Со вкусом глинтвейна

Зима, кажется, решила наверстать упущенное. Всего лишь за воскресенье намело кучу снега. При таких обстоятельствах лучше сидеть дома, но учёбу почему-то никто не отменял. Хоть уроки сократили до тридцати минут, но лучше бы их вообще отменили. Этого, конечно, не случилось, а потому пришлось лазить по сугробам, в тщетных попытках добраться до школы. Следовало ожидать, что из нашего класса придут лишь тринадцать из двадцати пяти учеников: они не дураки, чтобы по такой погоде лазить — метель, ночью ненадолго прекратившаяся, утром пустилась с новой силой. Несмотря на то что в классе жужжали лампочки, было слышно завывание ветра, и от этого на душе становилось тоскливо, как у сентиментального подростка. Всё было по-старому: монотонная речь учительницы, сидящая рядом Клима, которая не давала мне покоя, и напоминающая самой себе зомби я. Урок математики проходил скучно-интересно. Я даже не пыталась вникать в формулы, синусы-косинусы, теорему Гиппократа и всякую прочую фигню — всё равно бесполезно. А к счастью, на экзаменах этот предмет не обязательный, поэтому я больше предпочитала разговаривать с Климой. — И чем вы там вчера занимались? — проворковала она, хитро глядя на меня прищуренным взглядом. — На психо пошли, — невозмутимо ответила я, наблюдая за её вытянувшимся от удивления лицом. Неужели она этого не ожидала? Думала, что мы пойдём к нему домой и займёмся интимом? Ха-ха. Ха-ха-ха. Смешно. — Всего лишь, — разочарованно произнесла девушка. — А там что… Договорить она не успела. — Уважаемые Климентия и Агнесса… Учительница появилась возле нашей парты совсем неожиданно, грозная и величавая, как чёрт знает какая императрица. Я слегка вздрогнула; Клима замолкла. И правильно сделала. — Что-то не так? — поинтересовалась я. — Разговоры во время урока. Дневник, — скомандовала женщина; обладающая бордовыми волосами и белой кожей, носящая одежду исключительно в красно-чёрных тонах, она напоминала вампиршу. — Без проблем, — пожала плечами я и любезно протянула дневник. — Только родителям не забудьте позвонить. — Непременно! — А на кой чёрт он вам? — задала актуальный вопрос Клима. От смешка удержаться было невозможно. Учительница поджала губы, испепеляюще смотря на нерадивую ученицу. — Ладно, берите, — смилостивилась та и всучила, по-другому не скажешь, вещь в руки «вампирше», будто делая одолжение. Математичка сразу же удалилась. Я облегчённо выдохнула, а Клима наконец-то смогла договорить: — А там что вы делали? — Разговаривали. Обнимались, — ответила я, усмехаясь. Девушка приподняла брови. — И даже не лизались? — Не-а, — скривилась я от этого слова. Звучит паршиво. — Ну вы даёте, — покачала головой Клима. — Кстати, твой парень не вернул мне мои сигареты. Передашь ему, что пусть платит за ущерб. Я удивлённо хмыкнула. — То есть, за то, что он спасает твоё здоровье? — Я вправе сама им распоряжаться. Он мне не папа, не мама, не брат — так лишь, случайный знакомый. Так почему его колышет моё здоровье? — фыркнула синеволосая. А ведь хороший вопрос. Но тут, скорее всего, всё дело в воспитании, о котором я имею примерное представление. Воспитали его так, вот он и беспокоится о здоровье окружающих. Мистер Доброта, да. Диаметрально противоположный мне. Уф… — А когда ты вообще начала курить? — Месяц назад. Чего-о?! Я неожиданно поперхнулась воздухом. Месяц назад. И я об этом не знала… — Я просто скрывала, — вздохнула девушка, прикрывая глаза и откидываясь на спинку стула. — А теперь надоело. — Понятно, — пробормотала я и всё-таки принялась переписывать с доски решения задач. — А из-за чего курить-то начала? — Неважно. Тебя это не касается. Вот так вот — резко, грубо, как будто я спросила что-то такое… плохое. Обидно слегка, но, в принципе, начхать. Не касается так не касается, это её дело. — Ладно, — пожала плечами я и закрыла глаза, складывая руки на парте и роняя на них голову. — Разбудишь потом. — Конечно, дорогая. После математики следовала история — предмет, который я решила сдавать на экзаменах. Я упорно старалась слушать учительницу и не отвлекаться, чтобы хоть что-то запомнить, и Клима даже надоедала мне меньше обычного. Я этому радовалась, правда. А вот на художественной культуре, которая следовала после истории, была свобода: занимайся вторую половину урока чем хочешь! Учительнице до нас не было никакого дела, главное — чтобы на следующий урок мы принесли нарисованный в тетрадке определённый предмет. Вот