Похититель Солнца

Глава Кирин-Тора села за свой стол и вперила в «проштрафившегося» архимага пронзительный и грозный взгляд. Впечатляюще, но не эффективно против того, кто неоднократно вызывал на себя гнев великого магистра Квель’Таласа. — Я надеюсь, ты понимаешь, Этас, что такое больше не должно повториться? — Такое? Кадгаровы гости на Совете? — невинным тоном поинтересовался Этас, без приглашения усаживаясь в «свое» кресло. Да ладно тебе, Праудмур, сама же понимаешь, что только поворчишь и отстанешь. Мы оба с тобой знаем, что пока ничего друг другу сделать не можем. Союз между Кирин-Тором и Квель’Таласом еще слишком хрупок, никакие межрасовые конфликты недопустимы. — Не юродствуй! Ты за два месяца не нашел времени сообщить мне важнейшую информацию! — прежде чем Этас успел возразить, хозяйка кабинета продолжила возмущения: — Почему вообще Каэль’Тас сказал тебе, а не мне? — А я откуда знаю?! — деланно изумился Этас. — Наверное, не к слову пришлось. Мы обсуждали возможные пакости Кадгара… Он усмехнулся под шлемом. Злишься? Джайна, дорогуша, ну что ты как маленькая? Его высочество соплеменнику Этасу доверяет больше, чем тебе. Это же очевидно. Праудмур поджала губы, но, похоже, сама поняла, что претензия не по адресу. — Потрудись в будущем докладывать мне все важное, что сообщает принц, — сказала она уже спокойнее, таким тоном, словно ставила в разговоре точку и собиралась выпроводить Этаса. Ну нет! Оставлять за ней последнее слово и создавать впечатление, будто согласился перед ней отчитываться, Этас не собирался. — Вы желаете невозможного, леди Праудмур. Его высочество доверяет мне информацию не для того, чтобы я ее растрепал. — Ты служишь мне, а не принцу, Этас! Забыл? — надменно вскинула подбородок человечка и прожгла син’дорея взглядом. Она, серьезно, не понимает?! Он не поправлял Джайну в прошлые разы, когда она путала верность ей и государству, но сейчас молчаливое согласие считаться тем, кто служит главе Кирин-Тора лично, принимало оскорбительные для Этаса формы. — Я, как и все архимаги Совета Шести, служу Кирин-Тору, леди Праудмур. Не вам, — холодно отозвался рыжий. — И буду действовать так, как сочту лучшим для ордена. — Ах, да, — усмехнулась Джайна. Странно, но она не выглядела удивленной или разозленной его словами. — Ты же тешишь себя мыслью, что я здесь вре-е-еменно. Он тихо хмыкнул, но отрицать не стал. — Тебе придется запастись терпением, Этас, — с обманчивой мягкостью проговорила она. — Я собираюсь жить долго. С таким-то характером? Однажды прикусишь язык и отравишься собственным ядом. — Доброго вам здравия, леди Праудмур. Этас учтиво склонил голову в прощании и покинул ее кабинет под тихий смешок раздражающе самоуверенной женщины. Ведьма белобрысая. Он не собирался вечно с ней враждовать или, скорее, держать вооруженный нейтралитет. Скоро придется мириться. Недоброжелатели в Совете ему не нужны, тем более, занимающие должность главы Кирин-Тора. Но он выберет для заключения перемирия более подходящий момент. И все равно на следующем собрании они поцапаются из-за пророчеств, так что нет смысла быть с ней милым сейчас. Оказавшись в коридоре, Этас послал вестника принцу, сообщил о визите Варгота и предложил рассказать все лично. Каэль’Тас ответил, что примет его в три часа — таким образом, у рыжего как раз хватило времени пообедать и не спеша дойти от Пути Старейшин до дворца. По дороге Этас обдумывал подходящие формулировки, желая рассказать историю как можно нейтральнее. Архимага Варгота было жаль, с ним и его друзьями поступили крайне жестоко, но его высочество, возможно, решит, что они все получили по заслугам. Все-таки пособничество убийцам… Но жители Кирин-Вар никого не убивали! Большинство из них даже не участвовало в принятии решения о помощи Шаттрату. Разговор вышел довольно напряженным. Каэль’Тас тоже пытался избегать давать оценки действиям как Сангвинара, так и жителей Кирин-Вар. То ли не хотел выглядеть злобным, кровожадным и мстительным, то ли, наоборот, боялся, что покажет себя слабым правителем, если пожалеет убитых чародеев. Своего бывшего генерала принц