Похититель Солнца

Заверив Алекстразу, что все будет в порядке, и гибель всего живого в Азероте не предвидится, Этас попрощался. Не став злоупотреблять услужливостью Калесгоса, он телепортировался в Даларан самостоятельно. Он напомнил себе, что Крас только предоставил ему информацию о будущем, чтобы он мог подготовиться к грядущим событиям и вовремя принял меры. Наставник вовсе не заварил всю эту кашу и не заставлял своего ученика в это ввязываться. Претензии не по адресу. Но все равно возмущение переполняло его. Этас теперь что, должен еще и нянькой этой маньячке быть? «Выберет месть»… А когда она выберет «думать головой»?! «Кому послать весть»… Эта дурная девица слушала только своего синего Кейлека, Тралла и принца Каэль’Таса. Кейлек, вроде как, всегда при ней… Но во время даларанской резни, когда Этаса привели к Праудмур в кабинет, там его не было. Либо отлучился, либо дулся, что Джайна его не послушала. Не слишком надежный тип. С Траллом Праудмур дружила много лет, и, если верить ее словам, прислушалась к нему после разрушения Терамора. Но Тралл — бывший вождь, а ныне духовный лидер Орды. К тому же это он сам назначил своим преемником ненавистного Джайне Гарроша. Похитителей Солнца она только по одному лишь подозрению в связях с Адским Криком бросила в темницу и позволила убивать. Можно ли все еще рассчитывать, что Праудмур способна воспринимать Тралла не как врага? Не известно. Кейлек как-то говорил, что когда вернулся принц Каэль’Тас, Джайне стало значительно лучше. Этас и сам видел, что Праудмур посвежела и выглядела уравновешеннее, хоть и оставалась слишком наглой и бодрой. Оказывается, его высочество гостил в Даларане две недели, прежде чем отправился в Квель’Талас. Это, конечно, хорошо, что общение со старым другом постепенно ставит ей выбитые мана-бомбой и кражей Колокола мозги на место. Но вот перед Этасом лежит пророчество, в котором четко указано, что она снова начнет дурить. Если рыжий позовет принца к обезумевшей Джайне или притащит Праудмур в Квель’Талас, это может закончиться плохо. Даже если все обойдется, проблемы будут уже у Этаса, потому что великий магистр наверняка сочтет, что правильным решением было бы прибить безумную человечку на месте, а не рисковать жизнью последнего из Солнечных Скитальцев. И будет, как всегда, абсолютно и бесповоротно прав. Поэтому его высочество — не вариант. Значит, когда некий тиран сбежит, Этас должен будет встретиться с Траллом и сообщить, что у него есть секретная информация о будущем, согласно которой Джайна скоро опять свихнется и нужно будет ее утихомирить. Не согласится ли многоуважаемый шаман приглядеть за нашей буйной главой Кирин-Тора? И оставить все в тайне, дабы не пострадал престиж государства… Праудмур, сколько ж проблем из-за тебя! Чтоб тебя три тролля разом, да в темном лесочке… Нет, нужно договориться с Траллом заранее: не известно ведь, как много времени пройдет между побегом тирана и очередным безумством жертвы мана-бомбы. Нужно узнать время события поточнее. Этас заперся в своем кабинете. Он выдавил улыбку для нарисованного на свитке дракончика, пытающегося поймать свой собственный хвост, и заново вчитался в строчки пророчества. «Война завершилась бы». Значит, военные действия в Пандарии или конфликт между Ордой и Альянсом вообще подойдут к какому-то завершающему этапу, логическому концу. Но вскоре, еще до того, как от войны оправится земля или население, случится… Новый виток конфликта? «Часы разобьются. Песок заалеет». Хмм… Имеются в виду Песочные Часы Времени, артефакт Бронзовой Стаи? Этас первым делом подумал о них, но засомневался. Последствия были бы таковы, что Крас непременно бы написал об этом больше, чем пару слов. Значит, речь идет о других часах: например, тех, что расположены на Малой башне Фиолетовой Цитадели. Они не песочные, а механические, со стрелками. Да в любом крупном городе есть такие большие часы! Их разрушение будет заметным для присутствующих событием и сможет служить подсказкой, что все случится уже вот-вот, вскоре. «Песок заалеет» — без кровопролития все-таки не обойдется? Ну да, побег из-под стражи — дело кровавое, Этас теперь по собственному опыту это знает. Хотя, конечно, хотелось бы надеяться, что песок заалеет, потому