Путь наверх

МакКой встал. Раз больше ничего полезного ему рассказывать не собирались, стоило уходить. Да и оставаться здесь казалось до крайности мерзким. Он подхватил со стола браслет, повертел его в руках, и, подумав, сунул в карман. Надевать его отчего-то не хотелось. Как будто тогда он и в самом деле признал бы себя хозяином. Как будто признал бы Кирка бессмысленной собственностью. Конечно, он понимал, что рано или поздно придется, но, как мог, оттягивал этот момент. - Идем, - бросил он все так же молчавшему капитану и, не глядя на него больше, зашагал из комнаты. Он стремительно шёл прочь, людными коридорами, наружу, к стоянке, где оставил свой шаттл. По сторонам он больше не смотрел, только прислушивался к непривычно тихому звуку шагов позади. Кирк шёл, не отставая, и вскоре Леонард перестал бояться его потерять. Показалось вдруг, что самое страшное уже позади, и скоро всё вернётся на место. Сам он отправится в родной медотсек, а Кирк на мостик, где было ему самое место. Уже в шаттле, усадив его в соседнее кресло, он попытался было заговорить, но действие загадочного препарата очевидно еще не закончилось, и затею пришлось оставить. МакКой только надеялся, что ференги не соврал, и скоро Кирк придёт в себя. - Мы летим на мой корабль, - зачем-то прокомментировал он свои действия, борясь с желанием достать трикодер и просканировать уже эту ходячую статую, - ржавая развалина на самом-то деле, но выглядит вполне ничего. Потерпи. Скоро будем на месте. Лететь и в самом деле было не далеко. Каких-то минут десять. Яхта встретила их, приветливо открыв шлюз, повинуясь сигналу с шаттла, и МакКой вздохнул с облегчением. За прочными переборками он чувствовал себя увереннее. - Идём, я тебя осмотрю. Больше всего, ему сейчас хотелось отправиться на мостик и запросить разрешение на взлёт, но правилами аукциона это строго запрещалось. Луна, на которой они находились, считалась закрытой до его окончания через четыре дня. Но он всё ещё оставался врачом. А значит знал, что делать дальше. - Садись, - он кивнул на жёсткую кушетку, - сейчас посмотрим, что там с тобой сотворили. Кирк всё с тем же безучастным видом сел, куда ему велели, положил руки на колени. В большинстве своём результаты были утешительными - конечно были остаточные следы психотропных препаратов, но в очень низких количествах. Стабилизирующее средство, а на деле смесь гормонов, почти растворилась, и с минуту на минуту Кирк должен был выйти из помутненного состояния. Так же был обнаружен чип, маленькая такая мерзкая штуковина, судя по всему вмонтированная в позвоночник, на уровне груди. В специальном центре её извлекут без труда, но пока... Боунс нахмурился. Вроде бы, всё складывалось хорошо, но что-то его тревожило. Что-то было не так. - Ну ладно, - он отложил трикодер и присел рядом, пытаясь проследить его взгляд, - ты хоть слышишь меня? Ты почти дома. Давай, Джим. Поговори со мной. Кирк повернулся к нему, его взгляд ещё был расфокусирован, но он явно слышал МакКоя. Его губы дрогнули, словно он собирался заговорить и тут из кармана доктора донеслось пиканье, вроде того что издаёт спортивный секундомер, когда заданное время закончилось. Джеймс замер, вытянувшись во струнку. МакКой выругался и полез в карман, доставая браслет. Очевидно, пришло время, чтобы всё-таки его надеть. - Ну и как это работает? – произнес он беззвучно, одними губами, будто боясь, что браслет взорвётся в его руках от малейшего звука. Он защелкнул застёжку и замер, ожидая загадочной настройки. Что делать дальше, он представлял с трудом. Разве что судорожно подыскивал слово, которое не произнёс бы случайно ни при каких обстоятельствах. Браслет завибрировал, на экране стремительно сменялись показатели. А затем возникла надпись: "Укажите контрольное слово." Боунс задумался. Слов было слишком много, но в голове стремительно проносились ситуации, когда он произносит их случайно, спросонок, в порыве гнева, просто не подумав. Он замер, прищёлкнул пальцами, пытаясь поймать хоть одно, из вертящихся на языке. Браслет издал пронзительный писк и Джеймс вдруг сдавленно охнул и сложился пополам, схватившись за горло. Должно быть такая функция была встроена на случай, если пришедший в себя раб напал на хозяина до включения браслета. - Инфантерия, - ляпнул Боунс браслету, окончательно перепугавшись, и тут же схватил Кирка за плечи, стараясь развернуть и заглянуть в лицо, и только потом снова потянулся к трикодеру, - что с тобой? Эй, тебе больно? Джеймс затравленно взглянул на него, и МакКой вдруг понял, что капитана трясёт. - Уж-же нет, хозяин, - дрогнувшим голосом ответил он. МакКой ошарашено замер, всматриваясь в показания. И в самом деле, опасности не было, и он понятия не имел, что именно сейчас произошло. «Уже нет». Значит, было больно? Но почему? - Так что, - он отложил прибор и подошёл к Кирку в плотную, аккуратно положил руку на плечо, стараясь не напугать, - ты не узнаёшь меня? Что