этот урок прошёл тоже довольно весело. Правда, веселье это было своеобразным… Первая часть проходила как обычно. Учительница, которой являлась женщина лет пятидесяти с каштановыми волосам, уложенными в причёску афро, воодушевлённо рассказывала что-то про Эйфелеву башню, собор Парижской Богоматери и мельком коснулась романа с таким названием. Я со скукой слушала, Клима, закинув свою левую руку мне на шею, копалась в телефоне. Меня это, в принципе, устраивало, но учительницу, видимо, нет. — Что ты её обняла? — недовольно спросила она, обращаясь к Климе. — А что, нельзя? — В голосе моей соседки по парте послышался вызов. Я хмыкнула. Ну-ну. — Вы просто злитесь, что вас никто не обнимает! — заявила она. По классу прокатились смешки, я и сама усмехнулась. А ведь вполне может быть, хм… — Да конечно, — фыркнула учительница, поворачивая голову в сторону окна. — Ты её ещё поцелуй. — Ноу проблем! Я страдальчески закатила глаза. Клима же сильнее притянула меня к себе и прижалась к моим губам своими. Первые пару секунд я тупо хлопала ресницами: до мозга ещё не дошёл сигнал, а затем с силой отпихнула девушку. Нет, я понимаю, что ей явно нравится стебаться надо мной и окружающими, но не целоваться же на уроке! С задних парт донеслись аплодисменты и присвистывания. Я нервно покосилась на смельчака. Им оказался белобрысый заядлый прогульщик, сосед по парте Деметрия. На его губах расползлась ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. — Эй, девчонки, а повторить можете?! Вы такие сексуальные, м-м! — воскликнул он, продолжая ухмыляться. — Так бы и уложил в свою постель… Практически тут же класс взорвался волной дикого ржача. А мне плевать стало на то, что сейчас урок, на то, что он, может, просто пошутил. Я демонстративно хрустнула пальцами, спокойно встала со своего места и спокойно подошла к нему. Прежде чем успела сообразить, что делаю, схватила его за галстук (надо же, их кто-то ещё носит) и со всей накипевшей злостью врезала кулаком в живот. Пополам он согнулся красиво, совсем как в кино. Перекошенную морду и испуганный взгляд Деметрия стоило видеть. Класс, доселе застывший и внимательно наблюдавший за мной, с облегчением выдохнул. Я опустила голову, не желая ничего видеть, и вернулась на своё место. Никто не сказал ни слова. — Кхм, продолжим… — пробормотала учительница, делая вид, что ничего не случилось. Ха, надо же, у меня даже дневник не отобрали за поведение. Я тяжело вздохнула и уткнулась лицом в сложенные на парте руки. Как же достал этот идиотизм. И почему рядом со мной нет Рена?.. Две иностранных литературы, английский язык, биология — калейдоскоп уроков вертелся, они быстро сменяли друг друга. Скучные, однообразные, монотонные. Каждый учитель считал своим долгом обозвать нас идиотами и сказать, что мы провалим экзамены. Я даже возражать не хотела. Меня тянуло домой, тянуло к Рену. Так хотелось отдыха, расслабления, новых прогулок, внимания к себе, заботы, согревающего душу тепла. Я устала от этой всей суеты — а ведь только вчера гуляла. И — эволюция желаний: хочу жить одна, с любимым. Кажется, пришла пора готовиться к взрослой жизни, нутром чую… Звонок на перемену. Я облегчённо выдохнула и, устало проведя рукой по лицу, стала собираться. Вещи всего через полминуты оказались в рюкзаке, и как только учительница объявила: «Можете быть свободны», — я рванула с места. В сердце закралась паника. Я мчалась по улице, словно убегая от чего-то (не от того ли, что произошло на уроке художки, случайно?..), поскальзывалась на заледеневшем снегу, падала, поднималась и продолжала бежать. Меня душил истерический, нервный смех, разум был в отключке, а ноги продолжали бежать. Холодный порывистый ветер бил в лицо, неприятно колол, а я бежала, бежала, бежала… Я даже не поняла, как очутилась дома. Не помнила, как добралась, просто обнаружила себя уже лежащей на кровати и уткнувшейся носом в подушку. Подушка почему-то была пропитана слезами, а в душе зияла пустота. Никаких чувств, эмоций. Я помнила, как начинала бежать домой из школы, но когда прибежала, что было потом — тайна, покрытая мраком. Я боялась себя. Не понимала. Ужасалась. И сверлила взглядом потолок, раздумывая над тем, что со мной происходит. Истеричкой я никогда не была, такая реакция организма отнюдь не свойствена для меня. Но, может, именно это и повлияло на случившееся сегодня? Накопившиеся в душе эмоции, не имеющие выхода… Да я в последний раз-то плакала