Со вкусом глинтвейна

В лицее я прижилась окончательно. С учёбой, даже с самыми страшными предметами, наладила отношения и даже перешла на «ты» с некоторыми; единственной самой главной проблемой была математика, по которой мне ещё экзамен сдавать, и я усиленно пыталась её понять. Репетитора, к счастью, батя ещё не нанял, потому что, во-первых, глядя на оценки, искренне считал, что я её хорошо понимаю, а во-вторых, денег нам малость не хватало. А я просила помощи у Рена, и он мне охотно помогал. Математику мы в итоге делали вместе, у него дома. Правда, больше занимались своими делами во время решения задач, но всё равно абсолютно каждое домашнее задание было нормально сделанным, а решение — тщательно разжёванным специально для меня. Так что жизнь у меня крута. А если ещё учитывать, что и дома у меня теперь целых три: своя квартира, библиотека и Ренова обитель… то вообще круто. После уроков и на больших переменах я по-прежнему навещала Ингу и даже брала у неё некоторые книги, которые она рекомендовала. Потом читала их в школе на переменах и дома, ночами напролёт. Не высыпалась, конечно, но на уроках предпочитала не спать, хотя ещё разочек всё-таки уснула. Пригрозили исключением. И уснула я, как по закону подлости, на истории. Думаю, говорить, что Антоний невзлюбил меня ещё больше, не стоит, и так понятно. Только вот мне от этого ни горячо, ни холодно. Он мне ставил единицы — я жаловалась Инге, он меня выгнал в тот последний раз — я пошла к Инге. Только вот выгнал он меня не из-за того, что я уснула, а из-за моего длинного языка. — Знаете, если у вас жена умерла, это не повод рычать на всех и вся, — хмуро буркнула я, откидываясь на спинку стула. И только потом до меня дошло, что я ляпнула. Взяла и затронула его личную жизнь, выдала, считай, семейную тайну и спалилась. Мне-то ничего не будет, а вот Инга… Не влетит ли ей за то, что рассказала мне? Потому что больше ведь некому. От цепкого внимательного взгляда хотелось съёжиться. Не нравился он мне. Жутко было. И я не могла понять, злится Антоний, разгневан ли или же взбешён. Взгляд… неопределённый, короче. — Вон из кабинета, — твёрдо произнёс мужчина, складывая руки на груди и прищуриваясь. — И моей сестричке привет. *** Вот так и проходил учебный год. А конец и экзамены подкрались совсем незаметно и быстро. Я чувствовала себя странно и неопределённо: вроде бы готова, но в то же время мурашки по коже и дикий страх, что могу завалить. И тогда останусь ещё на год в одиннадцатом классе. Единственное, что я точно знала, так это то, что Рен сдаст. Он умный, и у него хорошие отметки по абсолютно каждому предмету, наверняка много усилий прикладывает, чтобы хорошо учиться. Напрягает лишь девиз этой школы: «Прав тот, у кого есть власть», кажется, как-то так. Значит, Алиса, бывшая хиппи и нынешняя граффитер, тоже сдаст, и ей даже не придётся напрягаться… А потом получит какую-нибудь престижную должность, потому что дуракам везёт, угу. Несправедливо. Но мне, впрочем, плевать. Уж не знаю, что с ней сталось, но она меня больше не трогала, а возле моей персоны теперь постоянно вертелась староста и ещё пара девчонок из её компании. Льстило, конечно, только что мне с их внимания? А, да, дополнительная помощь в учёбе. Здорово. Второго июня был первый экзамен. Английский язык. Эссе среди заданий. Потные ладошки, нервное кусание губ, резкие движения ручкой, проклятия и тихие маты про себя — вот так вот я сдавала его. Весело, угу. Только бешеного сердцебиения не было, и это к счастью. Пятое июня — правоведение или математика. Чёрт дёрнул меня выбрать второй вариант… И вот тут мне уже при взгляде на задания хотелось материться вслух и провалиться сквозь землю, да и сердцебиение увеличилось со скоростью геометрической прогрессии. Арксинусы, арккосинусы, число Пи, радианы и прочая хрень. Чёрт, как раз в этом я мало чего смыслю, всегда возникали трудности. И учения Рена, наверняка от переживаний, вылетели из головы. Гаджеты все на столе, шпаргалки я не делала, а в классе было два учителя. Зашибись. Однако, что-то я вспомнила и что-то нашкарябала. Здорово, да? И, наконец, последний