еще за «хозяин»? Джеймс вздрогнул от прикосновения, судорожно сглотнул, видимо понимая, что МакКой чем-то недоволен и осторожно покачал головой. - Я вас не знаю, хозяин. МакКой отстранился, а потом вообще отошёл на шаг назад, озабоченно хмурясь. - Так. Не знаешь. Ну, это ничего. Сейчас познакомимся. Леонард МакКой, - он чинно протянул Кирку руку, - я глава медицинской службы со звездолета Энтерпрайз. А как твоё имя? Джеймс испуганно посмотрел на его руку и кажется отчаянно захотел отползти подальше, но услышав вопрос, опустил голову. - Какое выберет хозяин, - он слегка пожал плечами. - Вот уж не думал, - Боунс опустил руку, так и не дождавшись ответного жеста, - что стану тебе крёстным отцом. Мало мне было, вытащить тебя с того света! Ладно. Тебя зовут Джеймс Тиберий Кирк. Припоминаешь? Ну хоть какие-нибудь ассоциации? Джеймс нахмурился, честно пытаясь вспомнить. Между его бровей пролегла морщинка, и он на мгновение стал похож на себя прежнего. Затем в его глазах мелькнул страх. - Нет хозяин, - прошептал он и прикусил губу, - пожалуйста, простите меня. - Ну, тише, - МакКой едва удержался, чтобы снова не дотронуться до него. Не знал, как тот отреагирует. – Всё хорошо. Ещё вспомнишь. В груди странно защемило. Он толком не понимал, что происходит, что именно произошло с его другом, но от такого испуганно-беспомощного выражения лица становилось откровенно страшно. Не мог Джим так реагировать. Ни при памяти, ни без. Кирк недоверчиво взглянул на него и снова опустил глаза. Чувствовалось, что ему неуютно. - Ладно, - Леонард помотал головой, пытаясь собраться с мыслями. – Будем надеяться, что это шок. Или что-нибудь в таком духе. Как ты себя чувствуешь? Ты устал? Хочешь есть? Вообще чего-нибудь хочешь? Нам тут долго еще загорать. Джеймс растерянно моргнул. Слишком много вопросов. Да он и не привык чтобы кто-то интересовался его самочувствием. Или это какая-то уловка? - Да, я хочу есть, хозяин, - наконец решился он. - Тогда идём, - МакКой кивнул, сосредотачиваясь на понятной задаче. – Здесь только один репликатор, в кают-компании. Кораблик маленький. Зато шустрый. Ну, ты и сам увидишь. Вот, садись. Что ты хочешь? В соседнем помещении было практически пусто. Стояла только пара лёгких кресел, да откидной столик, который Боунс быстро привёл в горизонтальное положение. Джеймс бесшумно следовал за ним, отставая на пару шагов. Он пропустил Боунса в комнату, и, когда тот велел ему сесть, мягко скользнул на колени возле одного из кресел, и кажется тут же почувствовал себя спокойнее. Правда, вопрос опять сбил его с толку, - Все равно что, хозяин, - он слегка смущенно пожал плечами. - Да нам-то с репликатором вообще без разницы, - МакКой удивлённо обернулся, не понимая, что могло помешать Кирку ответить и тут же осёкся, почти шокировано глядя на коленопреклонённого капитана. – А ты… ты не хочешь сесть в кресло? Действовать нужно было осторожно, и МакКой прекрасно это понимал, но видеть друга таким было больно. Хотелось встряхнуть его за плечи, заставить, наконец, очнуться. Джеймс взглянул на него с таким ужасом, будто МакКой предложил ему убиться каким-нибудь особо извращённым способом, и быстро помотал головой. - Ладно, - МакКой успокаивающе выставил вперед ладони и мысленно окончательно перевёл Кирка из графы «друг» в графу «пациент», - ладно, я понял. Тебе нравится на полу. А еду тебе прямо туда же подать? Ты же до стола не дотянешься. Задав вопрос он обернулся к репликатору и бросил: «шницель с картофельным пюре», а потом не глядя протянул руку за тарелкой, со странной тревогой, ожидая ответа. Джеймс явно занервничал. Слишком дикими казались ему все эти вопросы. Зачем спрашивать очевидное? МакКой только нахмурился, глядя на его метания, положил приборы на край посудины, и протянул тарелку, собираясь отдать ему в руки. И пусть сам решает, раз сказать не может. - Держи, - а потом снова вернулся к репликатору: - кофе. Чёрный. Тебе сейчас не помешает. - Спасибо, хозяин, - быстро поблагодарил Джеймс, судя по всему испытывая облегчение оттого, что его больше не мучают вопросами. Тарелку он поставил рядом, на приборы посмотрел с некоторой заминкой, но тем не менее воспользовался ими. Как ни странно, ел он довольно аккуратно, то ли был не так голоден, как показалось, то ли - к аккуратности их приучили. - И мне не помешает, - пробормотал Леонард почти потеряно и поставил чашку на стол, будто забыв, что синтезировал ее не для себя, а потом подумал и снова обернулся, уже за виски. Общение со Скотти не прошло даром. Смотреть, как Кирк ест на полу, будто домашняя зверушка, было почти невыносимо, но он попросту не знал, что тут можно поделать. Конечно, можно было бы приказать, усадить его в кресло силой, и что-то подсказывало, что в какой-то момент именно так и придётся поступить, но, уж точно, не прямо сейчас, когда тот был настолько напуган. «Пусть поест», - думал он, запивая алкоголь кофе, - «успокоится