не защищал и не обещал призвать к ответу — возможно, еще не решил его судьбу. Праудмур настаивала на том, что Сангвинар — внутреннее дело эльфов, но если Каэль’Тас попросит у нее помощи для ареста бунтовщика, то она не откажет. Но в любом случае этот вопрос будет обсуждаться в Совете, так что Этас заранее узнает, что кандидат в тираны вот-вот окажется под стражей. Похоже, у Этаса складывался день неприятных разговоров со всеми своими «начальниками»: едва покинув переговорный зал, он получил вестника от великого магистра с требованием явиться к нему немедленно. Он вздохнул и, переставляя ноги с энтузиазмом обреченного на смерть, направился к переходу в здание Ассоциации. Эх, знал же, что великий магистр, как только обо всем узнает, непременно заподозрит кого следует, и не замедлит устроить выволочку за нарушение его приказа. Ну вот. Настал час расплаты. — Этас. Фанлир Серебряный Шип обвинен в крупной растрате, — объявил глава Ассоциации, прожигая собеседника взглядом куда более грозным и пугающим, чем лидер Кирин-Тора. — Вы имеете к этому отношение? Предполагалось, что все вскроется чуть позже, чтобы новость не потерялась на фоне сплетен о выходе из Орды и о союзе с Далараном. Но что-то у Сариена пошло немного не по плану, и руководство Реликвария обнаружило документы раньше. Впрочем, это детали. Главное — результат: скандал вышел что надо, удержать слухи от распространения не удастся никому. Чародеи уже в курсе, Этас слышал сплетни в дворцовых коридорах. И каждый раз, разобрав в обрывках разговоров имя Фанлира, с трудом сдерживал желание злорадно усмехнуться. Но торжество торжеством, а великий магистр задал вопрос. Этас еще не был морально готов к этому разговору, но отсрочку ему никто не предоставит. Свидетельств, что Похитителей Солнца причастны к раскрытию и огласке преступлений Серебряного Червяка, не будет, Ламбрисса и Сариен это гарантировали. Все, что есть у Роммата — предположения и логические построения о мотивах и возможностях. Этого мало. Но когда бы великого магистра волновала доказательность обвинений! Соврать? Этас сглотнул и, старательно удерживая бесстрастное выражение на лице, спросил: — Какой ответ Вы хотите услышать, архимаг Роммат? Можно соврать. Можно сказать правду. Все равно же ругать будете… Глава Ассоциации резко поднялся из-за стола и, обойдя его, схватил рыжего за одежду, сгребая зачарованную ткань мантии в кулак. Дернул вверх, заставляя Этаса практически подскочить со стула, и подтащил к себе. Рыжий инстинктивно выставил руки вперед, но сразу же опустил их, чтобы не нарываться еще сильнее. — Я велел оставить его в покое и никому не рассказывать! — прорычал великий магистр ему прямо в лицо. Роммат… Разве ты еще не догадался, как это действует на Этаса? Стол слева. Стенка сзади. Где предпочитаешь? Увы, если Роммат и думал о чем-то связанным с удобной поверхностью, то это было разбивание непослушной рыжеволосой головы об нее. — Я не искал с ним встреч и никому не говорил о его отношении к изгнанию из Даларана, — ровным тоном отозвался Этас, вынужденный стоять на цыпочках, чтобы не повиснуть, подвешенным за мантию на кулак великого магистра, как на крюк. Формально приказ не был нарушен, но разве это сойдет за оправдание? Ткань ворота впивалась сзади в шею, стоять было неудобно, но когда бы желание Этаса останавливали такие мелочи. Он чувствовал, что заалели уши, но Роммат впился взглядом в его лицо, так что, возможно, не заметил. А вот такой стояк не заметить сложно. — Кто помогал все устроить? Таким жестким тоном и взглядом изнасиловать можно, вы знали об этом, великий магистр? Этас надеялся, что Роммат не слышит торопливого стука его сердца. Разъяренный великий магистр вызывал в нем и страх, и страсть, и безрассудное желание позлить его еще сильнее. И все это надо держать под контролем. — Магистры Сариен и Ламбрисса, — ответил Этас, сосредотачиваясь на размеренном дыхании и спокойном голосе. Получалось, вроде бы, неплохо. Возможно, по нему даже не было видно всех захлестывающих его сейчас эмоций. — Я их давно знаю, мы не первый год работаем вместе. Они