда успел, вроде бы только что рука на плече была?! — Конечно, — все с тем же серьезным выражением лица заверил его следопыт. — А что, ты думал, это потому что я невоспитанный? Этас рассмеялся. Они подошли к скамейке с удобной деревянной, а не идиотской, впивающейся в спину, изящной кованной спинкой, где и расположились погреться на солнышке и передохнуть. Тилория, возмущенная долгим отсутствием ученика и двумя пропущенными тренировками подряд, устроила сегодня занятие увеличенной интенсивности и продолжительности. Кто бы мог подумать, что иногда большой магический резерв чародея может сыграть с ним столь злую шутку! Когда от запаса маны Этаса осталась лишь четверть, он уже набегался по тренировочному залу за все прогулы и на неделю вперед. Он откинулся на спинку скамейки, прикрыл глаза и с наслаждением вытянул ноги. Хорошо… Только мышцы ноют. Предложение генерала о массаже казалось все более заманчивым, но этот тип же на одном только массаже не остановится. У Этаса уже давненько не было секса. Последний раз — еще за пару недель до возвращения в Даларан. Но после второго раза наглость следопыта, скорее всего, перейдет уже все мыслимые границы… — Халдарон, что ты себе позволяешь? — лениво поинтересовался Этас, почувствовав, что сидящий рядом генерал обнимает его за плечи уже обеими руками, заключив в эдакое теплое и уютное кольцо. — Это называется «дружеские объятья», — невинным тоном ответил Светлое Крыло, наклонившись к самому его уху. Ласковое ощущение солнечного тепла и легкого ветерка на коже умиротворяло и расслабляло. После двух недель в Даларане, в постоянном напряжении и ожидании нового нападения, в жутком вымершем син’дорайском квартале или в окружении тех, кому нельзя доверять, именно Квель’Талас стал ассоциироваться у Этаса с понятиями «спокойствие» и «безопасность». Утомленный даларанскими переживаниями и усиленной элун’аранской тренировкой, он почти задремал, устроив голову на плече Халдарона. Этас не знал, сколько минут прошло, прежде чем он снова сосредоточился на реальности. Генерал поглаживал его кончиками пальцев за ухом и вдоль шеи, что вызывало вполне определенные и закономерные реакции тела. Этас тряхнул головой и передернул плечами, сбрасывая с себя сонливость и «дружеские объятья». Халдарон хмыкнул и руки убрал, но, похоже, держать их при себе долго в принципе был не в состоянии. Вскоре опять начал наглеть, последовала недолгая возня, в ходе которой чародей оказался облапанным за все не прижатые к скамейке места, а следопыт заработал пару тычков локтем по ребрам и выслушал угрозу получить горсть ледяных кубиков за шиворот. В итоге нашли компромисс: генерал положил одну руку на спинку скамейки, касаясь плеча Этаса, а другой накрыл его ладонь, переплетя их пальцы, и пообещал вести себя хорошо. Ситуация, где для защиты собственного законного личного пространства ему приходилось идти на уступки беспардонному захватчику, рыжему не нравилась, но наглость этого парня просто обезоруживала. А изображать оскорбленное достоинство и сбегать с поля боя сейчас не хотелось. Халдарон в разговоре наклонялся слишком близко к уху Этаса, отчего все фразы приобретали интимный подтекст. Вырисовывал большим пальцем спирали и волны на его ладони. Но в остальном следовал уговору и вел себя паинькой. Они поболтали на разные темы, потом обсудили изменения, произошедшие в Даларане после изгнания и при возвращении Похитителей Солнца, и в Квель’Таласе после появления принца Солнечного Скитальца. — Ты заранее знал, что принц вернулся? — поинтересовался Халдарон. Рыжий кивнул. — Без подробностей. Занятый своими делами, перспективой возобновления отношений с Далараном и общения с предателями, он как-то без должного внимания отнесся к происходящему в Квель’Таласе. А ведь у Халдарона могли быть проблемы. Светлое Крыло во всем поддерживал Лор’Темара Терона, который в свое время объявил принца сумасшедшим и предателем своего народа. Этас вспомнил, что Сепетрия как-то говорила, что в Запределье одно время ходили слухи о том, что его высочество выжил на Квель’Данасе, но их не подтверждал никто из власть имущих. Потом, вроде бы, неофициально подтвердили, однако принца народу не показали — как теперь понятно, из-за того что тот был еще не совсем здоров. А потом было нападение Шаттрата, Орды