предмет, история, прошёл десятого числа. Мне отчего-то хотелось нервно смеяться, когда я ловила на себе цепкий взгляд Антония, и я тихо хихикала в ладошку. Интересно, какие у него останутся обо мне воспоминания? Наверняка будет рад, когда такая нерадивая ученица выпустится. И ведь историю я знаю весьма и весьма неплохо… Рука что-то неторопливо на автомате строчила в ответах, а мозг был в полуотключке. Вот так я сдавала свой последний экзамен. *** Когда объявляли результаты, я делала вид, будто внимательно изучаю интерьер классного кабинета, слушала вступления нашего классного руководителя, похвалы и негодования… И думала: меня сильно прибьют, если я всё-таки останусь на второй год? Только волнения мои, как выяснилось потом, были напрасны. — …А что насчёт Вас, Видаль… — начал руководитель. Я сглотнула и притворилась истуканом. — …то могу поздравить и Вас. Английский — восемьдесят шесть баллов; математика — семьдесят один балл, — однако, — и, наконец, история — девяносто два балла, — ну надо же. Я хихикнула. Вслух, упираясь локтями в парту, складывая ладони замком и утыкаясь в них лицом. Затем потёрла виски и старательно попыталась стереть с губ идиотскую улыбку, только, увы, не получалось. Никак. А может, и не нужно было? Я поймала поздравляющий взгляд Рена и подмигивание. Усмехнулась, довольно откидывая прядь волос, и разлеглась на парте. Ка-ак хороша жизнь после — нет, не травки — заключительных экзаменов… Как легко на сердце, как хочется вспорхнуть в небеса… Ой, понесло кого-то. — Ренат Старков… Я приняла сидячее положение, чтобы лучше слышать. Что там у Рена? — Мои поздравления. Английский — девяносто два балла, правоведение — девяносто девять, история… — театральная пауза, — семьдесят три балла. Я ожидал лучшего, знаете ли. Разочаровали Вы меня тут, мой юный друг… — вздох. — Ну хорошо, идём дальше… А дальше я уже не слушала, снова завалилась на парту и довольно ухмыльнулась. Я — молодец, Рен — тоже молодец. А два молодца — это как два сапога — пара, нет?.. Я замотала головой, выбрасывая всякие бредовенькие мысли. Лезут же в голову… Бр-р. *** С момента сдачи последнего экзамена прошла неделя. Сколько всего произошло за это время… И с Климой встретилась ещё разок, и с Реном до поздней ночи гуляла, и ещё раз нанесла визит моей дорогой Инге. Она расспросила меня о сдаче экзаменов, поздравила, когда я не без гордости ответила, что все сдала, и угостила чаем. А на душе легко и спокойно не было, пугало моё призрачное будущее. Неизвестность: что меня ждёт дальше? А ждёт меня поступление в ВУЗ, привыкание к новому коллективу… Да уж, такой злюке, как ты, это будет трудно. Я поделилась переживаниями с Ингой. Она наверняка сможет меня успокоить. Женщина фыркнула и покачала головой. — Знаешь, я в твоём возрасте тоже беспокоилась о таких пустяках. Когда я только поступила в университет на библиотекаря, у меня поначалу не было друзей, я никого не интересовала. — Она вздохнула и задумчиво заправила за ухо чёлку. — А потом как-то раз — это было то ли в конце первого курса, то ли в конце второго — я приняла участие в одном конкурсе, вошла в тройку победителей, и мною заинтересовался один мальчик с моей группы. Мы потом друзьями стали. Я приподняла бровь. И? Что она хочет мне этим сказать? — Так что мой тебе совет: если друзья у тебя так и не появятся, «засветись» в каком-то важном деле, и с тобой начнут общаться. Главное — не сидеть скромно в уголочке. Да ты и не станешь, я это вижу. — Она лукаво подмигнула мне. — Усекла? — Усекла, — буркнула я и сделала глоток чая. Переживания улетучились от слов Инги. Всё это не так важно. У меня есть Клима, Инга и ненаглядный Рен, так что какая разница, появится у меня ещё один друг или нет? Да и обо всём этом я ещё успею позаботиться, а сейчас надо наслаждаться свободой — в последние месяцы или, быть может, даже дни. *** На пятницу на семь часов вечера был назначен выпускной. Присутствие как бы желательно, но не обязательно; родителям звонить и спрашивать, где же их ребёнок, не будут. Вот я и задумалась: а может, и мне не прийти? Ведь если подумать, что я там забыла? Только Рен, видимо, был другого