немного, привыкнет, потом поговорим». Ему было муторно и страшно. Он с ужасом гадал, обратимы ли эти изменения, или от его друга осталась одна оболочка. А впрочем, паниковать было еще рано. Прошло слишком мало времени. Тем временем, Джеймс закончил есть и огляделся, куда бы поставить посуду. - Что ты ищешь? – Леонард поставил чашку и склонился над столом, чтобы лучше рассмотреть Кирка. – Тебе нужно что-нибудь еще? - Э... куда это убрать, хозяин? - чуть смущенно спросил Кирк. Странно, непохоже что его сильно смутил взгляд, скорее то, что МакКой к нему наклонился. - Обратно в репликатор, - он поставил чашку на панель, - видишь? Леонард нажал на кнопку, заставляя чашку исчезнуть в мягком свечении. Кирк кивнул, плавно поднялся на ноги, заставив невольно вспомнить аукцион, и отнёс посуду куда сказано. Затем остановился, выжидательно глядя на МакКоя. Судя по всему у него были мысли, что делать дальше, но он не был уверен. Уж больно странно вёл себя хозяин. - Ладно, - произнёс МакКой, не выдержав его непонятного взгляда, - тебе нужно отдохнуть. Идём, я покажу тебе твою каюту. Может, хочешь в душ? Тут он один, но приличный. Джеймс нервно облизнул губы, но последовал за ним не сказав ни слова. Боунс свернул в короткий коридор, прошёл пару шагов до душа и придавил сенсор, открывая дверь. - Заходи, - он шагнул в сторону, собираясь пропустить Кирка внутрь, - ты справишься сам? Помнишь, как пользоваться душем? Ему иррационально не хотелось оставлять его там одного, но не напрашиваться ведь потереть спинку взрослому человеку. Нелогично, как сказал бы Спок. Впрочем, его здесь не было, и впервые МакКой пожалел об этом. Уж он-то знал бы, что делать дальше. Может, это была бы полная чушь, но хоть какие-то варианты. Джеймс, до сих пор следовавший за ним безмолвной тенью, вдруг замешкался на пороге. Его губы вздрогнули, он нервно взглянул на Боунса, потом на душевую кабинку и его руки непроизвольно вцепились в застёжки одежды. - Ну что ты? – Леонард посмотрел на него, против воли начиная раздражаться. Даже его врачебный такт когда-то заканчивался. – Если не хочешь, то не ходи. Вроде, ты чистый. Кирк вздрогнул и инстинктивно сжался уловив в его голосе недовольство. Затем в его глазах мелькнуло непонятное выражение и он быстро помотал головой. - Нет-нет, хочу, хозяин! - Тогда вперёд, - Боунс взял себя в руки, вспоминая, что перед ним не наглый капитан, который добрых советов не принимает, а совершенно иная, скорее всего, очень травмированная личность. – Извини, я не хотел тебя напугать. Входи же. Тебе нужна помощь? Кирка такая смена настроения ещё больше сбила с толку. Но он быстро опустил ресницы, не желая встречаться с ним взглядом и начал раздеваться. Чувствовалось, что он всё еще очень напряжён. Как-то нарочито медленно сложив одежду, он зашёл в кабинку, прикрыл дверцу и вскоре послышался шум льющейся воды. МакКой так и не дождался ответа на свой вопрос, поэтому просто остался рядом на всякий случай. Он понятия не имел, что может Кирку понадобиться в таком несложном деле, но отчего-то не мог заставить себя уйти. Просто стоял, прислонившись к стене, и смотрел на смутный силуэт за матовой поверхностью кабинки. Происходящее казалось неправильным, больным каким-то, и врач в нём требовал немедленных действий. Кирка нужно было обследовать, сканировать его мозг, искать изменения, пробовать что угодно, лишь бы разобраться. Но как друг он просто хотел дать ему немного покоя. И надеяться, что в спокойной обстановке, он начнёт вспоминать прежнего себя. Шум воды оборвался резко. Затем рука Джеймса нащупала полотенца, сдернула с крючка. Ещё через мгновение дверь кабинки медленно, словно нехотя открылась и из ней вышел Кирк, обернув полотенце вокруг бёдер. Волосы у него были всё еще влажные. Он скользнул взглядом по МакКою, в глазах у него отразился испуг и чуть позже какое-то горьковатое смирение. Он упёр взгляд в пол. - Какие приказы будут сейчас? - тихо спросил он, упорно не поднимая глаз. Его голос чуть дрогнул. - Не будет приказов, - Леонард едва не отшатнулся от этого взгляда, сжалось что-то внутри, резануло острым сочувствием. – Тебе нужно поспать. Сканер показывает, что ты здоров, но выглядишь ты усталым. Идём, я покажу тебе, где твоя каюта. Джеймс чуть нахмурился, но возражать не стал. Его несколько смущало такое странное отношение, но он совершенно точно не был против, что новый хозяин пока не собирается использовать новое приобретение в полной мере. Вот только это всё равно настораживало. Что если он сделал что-то не так? Или же, он так не понравился хозяину, что кого хотят перепродать или подарить? Вот от этой мысли становилось жутко. Во время... обучения он уже достаточно хорошо понял, каким может быть обращение с рабами, и МакКой, со всеми его странностями пока был воплощением доброты. Леонард хотел было попросить его одеться, но потом передумал. Идти было не далеко. Он мимолётно подумал, что надо бы синтезировать