и Альянса, и требовать достоверной информации стало не с кого. Интересно, до бывшего правящего лорда и Халдарона эти слухи доходили? Или они сразу все знали? Этас даже слышал сплетни, будто лорда Терона и главу следопытов будет ждать суд. Но он счел их глупыми домыслами, потому что это предположение никак не сочеталось с тем, что оба генерала не были арестованы сразу же. А принц, как оказалось, вообще позволял Халдарону обращаться к нему по имени. Но все равно. Этас, черствый гаденыш, сбежал в Даларан, не попрощавшись, и не поинтересовавшись, все ли у генерала хорошо. А тот еще и волнуется за него, хочет помочь, перед принцем похлопотать. — А у тебя там все в порядке? — неловко спросил рыжий. — Волнуешься за меня? — тут же оживился Халдарон. Этас пожал плечами и ответил, старательно глядя исключительно на покачивающуюся от ветерка траву. Он чувствовал тепло на кончиках ушей и на щеках — покраснели. Не стоит показывать генералу, насколько ему стыдно за свое равнодушное поведение, тот ведь непременно найдет способ обратить это себе на пользу. — Может быть. — Ну… пока не совсем все гладко, — протянул следопыт и добавил оптимистично: — Но будет. Этас честно сказал, что не знает, чем может ему помочь, но если что — пусть обращается. Халдарон все это время был очень добр к нему, отозвался на его просьбу не обижать Верису в Зул’Амане, поддержал, хоть и в своей извращенской манере, после изгнания Похитителей Солнца. Влияния и возможностей у Этаса что в Даларане, что в Квель’Таласе сейчас немного, но он непременно сделает все, что в его силах. Халдарон в ответ на это предложение благоразумно только молча кивнул, но на его лице отразилось все, что он думал о предпочтительной форме помощи от Этаса. Глядя на эту похабно ухмыляющуюся рожу, архимаг только презрительно фыркнул. Н-да, нашел кому давать карт-бланш на обращение с просьбами. — Пришли мне вестника, когда в следующий раз будешь в Квель’Таласе, — сказал следопыт ему на прощание. — К морю прогуляемся. — Хорошо, — кивнул Этас. Этому попробуй откажи в прогулке, с него станется и в Ассоциацию заявиться, и возможно, прямо в Фиолетовую Цитадель. Этас представил, как в окружении своих коллег спускается из Башни Облаков после очередного собрания Совета Шести и видит препирающегося с кирин-торской стражей смазливого талассийского генерала. И тот уверяет, что просто ждет тут Этаса, потому что у них свидание. На ночь Этас остался в Квель’Таласе, а с утра отправился на Путь Старейшин, чтобы встретиться со стражниками и затем всем вместе перенестись в телепортационный зал на площади Руноплета. В Фиолетовой Цитадели Праудмур уже в который раз намекнула Этасу, что в Даларане безопасно и можно обходиться без телохранителей. Рыжий это заявление снова проигнорировал, а его стражи приняли такой невыносимо высокомерный вид, что Этас едва удержался от смеха, глядя на поджавшую губы человечку. Затем глава Кирин-Тора «попросила» Похитителя Солнца, когда он снова будет в Квель’Таласе, ненавязчиво поторопить принца с запланированным действием, имея в виду отделение от Орды. Можно подумать, это будет эффективнее, чем когда она сама его торопит! Но Этасу и самому было не понятно, почему о выходе из фракции Элун’аран все еще не объявил. О планах принца знал весь Совет Шести и, похоже, Вериса, а это все были личности, которым доверять секретную информацию не следует. Этас кивнул. Спорить с Праудмур бесполезно, а придумать максимально тактичную формулировку, чтобы сообщить принцу о нетерпении его подружки, нетрудно. Переговорив с человечкой, Этас отправился в свой кабинет в Фиолетовой Цитадели. Стражи Аметистового Ока проводили здесь обыск аккуратно, ничего не сломали и не стащили, но многие вещи теперь лежали не на своих местах, что раздражало и мешало сосредоточиться. Несмотря на то, что Этас долгое время отсутствовал в Даларане, дел у него скопилось немного. Основной его обязанностью всегда было представление интересов Похитителей Солнца, а сейчас их было тут слишком мало. Когда союз Даларана и Квель’Таласа будет заключен, забот прибавится, но пока о выходе из Орды официально не объявлено, ничего толком сделать было нельзя, чтобы не привлечь ненужный интерес. Этас закончил все, что было запланировано на этот день, довольно быстро. Он собрался пройтись по