никому ничего не скажут, да и сами почти ничего не знают. Он с трудом сдерживал сладкую дрожь от близости с опасным хищником. Этас всей кожей ощущал соприкосновение с его агрессивной и яростной магической энергией, чувствовал тепло его тела через несколько разделяющих их слоев ткани и не отводил взгляда от его горящих глаз. — Этас… Великий магистр процедил его имя с таким видом, будто хотел нецензурно выругаться или сплюнуть на пол. Он молча посверлил Этаса горящим демоническим пламенем взглядом еще несколько мгновений. А потом резко наклонился, вынуждая рыжего отшатнуться назад, насколько позволяла все еще удерживаемая мантия. Роммат сощурился и проговорил пугающим, низким от сдерживаемого бешенства, голосом: — Фанлир — специалист такого уровня, что заменить его теперь некем! А вы своей идиотской местью фактически подарили его Гаррошу! На последних словах великий магистр повысил голос, буквально прорычав имя вождя Орды. Фанлир заклеймен преступником и не сможет больше вернуться на родину, если не хочет оказаться в темнице. Ничего не напоминает? Он заслужил! Око за око! А Гаррош теперь остался без Квель’Таласа. Вот пусть и утешают друг друга! Троллья задница! Что такого полезного было в этой орочьей подстилке, подлом обманщике, вероломном предателе эльфийского народа?! Подумаешь, археолог и проныра! Разве у талассийцев больше нет в Пандарии тех, кто может достать там все, что угодно? Почему великий магистр опять защищает его? А от Этаса что, никакой пользы нет?! Рыжий резко втянул в себя воздух, поджав губы от внезапной злости. Мысли немного путались, но он заставил себя собраться. Он выпрямил спину и поднял голову выше. Руки Этас держал опущенными вдоль тела, — все равно вырваться из хватки Роммата не сумеет, — но ответить с достоинством, вроде бы, получилось. — Нам бы не пришлось этого делать, — четко выговаривая слова, произнес он, чувствуя, как внутри все сжимается от страха, — если бы вы наказали его по-настоящему! Сейчас убьет. Но Этас не собирался оправдываться или извиняться. Великий магистр поступил несправедливо, запретив мстить Фанлиру! Этас не видел из-за высокого ворота мантии, но знал, что Роммат кривит губы в отвращении к идиоту, опять спутавшему ему все карты в каком-нибудь важном плане или просто лишившему его полезного сотрудника. Вот оно, его истинное отношение к Этасу! Неудобное, но возбуждающее положение, когда рыжий чуть ли не висел на держащей его за одежду руке, вдруг показалось именно таким, каковым и задумывалось — оскорбительным. — Держите руки при себе, великий магистр, — прошипел Этас. Не слишком логично говорить это сейчас, а не сразу, ну да ладно. Будем считать, что Похититель Солнца просто был какое-то время терпелив и снисходителен к злобному нраву собеседника. Роммат еще почти минуту испепелял его взглядом, игнорируя прозвучавшее требование, а потом отпустил так резко, что рыжий чуть не упал. Сердится. Но он же сам не прав! Этас смотрел на него упрямо и дерзко, но с каждым мгновением молчания уверенность таяла. Роммат же не запретит приходить к нему из-за всего этого? Это же совсем некрасиво — манипулировать сексом для работы! В делах нет места личному, великий магистр всегда строго придерживался этого принципа. Он не станет поступать нечестно! Не станет же? — Будете искать лазейки в моих приказах, дождетесь, что вам будет запрещено все, — весомо заявил великий магистр, возвышаясь над растерянным подчиненным, силящимся выглядеть официально и хладнокровно. В каком смысле «запрещено все»? Это намек на их связь? Отношения вернутся к тем, что были у них в первые встречи в доме великого магистра? Или будет запрещено все только по работе, и Этасу придется на каждый чих в Даларане спрашивать его разрешения? — Скройтесь. А, на «вы» ведь обращался, значит по работе. Этас облегченно выдохнул, стараясь сделать это как можно тише и незаметнее. Роммат бросил на него тяжелый и мрачный взгляд. Этас благоразумно не стал испытывать его терпение дальше и исполнил указание. Воспользовавшись тем, что коридор был пуст, он позволил себе на несколько мгновений прислониться