Ошибочка вышла...

      Когда Славке с грехом пополам удалось выпутаться из переплетения корней (как и следовало ожидать, последние сгинули так стремительно, словно почудились ей на фоне перенасыщения организма маковыми ароматами), она огляделась и удостоверилась, что выхода нет. Никакого. Ее окружали глухие стены, от которых исходило мягкое зеленоватое свечение. Присмотревшись, Славка обнаружила, что стены сплошь усыпаны существами, отдаленно напоминающими светлячков. Но, черт побери, каждый был длиною с ее палец. Только этого и не хватало. А если они еще и кусаются? Нормальным светлячкам, конечно, такое поведение не свойственно, но ведь и канонные феи тоже не отличаются кровожадностью, а после встречи с местной породой этих милейших существ палец до сих пор болит. Паскудина златокрылая.       Славка опасливо отступила на пару шагов и наткнулась на что-то спиной. Обернувшись, она растерянно уставилась на загадочное шкафоподобное приспособление с подозрительными железными трубками. Уж не пыточный ли инструментарий Джарет для нее подогнал? Ярослава напрягла память, пытаясь припомнить, не так ли выглядела легендарная Железная Дева? Нет, вроде это что-то из другой оперы. В это время светлячки на стене зашевелились и образовали фразу:       «Тогда лишь выход ты найдешь, коль ноты верно подберешь»       — Что-о?       Осознав смысл этого невинного предложения, Славка поняла, что перед нею таки эксклюзивный пыточный саркофажик. Сверкающие кристаллы с названиями нот глумливо поблескивали с нижней полочки страшного устройства. А эти железные трубки в количестве семи штук для нее — та же Железная Дева. Только, в отличие от своей традиционной средневековой версии, даже она не в силах была вырвать из Славки признание, где какая нота кроется.       — Ноты. Ерш твою медь, — в голосе жительницы самого сурового в мире города была вселенская печаль. — Я останусь здесь на веки вечные.       И неудивительно: медведь был немилосерден к ней и ее ушам, безжалостно оттоптав их до такой степени, что отличить треклятую «ми» от «ре» для Славки было равносильно тому, что своими силами собрать ракету «земля-воздух»       Для очистки совести она все же внимательно изучила агрегат. Под каждой трубкой имелось отверстие для кристалла. И один, с нотой «до» был даже любезно вставлен на место. Славка дунула в трубку. Порожденный ею звук вызвал из глубин памяти кряхтение престарелого соседа в дачном филиале уголка задумчивости, Лешкину подушку-пердушку, неизменно оказывавшуюся под пятой точкой любого заглянувшего в дом неосторожного гостя, и утробную отрыжку босса после хорошего обеда. Единственное, чего он ей не напомнил — это ноту «до». То же ожидало ее и у всех прочих трубок. Выдуваемые из них трели пробуждали к жизни кучу малосимпатичных ассоциативных рядов, но ни одна из этих ассоциаций не имела ни малейшего отношения к музыке и нотной грамоте.       Ну что ж. Видимо, следует морально готовиться к интеграции в общество домовых и гоблинов. Впрочем, у них все не так уж и безнадежно в плане научно-технической революции. Вон вместо скайпа Джарет, наверно, хрустальный шар юзает, тоже ничего девайс. Кстати, о скайпе…       — Джарет! — Славка посмотрела куда-то в потолок (привычка, ведь камеры наблюдения обыкновенно взирали своим бесстрастным стеклянным оком именно оттуда). — Слушай, если я уж тут застряну надолго, ты своих гоблинов отправишь мне кого-нибудь для компании и вроде как для создания семьи утащить? А может, кого из местных посимпатичнее и без особо страшных кариесных клыков превратишь в доброго молодца?       