Со вкусом глинтвейна

Каким-то чудным образом я умудрилась пропустить целых четыре недели школы. Меня пичкали всякими таблетками, сиропами от кашля, и, как ни странно, это помогало. Если вначале температура держалась постоянно, то потом стала прыгать, пока не спала полностью; кашель уменьшился, но до конца не прошёл. Уже начался февраль, и, видимо, родителям настолько осточертело, что я валяюсь дома и ничего не делаю, что они погнали меня в школу. А что, им это выгодно: никто не будет мешать скандалить сутками. К слову о скандалах. Это стало настолько частым, что я просыпалась под крики, под них же и засыпала. Я не узнавала родителей. Вульгарная женщина с тонной косметики на лице, которая постоянно одевалась в плотно облегающий сиськи свитер и короткую юбку, совсем не была похожа на мою деловую мать; сварливый неопрятный мужчина с мешками под глазами, пустым взглядом и чёрно-серебрянными волосами не был похож на жизнерадостного отца. В общем, совсем не странно, что в школу я неслась со всех ног. Да, там далеко не идеально, но во всяком случае лучше, чем у меня дома. Ещё пару месяцев назад я считала бы, что нет места хуже школы, а теперь считаю её спасением, потому что по сравнению с домом она - рай. Да, всё познаётся в сравнении. Какое счастье, что есть школа… Первая неделя прошла довольно быстро. Я сразу адаптировалась к учёбе. Как ни странно, видеть знакомые рожи, делать домашние задания было даже… приятно и привычно. Рена я так и не встретила после уроков, хотя этого хотелось больше всего на свете, зато Клима не давала покоя. По утрам - школа, днём - отдых, а по вечерам - семейные разборки без примирения. Жизнь вернулась в привычное (ну, почти привычное) русло. *** Суббота проходила до ужаса скучно. Ноутбук и мурлыкающий кот - вот и все мои друзья. Сидеть на кровати за чашкой чая и за просмотром какого-нибудь фильма - скучнее занятия и быть не может, но нужно же чем-то заниматься. А тем временем приближалось воскресенье и День Святого Валентина… Погода за окном была не самой благоприятной: бушевал сильный ветер, ветки деревьев стучали в окно, солнце скрылось за серыми облаками, затянувшими небо. А от снега не осталось ни следа. Ещё неделю назад наступило потепление, и куда-то исчез белый пушистый ковёр. В комнате царил полумрак, для четырех с половиной часов было довольно темно, лишь висящие на стене гирлянды, мерцающие разными цветами, освещали мою скромную обитель. Я, укутанная в одеяло, зевала и скучающе смотрела в экран ноутбука, который отражал сцену сопливой мыльной оперы. Хоть поржать можно было вволю над этими обезьянами. Ну вот как иначе назовёшь бабу, которая день назад клялась в любви и верности одному, а уже сегодня разделяет ложе с другим? На кровати негромко завибрировал и засветился телефон, оповещая о пришедшей СМС-ке. Я со вздохом покосилась на него. Не прошло и половины месяца как все решили оставить меня в покое, и тут кто-то нарушает моё спокойствие. А я уж снова привыкла было к тишине… С тихим хмыканием я взяла телефон в руки и провела пальцем по экрану, открывая сообщение. Бегло пробежав глазами по тексту, усмехнулась. «Завтра в три часа на Центральной улице. Буду ждать. Рен». Ну, подпись была вовсе не обязательной. Я озабоченно вздохнула и отбросила телефон куда подальше. С одной стороны, встречи с ним хотелось, даже очень, а с другой - у него есть девушка, так зачем ему я? От этой мысли на губах появилась горькая улыбка. Лучшие бы он мне этого не говорил. Интересно, а что будет, если я не приду? Не прибьёт же? Я ухмыльнулась. Неплохой шанс помотать нервы ему, да ещё и на праздник. От некоторых привычек не так-то просто избавиться. К тому же, на четыре часа у меня вроде запланирована встреча с Климой в «Рок-хате»… Ну, а пока можно продолжать смотреть фильм. *** Воскресенье началось с пронзительного визга матери, от которого по коже пробежались мурашки. Телефон показывал время: 13:44. Ещё и двух нет, а меня разбудили! Но сейчас мне было не до возмущений. Я сглотнула, мгновенно избавившись от остатков сна. От этого визга свело внутренности, сразу захотелось зарыться с головой под одеяло. Да, родители много орали друг на друга, но такое бывало крайне редко. Меня это