мнения: — Ты не посмеешь так со мной поступить! Ты разобьёшь мне сердце! — драматически воскликнул он, кладя руку на левую сторону груди, и в следующую минуту схватил меня за ладони. — Ты же придёшь ради меня, правда?! — Не приходи и ты, — предложила я, разваливаясь на его диване и прикрывая глаза. Строил драму он забавно, только у меня не было желания на неё вестись. — Ох, нет… Там же вся моя жизнь… Я ведь больше никогда не увижу своих дорогих одноклассников… Ты придёшь, и точка! — Приду, приду, — пробурчала я и зевнула, переворачиваясь на бок. Только десять часов вечера, а меня уже в сон клонит. Ненормально это. Эх, надо бы ещё бате позвонить, сказать, что останусь у подруги на ночь… А то волноваться будет, ещё в милицию заявит — с него станется. *** Я сказала — и я действительно пришла. Длинное платье, на лямках, чёрного цвета, которое внизу юбки плавно переходило в тёмно-красный, подпоясанное чёрным ремешком, показалось мне шикарным, и я потребовала его у бати. Добрый батя купил, ещё и в парикмахерскую отвёл, чтобы мне причёску сделали. Я сопротивлялась, но на мои возмущения не обратили ни малейшего внимания. И на моей голове сотворили элегантный высокий пучок, который подвязали чем-то непонятным с белыми розочками. Там-то я не возмущалась, лишь с покерфейсом поблагодарила парикмахершу, а уже дома сразу же распустила этот пучок к чертям. Ужас, а не причёска! И в итоге просто пришла на выпускной с распущенными волосами. Пришла я, надо сказать, действительно ради Рена. А не пришла бы — ничего не потеряла бы. Сам вечер мне мало понравился: сладкий стол в нашем кабинете, двухчасовые танцы на улице (единственное, что было более-менее), ещё Рен и некоторые другие мальчишки курили с физруком, запуск воздушных фонариков и под конец — долгая прощальная речь от нашего классного руководителя, во время которой я то и дело зевала. Учителя даже не ругали девчонок за помаду и излишне короткие платья у некоторых. Сегодня выпускной, сегодня всё можно, а так-то в лицее всё строго. Уже когда полностью стемнело, мы запускали китайские фонарики. В ночное небо, усеянное яркими звёздами, взлетали десятки этих милых штук. На фоне ночной синевы они смотрелись красиво и мило. Можно было стоять и смотреть на то, как они поднимаются всё выше, или запускать и запускать новые. Выбор за тобой. А кто больше запустит, тот будет награждён ленточкой победителя. Забавный конкурс. Пускаешь в небо и загадываешь желание… Лёгкий ветер прикасался к оголённым плечам, вызывая мурашки по коже, теребил волосы, а я стояла, смотрела на то, как воздушные фонарики умывают в небо, и думала, что наконец-то (временно) свободна от уроков. Красивое ведь зрелище, захватывает чем-то. А ещё было забавно наблюдать за тем, как две девчонки из-за них подрались. «Мой он! Убрала свои руки!» «Нет, мой! Убрала свои руки!» Осталась лишь речь нашего руководителя, после которой нас выгонят из школы, — и вот и всё. Все свободны. Идите, гуляйте до рассвета, только сильно не бухайте… Как хорошо, что я не успела привыкнуть ко всем, иначе прощаться было бы так же, как и остальным, — невыносимо, наверное. Хотя к некоторым девчонкам, которых могу с натяжкой назвать своими подругами, я всё-таки немного привыкла, но не суть. Сейчас был куда более важный вопрос — куда податься дальше? Не идти же домой до рассвета, позор будет. Это ведь выпускной, его надо провести так, чтобы жалко не было. — Есть идеи? — негромко поинтересовался Рен, заправляя мне чёлку за ухо. — Не-а. Ни-ка-ких. Жду твоих предложений. Парень со смешком взял меня за руку и прищурил глаза. Ветер дул в спину и забавно лохматил его волосы, так, что он напоминал плюшевого мишку. Хм, а ведь в начале нашего знакомства был похож на кота. Забавно. — Я предлагаю пойти ко мне домой, — промурлыкал он мне на ухо, — и вместе встретить рассвет. — Какой ты романтик. — …За бутылкой хорошего вина. Я хмыкнула. — Я бы не отказалась от глинтвейна. — Не умею его готовить, — виновато развёл руками брюнет. — Ну и ладно. — Я показала язык, а мой собеседник рассмеялся и чмокнул меня в губы. — Так ты согласна? Я устало вздохнула. — А куда ж я