Путь наверх

      Три из четырёх стен комнаты – большие экраны, по которым постоянно идёт видео с демонстрации. Этого инопланетянина Кирк не знает – бледно-зеленая кожа, бороздки чешуи от подбородка до лба, изящно очерчивающие скулы, отсутствие волос, но яркие выразительные глаза. По крайней мере так он выглядел в начале. Сейчас его вряд ли опознали даже сородичи. Первые несколько часов Джеймс честно пытался игнорировать видео. Не хотел... но вот смотреть как зелёное сменяется красным, и как тишина раз за разом взрывается криками... Но на смену ему пришло новое, с другими актёрами но неизменным сюжетом. Это так ужасно, что сознание отказывается воспринимать, и если б было чем, его бы уже давно вырвало. И от этих картин не убежишь, не спрячешься и становиться так страшно, как никогда в жизни. Так, что хочется просто забиться в угол и скулить от ужаса. И он не знает как долго находится в этой комнате, и готов уже просить, что бы наказание заменили на чип, даже на пятом режиме.       Джеймс подскакивает на кровати, дышит с хрипом, наклоняется, садится на кровати, опустив голову и дышит-дышит. Сознание уже сориентировалось, подсказывает телу что всё в порядке, он в безопасности, на своём корабле. Дома. Кровь всё ещё стучит в висках, сердце колотиться, а сам Кирк в холодном поту.       А ведь последние несколько дней прошли спокойно. Джеймс потихоньку привыкал заново. Воспоминания сопровождались всё меньшей болью, и обрывки складывались в одну историю.       Раньше чем вспомнить отдельных людей, он воссоздал позабытые навыки – память тела была куда сильнее, но тем не менее пока ещё не рисковал оставаться на мостике один. Странная и дикая, для прошлого Кирка осторожность – хотя и логичная, учитывая обстоятельства.       Он даже вспомнил, в каких примерно отношениях находился с разными членами экипажа, хотя пока такая вольность давалась с трудом. Только про отношения, которые раньше связывали его с МакКоем он не говорил. Может эта часть ещё была скрыта от сознания, может после всего случившегося, он сознательно отстранился от этой стороны жизни. Доктор не настаивал, даже не говорил об этом. Может, ждал пока Кирк сам вспомнил, может не хотел давить.       А Кирк уже давно вспомнил, но всё не мог решиться. Он - и не мог! Хотя и становился всё более "настоящим".       Но кошмары ему снились. Не каждую ночь, но слишком часто, чтобы можно было просто забыть о них. И всё равно он не хотел идти к МакКою. Мало он ему нервов измотал за последнее время? Да и негоже... это же просто сны.       Наяву было легче. Картины последних двух месяцев не исчезли, но уже не вызывали таких ярких эмоций, словно это произошло с кем-то другим. Кажется это беспокоило МакКоя, но он ничего не говорил. Да Джеймс бы и не стал прислушиваться – ушло и замечательно! Уверенность, что он сможет восстановиться полностью крепла, и придавала сил. А сны...       Всё было замечательно, пока он не разбил чашку. Произошло это случайно, когда в столовой были кроме него Спок и Сулу. Чашка выскользнула из рук и разбилась на несколько осколков. Оба офицера обернулись на звук и закономерно взглянули на капитана. Особых эмоций в их взглядах не было, но Кирк вдруг замер на месте, глядя на осколки. Его глаза расширились, ноздри раздулись, он сдавленно охнул и упал на колени, собирая кусочки голыми руками.       - Пожалуйста, простите меня, господа, - задушенно забормотал он, не замечая, что по рукам течёт кровь. Его голос срывался от какого-то нечеловеческого ужаса, – пожалуйста, я случайно, - он задрожал и умоляюще взглянул на них, а затем быстро опустил взгляд в пол. – Я всё уберу, этого больше не повториться!       