1994

– Я дома, – моя стандартная фраза по возвращении домой. Где-то в глубине души я всегда надеюсь, что услышу ответ от кого-нибудь, кроме Микасы. – Привет, – но снова она, однако только она и была внимательна ко мне, улыбаясь своей стандартной солнечной полуулыбкой. Она поспешила выйти через дверь кухни и разрезала воздух, выйдя в коридор. – Эй, тебе нужна сегодня машина? Задавая вопрос, она имела в виду, нужно ли мне было вообще куда-то ехать сегодня. Отец оставлял мне разрешение на пользование микроавтобусом всякий раз, когда уезжал (а это происходило постоянно), но, во-первых, это было микроавтобус, а во-вторых, он был безнадёжно сломан. Следуя неизбежному закону подлости, он не смог нормально проработать даже в мою первую неделю в старшей школе Троста. Я был уверен, что сделал всё возможное для него, чтобы произвести хорошее впечатление в новой школе, но итог был виден на моем лице, когда после уроков мы с Микасой тащили аккумулятор к её Бьюику. – Может быть чуть позже прогуляюсь до закусочной, возьму что-нибудь поесть, – ответил я, садясь на диван, в то время как она, наблюдая, надевала пару серёжек. – Ну, что? – ещё раз спросил я. – Эта вечеринка сегодня вечером. Ты все ещё отказываешься пойти? – Тшш, – я включил телевизор и начал беспрерывно листать каналы. Пойти на эту вечеринку? Ха, будто бы я хотел кого-то удовлетворить своим приходом по приглашению из жалости. Я был приглашён, потому что Микаса произвела впечатление на старшеклассников, таща после школы автомобильный аккумулятор в коротких шортиках. Я находился как раз в зоне слышимости, когда обсуждались эти детали. «– Твой младший брат тоже может прийти, – заговорил парень с ворчливыми нотками в голосе. Я наблюдал за ним и, если бы у меня не было проблем с машиной, то, наверное, подрался с ним в первый же день. – Сводный брат, – поправила его Микаса. Это было проще объяснить, чем «молочный брат», да и никто не просил объяснений. – Твой младший сводный брат» – Я не хочу идти на эту тупую вечеринку. Там будут одни богатые детишки и задроты. Я просто хочу, чтобы этот учебный год прошёл так быстро, как только возможно. Не хочу ни с кем даже знакомиться. – Армин идёт. – Армин может делать то, что хочет! – она заметила, что я напрягся, перестав беспрерывно листать каналы. Чем думает Армин, собираясь на эту вечеринку? Он был свежей приманкой для того сорта детей, которые идут в старшую школу Троста. Он был на конце пищевой цепи даже в нашей старой школе. Я взглянул на Микасу, кладя пульт на колени. – Это такая уловка заставить меня пойти для того, чтобы я мог присматривать за Армином? – Там будет весело, – вздохнула она. Я выключил телевизор и встал, хватая ключи с журнального столика. Пропуск на школьную парковку ещё болтался в связке с остальными ключами, и я не мог отказаться от него, как не имеющий автомобиль. Может быть, я надеялся в глубине своего подсознания, что отец вернётся домой к моему Дню Рождения с новой Neon. – Ты уходишь? Эрен, ты только что пришёл домой, – разочарованно протянула девушка, но нотки раздражения всё же чувствовались в её голосе. Она была старше меня едва на год, но действовала на нервы все больше и больше; мы выросли, а в её словах до сих пор чувствовалось скольжение родительского тона. – Я голоден! – огрызнулся я, уходя. Наш дом был рядом с бумажной фабрикой. В этой части города всегда пахло химикатами, и, казалось, что Солнце никогда не встаёт над горизонтом. Повсюду были огромные бизнес-центры и плохие дороги. Даже некоторые школы были закрыты, и всем детям повезло добираться на автобусе в другой район. «Два года, что я провёл в средней школе Шиганшины до того, как её прекратили финансировать, были просто отличными», – подумал я. Быть бедным не так плохо, когда ты окружён такими же бедными детьми. Переход в Трост