что будет освещен лучами заходящего солнца, и эта строчка — просто указание времени суток. Или места? В пустыне, что ли? Теперь собственно сбегающий тиран. Демоны Пылающего Легиона, которых побеждали армии Азерота, кажется, не под стражей, а в Круговерти Пустоты. Остальных, вроде, убивали. Малигос тоже мертв. Если речь идет о каком-нибудь древнем тиране, то история может уже и не хранить никаких фактов о его заключении. Про Древних Богов, например, мало кто слышал. Может, еще где-то кто-то находится в заключении, а жители Азерота и не в курсе. А если тиран еще на свободе? Первой мыслью Этаса было, что в этом случае наставник имел в виду Гарроша. Но если вдуматься… Тиран — это тот, кто плохо обращается со своим собственным народом, а от кровожадных наклонностей Адского Крика страдает Альянс и нейтральные государства. Ордынцы же терпят ущерб скорее моральный, что их вынуждают в таком участвовать. Гаррош — маньяк, но можно ли его назвать тираном? Тогда уж такое определение больше подойдет самой Праудмур после учиненной по ее приказу резни между даларанцами. Собственно, в пророчестве нигде не указано, что Тиран и Волшебница — разные личности. Сбежит из-под стражи и начнет мстить — логично? Этас в задумчивости намотал прядь волос на палец и больно дернул за нее. Кто еще потянет на звание тирана? Очередной царек какой-нибудь империи троллей? Дворфы со своими правителями разобрались… А вот в Запределье есть генерал-отступник Сангвинар. Тоже весьма кровожадный тип. Но на тирана он не тянет: он убивает, а не тиранию устраивает, и клан Ярости Солнца служит ему добровольно. И он, возможно, не под арест попадет, а помирится с Квель’Таласом, потому что вернулся принц Солнечный Скиталец. Кстати, о принце. Он считался погибшим, но выжил, а вдруг его союзник Иллидан — тоже? Иллидан в свое время завоевал Запределье, и там орки и некоторые дренеи служили ему. И вряд ли служили добровольно, восхитившись его героизмом в борьбе с Легионом. Вот он уже больше похож на тирана. Знает ли его высочество о судьбе своего бывшего союзника? И если да — как у него это можно аккуратно выведать? Значит, когда какой-то тиран окажется под стражей — это будет знак Этасу, что скоро все начнется. Возможно, все произойдет только через несколько лет. Крас велел отдать ему пророчество после возвращения Похитителей Солнца в Даларан. Тут понятно: это чтобы он раньше времени не сообщил секретную информацию тем, кому доверять нельзя — Совету и конкретно Праудмур. Но не было никакой необходимости отдавать свиток тогда, когда предсказанное уже на носу. Пока ни одному из предполагаемых тиранов заключение под стражу, не говоря уж о побеге, не грозит. Надо посоветоваться с кем-нибудь, например, с Сариеном, он хорошо разбирается и в истории, и в современной политике. Он подскажет, если Этас кого-то упустил. У Сариена можно просто невзначай, во время расслабленной беседы на отвлеченные темы, спросить, кого он считает величайшим тираном прошлого и современности. Отличный повод для интеллектуальной дискуссии. А пока из вариантов только Гаррош, Джайна, Сангвинар и Иллидан. Но вообще-то… Если подумать, чего бы Джайне приходить в ярость, если сбегут Иллидан или Сангвинар? Они же ей ничего не сделали… Пока что. Может, еще сделают. Но версии с самой Праудмур и Адским Криком более вероятные. Этас вдруг вспомнил, как обсуждал Гарроша с Халдароном. Не спрашивал впрямую, как генерал относится к ордынскому вождю, а издалека подвел к этой кровожадной персоне разговор. Светлое Крыло тогда еще говорил, что на его взгляд тактические таланты Адского Крика сильно преувеличены. «Гаррош, конечно, изобретателен и решителен, этого не отнять. Но у него постоянно большие потери. Победы громкие, но их эффективность — самая обычная. Он добивается успеха кровью ордынских бойцов, только и всего», — скривился тогда молодой генерал. Светлое Крыло действительно был недоволен вождем или просто хотел покрасоваться, что он сам как командир — лучше? И, если подумать, выселенные на задворки Огриммара тролльские чародеи не раз отпускали комментарии, намекая, что они разочарованы политикой Гарроша. Так что, наверно, Адский Крик все-таки заслуживал титул тирана. В любом случае, Праудмур традиционно сходит