Торговому кварталу: многие из Похитителей Солнца имели там лавки и теперь желали знать, в каком состоянии их собственность и способ заработать на жизнь. Но в этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет вошли Ворриэль и Кейлек. — Этас, мне нужно с тобой поговорить, — сказал синеволосый дракон. Рыжий удивленно приподнял бровь: у него с Кейлеком не было общих дел. Поначалу он относился к этому дракону хорошо: знал, что ему благоволил Крас. Но сейчас этот тип вызывал у него лишь глухое раздражение. Дружок маньячки-Праудмур, не способный уследить за своей кровожадной любовницей. Этас одернул себя. Нечего вешать ответственность за безумное поведение Праудмур на других. Она взрослая женщина, сама отвечает за свои поступки, а дракон ей не нянька. — Хорошо, — рыжий выдавил из себя легкую вежливую улыбку и выдержал нейтральный, даже вполне приветливый тон. Он предложил Кейлеку присесть и приготовился выслушать его. — Это конфиденциальный разговор, — мягко, но с намеком проговорил дракон, оглянувшись на Ворриэля. Молодой стражник, ответственно подошедший к своей задаче охранять Этаса, даже бровью не повел. Он встал справа от стола, возвышаясь над всеми, и изобразил такое надменное лицо, что королевским стражам во Дворце Ярости Солнца следовало бы попроситься к нему в ученики. — Он никому не расскажет, — заверил Кейлека Этас. Дракон состроил обиженную мину, словно недоверие син’дореев и впрямь задевало его, но спорить не стал. — Этас. Алекстраза, Королева Драконов, хочет с тобой встретиться, — без предисловий объявил синеволосый. Алекстраза? Рыжий недоуменно захлопал глазами. — А… зачем? Он бы понял, если бы при жизни Краса его супруга захотела познакомиться с его учеником, пусть даже и не раскрывая истиной сущности своего консорта. Во время или сразу после войны Нексуса, например. Но сейчас? Кейлек попросил Алекстразу, как вдову этасова наставника, убедить рыжего не мстить Праудмур и Серебряным? Этас бы ее, разумеется, послушал, королевам не отказывают, тем более, огнедышащим. Но больно ей надо встревать в разборки младших рас! — Не знаю, — пожал плечами Кейлек. — Она просто попросила меня сообщить тебе. Давай договоримся о времени, и я сам отнесу тебя в Храм Драконьего Покоя. Этас хотел вежливо отказаться от такой услуги и добраться на дракондоре, но потом представил, как будет каждому встречному дракону объяснять, что его есть нельзя, потому что его вызвала на аудиенцию Королева. Поэтому согласился. Вряд ли Калесгос потащит на себе еще и стражников, но туда можно и без охраны, там Серебряных нет. Дожили! В логово к драконам соваться безопаснее, чем в Даларан… Следующее собрание Совета Шести состоялось через неделю. Этас столкнулся на нижнем этаже Башни Облаков с Карлаином и лениво перебрасывался с ним по пути шпильками. Когда телепорт перенес его в Палаты Воздуха, Этас, разозленный предположениями о том, как «командировка в Квель’Талас» внесла разнообразие в его личную жизнь, как раз сочинил особо гнусную инсинуацию на тему отношений штормградского архимага и короля Ринна. Но прежде чем успел ее озвучить, он заметил, что на заседание Совета Шести Модера или Джайна пригласили постороннего. Тот стоял к телепорту спиной, любезничая с необычайно оживленными и улыбчивыми Джайной и Модерой. Человек. Поседевшие, но не до белизны, короткие волосы, уверенная осанка, простая, без украшений, чародейская мантия. Боевой маг, но не в форменном кирин-торском фиолетовом одеянии, хоть и на официальной встрече. Любопытно. Из Штормграда? Возмущаться возвращением Похитителей Солнца в Даларан? Но еще прежде, чем человек обернулся, Этас узнал его магическую энергию. Он не осознал, кто перед ним, сразу, потому что ощущать магию Кадгара в Палатах Воздуха было привычно. — Этас. Карлаин, — кивнул им шаттратский маг. Рыжий задохнулся от возмущения. И этот тип еще имел наглость притворяться стариком?! Да там все, что оставалось от проклятья Медива, уже наару давно вылечили! Стоявшему перед Этасом мужчине на вид было лет сорок-пятьдесят — как раз тот возраст, когда человеческие архимаги обычно в разы замедляют старение своего тела. Если бы не магическая энергия, Этас не узнал бы его, даже столкнувшись лицом к лицу где-нибудь в коридоре Фиолетовой Цитадели. «Нам, тертым жизнью старикам», да? Лжец! За