к тому же требовал от нас вставать на тридцать минут раньше каждое утро, чтобы отправиться в этот персональный ад. Это был всего лишь третий день, а уже хотел бежать в Корпус Мира. Отец даже не заметил бы, что я ушёл. Только Микаса удерживала меня от того, чтобы пойти паковать чемодан и отправиться на автобусную станцию. Закусочная с пончиками на конце улицы была единственным местом, где можно было поесть, если я не хотел идти ещё три мили пешком до центра города. Я не желал появляться в людных местах, даже когда у меня была машина. Кроме того, мне уже давно полюбились хот-доги, что там делали. Я заказал свой обычный ужин и сел за один из свободных столиков, которые ещё не рассохлись под палящим солнцем. Впрочем, оказалось, что я вовсе и не голоден, но два доллара – есть два доллара. Я оглянулся вокруг и вздохнул, пытаясь разыграть аппетит. По крайней мере, сегодня вечером весь дом мой. Могу попытаться поймать сигнал спутниковой тарелки соседей и посмотреть Cinemax, подрочить пару раз, не беспокоясь о том, что Микаса вдруг окажется рядом. Она была права, хоть и пыталась манипулировать мной, как делала всегда: я не мог не думать о том, что оставляю Армина на милость наших новых одноклассников. Темно-зелёный Camaro, судя по всему восемьдесят девятого года, приближался, хрустя гравием на стоянке, и катился к остановке позади здания, чуть скрываясь из моей зоны видимости. Сосредоточившись, я наблюдал, как открылась дверь и кто-то, по-видимому, сотрудник, вышел. Я знал много людей, работавших в этом кафе, но этого парня не видел прежде. Неизвестность, в сочетании с явной завистью к его великолепной машине, и вот: я уже откровенно слежу за ним взглядом, пока он забирает свои вещи с заднего сидения. Он был низкого роста. Нет, он был совсем низкого роста. Ниже, чем какой-нибудь школьник старших классов. Несмотря на это, он был, несомненно, старше меня. Волосы были аккуратно причёсаны, пробор строго по центру, сам он был одет во всё чёрное. Когда этот человек повернулся, направляясь к зданию, я заметил три вещи: его штаны были кожаные, бумажник свисал на цепи до колена, и платформа ботинок была выше той, на которой большинство парней могли бы держать равновесие. Чуть усмехнувшись, я понял, что он – гот. Сразу же, как только эта мысль промелькнула в моей голове, я заметил, что он повернулся и уставился на меня. Было странно, если бы я не нашёл себе проблем до конца вечера и решил просто отвернуться. Сначала он усмехнулся и, убедившись, что я это заметил, отвернулся. Он, вроде как, осматривал и остальные столики, но я видел, как его взгляд небеспричинно останавливался на мне. Я не хотел, чтобы он входил в кафе и сразу же я начал придумывать причины, почему я так злобно смотрел на него. Но в действительности это просто моё обычное выражение лица. Всегда все думали, что я таким образом пытался ввязаться в драку (как правило, я так и делал). С таким готовым предлогом, я посмотрел на свой чили-дог и заставлял себя проглотить его, до того, как этот мужчина подойдёт. – Эй, – он пытался обратить моё внимание на него с ноткой раздражения в голосе, типа «меня не волнует, слушаешь ты или нет». – Малыш. Эй, малыш. Мои глаза скользнули по его силуэту. Мужчина не стал ждать, когда я обращусь к нему, а просто продолжил: – Ты учишься в Тросте? Он указал на ключи, а точнее, пропуск на автостоянку старшей школы Троста, лежавшие рядом с тарелкой. Видимо, он обладал орлиным глазом, раз разглядел это с такого расстояния, но, на самом деле, наверное, было нетрудно разглядеть гигантскую бело-синюю «Т», висевшую вместе с жалким набором ключей. В мрачности окрестностей Шиганшины эти яркие цвета особенно выделялись. – Да, там, – с горечью ответил я. Наконец, я поднял глаза, чтобы посмотреть на него, отчаянно пытаясь обуздать своё удивление. Его