пугало. Наспех одевшись, я ринулась в кухню, откуда и доносился шум. Картина, представшая моим глазам, была ужасающей: мать сидела, забившись в уголок, по левой стороне её лица стекала кровь от виска, на щеках остались мокрые следы от слёз и размазанная тушь под глазами. Сейчас она вовсе не казалась женщиной лёгкого поведения и выглядела настолько хрупкой, что сердце сжалось от жалости. Рядом валялись осколки разбитой бутылки коньяка, а напротив матери возвышался папаша, пошатывающийся и держащийся рукой за стену. Он явно был пьян. Я зажала рот рукой, стараясь сдержать всхлип, и осторожно прошла к родителям. Папаша, заслышав шаги, повернул голову в мою сторону, глянул мутноватым взглядом и, шатаясь, ушёл, что-то ворча себе под нос. Я напряжённо проследила за ним и облегчённо выдохнула, когда он скрылся за дверью. Одной проблемой легче. Теперь бы маме как-то помочь… — Что произошло у вас? — осторожно поинтересовалась я, ища в кухне тряпку, которую можно было бы намочить. Оная нашлась буквально минуты через две, на ручке газовой плиты. Вздохнув, я открутила кран в раковине и намочила её водой, после чего села на корточки перед матерью и приложила лоскут ткани к её виску. Женщина поморщилась, попыталась убрать мою руку с негромким протестом: — Я сама. Хорошо, сама так сама. Я вручила ей тряпку и выпрямилась, недовольно откинув прядь волос. — Ты мне так и не объяснила ничего, мама. — Да что объяснять-то? Поссорились мы с твоим отцом, как видишь… Не могу я терпеть его постоянные пьянки! Надоело такое отношение к себе. Я ведь тоже женщина, хочу любви и ласки, тепла и понимания, а он… Я выслушивала её монолог, едва не зевая и с ужасом осознавая, что подписала себе смертный приговор: роль психолога в своей семье. Тут же нарисовался один интересный вопрос: а нафига? Нафига оно мне? Ответ был очевиден: должна же я знать, что творится в моей семье! И именно должна. Проблемы в семье здорово портили настроение и тяжёлым камнем ложились на сердце. Я чувствовала странную ответственность за родителей, будто мы с ними поменялись местами, обязанность помогать им. Я осознавала, что от этого зависит моё будущее. И я чувствовала себя повзрослевшей на несколько лет. Но мне не хотелось тратить своё драгоценное время на пустые разговоры. Я вздохнула и обеспокоенно взглянула на по-прежнему сидящую на полу мать. — Ты как себя чувствуешь? — Всё хорошо, не переживай. — Она коротко улыбнулась. — Не умирать же мне из-за какой-то царапины! Мама держалась молодцом. Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как тихонько зарождается восхищение ею, её стойкостью, твёрдостью духа. «Она не пропадёт», — постучала в голову уверенная мысль; я усмехнулась и размяла руками шею. — Хорошо, я тогда ушла. Зевнув, я вернулась в свою комнату и завалилась на кровать, затем врубила какую-то музыку и уставилась в потолок. Кто мне ответит, почему я чувствую себя такой вымотанной и уставшей от жизни? О да, конечно же, душераздирающие симфонии Баха или Моцарта или кого-то там ещё. Не сказала бы, что люблю классику, но сейчас мне было абсолютно всё равно, что слушать. Сейчас я ощущала лишь пустоту и вселенскую усталость. Вот кто меня спасёт? Рен, который однажды устанет добиваться моего сердца, или Клима, которая совсем не похожа на прекрасного принца или рыцаря, который на всё готов ради своей дамы сердца? Да кому я вообще сдалась-то… Я со вздохом перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. И никаких мыслей в голове, и всё пусто внутри. Так прошёл, кажется, час. А может, и больше. Но, придя в себя, я первым делом взглянула на время. Дисплей телефона показывал 15:04. Я присвистнула, удивляясь тому, сколько времени потратила впустую. Можно было посмотреть фильм… Впрочем, нет, нельзя было. Иногда ведь нужен отдых от всего, абсолютно всего? Да, нужен… Упс, это я уже четыре минуты как должна быть на свидании с Реном. Но меня там нет и я даже не собираюсь туда идти. Более того, через полчаса мне нужно выходить на встречу с Климой. Какова вероятность, что к этому времени мой телефон не будет разрываться от звонков одного придурка или что он не будет меня поджидать возле дома? Правильно, вероятность очень мала, поэтому телефончик отключа-аем… и рассчитываем на удачу. Ну вот, готово. Теперь остаётся лишь собраться. Вот над одеждой я заморачивалась меньше всего: белый вязаный свитер, тёплые колготы и синие джинсы. По волосам провела пару раз расчёской — всё, расчёсаны, закрепила их сзади небольшой заколкой-крабом и осталась довольна. Губы накрасила алой помадой, что вполне подходит под рыжий цвет волос, и отшвырнула косметику в сторону. 