Со вкусом глинтвейна

Мир потихоньку начинал возвращать себе краски. Давно пора, ведь уже конец марта, вокруг распускаются цветы и все деревья пестрят бело-розовыми тонами, то и дело мурлыкают влюблённые кошки и тёплый ветер дарит лёгкие прикосновения. А мне не хватало всего полутона, чтобы мир окончательно ожил и из души раз и навсегда исчезла горечь дней давно минувших. Прошёл понедельник, незаметно пролетели вторник и среда, наступил четверг. Не сказала бы, что за это время что-то конкретно изменилось, за исключением того, что Алиса, а с ней и добрая половина девчонок, внезапно решили прогуливать школу и вот уже третий день отсутствуют. Как мне объяснили, это её свита, сопровождающие Королеву Класса везде и всюду. А ещё Алисе можно было всё, потому что у богатого Алисиного папочки — связи. Захотела прогулять школу — прогуляла, всенепременно захватив с собой своих подданных. Как так сложилось, что одна половина класса обожали Алису, а вторая — терпеть не могли, мне объяснять не стали. Не захотели посвящать меня в свои междоусобные баталии, ну и ладно, не очень-то и нужно. Алиса и одевалась по-особенному и часто меняла свой внешний вид и отношение к субкультурам. В феврале она — готесса-вампиресса, а уже в марте — девочка-хиппи, ненавидящая «исчадия ада». Алисе можно не учиться, она деньгами сдаст экзамен, папочка об этом позаботится. А если не захотят брать взятки — впрочем, где это видано? — то перестанет спонсировать школу, а она только благодаря ему и существует. Есть спонсор — с родителей ничего не требуется; нет спонсора — валите, валите, к чёрту, из этой школы, пока ещё деньги есть. Информацией обо всём этом меня снабдила староста класса — милая миниатюрная девочка, рыжая-рыжая, как лиса. Популярностью она, как оказалось впоследствии, пользуется наравне с Алисой, только, в отличие от той, не злоупотребляет. И что-то мне кажется, что две эти самые дамы довольно неприязненно друг к другу относятся… А к Инге на чаепития я зачастила. Ну, немножко. Засыпать ради неё на уроках не стала, да и вообще решила больше не засыпать, потому что в этой школе за такое и выгнать могут, — зато стала заглядывать к ней на больших переменах. Интересно с ней, не скучно. Она и историй школьных много знает, о каждом может рассказать. Меня это, определённо, радовало. И вроде бы всё хорошо, но Рен… Что-то и его не видно уже третий день. Я и школу всю обошла за прошедших два дня, мельком заглядывала в кабинеты, лишь бы просто убедиться, что он в школе и с ним всё в порядке. Да пусть себе и дальше не обращает на меня внимания, больно надо-то, но его отсутствие напрягало и порождало в душе тревогу. Звонить ему на мобильный я не решалась: а что скажу? Не знаю. Совсем не знаю. Поэтому глупо это. Глу-по. *** Большая перемена у нас каждый день, и это радует больше всего, потому что есть шанс нанести визит Инге. Вчера, к сожалению, не получилось, и виной этому староста: ну вот почему она именно меня попросила помочь ей развесить по всей школе всякие там стенгазеты? И без меня есть куча девчонок ведь. Но «жертвой» чаще всего становишься именно ты, Несса, да. Я вздохнула и толкнула дверь в библиотеку, снова, как и в понедельник, заваливаясь внутрь. И снова, как и тогда, Инги за столом не было, зато где-то рядом с этажерками доносился шелест книжных страниц. А чайник одиноко стоял на столе; я его потрогала — холодный, «как айсберг в океане». Печа-ально. — О, Нешка? Привет. Меня всё-таки заметили. Я цокнула языком: уже и Нешкой называют. Несс, Несса, Агни, Эгги, Нешка — ужас, сколько сокращённых вариантов моего имени. Кто ещё какие формы придумает? Мне даже интересно. А звучит-то красиво… Я подняла взгляд, обвела им знакомую фигуру женщины в платье-рубашке нежно-кремового цвета, без рукавов, которое ещё и ремешком чёрным подпоясано. Фыркнула тихонько. — Ага, здрасьте, — кивнула, облокачиваясь о стол. — Не нужна помощь? — Да, не помешала бы. Вчера привезли учебники по новой школьной программе для будущего одиннадцатого класса, нужно