месяц назад, когда скандалы только начинались. Я тяжело вздохнула и нехотя встала с кровати. Разум вернулся, я вновь была самой собой — Нессой, а не безликой психопатко-истеричкой. Невесело улыбнувшись, дёрнула плечами и направилась на кухню. Я хотела научиться готовить, потому что совсем скоро мне предстояло жить самостоятельно. Да и как-то надоело голодать, пока мать где-то там гуляет. Интересно, а эти байкеры даже по нерасчищенной дороге ездят?.. Поскольку в кухонном ящике обнаружились лишь спагетти, пришлось готовить их. Интернет здорово помогал: там нашлось куча рецептов, я выбрала самый простой из них. С готовкой, конечно, пришлось помучиться. Помешивая варящиеся в кастрюле спагетти, я задалась вопросом: а зачем я вообще это готовлю? Трудно! Со стороны всё выглядит куда проще. А желудок мне любезно ответил тихим урчанием. Точно. Я готовлю, потому что хочу жрать. Ведь разве можно наесться парочкой бутербродов и продержаться семь уроков? Я тоже думаю, что нет. Я не раз успела проклясть себя за то, что взялась за такое гиблое дело, поскольку получалось у меня не ахти. В конечном итоге спагетти немного слиплись, а дуршлаг, для того чтобы их промыть холодной водой, я искала грёбанных пять минут. Но всё-таки результатом была довольна. Вот моё первое в жизни блюдо, приготовленное без какой-либо помощи взрослых. И я, наконец, смогла нормально поесть. Задаваясь вопросом: «Что же делать», — я достала телефон и нажала на кнопку разблокировки, чтобы на экране высветилось время. 16:02. За уроки приниматься ещё было рано, лазить в интернете не хотелось, поэтому я решила: позвоню Рену. Я в нём нуждалась. Его номер обнаружился довольно быстро, не прошло и минуты. Придурок из кафе — какое красивое имя, не правда ли? Точнее, раньше было красивым, а сейчас его не мешало бы переименовать на просто Рена… А, займусь этим потом. Я тыкнула пальцем на зелёную трубку. Послышались долгие нудные гудки; ответили мне где-то после пяти. — Несс? — раздался чуть удивлённый голос парня. — Привет, — улыбнулась я, залезая на кровать и запрокидывая голову вниз. — Привет-привет. Я рад, что ты мне наконец-то позвонила первой, но, прости, я сейчас немного занят… Занят, значит, да? — А, ну ладно. — Я тебе потом перезвоню, хорошо? — Конечно, хороший мой, как скажешь. — Ещё раз прости… Я вздохнула. — Проваливай. И нажала на отбой. Раздражённо отшвырнула телефон в сторону. И почему, когда он мне звонит, я всегда свободна?.. Стоп, Несса. Когда он тебе звонит, ты вечно на него рычишь. Так что ты ещё должна радоваться, что он не ведёт себя так же. Ы-ы-ы! Хватит быть такой дурой, Несса. Умней, не то поумнеет Рен и бросит тебя, найдёт себе какую-нибудь фифу. А если это случится, то Клима снова возобновит домогательства, которых и так хватает. Этого ты совсем не хочешь, поэтому умней и набирайся терпения. Я вздохнула, взяла в руки первый попавшийся учебник, который оказался по физике, и принялась вникать, чтобы хоть как-то скоротать время ожидания. Могут же у Рена быть дела? Могут, так что надо успокоиться и завалить себя учёбой до такой степени, чтобы не было времени дуться. Физика сменилась химией с двумя параграфами и шестью задачами, химия — информатикой, с которой я не узнала ничего нового, информатика — географией, география — биологией, написанной почти что иероглифами. Одиннадцатый класс, мать вашу. Я старательно вникала, и хотя уже кипел мозг, не останавливалась. Чтобы вызубрить параграфы, мне понадобилось прочитать их по пять раз, и только после этого я, совсем обессиленная и почти чокнувшаяся, остановилась, включила сериал и, взяв на руки кота, чтобы грел меня, стала смотреть. Рен в тот вечер так и не перезвонил. *** Вот так и проходила моя жизнь: школа, гуляющая мать, готовка еды, уроки — и разговоры с Реном. Всё-таки мы созвонились и решили болтать по телефону каждый вечер. Встречаться получалось всё реже из-за погодных условий и нехватки времени у кого-либо из нас, зато вечера мы коротали в разговорах по телефону. Родители скандалили всё меньше — мать стала поздними вечерами уходить из дома, ещё до возвращения папаши из работы, и до утра я её не видела, так что возможности пересечься у родителей сводились к нулю. Так было даже лучше. Я, наконец, смогла облегчённо выдохнуть и расслабиться. Но, как оказалось, рановато… *** Субботу я любила. Да и кто ж её может не любить? Можно спокойно допоздна сидеть в интернете, зная, что завтра в школу