15:26. Можно уже и выходить. — Ты куда собралась-то? Я вздрогнула от неожиданности и сердито взглянула на стоящую у меня за спиной мать. Вот теперь верю, что она действительно в порядке. — Гулять иду. — Куда? С кем? — С Климентией, в «Рок-хату». Ещё вопросы будут? — Допоздна не гуляй, в восемь чтобы была дома, и как штык! — Да-да, хорошо-хорошо. Больше я не стала тратить время на пустые разговоры. Скрестив пальцы на удачу, накинула на себя парку, обулась в сапоги на невысоком каблуке с меховым отворотом, натянула шапку и, наконец, вышла из квартиры. Мне, можно сказать, крупно повезло: возле дома моего возможного преследователя, Рена, не обнаружилось. Я обвела взглядом всю улицу, зачем-то выискивая его среди прохожих, но так и не наткнулась на уже столь знакомую фигуру. Трудно сказать, что я испытывала сейчас. Облегчение, грусть, унылость, злость, лёгкая ненависть — все эти эмоции сплелись в моей душе в клубок, перепутались, переплелись. Я понимала, что так и будет, но не понимала, почему меня это так задевает, почему мне так хочется увидеть Рена… Я злилась на него, за то, что не оправдал мои тайные ожидания, но больше — на себя. — Дура ты, какая же ты дура! Вот если бы он всё-таки пришёл, тебе пришлось бы с ним объясняться, а тебе этого хочется? — тихо шептала я самой себе, делая вдох-выдох и успокаиваясь. — То-то же, не хочется… Обречённо вздохнув, я засунула руки в карманы и лениво направилась к месту назначения. «Рок-хата» ждёт! Бр-р, а холодно всё-таки, несмотря на то что сейчас лишь девять градусов мороза. Бывало, и до двадцати доходило, но ничего, живём. Жаль только, снега нет, хоть бери и вали в Антарктиду. Впрочем, мне неплохо и здесь, с ледяным ветром и серыми дорогами. Буду наслаждаться тем, что имею… Взгляд блуждал по улицам, «спотыкался» о разбросанный по асфальту мусор, отчего меня коробило; но я тут же отводила взор и, как ни в чём ни бывало, шла дальше, стараясь не обращать внимания на это. Шагая по тротуару, я наблюдала за непрерывающимся движением машин, которые иногда образовывали пробку и сигналили настолько противно и громко, что уши едва не вяли, а от недовольной гримасы никак было не удержаться. Людей же было маловато, меньше, чем обычно. Сейчас они не сливались в однородную массу, не превращались в толпу — сейчас каждый из них был самим собой, что вообще большая редкость в этом городе… Я ненадолго остановилась, вдохнула полной грудью морозный зимний воздух и подняла голову вверх. Свинцовое небо широкой полосой простиралось над головой, и неясно было: то ли оно такое просто так, то ли намечается дождь… при минусовой температуре. Ледяной дождь, само собой. Явление достаточно необычное и достаточно неприятное. Я снова скрестила пальцы и шёпотом произнесла: — Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы дождь не шёл. Потому что я либо не дойду домой, либо не выйду из дома. Вот разве это здорово? То-то же, нет. Я съёжилась, как только ледяной колючий ветер прикоснулся к моему лицу. По телу пробежалась дрожь, несмотря на то что куртка-то на мне тёплая. Вроде бы девять градусов, а как только подует ветер — так все двадцать. Я вздохнула, спрятала заледеневшее лицо в воротнике куртки и, устав мёрзнуть, помчалась к «Рок-хате», пока меня не хватился Рен. И уже через минут десять я туда добралась. «Рок-хатой» именовалось небольшое подобие кафешки в подвале, точнее, это было кафе-клуб. И что радовало, тут было гораздо теплее, чем на улице, камин грел. Тепло обжигало замёрзшее лицо, отчего по нему распространился жар. Я счастливо выдохнула, слегка улыбнулась и принялась искать взглядом Климентию. Девушка обнаружилась сидящей за одним из столиков. Синие волосы сразу бросаются в глаза, благодаря чему её легко отыскать среди толпы. Я тихо хмыкнула и направилась к