Со вкусом глинтвейна

Был в этом лицее ещё один минус — учёба по субботам. Этот факт меня более чем не радовал, потому как я привыкла к тому, что этот день — выходной. Но, в принципе, в этом ничего ужасного нет: подумаешь, на день меньше отдыха… Учиться надо, а не отдыхать. Угу, жёстковато тут, зато меня в первую неделю не трогали учителя, потому что я новенькая; точнее, мне предоставляли выбор. Пожалуй, единственный плюс. Сегодня в школу я шла с большим предвкушением. До жути хотелось посмотреть на рожи одноклассников и учителей, а ещё Алисы. Наверняка это она направила на меня тех громил, в отместку за то, что я посмела тронуть пальцем её прекрасное личико. И ведь предупреждала же я её… Впрочем, наверняка эта дура подумала, что нельзя жаловаться только учителям, так что надо было уточнить… Кому-то ведь она, всё же, рассказала о наших баталиях. Я спокойно ступила в классный кабинет, едва усмехнулась, глядя на вытянутые от удивления лица одноклассников, и вальяжно прошла к своей парте. — Что с тобой? — обеспокоенно вопросила подошедшая ко мне староста, как только я села. — Подралась с кем-то? — Что-то типа того, — уклончиво ответила я, косясь на невозмутимую Алису, грызущую карандаш. Мозгов у тебя от этого вряд ли прибавится, дура. — Может, тебя провести в медупункт? — Смеёшься? Само заживёт, — отмахнулась я и убедительно широко улыбнулась. Губы отозвались болью, и я тут же тихо зашипела, морщась. — Ну как знаешь, — вздохнула староста и ушла. Я проводила её взглядом, ловя на себе презрительные и как бы говорящие «Так тебе и надо» взоры половины девчонок, подданных нашей Королевы. Какие же они все глупые… *** Вообще-то батя, когда я заявилась вчера домой в таком виде, громко протестовал против моего посещения школы, ругался, готов был рвать и метать. Я, конечно, как порядочная дочь, сказала, что споткнулась и упала (благо, синяков на животе и груди он не видел), но поверил ли мне родитель? Разумеется, нет, но предпринимать жёстких мер не стал. И хорошо: это наше с Алисой дело, и я не собираюсь втягивать в это взрослых, как она. Мстишь мне, да? Хорошо, готовься к ответной мести… Посмотрим, кто кого. — О чём задумалась, Нешка? — М? Я подняла голову и, изогнув брови, взглянула на бредущую по коридору Ингу. Женщина тут же удивлённо воззрилась на меня. — Что это с тобой, чудо ты моё? С кем подралась? Я передёрнула плечами. Думаю, её можно посвятить в свои проблемы. Она вроде как относится к кругу взрослых, которым я даже доверяю. Точнее, она единственная к ним принадлежит. — Да вот думаю, это наша звезда класса задумала отомстить за себя. Я ж её ударила. — Зачем же? — Она мне пощёчину зарядила, я ей нос сломала. Женщина тихонько прыснула и покачала головой. А тем временем, мы куда-то шли. Точнее, шла Инга, а я просто шагала за ней. Ещё пришлось выложить ей всё от начала и до конца, слишком уж её заинтересовала причина нашей с Алисой вражды. Выслушав мой рассказ, она издала смешок и вздохнула, как-то по-матерински потрепав меня по голове. Я тут же недовольно нахмурилась и пригладила волосы. Почему их все трогают? Ну зачем? Р-р-р, бесит. — Нешка, тебе не кажется, что проще было бы рассказать всё классному руководителю? — А должно казаться? — Конечно. Возможно, её исключили бы за такое поведение. Я мрачно качнула головой, хрустя пальцами. — Нет, не сработает. У неё папочка влиятельный, да и нужны весомые доказательства её вины… А их у меня нет. — И всё равно, не стоит это оставлять просто так. Жестокость порождает жестокость. — Да эта дура сама виновата! Строит из себя невесть кого… Я на эмоциях ударила кулаком о стену библиотеки, к которой мы уже подобрались, за что получила неодобрительный взгляд Инги. — Ты библиотеку мне не разнеси тут, — хмыкнула она, сдувая прядь волос, и зашла внутрь, открыв дверь. — Постараюсь, — честно