спиной у Этаса хмыкнул Карлаин, но задавать вопросы или комментировать перемены в облике коллеги не стал. — Кадгар решил немного освежить образ, — усмехнувшись, пояснила глава Кирин-Тора, стрельнув глазами в сторону означенного чародея. — Я понял, что мой вид доброго Дедушки Зимы вводит в заблуждение окружающих, — «пошутил» Кадгар, не глядя на эльфа. — Но тебе действительно лучше без бороды, — улыбнулась ему Праудмур. Вряд ли этого архимага впечатлили угрозы Этаса повыдергать его седую бороду. Это что — извинение? И, одновременно, границы кадгаровой готовности пойти на уступку. Не мелочь, а заметная перемена, но то, что Этас никак не сможет обратить себе на пользу в политическом плане. Ведь Кадгар сожалеет только о личном аспекте своего предательства. Да иди ты к троллям! Давай, строй глазки Праудмур, глядишь, тобой синий дракон и поужинает! Этас с раздражением скривился и уставился в пол. Видеть уверенного в достаточности таких извинений Кадгара и флиртующих с ним архимагинь было тошно. Скорее всего, шаттратец честно пытался продемонстрировать сожаление и поэтому решил отказаться от обманывающего всех образа — а вовсе не пытался выставить Этаса обиженным ребенком, которого утешили скорченной рожицей, чтобы отвлекся и не плакал. Но ощущение от всей этой ситуации складывалось именно такое. Телепорт мигнул, перенося в Палаты Воздуха Ансарема. — О, Кадгар, ты что ли? Я тебя не узнал, — благодушно проворчал Руноплет, к которому теперь перешла сомнительная честь носить титул самого бородатого архимага Совета Шести. — Да-а… — протянула Модера, обращаясь ко всем сразу. — Что же это такое с нашими мужчинами творится? Карлаин тут скучал по рыжему, громче всех возмущался его отставкой без голосования, на собраниях с каменным лицом стоял. Кадгар, стоило Этасу вернуться, красоту навел. Анасарем, ты нашему эльфу еще цветов дарить или стихи посвящать не собираешься? Модера! Что еще за намеки?! Мало он от нее про свои отношения с Красом и Ронином наслушался?! А тут при всем Совете! Специально дожидалась, пока все соберутся, чтобы подколоть? Не смешно! — Я люблю только тебя и Джайну, — галантно ответил медведеобразный чародей. При этом он продолжал с любопытством изучать помолодевшее безбородое лицо Кадгара, поэтому прозвучало несколько рассеяно и двусмысленно. Этас, метнув никем не замеченный из-за шлема разъяренный взгляд на Модеру, задумался над ее словами. Карлаин громче всех возмущался? Почему же тогда воздержался на голосовании о его возвращении? Или он высказывал мнение последним, когда уже ничего от него не зависело, и решил соригинальничать, сделав вид, будто ему все равно? Карлаин-то, при всех его недостатках, не глуп: он понимает, что нельзя позволять главе Кирин-Тора просто так избавляться от неугодных архимагов Совета Шести. Убрать Праудмур с должности у Этаса не выйдет, она слишком хорошо закрепилась здесь, и у принца договоренность о союзе в первую очередь с ней. А вот ограничить ее влияние, не позволять ей манипулировать Советом — надо. Если Карлаин хочет того же — то он наиболее подходящий союзник для Этаса. Нужен кто-то еще, и тремя голосами можно будет оборвать любую нежелательную инициативу Праудмур. Впрочем, как оказалось, она вполне способна и попросту игнорировать Совет… Но попытаться следует. С какой бы стороны подобраться к штормградцу? Этас задумался над этим вопросом, не потрудившись прокомментировать выпад Модеры. Но ничего путного ему в голову не пришло. Возможно, позже, когда Квель’Талас выйдет из Орды, у Этаса будет больше возможностей что-то предложить Карлаину. Эльф, следуя своему решению не общаться с архимагами Совета Шести сверх необходимого — стычка в коридоре с Карлаином не в счет, тот первый начал, — на собрании говорил кратко и по делу. Злость на коллег вспыхивала не раз, но удерживаться от резких высказываний не составляло труда: Этас не хотел разговаривать с этими людьми. Ансарем ворчал, что рыжий требовал устроить выпускные экзамены для четверых син’дорайских студентов-старшекурсников, хотя Кирин-Тору они служить не будут, остаются в Квель’Таласе. Далеко не каждого выпускника принимают в чародейский орден, но в этом году заканчивали обучение эльфы, как на подбор, талантливые и сильные. — Хороши союзники, мы молодежь учим, а они их уже готовыми