комплект формы, пока тот будет спать, и тут же забыл, как о чём-то сейчас не существенном. - Вот, смотри, - он шагнул внутрь небольшого помещения и обвёл его взглядом, будто пытаясь убедиться, что здесь всё ещё безопасно, - пока ты поживёшь здесь. Моя каюта напротив через коридор. Если что-то понадобится, я буду или там или на мостике. Ты понимаешь? Кирк зашел в помещение следом за ним. Можно было заметить, что несмотря на изменения в поведении, он все-таки не был безразличен к происходящему вокруг. Его взгляд цепко прошелся по каюте, запоминая, затем снова в пол, как видимо, было наиболее "верно". - Да, хозяин, я все понял. - Ну и хорошо, - произнёс МакКой как можно мягче, а потом шагнул назад в коридор. – Отдыхай. Если что, я буду рядом. Он позволил двери закрыться, и направился назад, в крошечный мед отсек, пересматривать показания трикодера и пытаться понять хоть что-нибудь. Джеймс промолчал, решив, что от него вряд ли ждут ответа. Последние слова про "буду рядом" заставили его напрячься. Так он и думал, что эта доброта напускная. Нечего забывать свое место. Едва дверь за МакКоем закрылась, он неуверенно прошелся по комнате. И наконец остановился возле кровати. Его хозяин что, хочет, чтобы Кирк спал там? От одной такой мысли стало жутко - слишком хорошо в него вбили, чем грозит непозволительное поведение. Наверное, хозяин просто не подумал об этом. Немного посомневавшись, он стянул на пол одеяло и устроился на нем. Спать в комнате одному было странно. Кирк снова подумал о купившем его человеке. Что бы он не замышлял, сегодня новый хозяин проявил небывалое великодушие и, хоть и был раздражен, ни разу не воспользовался браслетом. Нельзя завтра быть столь же неуклюжем. Надо вспомнить все, чему его учили, и больше не испытывать терпение МакКоя. Леонард так и уснул за столом, уткнувшись щекой в монитор падда. Почти до утра он изучал полученные данные, смотрел и пересматривал показания, пытался найти хоть что-то, что помогло бы вернуть настоящего Кирка. Результаты получились неутешительные. Оставалось только надеяться, что со временем ситуация изменится хоть в какую-то сторону, и можно будет хотя бы примерно во всём этом разобраться. Уже засыпая, но борясь со сном он думал, что утром обязательно нужно будет поговорить. Как бы не было сложно это для Кирка, он должен помнить хоть что-то. Должен рассказать, как подонки заставили его забыть самого себя. Кирк проснулся рано - привык просыпаться до того как его приходили будить. Всегда легче выгадать несколько мгновений на осознание, кто ты и где находишься, чем быть вырванным из неясных сновидений, в лучшем случае окриком, а в худшем - ударом чипа. Он мгновение лежал, вспоминая вчерашний день, аукцион... новый хозяин. Джеймс быстро сел, окинул комнату взглядом. Одежды не было... ну это как раз вполне ожидаемо. По крайней мере, ему дали день чтобы освоиться. Уже больше, чем он мог надеяться. Запрета покидать комнату не было, и Джеймс выскользнул из комнаты в показанную вчера ванную, чтобы привести себя в порядок и встретить хозяина уже в надлежащем виде. Затем, так же тихо проскользнул обратно в комнату и, устроившись на подстилке, на которой провёл ночь, стал ждать. МакКой вошел в каюту как можно тише, чтобы не разбудить пациента, если тот еще спит, и остановился, с недосыпу не сообразив сразу, что не так в увиденной картине. Кровать была пуста. Тяжко вздохнув он принялся осматривать каюту, понимая, что сбежать с запертого корабля Кирк никак бы не смог, и тут же обнаружил его прямо на полу, и хорошо хоть, что на одеяле. А впрочем, чего-то подобного Маккой неосознанно ожидал еще с того момента, как Джим отказался сесть за стол. Он подошел ближе, глядя на него, а потом решительно уселся рядом, скрестив по-турецки ноги. Джеймс взглянул на него из-под ресниц. Похоже, хозяин решил, что он всё ещё спит и... ждёт? Несмотря на малодушный соблазн потянуть время, Джеймс всё-таки решил показать, что он не спит. Вчера же обещал себя не испытывать его терпения. Поэтому Кирк плавно скользнул на колени положив на них руки и низко склонил голову. - Доброе утро, - меланхолично отреагировал МакКой, стараясь, чтобы его голос прозвучал ровно. – Как спалось? Как себя чувствуешь? Он не знал, просто не представлял себе, как реагировать на такое. Что он должен сделать? Наверное, Джим ждёт, что ему что-нибудь прикажут. Вот только что? О рабстве он имел лишь весьма общие представления. Что-то там о плантациях и медных рудниках, палящем зное и невыносимых условиях жизни. Но что может делать раб на космическом корабле? Последняя мысль показалась до нелепости абсурдной и он оборвал сам себя. Придёт же такое в голову! Не будет он ничего приказывать собственному другу! - Доброе утро, хозяин, - Кирк постарался, чтобы его голос прозвучал мягко и в нём не сквозили испуганные нотки. И - излишнее равнодушие. Кому понравится игрушка начисто лишённая эмоций. - Я очень хорошо спал и отлично