Сулу замер на месте, явно растерянный и смущённый этой картиной. Ладони его сжались в кулаки, он стиснул челюсти, удерживая порыв немедленно броситься вперёд и схватить Кирка за запястья, заставить его отбросить ранящие его осколки.       - Капитан, - Спок, как всегда, отреагировал куда хладнокровнее, просто подошёл ближе и присел на корточки совсем рядом, - капитан, очнитесь.       Он легко коснулся его дрожащего плеча, сжал пальцы, почти причиняя боль, надеясь, что это вернёт Кирка в реальность. Джеймс дернулся как от удара, сжался, неузнавающе глядя на него. Затем несколько раз моргнул, и в его глазах сверкнула ярость. Он резко вскочил на ноги, и разжал руки, так, что окровавленные осколки рассыпались снова.       - Я... я... - тяжело дыша произнёс он, вдруг порывисто выбежал из столовой.       Спок переглянулся с Сулу, пытаясь сообразить, как лучше поступить в такой ситуации. Смущать и пугать капитана ещё больше им не хотелось, но и оставлять одного в таком состоянии не годилось.       Наконец Спок меланхолично кивнул, приняв единственное разумное решение, и подтянул к лицу коммуникатор.       - Доктор МакКой, - проговорил он, чуть быстрее, чем обычно, - у нас тут новый инцидент. В общем, вам лучше немедленно найти капитана. Мне кажется, он не в себе. Джеймсу казалось, что ему не хватает воздуха, что он тонет в липком, мутном омуте. Дверь каюту хлопнула, но до конца не закрылась, но это было не важно. Хотелось одновременно разнести всё вокруг, и сжаться в комочек где-нибудь в углу.       Лучше не становилось, ярость на самого себя, боль и глухая обида смешались в взрывоопасный коктейль, ещё и рыдания душили, но вот плакать Кирк не собирался точно. Занятные фигурки с полок полетели на пол.       Как на зло мебели, которую можно было запустить в стену, было мало, так что в ход пошли кулаки.       МакКой застал его в тот момент, когда он уже заканчивать пробовать стену на прочность. В первую секунду он собирался было остановить его, схватить за плечи, оттащить подальше, не давая пораниться, но тут же понял, что хуже уже не будет. Он просто остановился на пороге, и молча смотрел, как у Кирка кончаются силы.       Джеймс заметил его почти сразу, на его лице отразилось нечто похожее на отвращение. Он встряхнул кистями и демонстративно отошёл от стены.       - Уже доложили?       - Разумеется, - МакКой спокойно кивнул, но в сердце неприятно кольнуло от этого взгляда, - так положено протоколами звёздного флота. Я доктор, если ты не забыл.       Будто в подтверждение своих слов он выставил перед собой прихваченную аптечку, но подходить ближе не торопился, видя, что никакого серьёзного вреда Кирк себе не причинил. Физического, по крайней мере.       Джеймс как-то обмяк и устало опустился на кровать.       - Я уже успокоился, - как-то холодно сказал он, глядя куда-то в сторону.       Леонард кивнул и подошел ближе, а потом и вовсе уселся на пол прямо перед кроватью, уже привычно сдерживая охватившую его тревогу.       - Дай, я посмотрю твои руки? - попросил он, не делая попыток дотронуться самому. - Они все в крови.       В глазах Кирка мелькнуло удивление, затем страх, от того, что хозяин сидит у его ног, и затем отголосок ярости, приправленной горечью. Он без слов протянул МакКою руки и упёр взгляд в пол.       МакКой бережно развернул их ладонями к себе, стёр кровь с пальцев, а потом повернул снова, чтобы осмотреть сбитые кулаки. Покачал головой, без слов принимаясь регенерировать поврежденные ткани. Приборчик тихо жужжал в его руках, помогая сосредоточится на привычных действиях.       - Ты спрашивал, что надо было со мной сделать, чтобы довести до такого состояния? – тихо спросил Кирк.       - Спрашивал, - Леонард быстро посмотрел ему прямо в глаза, а затем вернулся к ладоням, - тогда это казалось важным для... для лечения.       - Я тебе расскажу,- как-то ненормально ровно сказал он, глядя мимо МакКоя, и слова вдруг полились сплошным потоком. - Почти сразу мне рассказали про чип. И разумеется тут же продемонстрировали. И тут же много о себе услышали. Но не впечатлились, конечно это было только начало. Потом чип срабатывал по несколько раз в день. В любой момент, днём, ночью. Это отвратное состояние, когда не знаешь, когда ждать... – он скривился. – И знаешь, что самое ужасное? В какой-то момент начинаешь чувствовать тупое смирение, привыкаешь, что от тебя ничего не зависит. – Он замолчал, и тяжело сглотнул. Чувствовалось, что ему тяжело говорить об этом, но он упрямо продолжал. – Потом были... инструкторы, - это слово он выплюнул с отвращением. – Когда они появились впервые, чип включали почти всё время. Слабо. И он прекращался только когда рядом был инструктор. Никогда не думал, что можно радоваться появлению того, кто над тобой издевается, – его рот дёрнулся. Он невесело усмехнулся. - Потом стало лучше, чип стали выключать если встаёшь на колени. Ну знаешь, низко склонив голову, и демонстрируя покорность. Успел – чип выключали, среагировал недостаточно быстро, пошёл новый режим. Наверное, чтобы отбить у нас привычку думать. Плохое качество для раба.       МакКой закончил с ладонями и тут же пожалел об этом. Он знал, что если сейчас поднимет голову, Кирк увидит на его лице острое сожаление, боль и вину, и без того ему уже успевшие опостылеть. Он попытался дышать ровно, загнать эмоции внутрь и просто слушать, позволить выпустить наружу накопившуюся внутри боль. Но просто сидеть, отведя взгляд, казалось тоже не лучшим вариантом. Хотелось показать, что он здесь. Что он понимает.       Леонард выудил из аптечки очередную салфетку принимаясь снова вытирать уже здоровые руки, удаляя последние следы только что произошедшего.       - Ты больше не там, - проговорил он тихо, когда повисла пауза.       Джеймс казалось не слышал его. Теперь с его лица исчезло выражение, а голос стал бесцветным. –Полный запрет поднимать глаза. Помню, что при малейшем ослушании, чип перекрывал воздух. И конечно само обучение. Чип на любом режиме, просто потому что инструктору так хочется, или что-либо не понравилось – без объяснения, чтобы догадывался сам. И конечно, за каждое наказание следует благодарить. И лучше делать это как можно искреннее, – он посмотрел куда-то сквозь МакКоя. – Потому что, если неубедительно, то режим повышается. Ах, ну и самое интересное конечно, то, ради чего всё это затевалось... – он сглотнул. – Как только у раба вырабатывают страх перед... недовольством, его можно учить дальше. Не знал, что можно так сильно не хотеть секса... Ты наверно думаешь что нас только... - он скривился, - но нет. Хозяину... даже мужчине может нравится не только активная позиция, так что, - он замолчал. – Вот после этого нас обычно наказывали особенно жестко, чтобы не думали, что позиция сверху что-то значит, - он поморщился. – Даже не наказывали, просто на несколько дней отправляли на... – он вдруг обнял себя руками и отвернулся, – тренировки другого плана. Знаешь, оказывается и клингонцы и орионцы не так сильно отличаются от нас анатомически. Только выносливее, – его губы задрожали. – Я никогда не думал, что можно заставить себя делать такие вещи, а оказывается можно. Быстро и с улыбочкой, – он низко опустил голову. – Но самое плохое даже не это, - тихо заговорил он, после паузы. – Там были их грёбанные препараты, из-за которых чувствуешь себя куклой. Когда думаешь, что не должен реагировать на всё это, а организм реагирует сам. Это куда хуже чем если... так хотя бы понимаешь, что это не ты... – он смешался. – Мне кажется я теперь никогда не буду знать, хочу ли этого сам, или это побочные действия. – он истерически усмехнулся. – Зато теперь могу не беспокоится, уверен, что в постели я порадую любого! - он закрыл лицо руками, запуская пальцы в волосы. – Я сам себя ненавижу, Боунс.       