спиной к прохладной стене. Уфф. Жив. Только штаны все еще жмут. Вскоре стало известно, что Роммат был прав насчет «подарка». Исключенный из Реликвария и объявленный в Квель’Таласе вором, Фанлир решил пойти на службу к Гаррошу. С ним переметнулись к оркам еще несколько археологов из его команды. Этас ждал повторной взбучки, но те специалисты, видимо, были не так ценны, как Серебряный Червяк, и их уход великого магистра не обеспокоил. Через пару дней Этас пришел к нему домой. Роммат несколько мгновений помучил его молчанием и грозным взглядом, но разговор о делах начинать не стал и новых ограничений не ввел. Ну и хвала Солнцу. Тот факт, что Роммат его начальник, видимо, вообще никак не будет мешать их отношениям, и это прекрасно. Этас не раз уже думал о том, что о пророчестве Краса неплохо бы рассказать великому магистру, раз уж рыжий теперь работает на него. Разделить груз ответственности было бы неплохо, но Этасу очень хотелось сделать все самому и получить возможность гордиться собой. А Роммату дать возможность гордиться им. Но не рассердится ли великий магистр за сокрытие важной информации? А если ему рассказать — то не обзовет ли он пророчество наставника чушью или как-нибудь еще более оскорбительно? И не остановится ли он на варианте, где Джайне никто не мешает сходить с ума, она вызывает на себя гнев влиятельных политических и военных сил Азерота и покидает должность главы Кирин-Тора? Этас пока так и не придумал, как лучше поступить, и отложил принятие решения на то время, когда новые события в мире прояснят текст пророчества. Событий в мире хватало, подумать было над чем. Да и в собственной жизни рыжий на скуку не жаловался. Халдарон уже отбился от цепких ручонок целителей. Выпросил через принца помощь чародеев с телепортацией и успел наведаться в Пандарию. Вернулся, объявил, что скучал и потребовал встречи. — Пойдем к морю, — предложил Халдарон. Отказать «старому доброму другу» в крайне необходимой ему «восстанавливающей здоровье прогулке» было невозможно. Вообще-то, с этим эльфом опасно оставаться наедине и в принципе следует иметь дело с осторожностью. Этас вспомнил, как, потеряв голову от прикосновений и поцелуев в шею, чуть было не отдался ему прямо во дворцовом парке. С Халдароном глазом моргнуть не успеешь, как расслабишься и забудешь о благоразумии. Сейчас у Этаса есть Роммат, но генерал-то позвал его не просто по парку прогуляться, а подальше, на уединенный и полный укрытий морской берег. Этас с подозрением покосился на следопыта, но тот улыбался ему с такой надеждой и радостью на лице, что язык не повернулся сказать «нет». Подумаешь, прогулка. Тропинку для спуска следопыт выбрал до того узкую, извилистую и каменистую, что она больше напоминала не дорожку, а тренировочную полосу препятствий. Этас сильно сомневался, что это не было сделано преднамеренно. Мантию пришлось снять, чтобы не цеплялась за камни. Необходимость постоянно хвататься за халдаронову руку вскоре достала, и Этас, махнув рукой на «контакт с природой», активировал амулет левитации и воспарил над камнями на высоте полутора локтей. Без балласта в виде неприученного к скалолазанию чародея, Халдарон завершил спуск всего за минуту, в самом конце спрыгнув на песок с высоты в два эльфийских роста. На вопрос Этаса, не побеспокоил ли он такими упражнениями свою недавно залеченную рану, генерал предложил на всякий случай осмотреть и ощупать его бок. — Перебьешься, — фыркнул рыжий. Двигаясь вдоль берега на запад, они обогнули высокую скалу и вышли к небольшому живописному лиману. Этас никогда не бывал здесь и даже не был в курсе, что возле самой столицы есть узкая, но довольно быстрая речка. Он повернулся к Халдарону, чтобы поделиться впечатлениями от этого маленького открытия, но промолчал, поймав какой-то очень нехороший взгляд генерала. Когда этот тип шагнул, подходя ближе, ему пришлось сдерживать порыв отступить назад. Этас недовольно глянул на него. Ну чего тебе? Опять надо объяснять, что кое-кто не свободен и к тому же умеет бросаться огнем? — Я обещал тебе отомстить за твою выходку, рыжий. Помнишь? — вкрадчиво