брови были неестественно тонкие, а глаза были обведены подводкой. Мне не нравилось, когда парни так делали, я видел таких уже не первый раз. Он был странный, но довольно привлекательный. Я почти сразу же опустил взгляд. – А как зовут вашего заместителя директора? Я думал, что он отстанет от меня после первого вопроса, но он по-прежнему указывал на мои ключи и говорил. Я пытался не краснеть и освободиться от некого оцепенения, но тон его голоса упорно сковывал меня. Это опьяняюще раздражало. – Заместителя директора? – повторил я. – Быть может, вы имеете в виду, заместителя Смита? Он чопорно поднял свой указательный палец, закручивая им какие-то невесомые фигуры в воздухе, а после повернулся и ушёл, даже не поблагодарив меня за ответ. Просто ушёл через задний вход кафе. После этой путаницы я быстро закончил со своим ужином, но ужасное любопытство заставило меня вернуться к кассе под предлогом покупки чего-нибудь попить. Он стоял за прилавком, по-прежнему с подводкой на веках и чёрной одежде, но уже с тупым красным фартуком для сотрудников. Я кинул на него недоуменный взгляд, прежде чем попросил большой Dr. Pepper, надеясь, что он прочтёт все по глазам и подаст мне бутылку. – Что-нибудь ещё? – Э… да! Почему вы спросили меня о заместителе директора? Это было очень странно. – О, – он наклонился чуть вперёд, по-видимому, чтобы оказаться за пределами зоны слышимости его менеджера, – я его знаю. Этот ответ не дал мне абсолютно ничего, и я просто стоял, медленно моргая. – Если ты не собираешься ничего заказывать, то хватит тратить моё время. Забрав свой напиток, я ушёл. На его бейдже было написано «Леви», и я точно не видел его раньше. Пока я шёл домой, солнце полностью село. Было уже совсем темно, когда я открыл дверь и сообщил Микасе, что вернулся. Армин сидел на диване. Не было необычным встретить его у нас дома, и я, как всегда, сел рядом с ним, чтобы рассказать о странном парне из кафе, который спрашивал о заместителе директора. Но Армин выглядел слегка нервным, и смотрел на меня так, будто собирался ухватиться за мою ногу, моля о помощи. – Я не пойду на эту тупую вечеринку! – сразу сказал я. Тридцать минут спустя, я пытался в третий раз закрыть дверь Бьюика Микасы; я знал, что так будет, когда ещё только садился туда. – Нет, Эрен, нужно держать ручку вверх, а ты… – Я знаю! Я знаю, понятно? – я попытался в последний раз и, наконец, получилось; быстро повернувшись к лужайке, где были Армин и Микаса, я споткнулся о бордюр. – О боже, Эрен, ты так волнуешься. Успокойся, – инструктировала меня Микаса. – Здесь действительно красиво, – отметил Армин, разглядывая более дорогие автомобили, выстилающие дорогу, – это богатый район. Я бы объяснил Микасе, почему я так волнуюсь. Бедные дети не ходят в старшую школу Троста. Бедные дети не ходят на вечеринку богатых детей. Это схема обороны. – Ладно, чей это дом? – Того парня, чтобы был с нами на парковке недавно. Жан. Я ощетинился от мысли о парне, что раздевал Микасу глазами. – А как Армин получил приглашение? – Хожу с ним на физику. Мы сидим рядом. Он довольно милый! Что-то в этом меня огорчало, казалось, что мы здесь для какой-то тщательно продуманной шалости. Не Микаса, конечно (что было одной из проблем). Каковы были их намерения? Не было абсолютно никаких причин, чтобы доверять элите Троста, и «милыми» я пока их для себя не открыл. – Микаса! – Жан нашёл нас в течение нескольких минут с момента нашего прибытия в переполненный, шумный дом, где прямо пахло привилегиями. – Добро пожаловать в mi casa!