Ошибочка вышла...

      Славка протоптала уже нехилую траншейку вокруг равнодушного к ее гастрономическим печалям агрегата, но бесплодные размышления никак не способствовали вызволению из музыкальной темницы. Впрочем, как и попытки идентифицировать извергаемые трубами утробные звуки. Жизнь была беспросветна. Дундук понуро сидел в углу и ковырял когтем стену.       — Если ты рассчитываешь повторить подвиг графа Монте-Кристо, то прими во внимание, что ему потребовалось на это полтора десятка лет, — уныло заметила Славка. — Впрочем, нашим метростроевцам и такого срока оказалось недостаточно…       — Чего?       В отличие от всего этого Лабиринта, так и норовящего меняться на ходу, Дундук со своим «чего?» — само воплощение стабильности. Славка зашла на сто тридцать четвертый круг. Ничего не менялось. Гоблин откровенно скучал.       — Слушай, может, у тебя слух музыкальный есть, а? — со слабой надеждой спросила жертва русского ухооттаптывательного медведя. Дундук перестал колупать землю и переключился на собственную макушку:       — Чего?       — Ну, слух, музыкальный слух… Ноты сможешь одну от другой отличить? — раздельно повторила Славка.       — Чего?       Похоже, ее мумию найдут тут пару столетий спустя какие-нибудь незадачливые путники. Славка в отчаянии уставилась в темный сводчатый потолок пещеры и издала порожденный безнадегой вопль:       — Помоги-и-и-и-ите!       Уцелевшие после ее музыкальных упражнений светляки с шуршанием посыпались вниз. Но когда из стен начали лезть человеческие руки, несчастным насекомым показалось, что до этого они слышали лишь слабый шепот. Дундук с жалобным воем заткнул себе уши двумя отковырянными от стены булыжниками.       Пальцы, ухватившие Славку за локоть, оказались цепкими, точно Лешка, выпрашивающий дополнительные карманные деньги. Перебрав в голове все страшилки про черную руку, а в довесок припомнив еще Руку Славы и даже знаменитую Вещь из семейки Аддамс, Ярослава решила живой не сдаваться. Для начала она попыталась вывернуть вцепившуюся в нее кисть. Та не поддавалась, а ей на подмогу подоспела и вторая. Какого черта они тут из стен прут, словно грибы после дождя? Может, эти проклятые светляки откладывают яйца, порождающие таких вот паразитов?       Славка дернулась посильнее, а затем, вспомнив фею, решила последовать ее дурному примеру и от души впилась зубами в чужеродную плоть, одновременно свободной рукой отдирая от себя липкие пальцы.       — Эй, ты чего творишь?!       Ярослава подскочила на месте от незнакомого голоса и завертела головой в поисках нового противника. Но, как оказалось, другие руки, торчащие из стены, умудрились сложить нечто вроде рожи. И услышанный Славкой голос принадлежал как раз ей.       — Отпустите ее, она бешеная. Ее, поди, Огнеяны покусали! — бросила рожа своим укушенным товаркам, и те послушно отцепились от Славкиного локтя.       — Весь маникюр гоблину под хвост… — угрюмо заметила мигом образовавшаяся из них рожа, изучая нанесенный ущерб.       — Вы кто такие? — наконец, сумела выжать из себя Славка, кое-как сторговавшись с внутренним голосом не сорваться на новую порцию визга.       — Руки Помощи, а то не видно? — буркнуло одно из рукомордых созданий. — Сама же звала, а вместо благодарности кусаешься!       — Я не люблю, когда мое личное пространство нарушают, — попробовала оправдаться Славка. — И потом, в моем мире руки без туловища ассоциируются как-то больше с фильмами ужасов, чем со службой спасения.       — Чего хотела-то? — устало прервала ее излияния уже третья морда.       — Выбраться отсюда, — вздохнула Славка.       — Так некуда! — повращав глазами из сложенных пальцев, сообщили Руки Помощи.       — Тогда какие же вы Руки Помощи, если не можете помочь? — резонно возразила Ярослава. — Если же вы явились поддержать мой пошатнувшийся боевой дух крепким дружеским рукопожатием, то спасибо, обойдусь. Моя нервная система не железная.       — Тут всего-то и надо, что ноты правильно расставить, — заметила тяпнутая Славкой Рука Помощи.       — Так не могу! Слуха нет!       — Так мы поможем! — с энтузиазмом воскликнула первая мордень.       — У вас вообще и ушей-то нет, — с сомнением протянула Славка.       — Сейчас будут! — посулила ей рожа и в следующий миг перегруппировалась в два уха.       — Чего ждешь, дуй в трубу, — поторопили другие, — или ты рассчитываешь, что мы и это за тебя сделаем?       