Саске?..

Я в жизни ещё так не боялась. Меня трясло, как мышь. Я была противна сама себе. Самое унизительное – это видели все. В итоге, Сай, Наруто и Какаши-семпай построились треуголькиком, так, что я оказалась в центре. И даже тогда я тряслась. Я сражалась, да, но на расстоянии. Издалека била молниями, поджигала Аматерасу. И больше не могла ничего. Было дико страшно. * * * Звуки взрыва, один за другим. Я даже перестала вздрагивать от них, ровно как и от подземных толчков, что устраивает Пятая. Какаши и Сай отошли довольно далеко, мы с Наруто стоим спина к спине, пытаясь отшвырнуть клонов белого Зецу. Их чертовски много. Пришлось активировать шаринган. * * * Я практически оглохла от грохота. Перестала слышать крики боли и команды. Я бы хотела и ослепнуть тоже: повсюду кровь, обугленная плоть, мёртвые тела. Запах смрада пробирается в лёгкие, вызывая скручивающие приступы тошноты. Я едва сдерживаюсь, если честно. Глаза начинают болеть от напряжённого использования шарингана. Теряю концентрацию и ориентацию в пространстве. Единственная причина моей адекватности – я чувствую чакру Узумаки. Он рядом. Значит всё в порядке. * * * Мы с Наруто довольно далеко отошли друг от друга. Опять же, не паникую – потому что чувствую его чакру. Глаза уже жжёт настолько, что льются слёзы. Ещё немного, и из них польётся кровь. Не так давно из-за проблем со зрением я чуть было не подпалила пятую точку своего бывшего сенсея. Благо, что он вовремя заметил мою молнию и перенаправил её в противника. В благодарность, я шандарахнула ещё двоих уже намеренно. Я порядком выдохлась. Наруто тоже устал. Боже, только бы всё закончилось без серьёзных потерь. * * * Мне уже совсем не страшно. Почти ничего не вижу и не слышу, изрядно потрёпанная и измотанная долгой битвой. Я вся в крови. В крови врагов, в своей крови и в крови…товарищей? Не знаю, могу ли я так их называть, учитывая то, что такое скорое нападение Тоби – из-за меня. Я бросаюсь на атаки нукенинов без тени неуверенности, рассекаю своим Кусанаги не только плоть, но и чакру, как научил меня Наруто. Он всё так же сражается, с той же силой, хоть и устал. * * * Боже, прошу, только не трогай его. Только не его, умоляю. Лучше меня. Я итак бесполезна уже: трясутся руки, совершенно ничего не слышу, кровоточат глаза и практически истощена чакра. Но нет, чёрный Зецу идёт именно на Наруто. И я знаю, что будет. Я снова начала бояться. Но на этот раз не за себя. Я не знаю, сможет ли Наруто выстоять. Господи, прошу, пощади его. Умоляю. * * * Замедленная съёмка. Я бегу, но будто на месте. И словно со стороны наблюдаю, как блондин будто сам подпрыгивает, невысоко. Как согибается, вытягивая руки вперёд, и медленно, мучительно медленно тянется всем корпусом назад. Мне кажется, что проходит больше суток прежде, чем он, как лист, прибивается к скале, расправляется. Как трескается камень, проминается дальше. Как тело, уже бессознательное тело, Наруто отскакивает от скалы, словно резиновый мячик, и падает у её основания. Грохот от его падения оглушает меня и заставляет замереть. Волосы на его затылке становятся сначала чуть рыжеватыми, но постепенно принимают оттенок волос его матери, Кушины. Левая рука под телом, а правая неестественно вывернута. Он совсем не шевелится. Откуда-то доносится крик. Кто-то надрывно, срывая голос, выкрикивает имя блондина. Но он не реагирует. Васильковые глаза скрыты веками, губы чуть приоткрыты. С них капает кровь, прямо на землю. Крики не прекращаются. Срываюсь с места и бегу к нему. Солнце Конохи. Он не может угаснуть, без его света не выжить. Без него невозможно дышать. Как больно лёгкие. Я рухнула в двух шагах от него и поползла на четвереньках, разрывая штаны и обдирая ладони. - Наруто, открой глаза! Но он не открывает. Неужто, совсем не слышит? Закусив губу, бросаю взгляд на сломанную руку. Стираю рукавом кровь со щёк, тру глаза и пытаюсь рассмотреть перелом. Закрытый, и, кажется, без дробления кости. Шмыгаю носом и с предельной осторожностью переворачиваю Узумаки на спину. Тут же соображаю, что под голову надо что-то положить…но что? Зло отшвыриваю Кусанаги, стаскиваю с себя рубашку и, свернув её, кладу под голову джинчуурики. Кладу сломанную руку в правильное положение. Лёгкие будто выгорают изнутри….и я понимаю, что источником истошных криков являюсь сама. Оказывается, замолчать сложно. Еле заметно усмехаюсь. Да, заткнуть себя ещё сложнее, чем заткнуть неугомонного блондина. Звуки возвращаются, и я слышу приближающиеся шаги. Зецу. В мгновение складываю печати и бью молнией. Так сильно, что самому становится горячо. Чувствую, как резко отдалились чакры подходивших Какаши, Цунаде и Хинаты. Да, я быстро запоминаю чакры. Поднимаюсь с колен, поворачиваюсь корпусом в сторону Зецу. - Сусаноо. Энтон: Сусаноо Кагутсучи. Это последние слова, которые я произнесла, осознавая реальность. И это последние слова, которые Зецу услышал в своей жизни.