* – О боже, я уже ненавижу его, – пробормотал я себе под нос. – Не будь таким резким сегодня, – Микаса ущипнула меня за руку, прежде чем ответить на приветствие. Я ожидал чего-то ещё, может быть, непонятных шептаний Микасы о том, как я должен вести себя перед Жаном и его друзьями, но вместо этого просто застрял с ними в одном месте на большую часть вечера. Даже когда я пытался побродить в одиночестве, Микаса всегда отыскивала меня, а Армин и Жан были недалеко позади. В конце концов, я смирился с неизбежным ужасом принудительного общения, и мы все оказались в креслах-чашах в солярии Жана Кирштайна, пили светлый Bud и пытались найти тему для разговора. Он задавал и уместные, и дерзкие вопросы, по-видимому, пытаясь так с нами познакомиться, но я был достаточно внимателен, чтобы заметить, что большую часть времени он обращался к Микасе. Я не колебался в своей решимости дать ему холодный приём, даже если он обеспечил меня пивом и удобным креслом. – Мой отец – полицейский, – объяснял он, – и он не против того, что мы пьём, пока никто не пытается уехать пьяным домой на машине. Кстати, поскольку вы никогда не были ни на одной из моих вечеринок, то совет: не стесняйтесь. Только не садитесь за руль, потому что мой отец каким-то образом всегда отлавливает тех людей, которых я знаю. – Твои родители не против? Правда? – спросил Армин, будто речь шла о каком-то волшебстве, и я почувствовал себя слегка неловко за него. – Нет, а ещё, по секрету, они дружат с The Hoovers. Мои родители крутые, ребят. Расслабьтесь. Добро пожаловать в Трост, мы тут, кстати, собираемся один или два раза в месяц, – он поставил свою банку пива в центре круга кресел, Микаса аккуратно поставила свою рядом. Армин тоже. Я колебался. – Ладно, я больше не могу игнорировать то, что ты ведёшь себя как полное дерьмо, – он указал на меня и чуть слышно посмеялся. В последний момент до того, как я расценил бы это как вызов, Микасе удалось перехватить мой взгляд и сильно нахмуриться, подавая знак. – Просто чувствую себя некомфортно, – вздохнул я. – Я не знаю, что тебе ещё сказать, чувак. Если ты себя здесь не можешь комфортно чувствовать, то правда не знаю, что можно сказать, – он наклонился и затем осторожно заговорил, – я знаю кое-кого, кто может помочь, если ты хочешь… – Почему ты так мило себя ведёшь с нами? – внезапно закричал я, наполовину отчаянно и наполовину разочарованно. Всё было будто нереально. Мы не должны быть здесь, здесь нам не место. Взгляд Жана окинул все вокруг, он опасался, что, возможно, мой порыв обратил на меня неправильное внимание. – Мне нравится заводить друзей…? – ответил он риторическим вопросом, – ребята, это достаточно трудно переходить на последнем году в новую школу и… – Я младше вас на класс, – я перебил его, вздыхая. – Я тоже, – добавил Армин, – просто в переводом классе. – Но все же вы перешли. Дерьмово быть в новой школе, но вы, кажется, освоились. Я имею в виду, Микасу и Армина. Эрен, это, конечно, твоё дело, но тебе нужно расслабиться. Прими таблетку или потрахайся, я не знаю, чувак, но сделай что-нибудь. Ты такой «гррр» всё время. – Вот только не беспокойся насчёт моей сексуальной жизни, ок? – усмехнулся я, пытаясь замаскировать своё волнение. – Хм, я не склонен беспокоиться о вещах, которых не существует, – он откинулся с невыносимо противной ухмылкой на невыносимо противном лице. Микаса была слишком ошеломлена, чтобы как-то реагировать, а Армин подавил смех. Я сразу же пихнул его. – Ой! – Армин, ты должен быть на моей стороне! – Но это была забавная шутка! – он слегка понизил голос, – и к тому же: правда. Жан выстрелил из пальца сначала в меня, потом в Армина. – Девственники? Армин только пожал плечами. Он никогда не хвастался и не врал в одиночку. Я переключил внимание. – Эй, эй, эй, а почему ты не спрашиваешь Микасу? – Потому что, Эрен, ты засранец, – объяснил Жан, будто я был самым большим идиотом, с которым он когда-либо сталкивался, – невежливо спрашивать леди о её сексуальном опыте. – Я не девственница, – выпалила Микаса. Я с ужасом посмотрел на неё. Взгляд Жана переметнулся от