Ну, а что… всякое бывает. Надо заранее договариваться. И снова молчание. Полный игнор. Грубиян. Наверняка ж наблюдает за ней. Ему все похождения гостей в этом Лабиринте — все равно, что ей в былые времена «Форт Боярд» по субботам. Кстати говоря, этот агрегат до зубовного скрежета напоминает штуковину из аналогичного испытания в каком-то из сезонов…       Славка исподлобья взглянула на беспощадное устройство и снова дунула поочередно в пару трубок. Да, конечно, чем-то эти гудящее-пердящие звуки друг от друга отличались, но она понятия не имела, чем. Пожалуй, именно так играл на трубе Незнайка. И всех настолько сводила с ума эта невыносимая музыка, что его отовсюду гнали. Может, и ей опробовать аналогичную тактику? Правда, тут слушателей, кроме гигантских светлячков (а они случаем не радиоактивные?) нет, но ведь где-то Джарет точно сидит, смотрит на нее и думает всякую обидную фигню. Так что сам напросился.       Славка набрала воздуха в грудь и решительно приступила к делу. Светлячки начали печально осыпаться со стен, словно Лешкины волосы, когда тому вздумалось на себе проверить принцип действия химической завивки. Славка до сих пор не без удовольствия вспоминала его выпученные в ужасе глаза, когда этот экспериментатор недоделанный снимал с неуклонно оголяющейся черепушки прядь за прядью.       Король гоблинов покачал головой, взирая на безнадежные музыкальные потуги жертвы русского медведя, имевшего привычку неоднократно наступать на уши особо избранным. Должно быть, тут эта девица и скоротает все оставшиеся ей на прохождение Лабиринта часы. Джарету стало скучно. Он забросил шар в угол зала, оглушив несущимися оттуда звуками пару гоблинов, только-только пристроившихся поглодать найденные сравнительно свежие объедки, и резко поднялся с покосившегося трона.       Подданные брызнули врассыпную, точно резвившиеся на кухонном столе тараканы, застигнутые гневным хозяином дома с тапкой сорок пятого размера наперевес. Когда гоблины снова рискнули высунуть свои рыльца из укрытий, владыки уже и след простыл. Лишь потревоженный стервятник выпорхнул из гнезда, свитого аккурат промеж рогов, венчавших висевшую над троном корону, и ловко выхватил очередной лакомый кусочек из лап зазевавшегося домового.       Выдохшись, Славка в сердцах села прямо на пол, постаравшись, однако, выбрать место, свободное от осыпавшихся со стен светляков-мутантов. То ли их моральные и физические терзания никого тут не заботили, то ли хрустальный шар Джарета был оснащен и выключателем звука, но никакого эффекта ее концерт не возымел.

***

      Тем временем покинутый всеми Дундук флегматично выскребал из шерсти на макушке щедро обагривший ее птичий помет. После залпа, ознаменовавшего возвращение к жизни, сама птичка больше на реактивной тяге, нежели на слегка ослабевших после контузии крыльях, скрылась за горизонтом. При виде спикировавшей к земле белой совы Дундук матюгнулся на гоблинском наречии и сделал попытку скрыться.       — Куда-то торопимся? — вкрадчиво полюбопытствовал владыка, возвращаясь к человеческому обличью. Плащ, словно крылья, взметнулся за его спиной.       — А-а… это вы, вашество. Я ж того… думал, опять птичка. Я еще от встречи с первой… это… не отмылся, — замялся гоблин.       — Ты меня удивляешь, Дундук. Откуда такая страсть к чистоте? Может, ты еще и помнишь, когда в последний раз мылся? — король чуть вздернул бровь, и тут даже Дундук стал догадываться, что он попал. Лучше бы он и сове дал обгадить всю свою рогатую голову… Одной лепешкой больше, одной меньше — погоды бы уже не сделало, а теперь поди-ка докажи, что ты не от королевского ока скрыться пытался. Забыл, напрочь забыл, что его величество тоже птичкой изволит иногда оборачиваться.       — Ну да ладно, с этим мы потом разберемся, — от улыбки короля у гоблина даже по пяткам с копытами мурашки пробежали. — Где ж подружка-то твоя новая? Потерял?       — Подружка? — насупился Дундук. — Нет у меня никакой подружки… вы ж знаете, вашество, этих гоблиниц… то им в угоду рога отполируй, то копыта начисти, то шерсть вычеши… так что… это… нет у меня подружек.       — Ай-ай-яй, Дундучок. А как же эта певица, что погубила все маки в моей сонной лощине?       — Эта… эта меня на погибель завела и пропала… говорил же я, вашество, что обратной дороги того… не знаю.       — Вот как! — деланно огорчился Джарет. — А я-то думал, ты будешь рад снова с ней встретиться и от меня подарочек передать…       — Может, подарочек ей того… летучемышиной почтой передать? Это… уши до сих пор раскрутить не могу после ее пения, — пробурчал гоблин.       — Я ведь могу подумать и над твоим отпуском, Дундук… — задумчиво заметил Джарет, подкидывая на затянутой в перчатку ладони очередную хрустальную сферу.       — Отпуском? Это… вашество, вы чего, серьезно? — вытаращился на владыку гоблин. Тот с самым глубокомысленным видом кивнул:       — Над отпуском, Дундук. На лазурном берегу Болота Вечной Вони!       — Я, вашество, это… как-то еще не устал, поработать прям охота! — выпучив от усердия глаза, гаркнул незадачливый потенциальный отпускник.       — А… ну, я так и подумал. Вот. Персик передай, — Джарет подбросил шар еще выше, и тот опустился в подставленные чешуйчатые лапы гоблина уже в виде сочного персика с румяным боком.       — Слушаюсь, вашество! — вытянулся, точно рядовой перед генералом, Дундук. — Это… а где ее искать-то теперь? — спохватился он.       Ничего не ответив, король гоблинов щелкнул пальцами и растворился в воздухе, только края плаща черным вихрем мелькнули, а Дундук, сжимавший в пальцах спелый бархатистый плод, вмиг очутился в какой-то пещере, посреди которой восседала Славка, а кругом валялись кверху лапками поверженные ее музыкой светляки.       — Э-э-э… Яр! Я это… поесть тут тебе принес! — воскликнул гоблин, изо всех сил стараясь придать своему нервному оскалу дружелюбие. Славка ошарашенно уставилась на него:       — Дун! Ты откуда тут взялся?       — Я… это… провалился! Зато вон чего нашел! — Дундук гордо протянул ей на раскрытой ладони, не отличавшейся особой чистотой, золотистый персик, но Ярослава лишь мазнула по чудесному фрукту весьма прохладным взглядом и почти тут же потеряла к нему интерес:       — Персик? Да ну, не люблю я персики. Нечто среднее между тем, что морковку погрызть и пенек поглодать.       Ввергнув гоблина в полный ступор столь суровыми сравнениями, и впрямь проголодавшаяся Славка выудила из недр сумки надкусанную шоколадку и с удовольствием сунула в рот. Перед своим хрустальным шаром также пребывал в недоумении и владыка Лабиринта. Что поделать, ни он, ни его подданные не были знакомы с такой уральской разновидностью персиков, как «вечно зеленые, стопроцентно дубовые». Спелого персика Славка не видала и тем паче не пробовала ни разу в своей жизни, потому как к южным морям, пальмам и экзотическим фруктам ее звали лишь фантазии, а зарплата с гнусным хихиканьем низвергала на общественный городской пляж на берегу водохранилища.       — Замечательно, — мрачно констатировал Джарет. — И что, мне теперь практиковаться в садово-огородной магии, подбирая тот овощ или фрукт, который ей больше по душе?       Будь Дундук хоть сколько-нибудь склонен к размышлениям, он бы задался тем же риторическим вопросом, но он лишь попросту поскреб в так и не отмытой макушке и поинтересовался:       — Это… А чего бы ты вместо персика съела?       — Картошечки бы сюда… с маслом, укропчиком и солеными груздями, — мечтательно протянула Славка и безнадежно покосилась на треклятый агрегат с трубами. — Тем более, что я тут, судя по всему, надолго.