МакКой снова промолчал. Банальное "мне так жаль", так и осталось звенеть в пустой голове. Вместо этого он потянулся к нему, мягко отнимая его ладони от лица. Посмотрел прямо, больше не скрывая своих чувств. Губы его дрогнули, как будто он собирался заплакать, но слёз не было, только горло перехватило спазмом. Он притянул ладонь Кирка к лицу, прижался к ней щекой и прикрыл глаза, давая себе пару секунд, чтобы собраться с мыслями.       Взгляд у Кирка был потерянный, он ищуще вгляделся в глаза напротив, и его рука прижатая к щеке МакКоя дрогнула, но Джеймс не отнял её.       Боунс грустно улыбнулся ему, открывая глаза, и прижался крепче, чуть сжал пальцы не запястье.       - Тебе не за что себя ненавидеть, - проговорил он всё так же негромко, понимая, что слова бесполезны. Да и обсуждали они уже это.       Кирк сглотнул и быстро отвёл взгляд. Похоже у него было своё мнение на этот счёт.       - Я подвёл вас всех. И в первую очередь, тебя.       МакКой устало вздохнул, не зная, что на это сказать.       - Почему меня? - спросил он удивлённо, а потом добавил: - и почему подвёл? Джеймс дёрнулся.       - Потому что, - он сжал губы и переждав продолжил, - я не знаю как я к тебе отношусь теперь. У меня всё смешалось.       - Ох, Джим, - Леонард грустно покачал головой, - зачем же тебе это знать? Можно просто относиться. Собственно, раньше тебя это никогда не волновало.       Джеймс досадливо помотал головой.       - Слишком много... противоречивого, понимаешь?       МакКой отпустил его руку и отстранился, чуть отклонился назад, глядя на него пристально, будто изучая.       - И что мы будем со всем этим делать? - голос его совсем сел, напряжение в горле всё никак не отпускало. - Ты же не собираешься сдаться сейчас? Когда сделал уже так много?       Кирк закусил губу и помотал головой.       - Нет, сдаваться я не собираюсь. Но каждый раз... понимаешь, у меня словно двоится перед глазами. А я не хочу начать избегать тебя.       - И не надо, - Леонард чуть пожал плечами, - зачем тебе меня избегать? Просто выбери ту реальность, в которой хочешь жить, и дай другой постепенно закончиться. Уйти прочь. Не дави и не торопись. И твой разум сам всё сделает.       Джеймс пожал плечами, с сомнением глядя на него.       - А когда было просто? - хмыкнул он и положил руку ему на плечо.       - Это уж точно, - Леонард замер под его рукой, накрыл его ладонь своей, - просто не было никогда. Да ведь и не за этим ты пришёл в звёздный флот?       - Не совсем, если честно, - фыркнул Кирк и криво усмехнулся. - Там команда сильно в шоке?       - Ты можешь себе представить шокированного Спока? - МакКой даже улыбнулся, хотя особого веселья не чувствовал. - Да и Сулу переживёт, не волнуйся. Забудут со временем.       -Ну и отлично, - с каким-то холодным весельем в голосе проговорил Кирк. - Тогда я вернусь на мостик, - он чуть сжал его руку. - Спасибо.       - Капитан, - Ухура посмотрела на него как-то настороженно, и почти смущённо, вскидывая глаза от своего пульта, - здесь кое-что по каналам разведки проходило. Ну, то есть, как проходило. Я перехватила зашифрованное сообщение. И расшифровала. Мне кажется, вам должно быть интересно. Это… о вашем… путешествии. Было видно, что она мучительно подбирает слова, и уже жалеет, что вообще затеяла этот разговор. Могла же ведь просто прочитать и отложить, никого не оповещая, и не заставляя капитана вспоминать.       