себя чувствую, - он честно попытался улыбнуться, хотя улыбка получилась скорее заискивающая. - Уже радует, - его гримасу МакКой рассмотрел без особого энтузиазма, и даже слегка поморщился прежде, чем сам это понял и вернул на лицо более нейтральное выражение. – Я принёс тебе одежду. Это форма звёздного флота. Твоя форма, Джеймс. Одежду он выложил прямо на одеяло, как было, аккуратной стопкой, но взгляда не отвёл, надеясь увидеть хотя бы единый проблеск узнавания. Кирк почувствовал, как пересохло во рту. Что он опять сделал не так? Форма? Какая форма? Зачем? Он быстро, почти испуганно взглянул на стопку одежды, будто она могла его укусить. Словосочетание "Звёздный флот" всколыхнуло что-то в душе, какую-то ускользающую ассоциацию, но стоило Кирку попытаться сосредоточиться на этой мысли, вдруг нахлынул леденящий ужас, будто он делал что-то запретное. Джеймс тяжело сглотнул и отвёл взгляд. - Спасибо, хозяин. Мне это надеть? - Да, будь добр, - Леонард кивнул и сделал жест рукой, будто собирался подтолкнуть Кирка к одежде, но потом передумал, - день сегодня будет долгим. Не дело это, голышом тут разгуливать. И скажи, чем тебе не угодила кровать? Почему ты спишь на полу? С ней что-то не так? Ему доводилось видеть, как перепуганные, пережившие длительный стресс пациенты стремились забиться в угол, боялись выходить на свет, и так и норовили забраться в какую-нибудь щель, прячась от чужих глаз и воображаемой опасности, будто раненное животное. Но он наблюдал такие случаи достаточно, чтобы понимать, дело не в этом. Кирк вёл себя достаточно спокойно, и не пытался сбежать и спрятаться. Тогда чего ради оставаться на полу? Долгий? Что значит долгий? Что это вообще должно значит? Сегодня будет что-то важное? Занервничал Джеймс, но взял одежду, и с некоторой заминкой начал одеваться. Впрочем, в застёжках он не путался, будто инстинктивно знал как такого типа костюм следует носить. Откуда взялись такие познания, он сам не понимал. Вопрос про кровать слегка выбил его из колеи, зачем спрашивать очевидные вещи? Он что, издевается? Хотя, если ему так приятнее... - Нет, хозяин, с ней всё в порядке, - застёгивая последнюю молнию сказал Кирк, снова становясь на колени, но на этот раз более ровно, ему показалось, что МакКой хочет видеть его лицо. - Просто... ну... это же нельзя! - он искательно посмотрел на него, пытаясь понять, дал ли он удовлетворительный ответ. - Почему нельзя? – отчего-то Леонард насторожился, напрягся, получив такой невнятный ответ. Джеймс смотрел так несчастно, что захотелось отступить, не мучить его больше, но других источников информации под рукой всё равно не было, а получить её было необходимо. Ничего, вот разберутся со всем этим приключением, и он обязательно отправит капитана в отпуск в какое-нибудь приятное место. Сам же ещё спасибо скажет! - Потому что рабам нельзя спать на кровати, - чуть пожал плечами Кирк - и сидеть за столом... - он по-своему понял взгляд МакКоя и быстро поправился, - то, есть, я хотел сказать, нельзя самим. Я буду, - он сглотнул - счастлив доставить вам удовольствие на кровати, кресле или где вам будет угодно, хозяин, - он снова склонил голову. - Удовольствие? – МакКой едва выдавил из себя это слово. Произнёс едва слышно, и пришлось повторить, потому что и сам не разобрал своих слов. – Какое удовольствие ты будешь счастлив мне доставить? Ему было страшно. По-настоящему, безжалостно страшно. Как будто одним этим простым словом Кирк отнял только затеплившуюся надежду. Кирк похоже окончательно уверился, что над ним издеваются, поэтому, прежде чем ответить, скользнул ближе, провел ладонью по ноге МакКоя и нарочито долгим движением облизнул губы. - Какое пожелает хозяин. Сверху, снизу, ртом. Я целиком в вашем распоряжении. - Так, стоп! – Боунс схватил его за руку, спеша прервать этот кошмар, сжал, не сильно, просто не давая больше к себе прикасаться. – Этого ты делать не будешь. Ты понял? Не то чтобы он не хотел. Наконец-то вернувшийся к нему Кирк, такой близкий, реальный, такой желанный, будил много чувств. К тому же Леонард так соскучился по нему. Но он даже обнять его по-человечески не решался, пока не разберётся полностью в произошедшем. Эта жуткая покорность, страшные слова, произнесённые так просто, отбивали любое желание. Он отшатнулся, отодвинулся подальше. Хотелось вообще вскочить на ноги, нервное напряжение, не имея выхода, требовало хоть каких-то действий, но он остался сидеть, и руку не разжал, будто опасаясь, что стоит потерять Кирка из виду, он окончательно пропадёт, или окажется галлюцинацией. Тогда что ему от меня надо? Застучала в висках Кирка паническая мысль "зачем он меня купил"? Не к месту вспомнились другие вещи к которым их готовили. Правда там подготовка была куда менее обширная - все-таки надо же было оставить "воспитанникам" более-менее товарный вид. Он мелко задрожал, но позволил себя отстранить. У него мелькнула мысль попросить, но он ее