разложить их по полочкам. Я присвистнула. Новые учебники? Кру-уто. — Справишься? — с улыбкой поинтересовалась Инга. — Конечно! Где учебники и куда их девать? Библиотекарша куда-то направилась, и мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. А по прошествии половины минуты перед нами, откуда ни возьмись, появился небольшой стол с множеством гор книг. Несколько куч ещё и на полу выстроились в пирамиду. Кажется, их всего семь. А, нет, восемь. То есть, девять… Здо-орово. — Вот, это они, — кивнула женщина, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Стеллаж с табличкой «10-11 классы» видишь? — Ага. — Что ж, чудесно. Вот туда их и складывай. А потом после уроков, если хочешь, попьём чай. А улыбка у неё красивая, мягкая и искренняя. Чем-то она напоминает маму, точнее, образ мамы, то, как её видит ребёнок. Настоящая мама ведь такой и должна быть, как Инга, да? Потому что есть в ней что-то материнское, определённо, есть. Интересно, а семью она завела уже? Учебники раскладывали мы с Ингой вместе. Как оказалось, с большей частью она справилась сама, за сегодняшний день. А я прикинула в уме, сколько всего привезли книг. Поскольку одиннадцатый класс один, предметов, для которых нужны книги, двенадцать, а учеников не меньше двадцати точно, то возьмём их количество с запасом, будет тридцать, и умножим на двенадцать… Это что же, триста шестьдесят книг?! И где-то половину Инга разложила сама, за каких-то три-четыре урока. Кру-уто. Я невольно хихикнула. Поймала на себе явно подозрительный взгляд женщины. — Чего это ты там хихикаешь? — ещё и тон подозрительный. — Да нет, просто, — пожала плечами. Горы книг потихоньку становились всё меньше и меньше. Вдвоём работать всегда быстрее и веселее, работа даже с большей охотой делается, что ни говори. Я хрустнула шеей и выгнулась, как кошка, не удержавшись от зевка. Времени совсем мало… — Устала? — поинтересовалась женщина; я поймала на себе её чуть насмешливый взгляд. — Не-а, — бодро ответила и вздохнула. — Я бы душу дьяволу отдала, лишь бы не идти на следующий урок… Инга хмыкнула. — А что там у вас? — История, контрольная. — Неужели ведёт Антоний Виталиевич? Я кивнула. — Ну да. А разве есть ещё кому? — Вообще-то есть, — задумчиво отозвалась Инга, ставя на полочку книгу. — И да, сочувствую. — М? А что? Женщина вздохнула, повернулась ко мне и с самым серьёзным видом драматическим шёпотом сообщила: — Он женат на истории, но при этом её на дух не переваривает. — Пра-авда? — заинтересованно приподняла брови я. — Да. Странно, ага? Я угукнула. Более чем странно. — И ни жены у него, ни детей… Всё время один, в науку погружён. — Оно и видно, что один, — хихикнула я. — Была бы семья — не был бы таким злюкой. Инга покачала головой, приподнимая уголки губ в грустной улыбке. — Не понимаешь ты ничего, Нешка. Была жена у него, хорошая, добрая, да не стало её. — А что так? — Болезнь её забрала. Рак. Я присвистнула. Ого как. Грустно, конечно, но мне до лампочки, что случилось с этим профессором. А Инга продолжала рассказывать: о том, что любил он её сильно, что после её смерти командиром стал в армии. Лет десять там проработал, а потом… Ударился в науку, профессором преподавать стал в каком-то крутом университете, наподобие Оксфордского. Я слушала и хмурилась. Ну на кой ляд Инга мне всё это рассказывает? Мне плевать на его жизнь с высокого этажа. Но вот один вопрос: откуда она всё это знает? Неужто их объединяет что-то? Не любовницей ли она его была? Женщина поперхнулась воздухом от озвученного мной вопроса и даже чуточку покраснела. Хм, а вроде, ничего такого неприличного я и не сказала… — Нет, — сипло выдавила она из себя, прочищая горло, и рассмеялась. — Я сестра его младшая, сводная. У нас только папа общий. А Антон не такой уж и плохой, просто командовать привык и ждёт, чтобы ему и в школе все подчинялись. — Да мне плевать, — честно призналась я, вытирая со лба выступивший от быстрой работы пот. Достав телефон, взглянула на время. Одна минута до звонка. — И