Но всё-таки заставила.       В сообщении говорилось об успешной операции по освобождению заложников. Именно так. Очевидно, неведомый оператор просто не смог подобрать другого, более точного термина. Или не захотел.       «Заложники» были доставлены в госпиталь на ближайшую колонию Федерации, где им оказывалась помощь. У каждого из них в той или иной степени наблюдались расстройства личности и амнезия. Сейчас ими занимались врачи, и их жизням ничто не угрожало.       Преступники же, все, кого удалось взять живыми, были переправлены до суда в тюрьму Федерации. Среди участвовавших в операции агентов потерь не было. Командующий операцией благодарит коммандера Спока за предоставленную информацию. Все собранные данные, вместе с отчётами следователей переданы в штаб-квартиру звёздного флота.       Взгляд Кирка впился в экран, и стал ледяным и жёстким. Он несколько раз прочёл сообщение, и в какой-то момент его ноздри раздулись, как от гнева, однако вслух он ничего не сказал. Непонятно было, какие эмоции вызвали в нём казённые строчки.       - Спасибо за информацию, офицер, - довольно холодно поблагодарил он и убрал сообщение с экрана.       Ухура на миг сжала губы, явно останавливая какие-то извинения, а потом кивнула ему в ответ, и вернулась к своим делам.       Остаток смены прошёл спокойно. Никаких происшествий, или срочных сообщений. Джеймс, как и последний месяц, вёл себя адекватно, хоть и сдержанней чем раньше. Как будто стал жестче себя контролировать. И, как ни неприятно было это признавать, это положительно сказалось на работе.       Джеймс лежал на кровати, поверх одеяла, закинув руки за голову, и честно пытался заснуть. Ему периодически снились кошмары, но он уже привык относиться к ним как к неизбежному злу. Если после плена у него останутся только неприятные сны, да отвращение к сладкому – считай, что легко отделался. Правда вот... всё что касалось секса тоже вызывало у него нервозность.       Леонард не торопил его, вообще старался даже прикасаться к нему только в случае, когда чётко понимал, что Джеймсу это нужно, или он не против. Такая деликатность была приятна, но неуместна. МакКой и так сделал для него слишком много, вытащил его, совершил чудо. И если он придет к нему, и что-то пойдёт не так... А что если МакКой слишком привык воспринимать его как пациента, и теперь уже и не помнит, что было между ними раньше? И ещё он чувствовал себя виноватым. Хотел же! Но никак не решался.       Ночью они всегда спали как убитые, то ли дело в препаратах, то ли так выматывались за день. И просыпались рабы всегда мгновенно – от окрика, пинка или заряда через чип. Но чаще всего – от шагов инструктора. Так произошло и в этот раз, вот только остальные рабы спали. Он слышал шаги, совсем близко с собой, тяжёлые, но осторожные. С чего бы? Как будто их раньше не будили посреди ночи просто так?       Он не рисковал открывать глаза, вдруг просто проверяют, все ли спят, и его накажут? Но затем кто-то ложится совсем рядом. Кирк вздрагивает и тут же замирает, ругая себя, и понимая, что сейчас его раскусят.       - Тише... – шепчут прямо в ухо и его начинает колотить. – Если кто-нибудь ещё проснётся, мне придётся тебя наказать. Ты же этого не хочешь? – быстро мотает головой. – Хороший мальчик.       Резкое движение переворачивает его на живот. Инструкторы могут развлечься с кем угодно, им и прятаться не надо, одна из привилегий, но зачем ночью, среди толпы спящих рабов? Сразу становится жутко и дрожь крепчает так, что начинают стучать зубы.       