тут же отмел, догадываясь, что хозяина это только разозлит. Почувствовав его состояние, МакКой взял себя в руки. Не хватало только перепугать Кирка ещё сильнее! Он поскорее отпустил его руку и попытался успокоиться. - Ладно, - сказал он ровно и быстро поднялся на ноги, - хорошо. Не волнуйся так. Все в порядке. Идем, я сделаю тебе чаю, и мы поговорим. Просто поговорим. Ты ведь не против? Он старался говорить достаточно мягко, но не слишком. Не так, как говорят с детьми и больными животными, прекрасно понимая, что такого Кирк ему не простит. Потом, когда окончательно вернётся. - Конечно, хозяин. - все еще глядя на него с некоторой опаской, Джеймс поднялся с пола и последовал за ним, отставая на несколько шагов. МакКой привёл его в кают-компанию, и кивнул, предлагая устраиваться, где ему было удобно. Сидеть за столом, когда собеседник ютится где-то в ногах, ему было неловко, поэтому он снова устроился рядом, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. Свою чашку он поставил остывать прямо на пол, рядом с собственным коленом, а вторую протянул Кирку. - Хочешь есть? – спросил он, пытаясь собраться с мыслями. Джеймс сел неподалеку, подогнув под себя ноги. Видимо это был некий вариант "вольно". - Да, хозяин, - тихонько кивнул он. Его несколько нервировало такое пристальное внимание, но если это приятно МакКою... - Тогда скажи об этом репликатору. Ты же видел, как я это делаю? Закажи себе, что хочешь. Леонард постарался не смотреть на него слишком уж пристально, не показывать, насколько важным ему кажется это простое действие. Он даже дыхание затаил, ожидая сам не зная чего. Что Кирк, определившись с меню, вдруг обретёт способность разумно мыслить? Попробовав яйца Бенедикт вспомнит, кто тут вообще капитан? А впрочем, знакомые стимулы, простые, раньше почти рефлекторные действия и вправду могли бы помочь. В голубых глазах промелькнуло ошарашенное выражение. Он даже мельком пожалел, что МакКой сейчас не ест, можно было просто заказать то же самое. Не очень подобает, зато вполне безопасно. Но хозяин продолжал ожидающе смотреть на него. Кирк неуверенно поднялся на ноги, подошел к репликатору. Что-то ему подсказывало, что слова "завтрак" будет недостаточно. Обычно их кормили однообразно, но некоторые исключения все-таки были, как поощрение, при переходе на следующий уровень обучения или особые успехи. Он взглянул на МакКоя, словно в поисках поддержки. - Давай, чего ты? – Леонард чуть улыбнулся ему и кивнул на прибор, ожидающий команды. Не кстати вспомнилось, что сам он остался вчера голодным, просто забыл поужинать, но отвлекаться, и, уж тем более, отвлекать Джеймса ему сейчас не хотелось. В конце концов, не умрёт же он от голода за пару часов. Кирк облизнул губы, собираясь с мыслями. Он ведь ничего не нарушает верно? Это приказ, приказы надо выполнять... бояться нечего. Зато он помнил, что из всего чем их кормили, нравилось ему больше всего. - Яичница, - на пробу произнес он, не будучи уверен, куда именно следует готовить, и снова бросил ищущий взгляд на МакКоя. - Уточните способ приготовления, - бесстрастно ответил репликатор, и Маккой чуть усмехнулся, глядя на растерянного Кирка. - Тебе омлет или глазунью? Или еще как? – пришёл он все-таки на помощь, не двигаясь, впрочем, с места и не пытаясь сделать что-то за него. В конце концов, учиться управляться с техникой ему в любом случае пришлось бы. Так отчего не начать сейчас? Джеймс нахмурился. Омлетом назывались те неприятного вида комочки, которыми их кормили во время обучения. А второе название было незнакомо. Но вот ассоциаций со "школой" ему точно не хотелось. - Глазунью, - после заминки, осторожно уточнил он. Репликатор больше привередничать не стал, зашипел тихонько, материализовав тарелку с заказанным блюдом и парой теплых тостов вдобавок. Нож с вилкой появились рядом с тарелкой, завершая картину. - Отличный выбор, - похвалил МакКой чуть насмешливо, а потом снова посерьёзнел. – Ешь, пока не остыло. - А как же вы? - спросил Джеймс, прежде чем успел сообразить, а когда до него дошло испуганно прикрыл рот рукой и быстро замотал головой, - простите, я не хотел! - Я поем чуть позже, - Боунс даже растерялся от такой бурной реакции, не понимая, что сейчас-то могло его напугать. – Не переживай. Всё хорошо. Он подтянул колени к груди, усаживаясь чуть прямее и давая Кирку больше места и гадая, когда стоит усадить его всё-таки за стол. Понятно, что не сейчас, но завтра? Или нужно подождать дольше? Конечно, можно было приказать, его бы наверняка послушались, но делать этого категорически не хотелось. Джеймс немного успокоился, почувствовав, что на него не злятся, и вернулся на прежнее место, недалеко от МакКоя. Еда оказалась неожиданно вкусной. Вчера он почти не обратил внимание на вкус, но сегодня заметил. Он подумал было сказать это вслух, но вовремя одернул себя - один раз ему простили, что он заговорил без разрешения, но не стоит злоупотреблять. А