ней, слегка насупившись: и какого чёрта она не заметила моего появления? — Ну ты и клуша, — проговорила одноклассница, как только я села рядом с ней. — Я тебя тут уже десять минут жду! Она вздохнула и спрятала телефон, в котором рылась до этого, в карман. Я приподняла бровь и спокойно взглянула на неё, сложив руки на груди. — Идём делать заказ. — А меню где? — На стене висит, клуша. Я раздражённо откинула упавшую на лицо прядь волос, поднимаясь со своего места. Язык так и чесался съязвить, но мне уже осточертело грызться с этой девчонкой. — Сама ты клуша, поняла? Ответа я не получила. Буквально минуту спустя мы стояли справа от барной стойки и рассматривали висящую на стене картонку на которой большими чёрными буквами, явно маркером, было написано меню. А выбор-то невелик: глинтвейн, бутерброды, колбаски, разные коктейли, разный сок, пиво, сырная косичка — и всё. — Итак, что заказывать будешь? — Девушка помахала перед моим носом банковской карточкой, хитро улыбаясь при этом. — Угощаю! Я ещё раз внимательно осмотрела меню. Глинтвейн… Заказывать? Нет, не хочу; он у меня теперь ассоциируется лишь с Реном, а это лишний повод вспоминать его. Пожалуй, не буду нарушать ассоциацию. Хм, а почему бы не заказать какой-нибудь коктейль? Узнать бы ещё, какие есть… Этот вопрос я и задала Климе. — Мне-то откуда знать? Спросим у барменши, — пожала плечами та и обратилась к девушке за барной стойкой: — Мисс, не подскажете, какие у вас есть коктейли? Девушка, мило улыбнувшись, протянула моей однокласснице листок с видами напитков, который та вручила мне. Я же стала внимательно его изучать. «Дикая вишня», «Секс на пляже», «Девственница», «Голубая акула», «Трансформер»… Я поперхнулась воздухом и захихикала, прикрывая рот ладошкой, но после пинка локтем в мой бок успокоилась. Дальше смотреть не стала, поскольку уже определилась с выбором. — Итак, — я сделала глубокий вдох, однако улыбку так и не смогла стереть с лица, — мне, будьте любезны, коктейль «Трансформер» и бутерброды. Этот напиток очень уж захотелось мне попробовать: виски «Джек Дэниел», сироп бузины, ликёр «Малибу», пару капель люголя и глицерина, корица и лёд — ну кого такое не заинтересует? Хотя, вполне возможно, что это у меня такие специфичные вкусы. — Коктейль с манго и сырную косичку, — отчеканила Климентия, сложив руки на груди. — Без проблем, — улыбнулась барменша и принялась за дело. Уже через десять-пятнадцать минут мы сидели за одним из деревянных столиков. Заказ был готов и оплачен, поэтому я потягивала через трубочку коктейль. Вкус, надо признаться, у него отменный: чуть горьковатый, состоящий, казалось, целиком из йода, голову вскруживает получше глинтвейна. Краем глаза я наблюдала за одноклассницей, которая довольствовалась своей частью бутербродов и пила свой коктейль. Тишина меня, в принципе, не напрягала; Климу, видимо, тоже. — Слушай, Агни… А, нет, кажется, напрягала. Я поперхнулась от такого сокращения своего имени. Я больше предпочитаю, чтобы меня называли Несс или Нессой, для меня это более привычная форма, но, должна признаться, вариант Климентии звучит довольно мило. — Чего тебе? — выдавила вопрос, кашляя, прикрыв рот ладонью, и морщась. — Да тихо ты, — вздохнула девушка и как-то меланхолично проговорила: — Я просто хотела поздравить тебя с Днём всех влюблённых. — Спасибо, блин. — …И предложить встречаться. Как хорошо, что больше я не сделала ни глотка… — Совсем с катушек съехала? Я же натуралка, черти тебя растерзай. — К тому же, влюблённая в того красавчика, да? Я нахмурилась. — Я не… — стоп. И тут меня осенило: я действительно влюблена в Рена. Именно поэтому меня тянет к нему магнитом, поэтому я так хочу его видеть, обнимать и наслаждаться его теплом… С ним так хорошо, уютно. С ним и камин не нужен… — Ну допустим, — буркнула. — И что с того? — Ха! Так и знала, — усмехнулась собеседница. А ещё минуту назад она была мрачнее тучи. Ох уж эти женщины… — Кста-ати, — хитро протянула она, смотря куда-то за мою спину, — думаю, к тебе пришли. Я в удивлении обернулась и обнаружила возле двери знакомую мужскую фигуру… Рен. Глаза недобро прищурены, сложенные на груди руки не предвещают ничего хорошего. Единственной мыслью было: «Влипла».