с ума из-за Гарроша, так что, скорее всего, дело в нем. Что дальше? «Лишь благо с небес исцелит и растает». Благо с небес — Солнце, солнечный свет? Растает… в смысле, все случится ночью, сразу после заката? Но почему исцелит? Исцеление Светом, кого-то вылечат? Джайну, например. Вылечат, и она тут же мстить пойдет. Или она займется помощью пострадавшим, ей некогда будет злиться, а потом, когда все будут в порядке — взъярится. Исцелять будут эльфы — Светом Солнца или Луны, или люди — у них же тоже Святой Свет связан с темой неба. Но не шаманы, то есть не Тралл, и не кто-то из друидов. Ну, а дальше все понятно. «Волшебница выберет месть»: Праудмур снова взбесится, засверкает магией из глаз, и Этасу нужно будет быстренько подсуетиться, чтобы было меньше жертв. Он перечитал пророчество еще несколько раз. Получалось, что он не должен останавливать войну, предотвращать побег тирана — это просто причины и указания на время и последовательность событий. Ему следует только найти того, кто сумеет угомонить Джайну, так ведь? Он очень боялся что-то упустить и не так понять. Проблемы будут по вине Праудмур, а не Этаса, но он все равно не сможет себе простить, что заранее получил предупреждение, но по собственной глупости ничего не смог сделать. На кону, скорее всего, снова жизни многих эльфов. А может ему вовсе не нужно успокаивать Праудмур? Послать весть надо Похитителям Солнца, чтобы они вовремя эвакуировались в безопасный Квель’Талас? Переждать период ее безумия там. Пусть от ее действий пострадает кто-то другой, а не некогда беззащитные даларанские син’дореи! Может, тогда Совет Шести или лидеры других государств поймут, что пора принимать меры и убирать ее с поста главы Кирин-Тора? Это не ради мести, просто Праудмур опасна и от нее следует избавиться ради мира и спокойствия в Городе Звезд. Нет, это слишком большой риск. Военная интервенция других государств и потеря независимости Даларана — слишком высокая цена за спасение от маньячки-Джайны. Этас устало вздохнул и потер пальцами виски. Всего несколько недель назад он мог со спокойной совестью принести свиток главе Ассоциации и не нервничать из-за колоссальной ответственности. Но Этас больше не талассиец. Он представил, как, беспомощно хлопая глазками, просит архимага Роммата разобраться с будущим приступом безумия главы Кирин-Тора, потому что сами даларанцы справиться со своей начальницей не в состоянии. Позор. Придется выкручиваться самостоятельно. Этас еще какое-то время размышлял над текстом послания, а потом, поняв, что больше никаких трактовок придумать не может, решил сходить в Даларанскую библиотеку, почитать о пророчествах. Эта тема никогда не волновала его, он считал ее ненаучной, да и в Академии ее не преподавали. Но сейчас не следует довольствоваться приблизительным представлением и обывательскими домыслами. С пророчествами, их толкованиями и попытками воплотить или же предотвратить, надо быть очень осторожным. Ворен’Таль Провидец узрел в будущем призыв Кил’Джедена в Азерот и оболгал невиновного принца, за что в итоге и был убит мстительными иллидарийцами, хоть само пророчество и сбылось. Ронин отдал жизнь ради своей преемницы, и то предсказание в итоге тоже сбылось, хотя, скорее всего, можно было обойтись и без жертв. В библиотеку Этасу пришлось наведаться несколько раз. Литературы по пророчествам было много, а вот полезной информации в ней — кот наплакал. Главным, что смог понять Этас, было то, что когда принимали в Совет Шести Джайну, Кадгар ошибался, считая, будто пророчество обязано исполниться в любом случае. Или намеренно вводил всех в заблуждение. Прорицатели бывали двух типов. Одни видели множество вариантов будущего, но не знали, какой из них случится на самом деле. Они имели возможность принимать меры, чтобы тот вариант, который им более выгоден, имел больше шансов на воплощение или наоборот, чтобы самые жуткие события не произошли или имели минимальный ущерб. Здесь была большая вероятность ошибки, так как, поставив на изначально маловероятный вариант, они могли потратить силы впустую. Зато такие пророки могли лучше понимать текущую ситуацию, видя разные пути ее развития. К прорицателям такого типа, если, конечно, слухи не лгали, относился лидер азеротских