Ошибочка вышла...

      Бывали в Славкиной жизни денечки и получше. Во всяком случае, прежде болтаться вверх тормашками над средоточием вселенского смрада ей не доводилось. Вонь была такая, что даже запашок от Лешкиных носков и амбре из квартиры сумасшедшей коллекционерки мусора бабы Клавы с первого этажа показались Славке вполне удобоваримыми ароматами, лишь чуток не дотянувшими до «Шанель № 5».       Внизу то и дело с омерзительнейшим звуком, напоминающим отрыжку Гаргантюа, лопались пузыри из нечистот. Славка не видела, что или кто удерживает ее от погружения в зловонную жижу, но очень хотелось попросить эту добрую душу не останавливаться на достигнутом и втянуть ее повыше, потому как дышать было просто невозможно. Впрочем, и говорить тоже. Славка уже пыталась толкнуть речь, дабы высказать Джарету все, что думает о нем и его вонючей системе репрессий, но, вероятно, к счастью для нее, мгновенно заполнивший рот местный воздух просто-таки парализовал язык.       Ко всем прочим неприятностям, великолепная сумка повисла, зацепившись за шею, и Славка уже не знала, чего страшится сильнее — собственного удушения или же безвозвратного нырка верного саквояжа в смрадные недра болота. Последнего, пожалуй, все-таки больше, призналась себе Ярослава. В сумке где-то все еще таился чертов служебный пропуск, и даже если Славка уже присоединилась к гордому клану безработных, за этот утерянный клочок картона начальник службы безопасности выжрет ее мозг и не подпишет обходной лист. Не объяснять же ему, что не поладила с каким-то гоблинским боссом и утопила пропуск в Болоте Вечной Вони?       В эту самую минуту его величество с намечающимся фонарем под уже начавшим заплывать льдисто-голубым глазом метался по тронному залу, не в силах даже придумать достойной такого попрания монаршей чести кары.       — Эй, кто там у нас за придворного лекаря? — гаркнул гоблин с озабоченной рожей куда-то в полумрак коридоров. От такого Джарета добра не жди, это сразу было понятно. Впрочем, добра от владыки Лабиринта не приходилось ждать и в хорошие дни, а уж сегодня…       — Лекаря того… в нужник на днях его величество превратить изволило, — подал робкий голос гоблин-замухрышка откуда-то из-за ржавых рыцарских доспехов.       — Ну, тогда кто за него? — рявкнул оркодворецкий, нервно оглядываясь на дверь тронного зала, за которой мрачно расхаживал Джарет.       Добровольцев не было. Даже для слабой гоблинской памяти воспоминания о последнем незадачливом адепте Гиппократа оказались еще свежи. Помнится, он порекомендовал королю от меланхолии чаек из какой-то травки. Оно и правда — меланхолию у владыки как рукой сняло, а вот сменившее ее состояние Джарету как-то не пришлось по душе, и одним лекарем в замке стало меньше, а одним санузлом больше.       — Э-э… — куча мусора, сваленная у входа в зал, вдруг закряхтела и заворочалась, и после минутного шебуршания оттуда вылупилась лысая, словно колено, голова пожилого гоблина.       — Ась? Чегой-то вы тут болтаете? — приложив руку к изрядно помятому уху, крикнул орк-пенсионер.       — Его, его отправляй, — с облегчением загалдели остальные гоблины, — все равно ничего не делает, объедки только даром лопает!       Не успел дедок опомниться, как уже влетел в тронный зал в наспех напяленной на сияющую бликами лысину шапочке с криво намалеванным крестом, изрядно смахивающим на надгробный.       