денусь… котик? *** И уже спустя каких-то полчаса, плюс/минус десять минут мы добрались до его дома. Дверь нам открыла его младшая сестрёнка Арина, познакомиться с которой я уже имела честь. Любопытно, почему она здесь и почему до сих пор не спит? Время ведь уже не детское, около одиннадцати часов. При виде меня девочка, одетая в майку и брюки, широко заулыбалась. — О, Агнесса! Приве-ет! Я давненько тебя не видела. Братик, ты привёл свою даму сердца к себе домой? — со всей присущей ей детской наивностью поинтересовалась она, поправляя распатланные волосы. Мы дружно фыркнули. И в кого она такая болтливая и крайне любопытная? Суёт же свой маленький носик, куда не следует. Откусить ей его, что ли?.. — Привет, — зевнула я и прошла в дом сразу, как только эта мелочь додумалась отойти в сторону. Рен покачал головой со вздохом. — Несс, проходи в мою комнату, а я пару минут потолкую с этой… пронырой. — Ладно. — Я пожала плечами, чуток недовольно хмурясь. — Буду с нетерпением тебя ждать. На всякий случай окинув их подозрительным взглядом, я прошла в комнату Рена, путь к которой выучила уже наизусть. Разбуди меня кто посреди ночи и спроси, с лёгкостью отвечу, быстрее, чем соображу, что дважды два — четыре либо пять, смотря что будет иметься ввиду. Я прошмыгнула в комнату и плюхнулась на кровать, после чего уставилась в потолок. Как раз было немного времени, чтобы переосмыслить этот день. И я поняла, что мне чертовски не хватало Инги, которая взяла отпуск и уехала чёрт знает куда, и моей любимой Климы. Я ведь была абсолютно уверена раньше, до развода, что выпускной мы проведём вместе. Но потом случился он, и всё перевернулось к чертям собачьим. Ни Климы, ни Инги — ну что за жизнь?! Аргх, как же всё несправедливо… — Эй, — тихо шепнули рядом, — хватит гипнотизировать потолок, он противомагический. И тихий смех. Я вздрогнула от неожиданности и облегчённо выдохнула, когда поняла, что это мой ненаглядный, больше ведь некому сюда заявляться. Неожиданно подкрался и решил меня напугать, зараза? Ха, так получи мстю! Я с ухмылкой толкнула его с кровати, и парень с визгом скатился на пол. Так тебе и надо, гер-рой-любовник. — За что? — обиженным тоном вопросил он и перебрался с пола на кровать. — Кстати, я тебе бокал вина принёс. Будешь же? — Заслужил, — невозмутимо ответила я. — Вино давай, тащи сюда. В следующую минуту в моей руке был бокал красного винишка. Я задумчиво повертела его ножку и сделала глоток. Приятный, хороший вкус, прохладный и освежающий в жаркую летнюю ночь. Я прыснула и едва не подавилась напитком от своих же мыслей. Бывают же… такие забавные. — Нравится? — Рен ласково взлохматил мои волосы. — Да, — буркнула я в ответ и поправила свободной рукой причёску. — Я рад. По голосу было слышно, что он улыбается. Я чувствовала тепло его тела, которое несильно прижималось к моему, и тихонько усмехалась. Хмель уже начал кружить голову, и мысли потекли в совсем другом направлении. Мы наедине друг с другом, поздней ночью… В следующий момент я нависла над парнем, после чего накрыла его губы своими и зарылась руками в его волосы. Рен покорно ответил на поцелуй, чуть прикусывая мою нижнюю губу, и стоило мне расслабиться, как в следующий миг я оказалась под ним, а не наоборот. Вот зараза, а! Хитрый какой… Поцелуй становился всё более страстным и интимным, намекающим лишь на одно. Учащённое сердцебиение, горящие щёки — до чего же ты этим напоминаешь обычную влюблённую дуру. Ну, а в ещё следующий миг его рука нащупала змейку на платье… Разорвать поцелуй, фыркнуть и оттолкнуть — это стоило трудов, но я всё-таки смогла. Уф, кто-то слишком далеко зашёл. (Зато чуточку протрезвела) Этого, наверное, и стоило ожидать. Всё-таки Рен — мужик, а мужики, как говорится, думают яйцами. Интересно, он будет отшучиваться или обижаться? — Ты против? — на удивление серьёзным тоном задал вопрос он. Я неопределённо дёрнула плечами, внимательно изучая потолок. На что Рен намекает, было понятно, только я не знала, хочу ли этого. Хочу ли лишиться невинности. С одной стороны, кажется, будто я к этому не готова, а с другой, хочется испытать все эти ощущения, которые