дренеев Велен. Другие провидцы знали только один вариант будущего, зато — самый вероятный. Именно так, судя по всему, узнавал о грядущем Крас. Скорее всего, таким же прорицателем был Ворен’Таль, и к этой же группе книги по новой истории уверенно относили Пророка Медива. Как именно видели будущее наару, поливариантно или только самое вероятное развитие событий, Этас так и не понял. Не все, что увидено, можно предотвратить, но многое. Как именно прорицатели определяют допустимость изменений, ни в одной книге описано не было. Были версии, что это часть дара предвидения, кто-то считал, что навык приходит с опытом. Интересно, драконы Бронзовой Стаи, Хранители Времени, защищающие временной поток как раз от искажений и вмешательств — что они думают по поводу пророчеств и их воплощений и предотвращений? Разве это не то, с чем они должны бороться? Или это как раз входит в рамки допустимых изменений? Итак, скорее всего, когда война почти закончится, из-под стражи сбежит тиран, Праудмур взбесится, но ее смогут успокоить. Проблема в том, что, хотя все прочие варианты по отдельности имели меньше шансов на воплощение, но в сумме могли давать вероятность больше, чем у версии событий из пророчества. Например, если было пять вариантов развития событий, и тот, что видел Крас, имел процентов тридцать вероятности, а остальные — по пятнадцать-двадцать, то шансы, что описанное наставником не случится, были в два раза больше. Именно поэтому Крас предупредил Этаса, что не стоит все пускать на самотек. Рыжий не знал, каковы его шансы на успех. Возможно, самым вероятным развитием событий был вариант, где ему все удалось, и послание наставника — лишь подстраховка. Но Крас мог увидеть и те события, где Похититель Солнца не вмешался или не справился. Потому и, в надежде предотвратить очередную устроенную Праудмур бойню, предупредил, что надо послать весть. И все-таки, Кейлеку или Траллу? Наставник так уверенно писал, что Этас знает, с кем следует связаться. А рыжего не оставляли сомнения. Не поторопился ли он, отбросив кандидатуру принца на роль укротителя безумной магички? А вдруг остановить Праудмур получится лишь общими усилиями всех троих ее друзей? На следующий день Этас телепортировался в Квель’Талас, чтобы встретиться с Сариеном. Похитители Солнца обсудили сплетни из Реликвария, потом — найденные свидетельства различных грешков, махинаций и растрат Фанлира. Негусто. Для такой большой шишки он даже был практически чистоплюем. Если обнародовать всю эту информацию, подкрепленную доказательствами, Серебряный Червяк и, вполне вероятно, его руководство, легко найдут возможность все замять. Мерзавец опять отделается выговором или штрафом. — Если свидетельств его настоящих преступлений недостаточно, то придется создавать поддельные, — заявил Этас. — Уверен, эта задача Ламбриссе по плечу. Сариен с удивлением посмотрел на него: такие методы были не в стиле рыжего: как ни крути, это подло и незаконно. Но вопросов задавать не стал. Подобное отсутствие любопытства настораживало. Неужели Сариен догадался? Озвученный Этасом повод для вражды был обыкновенным враньем, а скоропалительно возникшая ненависть к работающему в Пандарии чародею-археологу уже подозрительна. Впрочем, не важно. Рыжий платит Сариену за это задание достаточно, чтобы быть уверенным, что тот станет держать язык за зубами. Обсуждение тиранов, на которое плавно перешел разговор, пополнило список Этаса такими громкими именами как королева Азшара и Король-Лич. Самым вероятным претендентом на титул величайшего тирана Сариен среди ныне живущих назвал Гарроша, а также одобрительно кивнул на кандидатуру Вариана Ринна, предложенную Хаторелем в аналогичном разговоре день назад. Возросшее число вариантов не смущало Этаса: они вряд ли окажутся под стражей все. После беседы с Сариеном рыжий послал вестника Халдарону. Они уже давно не виделись: сначала генерал уезжал по своим делам, были какие-то проблемы с лесными троллями, а потом уже архимагу было некогда. Светлое Крыло пообещал освободиться через час, поэтому рыжий отправился в Ассоциацию обменяться сплетнями с Инетвеном. На исходе условленного часа Этас отправился к западной стороне парка: в общении с генералом следопытов не было ничего зазорного, но