специалистами от нас переманивают, — возмущался Руноплет. Стукнуть бы этого придурка. Архимаги Совета Шести вели себя так, словно даларанская резня, изгнание Похитителей Солнца и их собственное попустительство этим событиям были какой-то досадной мелочью. Обыденное такое предательство, ничего особенного. Этас не мог понять: это отсутствие совести и оголтелый цинизм или намеренная уловка, чтобы теперь меньше идти на уступки син’дореям? И то, и другое — отвратительно. Этас сильно сомневался, что есть смысл тратить время и силы, доказывая этим людям, что случившееся — не ерунда, и будет иметь последствия в любом случае. — В самом деле, — ровным тоном ответил он Ансарему. — С чего вдруг столь странное поведение… Вот в таком ключе и проходило и это собрание, и последующие. Тем временем, жизнь в син’дорайском квартале постепенно налаживалась. Вернулись некоторые чародеи, прежде занимавшие приличные должности в Кирин-Торе. Лавочники, у которых тут остался налаженный успешный бизнес не на одной из малонаселенных улиц Похитителей Солнца, а в центре или в самом Торговом квартале. Их всех предупреждали, что возвращаются они на свой страх и риск, но те, видимо, решили, что раз на первую группу из девяти син’дореев никто не напал, то можно уже не бояться. Дел у Этаса снова стало много, время предаваться посторонним фантазиям и сожалениям оставалось только вечером. Следуя совету Сепетрии, он наведывался в Элун’аран часто, но с великим магистром сталкивался только случайно. Ни разу после того обеда в компании его заместителей, они не сказали друг другу ничего, кроме обычных вежливых приветствий. С неутоленным сексуальным желанием стало полегче, но оно превратилось в какую-то общую неудовлетворенность жизнью. Возможно, дело было не в том, что Этас не встречался с архимагом Ромматом. Даларан, собрания Совета Шести и полупустые улицы син’дорайского квартала не способствовали жизнерадостности. Если бы наставник был рядом, мог подсказать, правильно ли то, что Этас пытается в Даларане делать, или просто потрепал бы по голове, без слов сообщая, что все в порядке — прошла бы эта глухая тоска? Когда настало время отправляться на аудиенцию к Алекстразе, Этас так и не придумал правдоподобной версии о цели этого приглашения. Но был рад, что познакомится с супругой Краса. Он не думал, что полет на драконе особо впечатлит его: ему доводилось летать на дракондорах и на грифонах, а в Огриммаре он как-то раз прокатился пару кругов на мохнатой клыкастой виверне. С какой-то глупой, неуместной обидой и ревностью, он подумал, что Крас так и не открыл ему своей главной тайны и не показал, как выглядит в форме величественного красного дракона. А Ронин все знал и наверняка не раз поднимался в небо, сидя на его спине между огромных перепончатых алых крыльев, уверенными и мощными взмахами покоряющих бескрайнее небо. Кейлек не виноват, что он — не Крас, напомнил себе Этас. И вообще драконы обычно не соглашаются таскать кого-либо на себе, так что предложение синего джайниного приятеля — вообще-то большая честь для эльфа. Поэтому сиди, молчи и будь благодарен. И держись крепче! Быстрее полета дракона была только телепортация чародеев, но так как драконы в большинстве своем и сами владели ею, то в итоге получалось, что крылатые гиганты — самые быстрые существа из всех, известных азеротской науке. Ледяной ветер пробирал до костей, несмотря на плотную зачарованную ткань одежды. После окончания войны с Малигосом и Артасом, Этасу не доводилось путешествовать по наиболее холодным регионам Нордскола, и он уже подзабыл, как воздух может обжигать горло морозом. Драконий Погост — это, конечно, не Ледяная Корона, но из-за быстрого полета ветер моментально выдул все тепло из-под куртки Этаса, как только эльф и дракон покинули Лес Хрустальной Песни, защищенный от холодных воздушных потоков высокими горами. Он поспешно сплел несколько заклинаний, чуть не свалившись со спины Калесгоса, потому что держаться одной одеревеневшей от холода рукой за странный то ли костяной, то ли кристаллический шип — нарост на его шее, — было неудобно. Лазурные крылья и ультрамариновая чешуя дракона смотрелись в пронзительно-голубом нордскольском небе удивительно уместно и органично. Не зря Малигос в свое время выбрал этот холодный край своей