Ошибочка вышла...

      — Стой, стой, родной мой, стой, любименький, да постой же, ты, треклятый выкидыш неведомого автозавода! — Славка лихо перепрыгнула через лужу и уже почти дотянулась рукой до грязного борта последнего пригородного автобуса, но бездушный железный конь, не знающий и тени жалости к брошенным посреди дороги незадачливым гордым девам, глумливо моргнув фарами, неспешно отчалил в сгущающуюся темноту.       — Черт! — Славка в приступе совершенно деконструктивного, как сказала бы ее мама, отчаяния, гневно наподдала ногой ни в чем не повинной скамейке, по виду — уроженке палеозойской эры, флегматично стерпевшей и это попрание своих скамеечных чести и достоинства. — Просто шикарно! Великолепно!       Дождь вновь предательски капнул Славке на кончик распухшего от рыданий носа. Ну конечно, только с ней могло такое случиться. Одна поздним вечером у черта на куличках — и все потому, что Пашке вздумалось именно сегодня скинуть сияющие доспехи и показать свой истинный лик… гоблина. Славка снова с ожесточением лягнула лавку, после чего еще и запрыгала на одной ноге, посылая проклятья в окутавший ее сумрак:       — Пашка, сволочь, чтоб тебя диарея прошибла, и ты изгадил весь салон своей ненаглядной тачки, где мне даже сумку нельзя было поставить на сиденье — не дай божечки обивку испачкаю! И вообще, чтоб тебе импотентом сделаться! Махровым! И яйца дверью лифта прищемить! — тут Славка вспомнила и про то, что теперь ей, по всей видимости, придется либо коротать ночь на этой самой скамеечке либо шлепать дальше под дождем вдоль дороги — авось, к утру и доберется до города. А кто, помимо Пашки, высадившего ее прямо на трассе, когда она отказалась сменить курс их загородной прогулки с романтического на эротический с элементами БДСМ, в этом повинен? Правильно — не подождавший ее какие-то жалкие полминуточки автобус. В этот момент Славка воспринимала его отнюдь не как послушный воле водителя безответный транспорт — нет, он был в ее глазах Пашкиным приспешником, вознамерившимся тоже «проучить» проявившую неожиданную строптивость девицу.       — А ты… ты! — закричала она вслед давно скрывшемуся во мгле автобусу. — Чтоб тебе… чтоб тебя…       От расстройства никаких достойных кар не придумывалось, и с горя Славка брякнула первое, что откуда-то взбрело в голову:       — Чтоб тебя гоблины забрали! Прямо сейчас!       В это мгновение она поскользнулась и весьма чувствительно приложилась пятой точкой о раздолбанный асфальт. Ко всему прочему, джинсы после приземления в лужу моментально промокли. Это было последней каплей, и Славка злобно прорыдала:       — И меня тоже! Пропади пропадом такая жизнь!       Внезапно остатки тусклого вечернего света померкли перед глазами. Славка успела лишь подумать: «Елки-палки, верно мама говорит: вечно все у меня через жопу, вот и подтверждение — ударилась задницей, а темнеет в глазах», прежде чем окончательно и бесповоротно отключиться. Поэтому подхвативших ее невысоких существ, росточком чуть повыше детсадовца, она уже не видела. Ее счастье. Потому что уж на кого — на кого, а на детсадовцев они походили меньше всего.       Когда Славка пришла в себя, то здорово струхнула и даже сделала попытку заорать (правда, из глотки вырвалось лишь нечто среднее между мяуканьем и скулением). Но не в результате наблюдения вокруг себя чего-то ужасного — нет, как раз оттого, что вообще ничего не разглядела и даже глаза раскрыть не смогла.       «Я превращаюсь в Вия», — нервно подумала она. — «Черт побери, и кого мне позвать, чтобы веки подняли?»       Сделав над собой усилие, Славка кое-как разодрала намертво слипшиеся ресницы.       «Никогда больше не куплю эту тушь. Ни за что. Суперобъем, суперстойкость… голимый суперклей, чтоб ей пусто было!»       Когда Славке удалось оглядеться, на душе как-то не полегчало. Вот ни капельки. Потому как восседала она мокрой после приземления в лужу попой на вершине какого-то холма, и пейзаж ее взгляду представал отнюдь не родной, милый, немного дымный и до последней черточки индустриальный. И даже чертовой лавочки нигде не было. Впрочем, возможно, она все-таки пошла пешком, заблудилась, по своему обыкновению споткнулась и — нате пожалуйста, сотрясение мозга, потеря сознания и кусочка памяти. А раз так — надо срочно звонить в службу спасения. Пусть вычисляют, где она кукует, и мчатся искать.       Обрадованная найденным выходом, Славка выудила из сумки телефон и торопливо принялась тыкать в заветные три цифры, которые должны отзываться даже вне зоны действия всех сетей. Но, увы, теория с практикой снова разошлись. Набранный номер откликнулся мертвой тишиной. Славка приуныла. Для очистки совести она попыталась позвонить в полицию, пожарную охрану, скорую помощь, службу газа и даже на личный мобильник босса (это было куда опаснее, чем ложный вызов полиции, но ситуация требовала крайних мер). Ничего не произошло.       Славка со вздохом упрятала телефон обратно в недра необъятной сумки. Как и всегда, чертовы спасатели, пожарные и рыцари на белых кобылах в очередь, дабы вызволить ее из очередной неприятности, не выстроились. Видимо, придется справляться самой. Теперь она осмотрелась внимательнее. Где-то за горизонтом маячил краешек медленно выбирающегося на небо солнца. Та-ак, это что же, она прошаталась где-то всю ночь? Интересно, и как сей факт придется объяснять на работе?       Но когда ей удалось различить вдали очертания чего-то, похожего на… замок (?), Славка как-то насторожилась и даже на минутку напрочь забыла о том, что босс снимет с нее голову за опоздание или прогул. Стоп, откуда тут взяться замку? Но на завод или торговый центр ЭТО определенно не походило.       А потом легкий туман над долиной стал рассеиваться, и Славка окончательно прифигела. Перед ней расстилалось форменное безобразие, ночной кошмар архитектора и дизайнера по интерьеру. Хаос. Полнейший. Нет, этого на ее родине быть точно не могло. ДАЖЕ на ее родине не могло. Этому вообще было не место в мире адекватных людей и вещей. Какие-то беспорядочно выстроенные и натыканные без всякой милой сердцу горожанина системы стены, перегородки и заборы, невесть куда поворачивающие коридоры…       И после этого мама еще станет утверждать, будто это у Славки в комнате и на рабочем столе такой бардак, что там сам черт ногу сломит? Вот где раздолье-то для переломанных ног чертей.       Попаданка. Точно. Других объяснений нет. Славка поспешно потерла рукавом замызганный экран мобильника и вперила в него преисполненный радужных ожиданий взор (один черт, больше ни на что любимый девайс тут не годился). Лицо было определенно ее, никаких вам чудесных преображений. Да еще и вся разрекламированная сверхстойкая тушь благополучно перекочевала под глаза, сделав Славку дядюшкой Фестером из «Семейки Аддамс», разве что в женском обличье, а так тщательно выпрямленные накануне волосы уже начинали снова свиваться в вороньи апартаменты повышенного уровня комфортности. Ну вот. А она-то уж размечталась было, что окажется в теле какой-нибудь там блондинки-супермодели. В последней надежде Славка ощупала себя. Нет, и эти чаяния оказались напрасны. Грудь четвертого размера тоже не отросла. Славка пригорюнилась. Вот и попадай после этого в сказки.