вообще, мне уже пора. Без меня справитесь? — Конечно, Нешка. Раньше же как-то справлялась. — Это потому что раньше помогать было некому, — пожала плечами я, усмехаясь. — Значит, после уроков я загляну на чай? Женщина довольно улыбнулась. — Конечно. Можешь приходить, когда захочешь, я буду рада твоему визиту. Красноречивость у неё, небось, врождённая, как и обаяние. По крайней мере, выглядит искренне, не приторно и не фальшиво. Странная она, эта Инга. И милая. Странно-милая. Думаю, у мужчин она пользуется успехом, они ведь любят таких женщин. — Супер, — довольно ухмыльнулась я. — Тогда я обязательно зайду, до встречи. *** С контрольной работой я даже справилась более-менее, как ни странно. Одно было плохо: телефоны у нас перед всякими проверками, как я уже поняла, отбирали. Так и в этот раз. Всё очень строго. И я мучилась. Нервно грызла ручку, напрягала извилины мозга, но лезть в рюкзак за конспектом или книгой, чтобы списать, не стала: слишком рискованно. Отчаявшись, стала шёпотом спрашивать ответы у сидящего спереди какого-то парня, внешне слишком похожего на типичного ботана. Ботан, назовём его Вася, любезно подсказал мне ответы и, если судить по выражению лица, явно был рад, что смог мне помочь. И я была рада и жутко довольна, но по той причине, что единицу не получу и из-за плохих оценок меня точно не исключат. А что ещё для счастья надо? Уроки закончились. Рена я так и не нашла. Плюнуть на него? Да щас, разбежалась. Не собираюсь я его отпускать! Он — мой и только мой. И вообще, сам виноват: взял и прицепился. А теперь что? Привыкла я к этому придурку и намерена его вернуть. И верну. Да и вообще, меня слушаться не надо было. Я невольно вздохнула, поднимая взгляд на слепящее весеннее солнце. Прищурилась. Надо что-то делать с этим, потому что вечно жить в ожидании невозможно. К чёрту всё, подожду до конца недели, а если не объявится, то позвоню и сама назначу встречу. Достало. Кивнув своим мыслям, я зашла в квартиру и прислонилась спиной к стене, с наслаждением ощущая прохладу после уличной жары. Как же приятно… В конце марта температура воздуха редко достигает даже двадцати градусов, в основном, балансирует от четырнадцати до восемнадцати, но в куртке ходить уже жарко. А батя не понимает этого, заставляет, говорит, кашлять буду. Приходится пока страдать. Бр-р. Я стащила с себя куртку, бросила на кресло и швырнула туда же портфель, после чего вальяжно направилась на кухню. Было бы неплохо перекусить, покормить Визиря и приготовить чего-нибудь съедобное… Взгляд упёрся в висящее на стене зеркало. Да уж, я та ещё «красавица»: растрёпанные рыжеватые волосы, серо-зелёные глаза с тёмными кругами под ними, бесцветные потрескавшиеся губы и пара прыщиков на лбу в придачу. Ужас просто. Не удивительно, что от тебя даже кавалер сбежал… Я помотала головой, прогоняя ехидные мыслишки, и всё-таки зашла в кухню. Кот мурлыкнул, потёрся о мои ноги и мяукнул, подходя к своей миске. Еду требует, угу. Я достала из шкафа кошачий корм, набрала в жменю и собралась насыпать, но остановилась. Скептически взглянула на кота, положила в рот один кусочек и попробовала прожевать. Выплюнула. Ну и гадость же, однако… Как он может есть такое горькое? Пора бы переходить ему на домашнюю еду. И вместо корма я насыпала в миску последние три ложки гречки. Кушай, хороший мой, кушай, а то так и подохнешь скоро от корма этого вонючего. А мне тебя жалко, да и где ж я найду такого же бесплатного красавца?.. Визирь кушать не стал, лишь взглянул на меня как-то обиженно и ушёл, виляя хвостом. Вот какая у тебя благодарность, животное… Я, впрочем, плюнула на него и пошла в магазин за продуктами, потому что у нас их катастрофически не хватало. Вот как так покупать их, чтобы они не заканчивались через неделю, а? Это же жуть какая. И проконсультироваться не у кого, обидно даже. Ладно, остаётся лишь надеяться, что через пару месяцев научусь. А пока остаётся только проявить терпение. Приготовить я хотела рулет; его рецепт был третьим в моей кулинарной