проговорил Халдарон, пропуская между пальцев пламенеющую на солнце прядь волос. Такое забудешь! А ведь Этас с ним тогда почти… — Забыл бы уже! — проворчал рыжий. — Я о тебе беспокоился, груши тебе чуть ли не каждый день в палату таскал, а ты, значит, вот какой гад. Мстить мне надумал. — Я это учел, — возразил Халдарон, подходя совсем вплотную. — Это здорово смягчило твою участь. Этас, ожидавший внезапного поцелуя или попытки облапать, не успел среагировать на подсечку и оказался на траве. Халдарон, шустрый негодяй, придавил его своей тушкой, усевшись сверху, и быстро завел его руки ему за голову, крепко сжав ладонью запястья. Другой рукой он расстегнул верхнюю пуговицу на его рубашке. Тактика великого магистра с равнодушным взглядом и холодным молчанием не остановила даже воспитанного парня Этаса, так что против генерала-извращенца точно не поможет. Попробуем другую. — Не посмеешь, — уверенно заявил он, когда следопыт добрался до второй пуговицы. Ну, в самом деле! Халдарон, не допускавший даже легкого дискомфорта для него при ударе о дерево, надеется, будто Этас и впрямь поверит, что тот решится его изнасиловать? Что за бред! — Сейчас посмотрим, — не смутился генерал. — Халдарон, ты уже наглеешь, — предупредил Этас, когда теплые пальцы скользнули ему под рубашку и ласкающе прошлись по ребрам. Следопыт усмехнулся, ладонь убрал и засунул куда-то к себе в карман куртки, но ничего не достал. Вытащил руку пустой и, как ни в чем ни бывало, продолжил лапать Этаса, потянувшись уже к пряжке его ремня. Ну ладно, сам напросился! Этас, которого наглый извращенец опрометчиво схватил за запястья, оставив свободными пальцы, сплел не слишком мощное, но достаточно болезненное заклинание магического ожога. Однако энергия не побежала по телу и не скользнула наружу, наполняя плетение силой. Вообще ничего не произошло. Это что еще за вуду? — Что ты сделал? — воскликнул Этас, но не услышал своего голоса. Генерал беззвучно расхохотался. Отведя взгляд от торжествующей следопытской рожи, Этас мысленно досчитал до десяти и попробовал применить заклинание ледяной школы. Никакого результата. Он дернул руками, чтобы вырваться из его захвата, а потом попробовал стряхнуть его с себя. Да, с Верисой такое еще проходило, ей не хватало весу, а вот Халдарон даже не напрягся. Ощущения отрезанности от магии не было, но не действовали ни заклинания, ни волны неоформленной энергии. Почему эффект немоты, который мешает колдовать, длится так долго? Амулеты ведь действуют так же, как заклинание. Амулеты? Нет, демон побери! Устройства! Каэль’Тас же рассказывал! Кор’кронская штучка! Шквал беззвучных проклятий обрушился на вероломного следопыта, подлую обезьяну и мерзкого извращенца. Генерал только усмехался, любуясь бесплодными попытками пленника освободиться. Сильный, зараза. Пусть только посмеет потом хоть раз сказать что-нибудь о том, как запросто архимага можно победить — одним карманным механизмом! — Моли о пощаде, рыжий, — преувеличенно четко артикулируя, сказал Халдарон. — Никогда! Разговаривать, читая по губам, как оказалось — эротично и весьма возбуждающе. Как бы Халдарон не принял обычную физиологическую реакцию за поощрение… Генерал хмыкнул и, расправившись с застежкой ремня чародея, дернул за пояс его штанов, обнажая выступающие косточки на бедрах. Похоже, он собирался не торопиться и делать все медленно, со вкусом, раз уж кор’кронское устройство не ограничивало его во времени. Ну, держись потом, сволочь. Всегда при себе эту штучку носить не сможешь, да и на брошенные с расстояния заклинания она не действует! …Какое небо синее. Вон то облако, на востоке, похоже на дракона, свернувшегося калачиком и свесившего хвост. А то, что рядом с ним — на сердито набычившегося Ансарема. Над головой пролетела, пересекая небосвод с севера на юг, упитанная чайка. Ты за это ответишь, следопыт, непременно ответишь! Небо. Надо думать про небо. Интересно, на что похож полет птицы для нее самой? На поездку на дракондоре или на гордое парение и величественное покорение неба в исполнении драконов? Кадгар хвастался, что умеет