вот «дружеские приветствия» Халдарона коллегам лучше не показывать. Обогнув круглую беседку, Этас хотел было направиться к мощеной дорожке, которая выведет его на центральную аллею, но остановился, увидев принца Каэль’Таса и архимага Роммата. Они направлялись к зданиям Ассоциации, о чем-то негромко переговариваясь на ходу. Со своего места Этас не мог разобрать слов, но зато ясно видел выражение лица великого магистра — той его части, что не была скрыта высоким воротом. Глава Ассоциации повернул голову к своему собеседнику и слушал его с заметным и неподдельным интересом. Он явно улыбался: вокруг глаз собрались лучами расходящиеся в стороны морщинки. Улыбка была настоящей, искренней: она затрагивала не только закрытые от взгляда губы, но и отражалась в глазах. Впрочем, в этот момент в глазах великого магистра, несмотря на густое пламя Скверны, можно было заметить многое и помимо этой улыбки. Теплую, умиротворенную радость. Гордость. Нежность. Целый океан этой нежности. Этас согласился бы сгрызть свой шлем, лишь бы архимаг Роммат вот так посмотрел на него самого. Это был вовсе не тот взгляд, который верный подданный должен обращать к своему правителю, даже если находится у него в фаворе. Так смотрят на величайшее сокровище в мире, которое нужно ревностно беречь ото всех. На единственное и долгожданное дитя. На того, кто придает жизни смысл. На возлюбленного?! Этас прислонился плечом к беседке, потому что ноги стали плохо держать его. Он опустил полный ревности и зависти взгляд в землю, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание — но тут же снова уставился на чародеев, услышав голос великого магистра и разобрав-таки его слова. — …задавать вопросы, которые ставят опытных магов в тупик — это то, за что я вас так люблю. Любит… Почему?! За что — этого мальчишку?! Его даже красивым не назовешь. Симпатичный — не более, да и то это в большей степени очарование юности. После пятисот принц будет иметь внешность самую обыкновенную. За что ему все то, чего от архимага Роммата никогда не достается другим? Что в этом мальчишке такого особенного?! Глупый вопрос. Любят не за что-то, любят в принципе. Этас до крови прокусил щеку изнутри, но так и не почувствовал боли, которая могла бы отвлечь его от едва контролируемой ненависти. Каэль’Тас. Рыжий вздрогнул от жгучей ярости, которую вызывало теперь в нем это имя. Именно из-за этого мальчишки великий магистр все эти годы ненавидел Кирин-Тор и едва терпел кирин-торца Этаса. Если бы не Каэль’Тас, из-за мнимой гибели которого так замкнулся в себе и отгородился ото всех своей непримиримостью архимаг Роммат, рыжему бы, возможно, еще раньше удалось наладить приемлемые отношения между Квель’Таласом и Похитителями Солнца. Этас ведь заметил, что глава Ассоциации очень оживился, когда появился принц. Сначала рыжий думал, что просто лучше узнал его, но потом, после встречи с Каэль’Тасом, стал понимать, что это архимаг Роммат стал чуть-чуть иначе вести себя, реагировать, относиться к миру. Этас подумал, что это из-за того, что тот чувствовал себя еще более нужным и полезным. Он и другие приближенные принца затеяли важное дело — возвращение власти Солнечному Скитальцу и заключение политических союзов. Грандиозные планы. Неудивителен прилив энергии и уверенности в будущем. Тем более, что архимаг Роммат все эти годы демонстрировал лояльность принцу, он теперь был в фаворе, его позиции у власти упрочились. А дело-то, оказывается, было вовсе не в этом… Его возлюбленный оказался жив и вернулся к нему. Каэль’Тас, гаденыш, неужели за столько лет ни разу не было возможности подать весточку тому, кто так переживал из-за него?! Как может архимаг Роммат продолжать любить такого бессердечного ублюдка? Этас хотел незаметно уйти, чтобы не встречаться с вызывающим у него такую злость принцем и ненароком не высказать ему все, что о нем думает. Но прежде, чем успел отступить назад, за беседку, Каэль’Тас заметил его. — Здравствуйте, архимаг Этас, — поприветствовал его принц. Вежливый и даже дружелюбный тон его высочества, признак расположения или, по крайней мере, нейтрального отношения, Этасао теперь взбесил. Даже в годы самого острого соперничества с Ронином за внимание и доверие Краса, его не