так великолепно расписывают в женских любовных романах. — Не знаю, — честно ответила и перевела взгляд за окно. Туда, где ветер колыхал деревья и на небе восседала почти полная луна. Хотелось бы сейчас там оказаться… Я тряхнула волосами, встала и подошла к окну, чтобы открыть его. В комнату ворвался свежий прохладный ночной воздух, который так приятно вдыхать и который так хорошо холодит кожу. Я автоматически облизала нижнюю губу и запрыгнула на подоконник. Обратно возвращаться, к Рену, пока не спешила, да и он не торопил. Сбежать мне от него через окно, что ли? — Несс… Ан нет, кажется, ошиблась. — Послушай, — он вздохнул, — если ты не хочешь, я не буду настаивать, но давай хотя бы попробуем. Или ты не хочешь, чтобы этот выпускной прошёл незабываемо? Или я тебе не нравлюсь? — тоном обиженного ребёнка вопросил. Я сделала короткий вдох-выдох и решительно спрыгнула, только остатки хмеля дали знать о себе; голова закружилась, и я едва не упала. Уф, ну давай, Несса, покажи, что ты этого не боишься. — Ладно, только, чур, с музыкой, и выбираю я сама, — ляпнула я, особо даже не стараясь осознать свою речь. — Как скажешь, — рассмеялся парень. Я довольно ухмыльнулась, прищурилась и полезла за телефоном. Найдя его, включила песни группы «Океан Ельзи». Если уж провожать выпускной вечер, точнее, уже ночь, так с музыкой, а если с музыкой, так с качественной и подходящей. Запоздало поинтересовавшись у Рена, не будет ли его семья против музыки и получив положительный ответ, я пожала плечами и сделала на всю громкость. Мать, по его словам, спит как убитая, а сестра рубится в приставку и вряд ли услышит, а если и услышит, то ничего не скажет, так что всё нормально. Я пожала плечами, сделала громкость на максимум и нехотя вернулась в кровать. Хотя на трезвую голову точно не была бы так беспечна… — Ты точно готова к этому? Я не хочу тебя принуждать… Раздражённо выдохнула, легонько пнув парня локтем в бок. — Я могу вообще бросить тебя, — вздохнула, — если будешь задавать глупые вопросы. Не будь дураком. Если я так делаю, значит, я хочу этого, хочу тебя. Алкоголь хорошо развязывает язык. — Ла-адно. По комнате разливалась песня, которая звучала как серебристый звон ручья. Сильная, импульсивная, но нежная. Нежная, как поцелуи, которые касались моих губ. Я прикрыла глаза и откинула голову на подушку, лениво отвечая на поцелуи. Ощущала жар в грудной клетке, чувствовала, как она быстро поднимается и опускается, как дыхание из спокойного превращается в тяжёлое, как внизу живота зарождается желание. Чужие руки снова потянулись к змейке моего платья, чтобы расстегнуть его, и поцелуй при этом не прерывался, только углубился и превратился в страстный. В этот раз я не сопротивлялась и даже помогла расстегнуть. Уже вскоре оно полетело в сторону, как и бюстгальтер. Следующим был отброшен пиджак Рена. Я чуть дрожащими руками расстегнула его рубашку, умудрившись оторвать одну пуговицу, и, тихо чертыхнувшись, отправила туда же. Ночь, темнота, мы одни и играет красивая музыка, передо мной — обнажённое тело Рена. Я прикрыла глаза, отчего-то дрожа. А от чего — чёрт его знает… Мужские руки скользили по моему телу, губы покрывали его поцелуями, в особенности всасывали кожу на шее. Чую, засосы там будут хорошие… Как бы не влетело потом от взрослых. Да и вообще я смутно осознавала, что происходило этой ночью. Сознание было затуманено, словно я опьянела и без вина, и я лишь помнила крепкие поцелуи, жаркие объятия, затуманенный страстью и нежностью взгляд и вскрики, полустоны — а кому они принадлежали? Чёрт его знает… Но это совсем неважно. Были лишь я, Рен, оставшееся за спиной детство и разговоры до утра о нашем будущем. Мы дурачились, и я в шутку била его, встречали розоватый рассвет при помощи бутылки вина и обсуждали всё, что только можно. А, ещё решали что-то. Была, кажется, дискуссия, из которой я запомнила только конечный результат: после лицея мы никак не расстанемся, университет тоже будет одним и тем же. Будем пока что вместе идти по жизни, рука об руку, помогая друг другу во всём… Или как-то так, романтик из меня фиговый. И я снова была довольна.