превращаться в ворона. Этас бы тоже так хотел, но просить шаттратца научить его, разумеется, не будет… Если хорошенько расслабиться, то все не так уж и ужасно, но стоит на миг упустить контроль, как начнется подлинная пытка. Этас попытался применить технику чародейской концентрации — она не требовала применения магии, — но нужно было начинать сразу, как только догадался о намерениях Халдарона. Теперь уже невозможно успокоиться достаточно, чтобы войти в нужное состояние. Этас поджал губы, старательно дыша только носом, чтобы подлый извращенец не подумал, будто он тут кричит. Но изобразить ледяное презрение все равно не получалось. Этас судорожно дергался и извивался под ним, пытаясь избежать прикосновений, лицо горело, воздуха не хватало. Эффект немоты распространялся еще и на стоны и жалкие всхлипы — слабое утешение для самолюбия. Вдох-выдох. Ну же, успокойся, расслабься и сразу станет легче! Не получалось. Больно, черт побери! Но это ерунда по сравнению с яростью, что следопыт посмел делать с ним такое, любовался его унизительным положением и, несомненно, наслаждался этим. Сколько еще этот гад будет издеваться над ним?! Все прекратилось внезапно. Этас, пытаясь отдышаться, открыл крепко, до цветных искр, зажмуренные глаза и бросил опасливый взгляд на генерала. Все? Отомстил? Больше не будет? — Ничего не хочешь мне сказать, Этас? — спросил омерзительно довольный его незавидной участью следопыт. — Иди к троллям, мерзкий дикарь! По губам прочитать интонацию невозможно, но Этас уставился на генерала с такой злостью, что просто удивительно было, что тот не испепелился на месте. Следопыт лишь беззвучно хмыкнул и ухмыльнулся еще радостней. В жабу превращу! Мерзкую пупырчатую жабу, а потом притащу во дворец и расколдовываться будешь на глазах у всей талассийской знати! — Хочешь, чтобы я продолжал… — «понимающе» закивал Халдарон. И все началось снова. Этас взвыл и прикусил губу до крови. Пульс стучал в ушах, грозя разорвать барабанные перепонки. Боль и инстинкт заставляли пытаться сложиться пополам, но безжалостный следопыт удерживал его в развернутом положении. — Хватит! Прекрати уже! — закричал Этас, но услышать его было невозможно. Откуда этот гад догадался, что он боится щекотки?! До следующего перерыва, казалось, прошла вечность. Этас глотал воздух ртом, не в силах успокоиться даже когда его никто не трогал. Мышцы пресса болели, словно перетянутые стальной проволокой. Как будто Этас снова побывал на следопытской тренировке: заботливый дядюшка Валиэллар иногда заставлял гостившего в Квель’Таласе племянника заниматься наравне с младшими Ветрокрылыми. — Может, сменим форму наказания? Халдарону пришлось повторить вопрос дважды, прежде чем Этас понял. Он попытался наскрести остатки гордости и еще раз послать его к троллям, но гордость никак не могла решить, что ее уязвляет сильнее: сделки с вероломным злодеем или жалкие беспомощные трепыхания под ним же. Рыжий отвел взгляд и не стал отвечать. Ладонь Халдарона заскользила вниз по животу Этаса, и рыжий, неслышно взвыв, снова задергался, пытаясь отодвинуться подальше или сжаться в комок. После долгой пытки щекоткой его нервировало уже любое прикосновение. Даже совершенно неподвижная рука, сжимающая его запястья, побуждала предпринимать отчаянные попытки вырваться. Этас прикусил кровоточащую губу еще сильнее, в надежде успокоиться. Халдарон сжалился над ним, убрал руку и сунул ее в карман. Отключил устройство? Троллья задница, руки все равно не освободить. До Слезы син’дорай не дотянуться, да и нельзя никому показывать ее наличие у Этаса. Заклинание телепортации он сплести не успеет, а все остальные или толчок неоформленный магией не помешают генералу снова включить свою мерзкую игрушку и повторить все сначала. Рискнуть воспользоваться ледяной глыбой? А если следопыт еще каким-нибудь артефактом подстраховался? Успеет ли Этас сбежать? Радиуса действия кор’кронского устройства он не знал, Каэль’Тас говорил Джайне только расплывчатое «несколько шагов». И вообще, может ли Этас сейчас сконцентрироваться для плетения сложного заклинания? — Ладно, — вслух