раздражало так хорошее отношение ничего не подозревающего противника. — Что нового в Кирин-Торе? Бесишь. Ненавижу. Скройся. Проваливай туда, где прятался столько лет! Ничего в Кирин-Торе нового, только подружка твоя мозги клюет как хищная птица-кондор. Вот с ней иди милуйся, может, тогда угомонится! Этас сделал неслышный глубокий вдох и попытался принять спокойный, бесстрастный вид. — Ваше высочество. Великий магистр, — он вежливо кивнул им обоим, от злости взяв еще более официальный и отстраненный тон, чем обычно. — Джайна Праудмур настоятельно просит поторопиться с действиями. — Я обязательно свяжусь с ней в ближайшее время, — неумело изобразив милую улыбочку, проговорил принц. Свяжется он… Толку-то. Действовать надо, а не кота за хвост тянуть. Эту «новость» Этас сообщал его высочеству в каждую встречу, но обычно беззаботным тоном и с легкой ироничной ухмылкой. Мол, вы же знаете нашу дорогую маньячку Праудмур, терпение — не ее сильная черта. Сейчас же вышло почти обвиняюще. И, видимо, неприязнь к собеседнику тоже отразилась на лице Этаса, потому что великий магистр недовольно нахмурился. Принц что-то пробормотал и скрылся, оставив кирин-торца и главу Ассоциации одних. Взгляд архимага Роммата… Он ни капли не был похож на тот, что достался блондинистому мальчишке, но на Этаса все равно действовал как хорошая порция дыма кровопийки. Сладкая дрожь прошла по телу от кончиков ушей до пяток, разливаясь пьянящей волной предвкушения в обратном направлении. Сейчас Этасу влетит. Да-да, непочтительные взгляды запрещены, он и сам уже догадался. Торопить его высочество тоже нельзя. А считать, что принц в чем-то был не прав — тем более, это рыжий уже по опыту помнит. Этас злился на себя, что не сдержался и позволил плохому отношению проявиться в поведении, для политика это грубая ошибка. Но, по крайней мере, пока великий магистр будет отчитывать наглого кирин-торца, ему будет некогда думать о принце и бросать на него ласковые взгляды! — Возвращение в Совет Шести вскружило вам голову, Этас? Рыжий почти не вникал в смысл произносимых его собеседником слов. Мысль, что в этот момент все внимание архимага Роммата было сосредоточено на нем, наполняла разум Этаса мрачным торжеством. Мы еще посмотрим, кто в итоге окажется в выигрыше! Великий магистр счастлив, что его блудный мальчишка вернулся живой и здоровый? Это пока. Разлука разжигает страсть, это всем известно. Но когда радость обретения поутихнет, когда начнется обычная повседневная жизнь, будут прекрасно видны все равнодушие и эгоизм его возлюбленного, не потрудившегося избавить великого магистра от переживаний. Этас не отступится. И плевать, что придется перейти дорогу принцу. В любви титулы не имеют значения, тем более, что род Похитителей Солнца не менее древний, чем Солнечные Скитальцы. — Вы уже забыли, кто это возвращение организовал? — продолжил головомойку архимаг Роммат. Нам обязательно сейчас говорить об этом мальчишке?! — Не забыл, — прошипел Этас разъяренно. Такое забудешь! Но об этом «благодеянии» принца никто не просил! Этас, конечно, сам виноват, что согласился, но если бы этот мальчишка не предложил ему и не устроил возвращение в Совет Шести, то сколько нервов сберег бы рыжий себе… и великому магистру. — Тогда почему позволяете себе… — начал глава Ассоциации, но Этас, отбросив в сторону вежливость, перебил его. — Лучше скажите, почему вы позволяете себе! — огрызнулся он, злясь на себя за то, что голос явственно звенел от обиды. Архимаг Роммат на самом деле мог быть любящим и добрым. Он вовсе не холодный и малоэмоциональный. Только почему же все его душевное тепло досталось этому мальчишке? Великий магистр нахмурился еще сильнее, его лицо потемнело от сдерживаемого гнева. — Позволяю что? — процедил он, испепеляя Этаса взглядом. Так смотреть на принца! Столько лет его любить! Признаваться ему в любви так спокойно, прямо на улице, то есть явно не в первый раз. Сводить все разговоры к нему и якобы нанесенным этому мальчишке обидам! Защищать его, как будто правитель Квель’Таласа в этом нуждается! Как Этас мог все это произнести вслух? — Я собственными ушами только что слышал, как вы признавались его высочеству в любви, — надменно, обвинительным тоном, заявил