пообещала я, вслед за женщиной прошла внутрь и села на стул. Инга щёлкнула чайником, и он начал шипеть, грея воду. Я же вздохнула и съёжилась. Чихнула, ощущая топот бегущих по телу мурашек и как крутит в носу. Ко всему прочему, ещё и затылок отзывался лёгкой ноющей болью. Чёрт, когда ж это пройдёт? — Ты в медпункте была? К врачу обращалась? — Нет, и не собираюсь. Я чувствую себя нормально как для человека, пережившего нападения. А с Алисой я ещё разберусь… — Интересно, каким образом? — с нотками любопытства спросила Инга. Я неопределённо дёрнула плечами, утыкаясь взглядом в сцепленные в замок руки на коленях. — Не знаю пока. Если что, поможешь? — Нет, Нешка, и не надейся. — Спасибо, — ухмыльнулась я, а женщина недовольно цокнула. Чайник вновь щёлкнул, сообщая, что закипел. Я, как особа не избалованная, закинула в одну из чашек, заранее приготовленных Ингой, пакетик чая и залила водой. А чего стесняться? Библиотека уже скоро станет моим вторым домом, учитывая то, как часто я сюда захожу. — Какая самостоятельная, — мягко улыбнулась приятельница, заваривая себе чай. — Почти самостоятельная жизнь даёт о себе знать, — ухмыльнулась я, делая глоток. — Похва-ально, похвально. Наслаждаясь чаем, я наблюдала за женщиной, разгребающей новые книги. Время от времени от неё доносилось нечёткое бормотание, и она озадаченно потирала затылок. Меня же это веселило. Кто-то в растерянности? — Слушай, Нешка, — она повернулась ко мне с улыбкой, — ты не хочешь взять себе одну из этих книг? — А что за книги? Я отставила чашку с чаем, встала и подошла к столику, на котором разместились действительно новые, словно только из магазина, книги. С красивыми обложками, с запахом, свойственным только им, они точно притягивали к себе людей и получали море внимания. Так, и что тут у нас? «Пятая волна», «Маленький принц», «Пятьдесят оттенков серого» и ещё одна книжечка, на первый взгляд неприметная среди кучи этих зашибись как популярных. «Дом, в котором», с тускловатой обложкой, местами потрёпанная, с пожелтевшими страницами… Окей, будешь моей. — Понравилась? — поинтересовалась женщина, наверняка заметив, что я уже с две минуты её внимательно изучаю. — Вроде да. Я её забираю? — Да, пожалуйста. А то мне подарили, а девать некуда, в этой библиотеке разрешается хранить только те книги, которые по школьной программе. — Какая несправедливость, — прокомментировала я, любовно поглаживая свою книжечку. Инга хмыкнула и стала допрашивать меня, читала ли я эту книгу, или автора люблю, или рекомендовали. Расспрашивала, какая вообще литература нравится и нравится ли вообще. А меня больше интересуют сериалы, но и книгами иногда зачитываюсь. Она же слушала с улыбкой, слегка покачивала головой и рассказывала, что с самого детства не могла оторваться от книг, поэтому даже библиотекаршей решила стать. А я даже почти восхищалась ею. Это ж надо любить профессию больше денег… Но, всё же, мне не понять этого. Ведь моя профессия обязательно должна быть не только любимой, но и выгодной, уж спасибо родителям за такое воспитание. С Ингой интересно болтать, с ней всегда можно найти тему для разговора. Немножко не так весело, как было с Климой, но она обладает богатым жизненным опытом, тонкой женской мудростью и может рассказать много интересных историй из своей жизни. Зарождающиеся к ней какие-то… дочерние чувства были жутко непривычными, но, в конце концов, мне этого не хватало, кажется, всю жизнь. *** Физ-ру я не особо жаловала, куда больше согласна была ломать голову над математикой, но учителям-то что до этого? Физ-ра для нынешней молодёжи необходима, чтобы они жиром не заплыли, сидя перед экранами телевизоров или за компьютерами. В раздевалке здесь не разрешалось отсиживаться никому, слишком уж школьная власть переживала за наше здоровье, поэтому все, без исключения, должны были