Джарет сверкнул гневным взором правого глаза на нарушителя зловещей гробовой тишины. Левое подбитое око взирало из окружившей его багровой опухоли, точно из окопа, и получившийся злобный прищур едва не довел старого орка до энуреза.       — Ну?! — рыкнуло его величество.       — Ась?       — Чего приперся?! — в голосе короля слышалась неприкрытая угроза.       — Лечить, лечить! — зашипели из-за двери голоса суфлеров, и с перепугу глуховатый гоблин с первого раза все расслышал.       — Я, вашество, вас исцелять пришел, — проблеял старый домовой и заранее прикрыл сморщенное, как гриб-сморчок, рыльце рукой, по опыту зная о привычке Джарета внезапно ставить точку в переговорах носком сапога.       — Вон оно что, — зловеще мягко произнес король. — И чем же ты меня исцелять собрался?       Орк напряг свою дырявую память и собрал в скромную кучку все слышанные когда-либо советы по околомедицинской части.       — Примочки из ила с Болота Вечной Вони снимают любые пагубные симптомы, вашество…       — Кретин! — Джарет швырнул в Амбруаза Паре гоблинского разлива материализовавшейся в ладони сферой, которая на лету обернулась увесистой статуэткой, но преклонные лета не окончательно лишили домового реакции, и осколки лишь осыпали его лопоухую голову. — Это была моя шутка, придурок, моя! Пусть и старая…       Присмотревшись к изборожденной морщинами физиономии гоблина, король нахмурился. Похоже, это ископаемое еще из тех времен, когда Лабиринт проходила Сара. Эта мысль окончательно испортила монаршее настроение, и Джарет снова лихорадочно забегал вокруг покосившегося трона, перебирая в голове все самые страшные кары, которые он за свою долгую жизнь обрушивал на лысые, волосатые и рогатые головы ослушников. Однако ни одна из них не казалась достаточной за нанесенное оскорбление.       — Превратить в русалку… Болота Вечной Вони… нет… акклиматизируется… с нее станется… сделать еще одну колотушку для дворцовой двери? Нет, этой что ни затыкай — найдет способ на нервы капать или на ногу еще упадет… Обратить в статую? Их и так в саду уже ставить скоро некуда будет, да и старо уже все это… — бормотало его величество, напрочь забыв о свежеиспеченном врачевателе, который из природной осторожности уже заполз под автобус и затаился. Внезапно Джарет резко остановился, и губы его тронула холодная презрительная улыбка.       — Мечты… — негромко произнес он, и в его длинные пальцы вновь скользнул хрустальный шар, в глубине которого все еще барахталась Славка, намертво переплетенная со своей торбой над самой поверхностью болота. — Вот оно, слабое место любого смертного… Подарить надежду на исполнение мечты и разбить ее вдребезги. Да. Это будет достойная кара.       Опрометчиво приняв мимолетную улыбку за знак вернувшегося доброго расположения духа владыки, старый орк вынырнул из своего убежища и поковылял к двери. Тут-то его и настигла невидимая стальная рука, ухватившая за шкирку. Гоблин пискнул и повис в воздухе.       — Дарованной Гиппократом властью прописываю тебе грязевые ванны на Болоте Вечной Вони, — равнодушно постановил Джарет. И когда домовой с протяжным воем исчез, добавил, передернув плечами:       — Старый плагиатор. Какая-никакая, а шутка-то была моя.       Гулкая тишина была ему ответом.       — Про грязевые ванны тоже была шутка, — сварливо заметил его величество, и попрятавшиеся по темным углам гоблины радостно разразились квакающим смехом.