Этас. — Это, по-вашему, нормальное отношение к будущему королю и несовершеннолетнему эльфу? Принцу уже сто семьдесят, нормальный возраст. Этас лишился невинности в сто пятьдесят, и никто не говорил ему, что он молодой и ранний в этом вопросе. Разница в возрасте между Каэль’Тасом и более чем на тысячелетие старшим архимагом Ромматом вызывала сомнения, но в целом — ничего криминального. Но лучше сказать это, чем то, о чем рыжий на самом деле сейчас думал. — Этас. Вы — идиот? Отличный ответ. Просто на все случаи жизни! От бесстрастного тона главы Ассоциации хотелось запустить сгустком магии ему в лицо. Даже если для Этаса ему хорошего отношения и добрых эмоций жалко — пусть изволит хотя бы разозлиться как следует! Рыжий продолжил сверлить собеседника взглядом. — Вы только что обвинили меня в попытке совращения его высочества? — великий магистр говорил негромко и будто бы спокойно. Но весь его вид, в первую очередь легкий наклон тела вперед и горящий взгляд прищуренных глаз, напоминал подобравшегося для броска хищника. Его магическая энергия уплотнилась и потяжелела. Этас в который уже раз обозвал себя извращенцем. Он не просто испытывал сексуальное желание, ему хотелось, чтобы архимаг Роммат сейчас перестал сдерживать свой гнев и сделал уже что-нибудь. Этас напомнил себе, что какой-нибудь огненный шар, прилетевший ему прямо в лоб, будет куда менее приятен, чем вот это сладкое и пугающее ожидание, предвкушение чего-то жуткого, внезапного и опасного. — Нет! — ответил Этас. Спокойный и бесстрастный тон не получился. Хорошо хоть томная хрипотца в голосе не пробивалась, а то ведь со стыда сгорел бы. Что сразу «совращения»? Мальчишка и сам ему глазки строит, того и гляди на шее повиснет. Этас сделал глубокий вдох и попытался отогнать посторонние желания и эмоции. Он уже жалел, что продолжил этот спор, вместо того, чтобы сразу же извиниться за непочтительный тон или взгляд и придумать им более-менее убедительное оправдание. Но раз уж он уже зашел так далеко, что снова начал сыпать обвинениями, хоть и не такими чудовищными, как предательство, равнодушие к судьбе соплеменников и прочие злодейства, то надо уже выяснить все точно. Все-таки, Этас слышал лишь обрывок разговора, может, он понял что-то не так? Ну, например… Да что тут не так понять можно было?! — Это правда, то, что вы сказали? — спросил он, тщательно контролируя тон. — Что именно? — великий магистр нахмурился еще заметнее, но, если судить по состоянию магической энергии, сильнее злиться не стал. Действительно не понимает или просто хочет, чтобы Этас произнес это вслух, чтобы потом обернуть его слова против него же? Этас на мгновение устало прикрыл глаза. Ревность и зависть к принцу, сексуальное желание к архимагу Роммату и пронзительное наслаждение от его внимания, сконцентрированного на нем, ушли, оставив смятение и растерянность. — Что вы любите его высочество, — пояснил он, медленно поднимая на великого магистра взгляд, в котором, как он надеялся, нельзя было прочитать его совершенно беспорядочных эмоций. Он уже не знал, хочет ли услышать ответ. Это ведь и впрямь не его дело. Великий магистр вправе любить, кого ему вздумается, и он вовсе не обязан отчитываться перед каким-то Похитителем Солнца. Рыжий медленно выдохнул и замер, ожидая расправы. — Этас. Вы пьяны или переутомились. Идите отдохните, и мы поговорим на эту тему завтра, — объявил великий магистр спокойно и твердо, даже без возмущения или злости. — Ответьте, — настойчиво проговорил Этас. Лучше узнать сейчас, потому что второй раз он не решится задать такой вопрос. Ответ архимаг Роммат надменно процедил в лучших традициях их бесед до изгнания син’дореев из Даларана. — Единственная правда, которую вам надо уяснить: его высочеству сто семьдесят, и никаких грязных мыслей в его адрес в вашей голове быть не должно. Это понятно? Что тут может быть непонятного? Ревнует этого мальчишку. Этас сам не знал, с чего вдруг твердо вознамерился получить четкий ответ или хотя бы просто довести спор до скандала и выволочки. Но словно какая-то чужая воля или какой-то вредный имп, живущий у него внутри, подтолкнули его дерзко задрать подбородок и осведомиться: — А в вашей голове? — Идите к саргерасу, Этас, — поморщился глава Ассоциации. Рыжий