посещать сей предмет. Если только у них нет освобождения. А оно, как выяснилось, почти у половины нашего класса: у кого-то проблемы с сердцем, кто-то болеет простудой, а у нашей Алисы и её фиф вообще с какого-то перепуга оказалась бронхиальная астма. Держите меня семеро! Ну неужели не могли придумать чего-то правдоподобнее? Что-то ни разу не замечала у них ингалятор… И как выяснилось, физ-ра — единственный предмет, на котором два класса объединяются. Зачем это — чёрт его знает, наверное, из-за малого количества посещающих учеников. В параллельном классе тоже, как выяснилось, проблемы с этим. Я не любила физ-ру, но отчаянно ждала начала урока и даже чуточку дрожала от нетерпения. Рен. Будет ли он там? Если да, то я даже не стану прогуливать этот предмет и порадую учителей своим стремлением к спорту. Но мой пыл по тому же проклятому закону подлости охладили. Как только я переоделась и прозвенел звонок, в дверь раздевалки постучали и в следующий миг заглянул наш классный руководитель. Окинул нас внимательным взглядом, словно проверяя, не посмел ли кто из неосвобождённых девочек не переодеться. А таких не было, значит, всё окей, да? Всё окей, да, только не со мной. — Агнесса, только не говори, что ты собралась в таком состоянии идти на урок, — нахмурился он, неодобрительно рассматривая меня и поправляя седые усики. — А что с моим состоянием не так? Я нормально себя чувствую. Синяки — это не страшно, заживёт. Он нахмурился ещё больше и стал ещё пристальнее меня рассматривать. Я, в недоумении, что он такое увидел, опустила взгляд вниз и заметила, что вырез на футболке позволяет увидеть гематому на ложбинке между грудью. Н-да, так и знала, что надо брать одежду без декольте. — Нет, ты остаёшься тут, и точка. Вот так во мне убили надежду увидеть своего ненаглядного на уроке физ-ры. Ну ладно, нелюди, спасибо, что беспокоитесь о моём здоровье. Я вам это ещё припомню, хоть и весьма признательна. Я проводила недовольным взглядом уходящих одноклассниц и принялась переодеваться, с ужасом осознавая, что меня оставили наедине с кучей безмозглых дур. Надеюсь, раздевалка тут не запирается на замок. Я проверила. Повезло. Раздевалка не запиралась. Можно на целый урок опять зайти к Инге на чаепитие, но я не хотела, просто не хотела. У меня теперь есть книга; я о ней когда-то давно слышала пару раз, только подзабылась она со временем, а сейчас она моя. И, переодевшись, я с головой погрузилась в чтение. Страница за страницей, быстрое беганье взглядом по строчкам — я и не заметила, как прочла добрых сорок семь страниц за сорок пять минут. Для меня это ужас как быстро, потому что обычно я читаю медленно, лениво, неохотно. А эту книгу практически «глотаю»… Вот что значит читать не школьную литературу. Прозвучавший звонок грубо выдернул меня из книжного мира, вызвав раздражение, но он и заставил вспомнить кое о чём. Последний урок. Я резко поднялась со своего места, схватила сумку и ринулась в коридор с гулко стучащим от сладостного волнения сердцем. До чего же мне не терпелось увидеть одного типа и хорошенько ему накостылять за все грехи: его и мои. Раздевалка находилась на одном этаже со спортзалом, только тот — в середине коридора, а раздевалка — в конце. Я мигом, со всей своей максимальной скоростью подбежала к спортзалу и остановилась, с одышкой высматривая знакомую мужскую фигуру. Со спины, конечно, трудновато узнать, и я понадеялась на то, что каждый мальчишка обернётся в мою сторону, чтобы я уж точно не смогла упустить своего ненаглядного. До него прошёл один парень. Двое. Трое. Две девчонки, дружно обнявшихся. Четвёртый остановился рядом со мной и окинул меня вопросительным взглядом. — Ты кого-то ждёшь, киса? — Да, — кивнула и нетерпеливо откинула со лба прядь волос. — Рената. — Во-от как. Он в белой футболке и красных шортах, удачи. Парень