Орионец прижимает его, он едва может вздохнуть. Но вот закричать – вполне. И он даже чуточку рад, когда его рот крепко запечатывает ладонь.       Кирк дёрнулся, поняв, что просто задремал и вскочил на ноги, словно желая оказаться подальше от кровати. На смену паники быстро пришла злость. Сколько можно позволять тому, что было, изводить себя? Как он может даже сравнивать... Тогда у него не было выбора, но теперь есть! Он знает кем является и чего хочет, и может решать за себя!       Давно надо было попытаться. Джеймс ведь скучает по МакКою, очень скучает. Но каждый раз глядя на него сомневается. Что это, рефлексы? Кого он хочет, своего старого любовника, или хозяина?       Это можно проверить только опытным путём. Если, конечно, Леонард его не прогонит.       На корабле царила ночь. Ну или то время, когда основная жизнь затихает и переходит в "спящий режим". Сейчас на ногах оставались лишь те, кому выпало "ночное дежурство", благо синтезатор выдаёт кофе в любых количествах.       МакКой же не мог заметить такое вопиющее издевательство над организмом, потому что на счастье в медблоке было пусто, и от него ночных бдений не требовалось.       Заснул он быстро. День выдался суматошный, ничего серьёзного, всё по мелочи, но и не расслабишься, и к вечеру порядком утомился глупой суетой. В каюте же было так спокойно и тихо, что никаких сил не было сопротивляться навалившейся дрёме. По привычке он взял с собой падд, собираясь перед сном полистать какой-нибудь медицинский журнал, но слова попросту отказывались восприниматься. Он прикрыл глаза, свернулся под одеялом плотным клубком, и сладко уснул, надеясь, что продлится это до самого утра, а не прервётся внезапно сигналом тревоги или вызова.       Проснулся он среди ночи, от того, что под одеялом стало тесно, и жарко. Едва сознание прояснилось, он понял что в постели он не один, а ещё, что его ласково поглаживают по шее и плечу.       Ощущение было приятным, и со сна он потянулся к его источнику ближе, улыбнулся чуть ехидно, но более чем счастливо, и чуть слышно пробормотал имя своего капитана. И только потом память вернулась. Он напрягся, скомандовал усилить освещение, и удивлённо уставился на Кирка. Джеймс чуть склонил голову набок, и укоризненно взглянул на него.       - Ты же говорил, что я могу прийти, если не могу заснуть, - в уголках его губ проглядывала усмешка. Он запустил руку глубже под одеяло и провёл ладонью по спине Леонарда.       - Говорил, - ответил Леонард аккуратно, и кивнул для убедительности, - но я не имел в виду... Джим, ты уверен в том, что ты делаешь?       Кирк чуть напрягся, и нарочито безмятежно фыркнул.       - Я не делаю. Пока.       Он положил голову на подушку и его глаза блеснули в темноте: - Но мне кажется, мы и так ждали слишком долго, - прошептал он.       - Долго, - тихо повторил МакКой, укладываясь рядом, так близко, что лицо Джима расплывалось перед глазами, - я очень ждал. Но я спросил не об этом.       - Ну так, не проверишь не узнаешь, - по мальчишески непосредственно, но довольно резонно пожал плечами Кирк и ткнулся носом ему в шею, прихватив кожу губами. - Если у тебя есть какие-то дельные мысли, - шепнул он, настойчиво прижимаясь к Леонарду, - лучше не тяни.       Мыслей у МакКоя не осталось и вовсе. От такой долгожданной близости кружилась голова, а сердце пустилось в галоп, подгоняя дыхание. Он обнял Кирка, бережно, будто боялся поранить, погладил по плечу, прижался к нему всем телом. Но он так привык бояться, так успел свыкнуться с мыслью, что теперь такое для него запретно, что по-настоящему отдаться этому порыву никак не выходило. На языке вертелись десятки вопросов, ненужных уточнений. И очень хотелось сейчас просканировать мужчину в своих объятиях, чтобы убедиться, что это и правда он, а не очередной заковыристый симптом.       - Смелее, я не хрустальный, - Джеймс закинул на него ногу и вызвающе потёрся бёдрами, чуть куснул за шею, и дотянувшись, втянул в рот мочку уха. Его рука с нажимом прошлась вдоль рёбер МакКоя и ниже, останавливаясь на бедре. Он помедлил и вдруг сказал самую нетипичную вещь для Кирка, которого Боунс знал: - Я обещаю, что скажу тебе, если мне станет плохо.       - О, Боже! - МакКой даже глаза прикрыл, пережидая сжавший горло спазм. - Мне уже плохо! Не глядя, он потянулся к нему, слепо целуя куда придётся, быстро и легко. Он так хотел этого, так ждал, что теперь едва соображал от желания, и не торопиться становилось по-настоящему сложно.       Кирк отпустил его и приподнялся на руках, рассматривая его блестящими глазами. Затем мягко усмехнулся и наклонился к нему.       - Всё хорошо, Боунс, это я, - он бережно прижался к его губам и запустил пальцы ему в волосы.       - Джим, - по-дурацки позвал его МакКой, и даже сам смутился такой сентиментальности, - и правда, ты.       Он притянул его к себе, прижал, перекатил на спину и зачем-то укрыл их обоих одеялом, как будто опасался чужих взглядов.       Джеймс судорожно вздохнул и устроил голову у него на груди. Уложил согнутую в колено ногу, поверх ног МакКоя, словно закрепляя свои позиции. А затем, уже куда более наглым движением, провёл рукой по его животу, и накрыл ладонью его пах, несильно сжимая пальцы. МакКой резко вдохнул, почти всхлипнул как-то жалобно, посмотрел Кирку прямо в глаза. Было так близко, и жарко, и так внезапно всерьёз, что он окончательно потерялся, отбросил ненужные мысли.       - Привет, - легко выдохнул он, и, наконец, улыбнулся.       - О, вы оба меня узнали, - Кирк заговорчески взглянул на него и слегка переместил руку, поглаживая так, как он помнил, нравилось МакКою.       - Тебя разве забудешь? - охнул Леонард, чуть двигаясь ему навстречу и тяжело дыша. - И мы оба тебе ужасно рады! Только не останавливайся.       Джеймс сполз ниже, прокладывая дорожку из жгучих поцелуев и добравшись до живота, потёрся о него лицом.       - Я скучал, - хрипловато признал он.       МакКой порывисто охнул, чувствуя, как под кожей загорается желание, как судорожно напрягаются мышцы от этих прикосновений.       Кирк погладил его по бедру свободной рукой и взглянул на него снизу вверх с каким-то отчаянным вызовом.       - Ты что ещё не проснулся?       - Не знаю, - с преувеличенной серьёзностью ответил ему Боунс, и сжал пальцы не его плечах. - Ты мне не снишься?       Он потянул его к себе, снова прижимая, а потом мягко толкнул, укладывая на спину. Джеймс тихо, рвано вздохнул, и уголок его рта нервно дёрнулся.       - Вроде бы нет, - чуть напряжённо прошептал он, глядя на МакКоя, с затаённой опаской. Он и рад был бы расслабиться, но некий барьер всё равно ощущался, глубоко внутри.       - Эй, - заглянув в его лицо МакКой в первый момент собирался остановиться, но быстро передумал, опасаясь, что этим выбьет Кирка из колеи ещё больше. Тщательно следя за его реакцией, он принялся бережно целовать его плечи и шею, отчётливо обозначая собственное желание, но не заходя пока слишком далеко. - Брось. Давай притворимся, что всё это не важно? И пусть будет, как будет. Только скажи, чего ты хочешь?       - Всё хорошо, - Джеймс неожиданно мягко обнял его, и прижав руку к щеке, приподнял лицо. - Немножко сложно, но мы справимся. Я скажу если захочу остановиться.       - Скажи, - Леонард посмотрел ему прямо в глаза, - обязательно скажи. И я остановлюсь. Он скользнул ладонью вниз, по груди и животу Кирка, от бедра к колену, мягко сжал руку, а потом потянул колено в сторону.