***

      Славке удалось-таки извернуться и разглядеть своего за-ногу-держательного благодетеля. После этого ей пришлось в темпе пересмотреть иерархию своих фобий и прийти к выводу, что встреча с гигантским пауком все же предпочтительнее купания в исторгающей тошнотворные ароматы жиже, и она передумала дрыгать запутавшейся в паутине ногой.       Хозяин паутины все не шел, и Славке очень не нравились тихие потрескивающие звуки, сопровождающиеся ее медленным снижением к темной хлюпающей поверхности. Конечно, она сейчас и так не эталон обаятельности и привлекательности, но распространять вокруг себя зловоние, от которого даже мухи бы передохли, ей как-то не особенно улыбалось. Так что, когда она почувствовала, как ее куда-то тащат, то даже не задумалась, куда и зачем. Какая разница, паук ли там вернулся или же туземные тараканы набежали, но, по крайней мере, появилась надежда на смену этой чертовски неудобной вверхтормашечной позы. И, возможно, подальше от болота дышать окажется проще, нежели раскачиваясь в самом эпицентре вони.       — Эт ты-ы… — с явным разочарованием протянул чей-то знакомый голос, и, щурясь от режущего глаза амбре, Славка с удивлением узнала в стоящем над ней гоблине Дундука.       — Дун! — она готова была расцеловать этого чешуйчатоногого Форреста Гампа, но последний ее восторга определенно не разделял.       — Я думал, у паука там жратва какая, — уныло проворчал Дундук, поправляя скособоченную ржавую корону, едва державшуюся на одном из его рогов. — А там ты.       — Ты меня спас! — радостно воскликнула Славка, окончательно выпутываясь из липких нитей.       — Угу, спас… а жрать мы чего теперь будем? Мне и одному не хватало…       Подивившись редкостному аппетиту Дундука, который не отбили даже здешние ароматы, Славка поинтересовалась:       — А чего именно тебе не хватало? Что ты тут ел до моего появления?       — Ничего, — угрюмо отозвался гоблин. — Поэтому и не хватало. Кстати, на тебя жижа из болота не попала?       — Вроде нет, — придирчиво осмотрев свой измочаленный наряд, сказала Славка.       — Если хоть капля угодит, нипочем не отмоешься, — сообщил Дундук. — Всегда будешь вонять.       На этот раз Ярослава изучила все пятна на одежде внимательнее. Обнюхивать их смысла не имело — все равно тут смердело все, от воздуха до последней самой чахлой травинки на берегу.       — Все в порядке, — бодро заявила она. — Можно двигаться дальше. А ты как сюда попал, кстати говоря?       — Просто… — пробурчал гоблин. — Раз — и уже тут. С короной. Я теперь здешний король, выходит.       — С повышением тебя, — съязвила Славка. — Рада бы задержаться на пир в честь встречи, да больно твои королевские владения попахивают. Как отсюда выбраться?       — Никак, — флегматично ответил Дундук. Ну, хоть на него испарения Болота Вечной Вони повлияли благотворно: он даже перестал каждые тридцать секунд повторять свое «чего?».       — Как это никак? — Славка аж закашлялась. Какой-то комар-мутант противно зазвенел над самым ухом. Напрасно хлопнув себя по щеке, она могла убедиться, что этот чудовищно огромный экземпляр как ни в чем не бывало вьется возле ее головы и дальше. На секунду ей показалось, будто у комара алчно раскручивается не обычный хоботок, а шланг от миниатюрного противогаза, но удар гнилой корягой заставил зловредное насекомое скрыться в неизвестном направлении. Дундук опустил свою импровизированную дубину.       — Никак — значит, никак, — исчерпывающе разъяснил он.       — Но как-то же все сюда попадают?       — Королевской волей попадают. А выхода нет. Раньше мостик был. Развалился.       Славка проследила за его грязным пальцем и приуныла. От мостика там не осталось и следа. И конца и края этому болоту видно не было. Шелест чьих-то тихих шагов вывел ее из задумчивости. Славка подняла взгляд, и перед глазами в один миг вновь пронесся список всех ее страхов. Нет, пожалуй, рановато она скинула со счетов пауков. Особенно тех, чья бабушка явно спуталась с буйволом... И окрестности Болота Вечной Вони сотряс пронзительный визг, от которого все неспешно раздувавшиеся липкие пузыри синхронно лопнули и разлетелись тучей смрадных брызг, а гоблинское величество Дундук Первый уронил свой гнутый символ дурно пахнущей государственности прямиком в жадно слизнувшую его волну мини-цунами.