заржал Халдарон, то ли потешаясь над его потрепанным видом, то ли догадавшись о его панических поисках выхода. — Тогда попробуй откупиться от меня информацией. Скажи, Этас, кто лучше в постели, я или он? А кто «он»? Хаторель, старательно отгонявший от Этаса следопыта, или магистр Роммат? Рыжий говорил генералу, что ему кто-то нравится, но даже не уточнял, что это чародей и талассиец. Халдарон не может знать… Просто спрашивает об абстрактном конкуренте? — Вы же с ним уже? Халдарон ткнул пальцем ему в шею. Этасу было не видно, но не трудно догадаться, на что тот указывал. Он сводил синяки и следы укусов лечебным зельем только перед тем как снова идти к Роммату. А до этого предпочитал прятать под одеждой, чтобы по вечерам видеть в зеркале доказательства того, что воспоминания об их встречах — реальность. Надо было вспомнить об этом прежде, чем снимать мантию перед следопытом! Этас кивнул в ответ на последний вопрос генерала. Отпираться бесполезно, улики налицо. Но что ему сказать про сравнение? Великий магистр в постели делал только то, что сам хотел, и даже не задумывался о том, чтобы подарить Этасу настоящее наслаждение. Собственно, Роммат ни разу не поинтересовался, чего хотелось бы его партнеру. Секс доставлял рыжему удовольствие только потому, что он занимался им с эльфом, в которого был влюблен, а не потому, что там была какая-то стоящая упоминания страсть или нежность. Признаваться в этом не хотелось. Со временем все придет, но следопыту незачем знать о проблемах их отношениях. Этас разозлился. Роммат, равнодушная сволочь, сам виноват, что он не может с гордостью произнести, что его нынешний партнер в постели восхитительнее всех! — Ты лучший любовник из всех, с кем я когда-либо спал, — с честным видом объявил Этас. Кто же знает, правда это или нет? Очень хороший секс в жизни рыжего случался не раз, но разве вспомнишь спустя несколько лет сами ощущения? Только общее впечатление — было великолепно. Ну и с Халдароном — было великолепно. — Мм, правда? — приподнял золотистую бровь генерал. И где восторг и удовольствие на лице? Привык выслушивать столь лестные высказывания? Или не поверил? — А что же ты тогда меня все время обламываешь? — Боюсь, что влюблюсь, и ты разобьешь мне сердце, — не моргнув глазом, объяснил Этас. А что, правдоподобно же. Мама вот не раз говорила ему держаться подальше от красивых мужчин. А потом хохотала над иронией ситуации, оглаживая кончиками пальцев безупречно-правильное лицо сына. — Да никогда! — тоже сделал честный вид самый любвеобильный эльф в Квель’Таласе. Так ему и поверили. — Халдарон. Отпусти меня, пожалуйста, — смиренным тоном попросил Этас, игнорируя голос гордости, жаждущей следопытской крови. — Хорошо… Сейчас. Только полюбуюсь немного, — медленно произнес генерал, окидывая жарким взглядом распростертого перед ним архимага. Этас представил, как выглядит со стороны: рубашка расстегнута и в беспорядке, лохматый, рожа красная, губы искусанные… И совершенно недвусмысленные синяки на шее. Вид явно не на высоте. Но у одного извращенца был такой голодный взгляд, что Этас даже засомневался: а с чего он был так уверен, что Халдарон не решится на недозволенное? Генерал уставился на его губы. Что, кровушки чародейской захотелось? Этас покраснел бы оттого, что на него пялятся с такой неприкрытой похотью на лице, но чувствовал, что после щекотки еще не сошел со щек лихорадочный румянец. Оно и к лучшему, не заметит. Налюбовавшись, Халдарон заправил разметавшиеся по лицу волосы Этасу за ухо и погладил по щеке. Отпустил, наконец, его запястья, но не встал, а наоборот, уперся обеими руками в землю и наклонился, прижимаясь своим твердым членом к паху Этаса. Сейчас поцелует. От всех этих ерзаний под следопытом у рыжего и у самого стоял, но это была исключительно физиологическая реакция! А вовсе не желание немедленно заняться с ним любовью прямо тут, на траве. Только разве Халдарон будет заморачиваться такими тонкостями? Помня о необходимости давать отпор сразу, Этас упер руки ему в грудь. — Халдарон, — предупреждающе зашипел он. — Отвали. Генерал вздохнул, но