лукаво подмигнул и скрылся. Я немножко нервно усмехнулась. Полезная информация. Надеюсь, с таким описанием тут не десятки пацанов. Ар-р, черти вас всех подери, поскорее бы этот момент закончился. Я прислонилась спиной к стене и, насупив брови, стала ждать. Перед глазами не сразу мелькнула фигура в красных шортах, что бросалось в глаза. Тем не менее, я его заметила. — Рен, чёрт тебя подери! Парень, похоже, опешил от такого обращения. Неловко улыбнулся и выдавил в лёгкой растерянности: — Э-э, привет? Я вздохнула и вплотную подошла к нему. Было жарко, очень жарко. Душно. Коленки не подкашивались и бабочки в животе не порхали, только сердце быстро-быстро стучало — тудум-тудум! — и на душе было спокойно. Просто спокойно. — Привет, — кивнула. — Поговорить надо. — Хм? О чём? Я смотрела на него и видела перед собой не надоедливого мальчишку, а красивого парня. Сейчас я заметила много деталей: волосы стали чуть короче, но ещё больше взлохмачены, чем обычно; возле глаз видны практически незаметные морщинки; на руках едва заметно выступают вены; и улыбка у него хоть и не голливудская, но очень милая и родная; ещё и загар когда-то успел получить. — Будто не понимаешь, — вздохнула я и заправила прядь волос за ухо. — Я тебя с этого самого понедельника целую неделю высматривала в школе! А ты пропадал чёрт знает где. И звонить мне перестал. Неужели действительно бросил? Знаешь, ты придурок! После этой речи я сделала убедительный вид, что меня очень интересуют мои сапоги. Чёрт, а щёки-то горят. Несса смущается, сенсация. Ха-ха, как смешно шутить с самой собой. Но а что ещё делать, чтобы волнение не захватило с головой? — Несс, взгляни на меня. Я послушно подняла взгляд на парня, поджимая губы. И что ему от меня нужно? — Слышала фразу «Иногда нужно отказаться от того, что вы хотите, чтобы получить это»? — Рен беззаботно закинул руки за голову. — Вроде, девчонки на таких помешаны. И вот, на тебе сработало. Я едва не задохнулась от возмущения. Это что, он проверял правдивость афоризма на мне?! Всего лишь? Вот сволочь, а… Я и не заметила, какой мой кулак столкнулся с его плечом: уж куда попала, увернулся, зараза. — Ну, а что по поводу отсутствия, то я на даче был с семьёй, — усмехнулся он. — Дача у тебя в Африке, что ли? — скептически спросила я. — Не-а. В Египте. — Один хрен, — фыркнула. — Вот да, — Рен, кажется, подавился смехом и тут же сделал серьёзное выражение лица; улыбка исчезает удивительно быстро. — Это всё, о чём ты хотела поговорить? — равнодушно и с нотками нетерпения осведомился. Я выпрямилась и сложила руки на груди, хмурясь. Не нравится мне этот его тон. Какого демона он со мной так разговаривает? Что я такого сделала, чтобы заслужить равнодушие? Пф, хороший вопрос. Ты всего лишь хамила ему на протяжении двух месяцев и послала разок куда подальше… А так да, ничего. — Нет, не всё, — спокойно ответила, несмотря на закипающую в душе злость. — Знаешь, я признаю, что вела себя с тобой неподобающим образом и прошу прощения за своё поведение. А ты — полный придурок и кретин, потому что появился в моей жизни. И вообще, кажется, я тебя люблю, люблю больше своей жизни, больше этого мира и жить без тебя не могу! — пафосно выпалила и иронично усмехнулась. Доля правды в этом, всё же, есть. И я старательно прятала рвущуюся наружу улыбку. Я не смогла бы объяснить себе, почему на душе как-то легко, словно так и должно быть. Нет, в облаках парить не хочется, но сейчас я чувствую себя просто свободной, словно дело было только в этих словах, которые я никак не могла сказать Рену. Мне его, конечно, немного не хватало, но только сейчас я поняла, что ужасно соскучилась по нему. Улыбка, кошачий прищур глаз, манера разговора — это всё было таким знакомым, родным, и встреча от этого делалась ещё более радостной. Будто мы не виделись сто лет, хотя