хотел возразить, что это не ответ, но предостерегающий взгляд великого магистра заставил его проглотить готовые сорваться с языка слова. Около минуты архимаги обменивались упрямыми и тяжелыми взглядами. Этого времени Этасу хватило, чтобы вспомнить о благоразумии, необходимости поддерживать хорошие отношения с талассийскими чародеями и о влиятельности великого магистра, который мог здорово осложнить Похитителю Солнца жизнь. Этас вздохнул и опустил взгляд. Надо придумать какую-нибудь отговорку и приемлемое извинение за вмешательство не в свое дело. Положение, в которое он сам себя загнал, было кошмарно неудобным, но ведь архимаг Роммат уже не раз спускал ему с рук всякие глупости… Великий магистр негромко хмыкнул и, не пожелав дожидаться, пока кирин-торец подберет нужные слова, прошел мимо него к зданию Ассоциации. Этас повернулся, провожая его взглядом. »… задавать вопросы, которые ставят опытных магов в тупик — это то, за что я вас так люблю», — мысленно слышал он голос своего бывшего начальника. Этас и так, и эдак крутил в голове эту фразу. О чем же все-таки говорил великий магистр? Про любовь, загадочное явление, которое ставит в тупик опытных ученых? Или о том, что принц поднимает сложные вопросы, то есть архимаг Роммат любит его именно как любознательного исследователя? Фраза получалась странная, но ведь Каэль’Тас же был его учеником… Этас закусил губу, осознав, что только что повел себя как все те идиоты, которые распускали слухи про него и Краса. Подобные домыслы всегда бесили его, и можно только догадываться, как к ним относился… Хотя нет, Кориалстраза такие предположения могли только забавлять. Можно ли сказать, что отношения между наставником и учеником — это тоже любовь? Этас никогда не думал в этих терминах о своих чувствах к Красу, предпочитая использовать такие слова как уважение, восхищение или доверие. Но если вдуматься, этого всего, как и просто привязанности, было бы недостаточно, чтобы объяснить никак не заполняемую пустоту, что поселилась в душе после гибели наставника. Этас сквозь ткань мантии сжал ладонью твердую рубиновую чешуйку дракона, висевшую на цепочке на шее. Чувство к наставнику больше напоминало то, которое он испытывал к своей матери, и это тоже, определенно, была любовь. И ничего странного в таком отношении не было. Получается, что Этас сейчас, как обычно, совершенно не по делу, беспричинно, на ровном месте, обвинил архимага Роммата… «в попытке совращения его высочества». И, как обычно, Этасу очень хотелось ошибиться в своих обвинениях. Он надеялся, что и в самом деле сейчас показал себя полным идиотом перед великим магистром, потому что если то, что он подумал о его отношениях с принцем, правда… Похоже ведь на правду, как ни крути. Архимаг Роммат столько лет скучал по его высочеству, значит, уже точно будет с ним, а на других даже не взглянет. Теперь понятно, почему он был так верен принцу или, скорее, его памяти. Великого магистра разозлили предположения Этаса. Почему он хочет держать связь с принцем в тайне? Разве это не добавило бы ему влиятельности? Или связи еще нет, он просто любит Каэль’Таса и ждет, пока тот подрастет? А чего тянуть? Этас вспомнил, что его ждет Халдарон, и нехотя побрел на встречу с ним, пока генералу не пришло в голову поискать его на чародейской половине дворцового парка. Из головы упорно не выходил только что состоявшийся разговор. Архимаг Роммат серьезно намерен поговорить с ним об этом завтра? Но вряд ли даст объяснения, скорее просто скажет не лезть не в свое дело. А если завтра Этас будет уже в Даларане — великий магистр пришлет вестника и потребует явиться для разноса? Халдарон сгреб его в охапку, зашептал на ухо что-то похабно-приветственное и куда-то повел, но Этас не обратил на него внимания, занятый своими проблемами. Жгучая ревность к Каэль’Тасу натолкнула на мысль, которая должна была прийти Этасу в голову гораздо раньше. Его собственные реакции на великого магистра, на его взгляды, голос, прикосновения и отношение, получили, наконец, верное объяснение. А весь этот перепутанный клубок эмоций, которые Этас испытывал при общении со своим бывшим начальником, обрели правильное название. И, демон побери, такой поворот дел Этасу категорически не нравился!