меня к ней, и затем снова на меня. – Фу, я надеюсь, вы оба не… – Нет! – мы с ней крикнули в унисон. Армин даже немного отпрянул. – Ладно, тогда ты должен сделать это сегодня. Я буду прикладывать все свои усилия, чтобы это произошло здесь! Так, Армин, а кто тебе нравится? Армин замер, и я автоматически посочувствовал ему. Я должен был понять его, когда он впервые сказал мне, что Жан был «милым», но теперь это было грубо. По крайней мере, для меня это было просто вопиюще. Насколько я знал, я был единственным, кому Армин сказал, что его гораздо больше волнуют парни, чем девушки. – Мне никто… не нравится… – стыдливо сказал он, опустив глаза. – Тогда мы найдём тебе кого-нибудь! Какие тебе больше нравятся? Высокие, низкие, блондинки, брюнетки, с большими сиськами, с длинными ногами? – он наклонился и взъерошил волосы Армина. Тот, в свою очередь, покраснел и неловко смеялся. Микаса оказалась права и не зря притащила меня сюда вместе с ним. Я быстро перебил Жана, прежде чем Армин совсем запаниковал. – А что насчёт меня? – Я разговариваю с Армином. – Ему, очевидно, никто не нравится, – кроме тебя, конечно. Боже, надеюсь, что с возрастом его вкус улучшится, – и кроме того, я тот, кому ты сказал нужно сегодня потрахаться. – Всё о тебе, да о тебе, – фыркнул он и повернулся к Микасе, – как ты живёшь с ним? Как ты его терпишь? – Ставлю пари, что… – Эрен… – начала Микаса. – О? Пари? Правда? Нет, правда, дитя гетто, ты хочешь сделать ставку? – Нет оснований, чтобы отказаться. Не нужно недооценивать меня. Он указал на Микасу. – Опять же, если вы двое по секрету… – Фу, нет! – замахала рукой Микаса. – Прекрати говорить об этом извращенстве. Эрен – абсолютный девственник, боже! Эрен, не делай глупостей сегодня. Жан снова пожал плечами, крутя уже пустую пивную банку. – Так, каковы условия? – Держу пари, что я до конца семестра сделаю это. Ну, а если же нет… – Конец семестра? Это довольно много времени. Я могу назвать тебе имена трёх или четырёх человек, которые не будут против и сегодня… Хотя нет, не скажу. – Может быть, я хочу определённого человека. После этих слов он с вызовом поднял бровь. – В таком случае, я хочу доказательств того, что этот человек действительно тебя любит. Но я думаю, что такое, в принципе, невозможно. – Идёт. Так, если я выиграю, то ты платишь первоначальный взнос за мою машину. – Воу! Воу, это довольно круто! – Ты против? Но ведь деньги для тебя ничто, верно? У тебя их полно, – я обвёл взглядом комнату. Может, его отец всего лишь коп, но они вложили серьёзное состояние в этот дом. – Кроме того, ты же уверен, что выиграешь, не так ли? Ну, так что выберешь? Микаса только закатила глаза и наклонилась, чтобы сказать что-то Армину. Я видел, как он кивнул, но Жан быстро переключил моё внимание. – Ладно, хороший выбор. И, так как я – хороший человек, если я выиграю, то ты ничего мне не должен. Тебе нужно будет просто смириться со своим проигрышем. – Слушай, – я усмехнулся, – если ты все ещё пытаешься завоевать очки обаяния, чтобы Микаса дала тебе, то я уверяю тебя: она не собирается делать это с тобой сегодня вечером, так что ты мог бы уже сдаться. Он проигнорировал меня. – Неважно. Ну что, ставки сделаны? – Ставок больше нет! Я помню ещё несколько выпитых бутылок пива, а после них я уже стал рассказывать о драках, в которых побывал и в скольких победил (на самом деле, технически, я не победил ни в одной, но ни Армина, ни Микасы не было рядом, чтобы опровергнуть мои слова). Я проснулся в этом логове на диванных подушках, которые были раскиданы по всей комнате. Голова раскалывалась. Вспомнив, где я, неуклюже встал и, на цыпочках пройдясь по комнате, стал искать Армина и Микасу. Наконец, Армина я нашёл спящим под лестницей, завёрнутым в подозрительную куртку с фамилией Жана на спине. Я целенаправленно старался