резиденцией… хотя, в то время, до Раскола, тут должно было быть существенно теплее. Никогда больше Этас не будет считать, что полет на дракондоре — быстрый способ передвижения. Сейчас горные хребты, поселки, заледеневшие реки и заснеженные леса пробегали под ними в десять раз стремительнее. Защитившись, наконец, чарами от морозного ветра как следует, он смог оценить это восхитительное зрелище. Неудивительно, что большинство драконов с пренебрежением относились к младшим расам. Каждый день видя перед собой Азерот вот таким, покорно раскинувшимся внизу, смиренно поворачивающийся нужным боком, стоит лишь сделать несколько взмахов могучими крыльями, драконы должны были считать себя властелинами мира. Вот и Праудмур, наверно, накаталась на спине Калесгоса и возомнила себя единовластной правительницей Даларана и всего Леса Хрустальной Песни, если не доброй половины Азерота… Интересно, что же за дело у Хранительницы Жизни к Этасу? Получится ли у него воспользоваться возможностью и навести контакты в Драконьем Союзе? Раньше он сочувствовал Красу и Ронину, которым приходилось общаться с надменными чешуйчатыми гигантами, способным проглотить мага целиком, не раскусывая. Но если дружба с драконом сулит такие удовольствия, как этот стремительный полет, то Этасу и самому теперь хочется обзавестись там знакомствами. Чем дальше Калесгос нес его на юг, тем чаще стали виднеться вдалеке парящие над снегами драконы. Чаще всего — представители Синей и Красной стай. Их лидеры больше не являлись Аспектами, но, как знал Этас со слов Кейлека, все кланы продолжали так или иначе выполнять свои прежние функции. Поэтому бронзовые и зеленые крылатые ящеры занимались своими загадочными и не требующими общения с внешним миром заботами. У самого Храма Драконьего Покоя драконов было не много, но из-за их огромного размера казалось, что громада здания вот-вот оторвется от земли и взлетит, хлопая многочисленными разноцветными крыльями. Здесь, в Храме, проходили встречи лидеров всех стай, находились входы в святилища и осуществлялись политические контакты с другими существами. Этас крутил головой, пытаясь рассмотреть все, что только возможно. Красные драконы привлекали его внимание больше всего. Вот они, сородичи наставника, вот таким он был на самом деле. Тут, может, даже его дети есть. Все они, разумеется, на непривычный к такому зрелищу взгляд, были похожи между собой, однако Этас заметил немало отличий. В первую очередь — размер и цвет. Были багровые, рубиновые и алые драконы, некоторые отливали в медный, а другие имели разводы различных оттенков. Один небольшой, наверное, подросток, был цвета спелой вишни, а вокруг него нарезал круги такого же размера ящер, чешуя которого будто бы заржавела. Этас даже не смог определить, красный это или бронзовый дракон. Интересно, а у них бывают детеныши смешанных кровей? У самой вершины Храма Калесгос сделал плавный крен влево, по спирали поднявшись еще выше. Этас сначала подумал, что тот хочет показать ему, насколько прекрасно и величественно здание, и только потом заметил, что они описали кольцо вокруг, наверно, самого большого из всех только что увиденных рыжим драконов. Чешуя этого гиганта на животе и на кончиках лап была бледно-золотистого цвета, а на всех остальных частях тела — огненно-красной, как раскаленный металл или свежая кровь. Хвост этого дракона, как и у большинства его собратьев, венчала шипастая «булава». А вот на голове красовались крупные острые рога, кокетливо изогнутые и украшенные золотыми обручами. Еще одна пара меньшего размера рогов — или это были уши? Этас не успел разглядеть, — была украшена здоровенными, в длину больше роста эльфа, овальными серьгами с сиреневыми кристаллами, похожими на аметисты. Красный дракон приветственно качнул головой, отчего каким-то образом крепившееся к его подбородку украшение с еще большего размера овальным кристаллом на длинной цепи эффектно мотнулось из стороны в сторону, пустив солнечные зайчики на алую чешую. Жест этот выглядел настолько изящным, игривым и женским, что до Этаса сразу дошло, что перед ним не дракон, а драконица. И уже совсем нетрудно было догадаться, кто она такая, раз Калесгос решил покружить именно рядом с ней. Алекстраза, Хранительница Жизни, матриарх Красной Стаи, Королева Драконов. Вдова Краса. Наставник