Славка поспешно подскочила к злосчастному приспособлению. К ее удивлению, Руки Помощи оказались куда более музыкально одаренными, нежели она сама, с полным комплектом настоящих, а не сложенных наскоро из пары кукишей органов слуха. Впрочем, это было немудрено. По словам Славкиной мамы, даже у кастрюли был больший потенциал в плане музыки, чем у младшей дочери.       Джарет хмыкнул. Этого он не предусмотрел. Да и кто бы знал, что эти чертовы конечности знают нотную грамоту? Впрочем, тем лучше. Было бы слишком скучно, завершись игра на этом испытании. И тут он обратил внимание на примолкшего гоблина, тихой сапой пожирающего в темном углу персик.       — О, черт.       Король закатил глаза. Только этого и не хватало. У Дундука и так от силы половина единственной извилины в рабочем состоянии, а теперь у него еще и память отшибет. А мир гоблинских фантазий весьма ограничен, даже смотреть не на что. Ну разумеется — горы объедков… О чем они еще могут мечтать, эти болваны? Впрочем… Джарет с отстраненным любопытством покосился на окруживших Дундука в шаре гоблинш. Да он, оказывается, в глубине души Дон Жуан! Минуточку… а где это он восседает? Так и есть. Придурок придурком, а метит-то на королевский трон, ни больше ни меньше. Пожалуй, надо бы его троном-то обеспечить. В стране Вечной Вони.       — Спасибо! Спасибо! — чуть не прыгала от радости Славка, наблюдая, как в глухой стене материализуется проход. — Может, пластырем укус заклеить или пилку для ногтей одолжить? У меня в сумке есть!       — Пустяки, — сдержанно отозвалась жертва ее нервов. — Всего хорошего!       Славка оглянулась, чтобы поторопить Дундука и с удивлением воззрилась на пустой угол. Гоблина нигде не было. Что за черт! Тут и спрятаться-то негде.       — Дун! — на всякий случай позвала она.       — Проход сейчас закроется, — проинформировала ее одна из рож. — Лучше бы ты тут не задерживалась.       Вняв голосу разума, пусть и озвученному какими-то бесхозными верхними конечностями, Славка вприпрыжку понеслась к выходу, стараясь не обращать внимания на колючие камушки под босыми ногами. Свобода встретила ее великолепием неба цвета берлинской лазури, живой изгородью вдоль посыпанной золотистым песком дорожки и небрежно развалившимся на белой резной скамье котом. Кот покачивал лапой, обутой в до боли знакомую Славке туфлю, и курил сигару. Почему-то Ярослава была уверена, что это именно кот, а не кошка. Повернув на шорох ее шагов широкую и лоснящуюся, как блин, морду, украшенную лихими усами и пышными бакенбардами, животное, в котором Славка опознала представителя британской породы, лениво выпустило струю дыма из пасти и строго осведомилось:       — Документики где? Предъявлять в развернутом виде!       Джарет слегка приподнял одну бровь. Появление кота в туфлях, признаться, стало неожиданностью и для него. Лабиринт менялся, неумолимо стирая все следы присутствия предшественницы Ярославы, и переломить этот процесс было не под силу даже королю. Сколько лет минуло с тех пор, как Сара ушла и забыла о волшебном мире? Джарет в который раз заставил себя не думать об этом. Нужно было отвлечься. Что там говорила эта ненормальная? Картошки с укропом она хочет и с чем еще? Под сосредоточенным взором владыки очередной хрустальный шар на мгновение затуманился, а затем превратился в крупную картофелину, сдобренную веточкой укропа и куском масла. С груздями его гоблинское величество, увы, знаком не был.       Джарет недоверчиво уставился на неприглядный грязновато-желтый овощ. И вот ЭТО она предпочитает персикам? Нет, что-то тут не так. Придется командировать парочку гоблинов посообразительнее в надземный мир, выяснить, в каком виде в этом суровом городе принято потреблять сии дары земли. Заодно и про грузди пусть узнают. Не то что бы его особо интересовали грезы этой сумасшедшей девицы, но это все-таки могло разбавить невыносимую скуку последних лет. Или десятилетий? Время давно потеряло значение в его мире. Особенно, когда Сара… Глаза Джарета потемнели. Нет, довольно жить этими воспоминаниями. Удар сапога потряс старенький автобус.       — Эй, вы там. Вылезайте живее, дело есть.       К удивлению владыки, из-под автобуса донеслось нестройное пение:       — Летят у-утки, летят у-утки…       — Какого домового? — Джарет принюхался. К привычному амбре от объедков и немытых гоблинских копыт примешивался незнакомый запах, исходивший от автобуса, под которым валялись вконец окосевшие подданные. Судя по всему, суровое челябинское топливо из прохудившегося бака задавило в корне слабые зачатки гоблинского интеллекта вместе с проблесками самосознания.