тетрадке. На него я потратила часа два времени, устала дико, зато вышел он аппетитным, ароматным и вкусным. После рулета ещё и пельмени сварила, потому что одной выпечкой не наешься. Готовить было не трудно, только неохотно как-то. А ещё слишком непривычно, и я всё ещё не могла смириться с тем, что мать нас бросила и все домашние обязанности теперь на мне. Надо было с детства постепенно приучать меня к работе, но мама всё делала сама и в помощи, на тот момент, ничего не смыслящего ребёнка не нуждалась, даже прогоняла из кухни, чтобы я шла учить уроки. Нет, что вы, конечно, я не виню свою дорогую родительницу, потому что сама терпеть не могу, когда путаются под ногами, однако… Эх. Просто эх. Вот так мы и жили: батя работает, я учусь и делаю работу по дому. Когда он выходной, то помогает мне, а когда приходит с работы, то сразу заваливается дрыхнуть. И ведь умудряется ещё как-то контролировать мою учёбу и в дневник заглядывать. Последнее меня не радовало, потому что оценки, всё же, не все были радужными, но что поделать, если так надо? Проблемным для меня оказался английский язык. С ним я не очень ладила ещё в прошлой школе, но тут окончательно перестала понимать его. И изучение более подробное, и система оценивая жёстче, и придирчивая англичанка. «Всё это для того, чтобы вы в совершенстве овладели предметом», — говорил нам наш руководитель, и я понимала, но всё-таки злилась. А батю не устраивала моя успеваемость по этому предмету, и он принял гениальное решение: отправить меня к репетитору. — Но я не хочу! Я сама могу подтянуть оценки, просто надо лучше учить слова и правила, — негодовала я. — Нет, Агнесса, нет. Не верю я тебе, ты же просто ленивый ребёнок. Я замечала в его глазах искорки смеха, хоть и усталого, и злилась. На кой ляд мне этот репетитор? Чему он меня научит? Не хочу! — …Поэтому ты будешь ходить к репетитору. И не советую тебе со мной спорить, не переубедишь. — Да ну тебя, — бурчала я тогда, недовольно хмурясь. А уже в пятницу было назначено первое занятие. Мне даже повезло в некотором роде, потому что ходить не далеко, к женщине, которая живёт в этом же районе, на Водопроводной улице. Недалеко и бесплатно, только долговато — двадцать минут пешком. Можно, конечно, ещё на трамвайчике прокатиться бесплатно по старому ученическому билету, но его ещё жда-ать надо. Лень. Меня не совсем устраивало время, на которое занятие назначено, потому что в шесть с половиной часов уже темнеет, а путь пролегал через одну неосвещённую улицу, но батю это, похоже, не беспокоило вовсе. Меня, в принципе, тоже, потому что я сама на кого угодно могу напасть с ножом, но всё-таки жутковато. Я в очередной раз порадовалась, что всегда ношу с собой нож, потому как он придаёт чувство безопасности и уверенность, что ничего с тобой не случится. Я только в школу старую его иногда не брала, потому что там случиться точно нечему, да и Клима была под боком. А в новую школу без него вообще рыпаться не стоит. И на дополнительные по английскому языку — тоже. Тем не менее, по пути на занятие со мной ничего не случилось, значит, не случится и по пути назад. Всё будет окей, детка. Только репетиторша мне не понравилась: сисястая тётка с точно лягушачьим лицом и елейным голосом, ещё и сюсюкается со мной, называя то «лапонькой», то «душечкой». И английский знает хорошо, а не великолепно или блестяще. За эти полтора часа я та-ак от неё натерпелась… Я обречённо покачала головой, переходя дорогу и отчего-то передёргивая плечами. Восемь часов вечера. Город освещают мириады небесных светлячков, такие маленькие, рассыпанные по тёмному полотну, но красивые и яркие, и неживые тусклые фонари, прикреплённые к электрическим столбам; контраст получается неплохой. Земля, ещё недостаточно прогревающаяся в это время года, и вовсе холодна, как лёд, а ветерок дует тёплый и приятный. Я завернула за угол, заправив за ухо прядь волос. Сквозь шелест листьев на деревьях смогла расслышать шаги сзади меня. Напряглась, но оборачиваться не стала. По