прошло всего чуть больше месяца. Слишком мало, наверное, да? Но мне этого времени хватило, чтобы, наконец, осознать, как глупо я себя вела, и попытаться всё исправить. Без лишних слов я прижалась к парню, прикрыла глаза и прикоснулась своими губами к его. О да, в кои-то веки ты поцеловала его первая. Он лишь тихонько усмехнулся и ответил на поцелуй, поглаживая меня ладонью по щеке. Я же зарылась пальцами в его волосы, чуть жёстковатые, влажные, слипшиеся от пота. И все тревоги улетучились, сменившись счастьем. Но с Небес на Землю меня вернула боль в разбитой губе, которую, видимо, по случайности прикусил Рен. Я тихо зашипела, прикладывая ладонь к повреждённому месту, и поморщилась. Облизала губу языком, убирая выступившие капельки крови, и резко втянула в себя воздух. Чёрт, больно. — Несс? Что-то не так? — мягко поинтересовался парень, убирая мою ладонь и проводя по нижней губе большим пальцем. — И вообще, откуда у тебя эти синяки? Я неопределённо дёрнула плечом, отводя взгляд в сторону, но ласковые поглаживания по повреждённым участкам лица заставили меня взглянуть на собеседника. — Напали на меня вчера, — нехотя ответила. — Та-ак, — глаза опасно прищурились, — и кто? Я вздохнула и нащупала руку Рена своей, чуть сжала. — Просто два здоровенных дядьки. — Ты не думаешь, что они на кого-то работают, м? — Допускаю такой вариант. Замолчала ненадолго, затем добавила: — Я просто с Алисой погрызлась. — С Алисой, значит… Её фамилия, случайно, не Сафьяненко? Я фыркнула. Можно подумать, я за неделю прям каждого могу запомнить по имени и фамилии, ещё и в лицо знать, если уж учителя только по фамилии перекличку делают. Рен, видимо, это понял. — Хорошо, перефразирую. Эта девчонка выглядит как хиппи? — Именно. — Я кивнула, хмуро глядя под ноги. Рен со вздохом покачал головой, чем-то напоминая мне в этот момент Ингу. — Не знаю, что вы не поделили, но ты не на ту напала, — изрёк он после минуты молчания, глядя мне в глаза. — Я догадываюсь, что это дело рук её папы. Если уж он захочет за неё отомстить, то всё, конец тебе и твоим беззаботным денькам. Я усмехнулась, нащупывая языком бугорок на губе. — Не надо меня запугивать, я сама кого угодно запугаю. — Да, я вижу, — скептически прокомментировал брюнет и сжал меня в объятиях. — Знаешь, у нас тут такой девиз: «Выживает не тот, кто прав, а тот, у кого есть власть». Несс, я не хочу, чтобы с тобой ещё что-нибудь случилось, поэтому, пожалуйста, бросай ты эту глупую месть во имя справедливости. — Посмотрим, — отозвалась я, придавая тону нотки задумчивости, и прикрыла глаза. А ты ведь, наверное, уже хорошо знаешь мой характер, дорогой мой. Не собираюсь я сдаваться так просто, даже если это будет стоить мне здоровья. Ведь должен кто-то поставить эту выскочку на место, а кто, как не я? И планов на неё у меня ещё много-много. Почему-то мной овладевало дикое желание сломать эту куклу, заставить её повзрослеть, унизить, растоптать. Не самые хорошие желания, но что поделать? Я ведь тоже далеко не самый хороший человек. — А нам домой не пора, нет? — поинтересовалась я, отстраняясь и открывая глаза с усмешкой. — Ну, вообще-то да, — кивнул парень, потирая шею, но тут же хитро улыбнулся, — хотя мне и тут неплохо, урока же нет. Я фыркнула. — Сдаётся мне, нас отсюда выпрут, если мы скоро не уйдём. Гляди вон, как косо поглядывает на нас техничка. Она действительно недовольно на нас смотрела, и её, в общем-то, можно было понять: стоим тут пятнадцать минут на одном месте и всё о чём-то разговариваем, даже шага в сторону не сделали. Кто тут будет довольным, если нарушают тишину? — А тебя это беспокоит? — Мне просто надоело действовать людям на нервы, — с зевком отмахнулась я. — Так что идём. Не дожидаясь ответа, потянула парня за руку и направилась по ступенькам вниз. Вот теперь мир просто кишит яркими красками.