ещё ему очень понравились тосты, хрустящие и с корочкой. Их вкус показался смутно знакомым. МакКой смотрел, как он ест, и гадал, с чего бы начать разговор. Как будет безопаснее для его пациента? Но в голову ничего толком не приходило, а еда на тарелке заканчивалась, и тянуть было некуда. Он дождался, пока Кирк закончит, и как можно ровнее спросил: - Что ты помнишь о себе? Самое первое воспоминание? Джеймс моргнул и задумался. В голову лезли картины обучения, но он догадывался, что МакКой спрашивает о чём-то другом. Конечно он понимал, что раньше у него была какая-то жизнь... И ещё помнил, что во время подготовки у него часто бывали сны, после которых его водили на "процедуры". Больно не было, только мешало жужжание, и надо было долго лежать не двигаясь. А потом сны прекратились. И когда он пытался что-то вспомнить, начинала болеть голова. Но сейчас он всё равно попытался выполнить приказ, упрямо отматывая события назад. - Я помню какую-то белую комнату, хозяин. И ещё, что у меня болит рука, как от укола, - он потер лоб. - И ещё, кажется на мне какие-то лохмотья. Не помню цвет. МакКой чуть кивнул, прикидывая про себя, что пленить Кирка так просто не могли. И не удивительно, что очнулся он в каком-нибудь лазарете. - Как давно это было? – продолжил он свои расспросы. – И кто был рядом? Что еще ты помнишь о том времени? Джеймс приободрился, чувствуя, что им довольны. - Я не знаю, как давно, хозяин. Мне... было сложно следить за временем. Кажется рядом было несколько человек. Я помню речь, но не знаю, о чём они говорили. Леонард прикусил губу, подыскивая слова для нового вопроса. Их было слишком много, и он не знал, что сейчас важнее. Узнать что-то об этих людях? Или о том, что именно они сделали с капитаном. - Твой переводчик не работал? – спросил он осторожно, как будто о незначительной мелочи. – Или ты просто не слышал их? Кирк нахмурился, снова напоминая себя прежнего. Прикрыл глаза, восстанавливая перед мысленным взглядом картину. В висках предупреждающе заныло. - Я не знаю, хозяин. Звуки доносились словно через что-то. Приглушенно. - Ну хорошо, - не стал настаивать МакКой, понимая, что усилием воли он всё равно не вспомнит больше, чем помнит, - что было дальше? Мне сказали, тебя обучали? Чему? Глаза Джеймса резко распахнулись и в них отразился такой ужас, что любому бы стало не по себе. Он инстинктивно отполз в сторону, поближе к стене. - Я... мне... - он судорожно хватал ртом воздух, словно начал задыхаться. Леонард тут же оказался рядом, ошарашенный такой реакцией на простой вопрос. Ему казалось, что он блуждает в темноте и на каждом шагу рискует наткнуться на неожиданное препятствие. Вот только синяки и шишки достанутся не ему, а его другу. - Тише, - он сжал его плечи, заставляя замереть и не давая прятать взгляд, - всё хорошо. Никакой опасности нет. Ну-ка дыши. Давай, вместе с мной. Кирк затравленно взглянул на него, потемневшими глазами. Должно быть, он слишком погрузился в воспоминания, особенно те... первые во время обучения. Он сделал несколько рваных вздохов, и его дыхание постепенно выровнялась, только дрожь никак не унималось. - В первую очередь покорности, хозяин. - наконец сумел выговорить он. МакКой замер, не понимая, как лучше поступить. Оставить его в покое, или наоборот хотя бы попытаться утешить, поддержать. Осторожно, внимательно следя за его реакцией, он погладил Джеймса по плечу, буквально силой заставляя себя говорить. Он не хотел знать, что это значит: «покорности». Он догадывался и сам, и от этой догадки его мутило. Но он должен был выяснить всё до конца. - Что… что они делали, Джим? Расскажи всё, что можешь сейчас. Кирк искоса посмотрел на него, его губы скривились, а брови сложились домиком. В его глазах снова появилось затравленное выражение, и кажется он был совсем близок к тому, чтобы начать умолять МакКоя не заставлять его говорить. Но затем в его взгляде мелькнула обреченность, он сглотнул и начал. - У нас всех стоит такой... чип. - он бросил быстрый взгляд на браслет на руке доктора. - И его можно активировать если... - он снова сглотнул. - Если раб делает что-то не так. Иногда это делают просто. Без причины, чтобы мы знали, что от нас ничего не зависит. - Этот браслет? – МакКой чувствовал себя законченным садистом, когда кончиками пальцев дотрагивался до пластика. – Что он делает? И кем надо быть, чтобы так поступать с живым человеком? Впрочем, этого он не спросил. И без того было очевидно. Джеймс весь сжался не отрывая глаз от его руки. Его начало трясти сильнее. - Б-больно, - выдавил он, и неожиданно ровным, отчуждённым голосом стал объяснять. - Там пять режимов, хозяин. От самого слабого предупреждающего и до... - он сглотнул. - Нас никогда не держали на последнем режиме долго, но это... - он не смог продолжать, слишком сильно задрожали челюсти. - Ну всё, - не выдержал МакКой, чувствуя, что и сам уже близок не то к припадку ярости, не то просто к