говорил о ней редко, но всегда с глубоким уважением, необычайным теплом и какой-то невыразимой нежностью. Но у драконов полигамия, и глава стаи имела нескольких консортов. Любила ли она Краса так же сильно, как он ее? Впрочем, одернул себя Этас, это не его дело. Тем более, что в нюансах семейных взаимоотношений драконов он все равно разбирался мало. Калесгос сел на широкую площадку на вершине Храма и, как только рыжий осторожно съехал по его твердому боку, превратился из прекрасного и гордого создания в скучного синеволосого полуэльфа. Этас с отстраненным любопытством подумал, правда ли Кейлек и Праудмур любовники, как гласят слухи. И если да — то занималась ли человечка с ним чем-нибудь пикантным, когда тот был в своей истинной форме. Этас стянул с головы шлем: представать перед королевой, пряча лицо, невежливо, но в пути любимый артефакт помогал ему защититься от ветра. Рыжий пригладил магией встрепавшиеся волосы и незаметно свел вместе лопатки, разминая затекшие от полета плечи. Площадка на вершине Храма была достаточно широкой, чтобы не появлялся страх свалиться через низкое ограждение. Именно тут, насколько Этасу было известно, лидеры Драконьего Союза общались между собой и с посетителями. Сейчас на площадке были только Этас и Кейлек — наверно, больше никто на встрече с Королевой и не планировался. Ей-то стража не нужна… Солнце закрыла огромная неровная тень, и Этас, подняв голову, увидел, как опускается на вершину здания грандиозная и прекрасная Хранительница Жизни. Едва ее мощные, увенчанные длинными черными когтями лапы коснулись камня, выбив несколько бледных искр, драконица сменила форму. Взору Этаса предстала огненно-рыжая золотоглазая эльфийка, одетая более чем легкомысленно. Этас поежился и с трудом удержал вежливое выражение на лице, увидев металлические доспехи, прилегающие прямо к обнаженной смуглой коже. Они прикрывали не более трети тела, а тонкий шелковый плащ, развевающийся на ветру, точно не мог согреть, какие бы чары на него ни накладывали. Драконья кровь — морозы Нордскола Алекстразе были, скорее всего, не страшны, но даже смотреть на нее Этасу было холодно. Некоторые эльфийские следопыты во время разведывательных заданий предпочитали избавляться от лишней одежды и доспехов, чтобы большей площадью кожи ощущать ветер, движения веток, магические потоки и прочее, что называлось у них общим понятием «чувствовать лес». Среди снегов северного континента такая тактика не имела никакого смысла, но, наверно, наряд Алекстразы просто выражал ее представление о том, что носят эльфийки. Королева Драконов была прекрасна и в истинном облике, и в эльфийском. Не исчезнувшие рога смотрелись скорее экзотическим головным убором, чем собственно частью тела. Если бы не необычного цвета глаза с вертикальными зрачками, то Хранительница Жизни вполне могла бы отправляться в Даларан или Квель’Талас разбивать сердца. Все чародеи уж точно мигом оказались бы у ее ног: магическая энергия Алекстразы просто потрясала воображение. Теперь становилось очевидным, почему Крас, так много времени проводя вдали от нее, не смотрел даже на самых хорошеньких и магически одаренных эльфиек. После такой партнерши энергия любой архимагини покажется безвкусной водичкой по сравнению с хорошим вином. Этас, затаив дыхание от восхищения, подошел на несколько шагов ближе. Магия Алекстразы имела какой-то знакомый оттенок, и теперь он понял, что она напоминала вовсе не энергию наставника, как логично было предположить. Вот так — с привкусом стали и запахом хвои, теплая, солнечная и почти осязаемая, но неагрессивная, упругая, как течение быстрой реки, — ощущалась сила архимагини Арранды. Матери Этаса. Рыжий и не думал, что когда-нибудь снова почувствует ее. Если Хранительница Жизни хотела таким образом создать посетителю более комфортную обстановку, то она ошиблась. Этас незаметно вонзил ногти в ладони, чтобы не позволить себе проявить слабость перед незнакомым существом, да еще и королевой. Глава Красной Стаи слегка нахмурилась, видимо, не дождавшись какой-то его реакции. Ощущение знакомой магии исчезло, оставив лишь удовольствие от нахождения рядом с мощнейшим источником силы. Рыжий почтительно поклонился, приветствуя Алекстразу. — Здравствуй, Этас, — глубоким певучим голосом произнесла она. — Кориалстраз