не думать об этом и только сказал ему, что мы должны найти Микасу и уйти. – Зачем? – спросил он, смотря на меня мутным взглядом. – Жан сказал, что никто не должен уходить до полудня, а потом его родителя купят обед для тех, кто остался помочь убраться в доме. «Потому что я, блять, ненавижу Жана Кирштайна – вот почему» – это я хотел сказать. – Потому что игра начинается в полдень. Я хочу вернуться вовремя, чтобы успеть посмотреть. – А, да, – зевнул он. – Микаса, скорее всего, ещё наверху. – Что ты имеешь в виду под «ещё»? – Я не знаю, отвали. Голова ужасно болит… Последнее, что я хотел сделать, так это идти наверх. К счастью для меня, когда я открыл дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха, Микаса сидела на ступеньках и пила кофе. – Откуда у тебя кофе? Я тоже хочу, – я сел рядом с ней, борясь со своим выворачивающимся наизнанку желудком. – Жан утром приготовил. Я думаю, у него ещё осталась чашка, – она посмотрела на меня через край чашки, когда делала ещё глоток. – Нет, спасибо, – сразу зарычал я. – Боже, Эрен! Хватит ненавидеть его. Он классный парень. – Это ты так думаешь, – я знаю, что был всего лишь мальчишкой, но это было в моём характере, особенно после того, как я только проснулся. – Что тебя так волнует? По крайней мере, я ещё не делала всяких глупостей, вроде тупого пари. Я, простонав, вспомнил о пари. – О, да. Ну, если я проиграю то, по крайней мере, ничего не потеряю. – Кроме своей гордости. – Не напоминай мне. Микаса обвила руку вокруг моих плеч и притянула ближе. – Ты такой идиот, – сказала она почти нежно. Я поймал запах, который шёл от неё, и он мне совсем не понравился. Это был не запах Микасы. – Ну, так чем же ты потом занималась, когда мы все растянулись по разным углам? – Поднялась в комнату Жана. Я действительно не понял, как мне реагировать. Моё лицо слегка скривилось, но по большей части я просто сидел, глядя на неё. Она отвела взгляд, покачав головой. – Я думаю, всё было нормально. – Я не хочу знать, что это «было», – тяжело прошептал я. Она встала и потёрла джинсы. – Он закончил слишком быстро. Я бы не стала делать этого снова, но он милый. – О боже… – Ты готов? Забирай Армина. Словно зомби, я вернулся и нашёл Армина на кухне, пока тот пил кофе. К сожалению, Жан разговаривал с ним, склонившись над стойкой. Было слишком поздно прятаться в углу, так что я просто пошёл вперёд, стиснув зубы. – Армин, мы уходим. Я повернулся и пошёл к выходу, прежде чем он успел выговорить «ладно». Сидя на переднем сидении, я обернулся, чтобы поговорить с ним, потому что был в ссоре с Микасой. – Выглядишь счастливым с похмелья, – сказал я ему. – Да… Пытаясь понять его загадочный тон, я внимательно посмотрел на него. Армин прикусил нижнюю губу и пытался подавить смех. Есть ли что-нибудь очевиднее того, что происходит с ним после разговора с Жаном? Я повернулся и, закатив глаза, вздохнул. – Мне действительно нужно выиграть это пари, – пробормотал я. – Армин, ты гей? – внезапно спросила Микаса. Я выпрямился и как можно медленнее поворачивался, чтобы посмотреть на него. Напомню, Армин никогда не стал бы врать в одиночку, но и быть застигнутым врасплох он ненавидел. – Эм. Я… да… Я думаю… Да! Я никогда… но да. – Какого чёрта ты вдруг об этом спрашиваешь, Микаса? – спросил я, толкнув её в плечо. – Жан спрашивал, – объяснила она. Она, по-видимому, ещё продолжала придерживаться нашего согласия не разговаривать друг с другом до поры до времени, и обратилась к Армину. – Он думает, что ты милый. – Да что с этим парнем не так? – Эрен, всем нравится Жан, кроме тебя, – тихо сказал Армин, но я услышал, что практически взвизгнул от волнения после тех слов, что сказала ему Микаса. – Я точно собираюсь выиграть это пари, – и, спрятав лицо в руках, я пытался отрицать то, как сильно мне хотелось забыть об этом.