не нужно идти. В субботу появляется достаточно времени, чтобы сделать все любимые дела — к примеру, поиграть в страшилки, посмотреть сериалы, а теперь к ним прибавилось ещё и чтение Криппипасты. Это не столько пугает, сколько забавляет. Подумаешь, облили отбеливателем тебя и подожгли… Подумаешь, вырезали все внутренности… Фи, конечно, но больше противно, чем страшно. Ну, эта суббота была такой же, как и все предыдущие. После того как смотреть сериалы надоело, я скачала на ноутбук неплохую игру про Клоки и всю ночь была занята её прохождением. Уровень: сложный. А что, лёгкий и средний проходить мне уже до жути надоело, хочется чего-то посложнее. И начхать, что не потяну и не пройду. Цель: найти [чёрт знает какие] коды и достать их, прежде чем на вас набросится Клокворк. Мало того что страшилка, так ещё и головоломка. Я долго думала, где могут храниться коды. В ящике каком-то? В шкафу? В сейфе, к которому надо найти мастерски спрятанный ключ? Время торопило, действовать нужно было быстро. Подсказок не давалось, так что думай сам, включай смекалку. Тут, оказывается, подействовала пословица «Хочешь что-то спрятать — прячь на видном месте», потому что ключ обнаружился висящем на стене. Но стоило открыть сейф — как тут же возникала перед персонажем Клокворк, доставала ножик и говорила: «Твоё время вышло…» Дальше — красная пелена, дикий крик ужаса, от которого я с широко распахнутыми глазами отскочила на несколько метров, и конец. Я чертыхалась про себя и пыталась проходить заново, но раз за разом терпела неудачу. Пыталась обхитрить Клоки, подойти с другой стороны, но она продолжала появляться и убивать меня. В конце концов, игра приелась мне и надоела, поэтому я плюнула на неё и вырубила, даже удалила со злости. Нечего мусору засорять мой ноут. Широко зевнув, я бросила туманный взгляд на электронные часы. 3:15. Эх, рано ещё. Устало проведя руками по лицу, я прислушалась к звукам, доносившимся с улицы. По оконном стеклу тихо постукивали капли дождя; завывал ветер, зловеще, сердито раскачивающий кроны деревьев. Ага, синоптики прогнозировали, что сегодня и завтра ожидается потепление, то есть в субботу и воскресенье. И вот оно — сегодня, при шести градусах тепла снег начал таять, и улицы наполнились водой. Это одна из причин, по которой я не вылазила из квартиры. За воскресенье снег наверняка исчезнет весь, со всех уголков города. А сейчас был вопрос поважнее: чем заняться? Матери дома нет, папаша уже давно храпит и до утра вряд ли проснётся, так что можно хоть до утра сидеть, пока есть возможность. Но организм с этим не согласился. Пару минут тупо попялившись в экран ноутбука, хлопая ресницами, я ещё раз смачно зевнула и тряхнула волосами. Наверное, всё же пора лечь спать. Кивнув своим мыслям, я отложила ноутбук в сторону и нырнула под одеялко. Глаза закрылись автоматически, даже никаких определённых мыслей, образов не возникало в голове. Уснула я, кажется сразу же, только сновидений не было — лишь чёрная бездна, в которую тебя резко затягивает. *** Утро выдалось не радужным. Я проснулась неизвестно от чего — то ли от холода вперемешку с голодом, то ли от громкого телефонного разговора в коридоре. Открыв глаза, поморгала ресницами, вслушиваясь в разговор. Разобрать, о чём он, не удалось: слишком нечёткий говор. Поэтому уже через минуту я стояла в коридоре, босая, замёрзшая и сонная. — Ты-то чего проснулась в семь утра? — буркнул отец, стоящий прислонившись спиной к стене. Я невольно отметила, что он что-то ищет в кармане. А, нашёл. Пачку сигарет и зажигалку. Только он вытащил одну и собрался щёлкать зажигалкой, я, как неделю назад это делал Рен, подошла и молча отобрала. — В квартире не курить, — спокойно проговорила, зевая и хмурясь. — Кстати, что случилось-то? Вопрос был в тему: следующее, что я отметила, — это мрачная рожа отца и дрожь, сотрясающая его тело. Значит, случилось что-то серьёзное; только мне было как-то не до беспокойства. Я обхватила себя руками, чувствуя, как дрожу от холода. — Мать в больнице. Голос папаши чуть дрогнул. Твёрдый, серьёзный взгляд и напряженные мускулы на лице говорили о том, что он не шутит и не бредит. Я нервно хихикнула, откидывая со лба прядь волос. И даже никаких вопросов в голове типа: что? как это случилось? почему? Даже никакого удивления — может, я потеряла способность удивляться? Странное, но почему-то привычное ощущение, будто так и должно быть… Я снова хихикнула. — Дожили.