рассказывал о тебе, и мне было любопытно познакомиться с тобой. — Это честь для меня, удовлетворить ваше любопытство, ваше величество, — любезно отозвался син’дорей. Алекстраза кивнула Кейлеку и, когда тот превратился обратно в дракона и взмыл в небо, оставляя их наедине, подошла к Этасу ближе. Она двигалась стремительно и в то же время мягко, со звериной грацией. Она обошла его кругом, с интересом оглядывая и, кажется, даже принюхиваясь. Крас общался с представителями младших рас много, поэтому его невозможно было отличить от эльфа. А вот повадки его супруги напомнили Этасу кошек, и он напряг губы, скрывая улыбку. — Из тебя и впрямь получился бы отличный дракон, — вынесла Алекстраза свое заключение. Этас не знал, по каким критериям она это определила, но ему было приятно услышать такое. «И впрямь» — значит, это Крас говорил ей о нем что-то подобное? Он ответил Хранительнице Жизни учтивым комплиментом. Алекстраза улыбнулась ему, но, видимо не любила долгих пустых разговоров, поэтому перешла к делу. Она подняла руку ладонью вверх, и над ней возник шар из бледно-красного света. В центре шара находился какой-то предмет и, когда сияние потухло, он упал на ладонь королеве. Этас увидел красный лепесток, и через пару мгновений догадался, что это такая крупная чешуйка. Это то, о чем он подумал? — Это частица чешуи с головы Кориалстраза, — подтвердила драконица. — Мой супруг сбросил ее лет двадцать назад и почему-то не уничтожил. Я думаю, он был бы не против, если бы она хранилась у тебя. Из-за переполнявшей пространство магической энергии Алекстразы Этас не мог определить, наложены ли на чешуйку заклинания. Но в любом случае это был очень ценный дар. Чешуя дракона, именно дракона, а не нелетающего драконида или слабенького детеныша, использовалась в алхимии и артефакторике. На нее идеально ложились заклинания, магия могла держаться в получившемся амулете тысячелетиями без потерь. Однако драконы не доверяли то, что имело часть их силы, посторонним. Сбросив старую шкуру, они уничтожали ее собственным огнем или магией. Кориалстраз был мертв, и навредить ему с помощью частицы его самого уже невозможно, иначе Королева Драконов не вручала бы эльфу такой подарок, каким бы достойным доверия ни считала его. Этас бережно принял из рук Алекстразы символ памяти о наставнике, от всей души поблагодарил ее. И вдруг с невероятной четкостью осознал, что вовсе не подарок и удовлетворение любопытства были целью приглашения. Все это было лишь вступлением, предисловием или даже попыткой подсластить пилюлю, потому что интуиция во все горло вопила, что то, что сейчас произойдет, Этасу не понравится. Наверно, его опасения отразились на его лице, потому что рыжая драконица понимающе усмехнулась, прежде чем снова повторить свой фокус с извлечением предмета из ниоткуда. — Кориалстраз просил передать тебе это, «когда Этас вернется в Даларан», — пояснила она. — Я не особо слежу за новостями в государствах младших рас, за этот вопрос у нас теперь отвечает Калесгос, поэтому я поручила следить за твоим возвращением ему. Алекстраза вручила Этасу скрученный в трубку лист бумаги. Рыжий прекрасно помнил, где уже видел такой. Он сначала обрадовался: не все свитки с пророчествами достались бледной обезьяне. Потом ощутил нетерпение: это же письмо от наставника, что же такого секретного и важного о грядущем он решил написать своему ученику? А потом вернулось опасение. В прошлый раз Крас предсказал гибель Терамора, появление «печальной и жестокой» Праудмур в Совете Шести и войну за контроль над Пандарией. Этас решил прочитать послание наставника прямо здесь. Это было бы более вежливо по отношению к Алекстразе, чем демонстративно прятать свиток от нее. К тому же, потом у него могли появиться к ней вопросы, и лучше задать их сразу же, не выпрашивая через Калесгоса повторную аудиенцию. Дрожащими руками Этас развернул лист и впился взглядом в строчки. Война завершилась бы. Но не успеет Земля исцелить своих ран. Часы разобьются. Песок заалеет. Сбежит из-под стражи тиран. Лишь благо с небес исцелит и растает, Волшебница выберет месть. Ты знаешь, когда ее очи сияют, Ты знаешь, кому послать весть. Что? Опять?! Если бы рядом была стена, Этас не удержался бы от соблазна постучаться об нее головой. Наставник… Какого тролля?!