закону хоррор-фильмов, если я обернусь, на меня нападут либо чудища, либо маньяки, поэтому оборачиваться нельзя. Я ускорилась, машинально нащупывая нож в кармане — выработанная за пару последних лет привычка. Сзади некто неизвестный — или даже неизвестные? — ускорился тоже. До дома ещё так далеко, чёрт. В сердце потихоньку закрадывалась паника, и я старательно вспоминала, что надо делать, если на тебя нападут. Нож, конечно, поможет, но лучше перестраховаться. Бордель — и поворот налево. Я как можно незаметнее ускользнула туда, начиная паниковать всё больше. Черти их растерзай, я ведь просто шла и никого не трогала! А теперь оказалась в тупике и в кромешней темноте. Вдох-выдох. Сейчас они пройдут мимо, и я смогу вылезть. Ага, как бы не так. Шаги всё ближе и ближе. Я всеми силами постаралась слиться со стеной и не дышать, чтобы меня не заметили, совсем как в детстве, когда играла ночью в «Слепого крота». Но существует же треклятый закон подлости, правда? Я сделала на носочках, очень осторожно, шаг в сторону, затем ещё один, постепенно подходя к выходу из тупика (опять-таки годы практики, обожаю эту игру), и тут под ногами что-то хрустнуло. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Я замерла на месте и в мыслях уже вовсю материлась. Внезапно зажёгся фонарь тут, словно по чьей-то команде, я напряжённо, с гулко бьющимся сердцем обернулась и заметила лица двух здоровенных бугаев. Отчаянно закусила губу, пятясь назад и думая, что, возможно, моя следующая инкарнация будет более удачной. Меня резко схватили за руку, не давая сбежать, а затем и за плечи. Сердце ушло в пятки, а паника вперемешку со злостью захватили меня полностью. Я быстро достала нож и, крепко держа дрожащей рукой, выставила впереди себя. — Не троньте меня! Зарежу! Со стороны это, должно быть, выглядело смешно. Малолетка угрожает двум здоровенным мужикам. Только мне сейчас не до смеха было. Какого дьявола им вообще от меня нужно? Как они смеют лапать меня своими грязными руками?! Нож одним взмахом кулака выбили у меня из руки. Я ошеломлённо проследила за тем, как он падает и ударяется о землю, и подняла на них взгляд. Я осталась безоружной. Мне точно конец. — Агнесса, значит, да? Я едва заметно кивнула, дрожа от страха. Попыталась резко подобрать нож, опустившись на корточки и вытянув руку, только меня опередили и уже подобрали, подняли за плечи и завели руку за спину. Ч-чёрт… Я видела их дикие глаза, зверские ухмылки на лицах и всё ещё прокручивала в голове варианты спасения. Врезать ногой в пах? Но я не могу и ногу от земли оторвать, тело будто сковало от страха. А тем временем второй мужик намотал мои волосы на одну руку и нанёс мне удар кулаком в скулу. Я вскрикнула от весьма ощутимой боли. Это уже ни в какие ворота не лезет. Какого, бл…ин, чёрта меня избивают? Что я такого сделала? — За что? — хрипло выдавила я из себя. Ответить мне не удосужились, только стали бить дальше: в нос, в челюсть, в живот, в грудную клетку, ещё и головой об стену приложили. Я уже просто сидела на сырой холодной земле, прислонившись спиной к твёрдой опоре, и едва дышала, хрипло и почти как перед смертью. Шутка. Не собираюсь я умирать, пока не узнаю, за что меня избили. Но до чего же болит тело и хочется сдохнуть, чтобы не мучиться… Интересно, а жалеть кто-то будет? Всем, небось, только легче станет, не надо будет больше терпеть мой дурной характер. В особенности Рен. Уж сколько я ему нервов потрепала и мучений принесла. С Евой, наверное, лучше, спокойнее: куклы Барби ведь не такие. Пф, и что это за мысли? О смерти думаешь, дура? До чего же ты тряпка… Я вытерла кровь с разбитой губы. Узнаю, на кого эти бугаи работают, убью, потому что не могла я никого настолько достать. Не знаю, как, но как-нибудь выясню. Обязательно, не могу ж я оставить дело незакрытым. Несса подаётся в детективы. С этими мыслями я жёстко усмехнулась, откинула прилипшую ко лбу прядь волос и кое-как поднялась. А затем маленькими шажками поковыляла домой. Надо ещё уроки сделать…