обмороку, - всё-всё, не вспоминай больше. Теперь всё будет хорошо. Ты почти дома. Здесь тебя никто больше не тронет. А тех людей найдут и накажут. Они никому больше не причинят вреда. У него оставались ещё вопросы, и прояснить их нужно было как можно быстрее. Как только Кирк хоть немного успокоится, и сможет говорить. Как только они взлетят, как только окажутся снова на связи, нужно будет связаться со службой безопасности звёздного флота, и он должен был понимать, о чём с ними можно говорить, и о чём нельзя. Что будет с капитаном, если рассказать командованию правду? Насколько постыдным окажется для него подобное приключение? Леонард понимал, что если его опасения верны, то стоит придумать любую, пусть даже самую неправдоподобную легенду, но скрыть участие Кирка. По крайней мере, МакКою казалось, что сам он этого бы захотел. Джеймс не ответил, только отвернулся, упершись взглядом в пол. Отстраниться он не пытался, но было видно, что слова МакКоя мало его успокоили. Хорошо... в каком смысле? Что его не накажут? Или что не заставят делать то, что он не хочет. Глупость какая-то. И о каком доме говорит его хозяин? Наверное, Джеймс жил где-то раньше, но теперь это наверняка чужое место. Кирк изо всех сил постарался унять дрожь, знал, что за такое его точно не похвалят. Но взять себя в руки никак не получалось, и в горле стоял ком. - Эй, - Леонард сжал его дрожащую ладонь в своих, потёр с усилием, будто пытаясь согреть, - да бойся ты спокойно. Мне тоже страшно. Это ничего. Но сейчас я собираюсь тебя обнять. Больно не будет. Он и правда притянул его к себе, с горьким каким-то сарказмом понимая, что в любой другой момент уже был бы отброшен к самой дальней стене и пристукнут стулом для надёжности. На сердце было муторно и больно. Кирк неожиданно податливо прижался к нему, ткнувшись лицом куда-то в плечо. Он ещё немного подрагивал, но кажется впервые поверил словам МакКоя. В его объятиях было тепло, и как-то... надежно. Глупо было надеяться, что так будет и дальше, но по крайней мере сейчас нахлынуло какое-то чувство обманчивой безопасности, и Джеймс позволил себе ненадолго поддаться. - Чему ещё тебя учили? - спросил Боунс не разжимая объятий, прижимая его к себе, и прикрывая устало глаза. Держал крепко, будто надеялся спрятать от дурных воспоминаний. От той боли, которую сам же и причинял. Джеймс прижался к нему крепче, всё так же пряча лицо и тихо заговорил: - Быть красивым и приятным. Изящно двигаться, танцевать. Уметь принимать нужные... положения, - он замялся. - Уметь удовлетворить разные пожелания, в зависимости от расы, пола и предпочтений хозяина, - чувствовалось, что он очень тщательно подбирает слова. Леонард скрипнул зубами, пережидая очередной приступ ярости, погладил его по спине, остановив своё движение прежде, чем его можно было бы интерпретировать как-то не так. Что ещё сказать, он не знал, а расспрашивать дальше показалось уже лишней жестокостью. Доктор был смущён, оглушён этими простыми словами и их мерзким смыслом. Не к месту представилось, что, должно быть, думает Кирк сейчас о нём самом и чего от него ожидает. Он помедлил ещё немного, пару вздохов, и отстранился. - Со мной тебе всё это не понадобится, - сказал он негромко. – Вообще не понадобится, если только ты сам не захочешь. Джеймс помедлил, прислушиваясь к своим ощущениям, потом наконец задал давно мучивший его вопрос: - Тогда зачем вы меня купили? - Потому что ты – мой друг. Даже если сам этого не помнишь, - честно ответил МакКой, чуть дёрнув плечом. – А у меня их не так уж и много, чтобы вот так запросто разбрасываться. К тому же, в звёздном флоте не принято оставлять своих в беде. И мне жаль, что ты забыл и об этом. Знаешь, я был уверен, что где бы ты ни был, ты веришь, что тебя спасут. Что есть люди, которым ты можешь доверять. А оказывается, ты о нас даже не догадывался. Джеймс непонимающе посмотрел на него, пытаясь вникнуть в его слова. Голова снова начала болеть, откликаясь на попытку, вытащить информацию из памяти. - Я вас не помню, - разочарованно ответил он. - Я вообще ничего не помню, до комнаты, - он облизнул губы. - Но раньше были какие-то сны. А потом были процедуры, и сны исчезли. МакКой кивнул. Следы загадочных процедур он отчётливо видел в показаниях трикодера, вот только никак не мог в них разобраться. Казалось, никаких необратимых изменений не наступило. Память была на месте. Вот только добраться до неё не выходило. - Это ничего, - он снова невесело улыбнулся, - познакомимся заново. Может, и сны твои вернутся. Не торопись. Идём, я поставлю тебе школьную программу. Почитаешь про федерацию. Может, придёт что-нибудь на ум. Джеймс последовал за ним. Всё равно ему было как-то не по себе. Вроде бы слова должны были его успокоить, но только пробудили уже позабытое беспокойство, словно смутную тревогу. Где-то глубоко внутри сидела уверенность, что это всё ненастоящее, и что верить этому нельзя... хотя так хотелось.