слез, наконец, с него. Подал руку, предлагая помочь подняться, но Этас презрительно фыркнул и гордо проигнорировал любезность. Он подобрал упавшую на землю мантию, привел магией в порядок одежду и волосы, а потом требовательно протянул руку ладонью вверх. — Отдай. — Не-е-е, я еще жить хочу, — замотал головой предусмотрительный следопыт. — Отдай, и будем считать инцидент исчерпанным, — великодушно предложил Этас. — Рыжий, это вообще-то государственная собственность, — принялся оправдываться генерал. — Я не могу тебе его отдать, это будет служебное преступление. Раньше надо было думать! — Ты уже совершил служебное преступление, когда стал использовать государственную собственность в личных извращенских целях, — тоном обвинителя на суде припечатал Этас, не опуская руки. — Отдай. — Что ты со мной делаешь, рыжий… — обреченно вздохнул генерал и извлек из кармана небольшое устройство, совсем простенькое на вид: толстый диск всего с одним рычажком. Не нужно быть мастером инженерного дела, чтобы разобраться. Этас спрятал устройство в карман и предвкушающее ухмыльнулся. Ну что, дорогая леди Праудмур, похоже, кое-кто сможет тебя хотя бы на время угомонить, когда ты снова разбуянишься… Через три дня после вечера, в который свершилась следопытская месть, Этас получил из Квель’Таласа вестника с неожиданной информацией. Бывший правящий лорд, а ныне советник Лор’Темар Терон найден убитым в собственном кабинете во дворце Ярости Солнца. Этас отправил в Элун’аран нескольких вестников с уточняющими вопросами, но ответы получил довольно расплывчатые. Идет расследование, пока обвинений никому не предъявляли. Разговоры во дворце шли соответствующие: без крови возвращение принца не обошлось, все-таки будут чистки. Многие дрожат за свои шкуры и должности. Этас сильно сомневался, что Терона убрали по приказу принца. Заподозрить мальчишку в пренебрежительном отношении к чужой жизни еще можно, а вот в истинно злодейском терпении и змеином хладнокровии, позволившим выждать несколько месяцев, прежде чем отомстить за клевету и отстранение от власти — уже нет. Так что причина, скорее всего, не в Каэль’Тасе. Вероятно, это Гаррош отомстил за выход из Орды: он же уже пытался принца убить, теперь вот за бывшего правителя принялся. Вечером того же дня Этас телепортировался в Квель’Талас и, пообщавшись с чародеями Ассоциации, пошел к Халдарону домой. Убитый приходился ему родственником: не слишком близким, но после масштабных азеротских войн любое родство стало важным и ценным. Тем более, что они еще и работали вместе. Наверняка, этого парня найдется, кому утешить. Но все равно надо принести соболезнования, а это полагается делать лично, а не вестником. Если Халдарона там утешают именно так, как он любит — рыжий просто скажет, что хотел, и уйдет. А если следопыт тупо надирается спиртным с друзьями, то Этас посидит с ними. Дверь в таких случаях запирать не полагается, но когда Этас дернул за ручку, та не поддалась. Халдарон еще во дворце или никого не хочет видеть? Неловко помявшись перед домом, он нерешительно постучал. Через несколько мгновений дверь медленно открылась. Не дав Этасу сказать ни слова, Халдарон взял его за руку, втащил в дом и уставился ему в лицо тяжелым, почти обвиняющим взглядом. Все-таки он хотел побыть один, да? Но в такие моменты одному лучше не оставаться, только хуже будет. Здесь царила гнетущая тишина, кроме них двоих в доме явно никого не было. Этас почувствовал запах вина и заметил полупустую бутылку у дивана. В одиночестве из горла? Где же все твои приятели, весельчак и гуляка? Друг на друга понадеялись? Или думают, что без Терона тебя ждет отставка, и нет смысла продолжать отношения, чтобы за компанию не вляпаться в опалу? Они довольно долго так и стояли, молча глядя друг на друга. В мрачном взгляде следопыта Этас видел тоску, отчаяние и злость. Потребность разбить пугающую тишину стала невыносимой. — Халдарон… Генерал вдруг сгреб его в охапку и уткнулся носом ему в волосы. — Только не уходи, хорошо? — невнятно проговорил он. — Не уйду, — вздохнул Этас и успокаивающе погладил его по спине.