Одна очень заурядная история.

banana bomb - trouble to fuel our jets banana bomb - dance! Пулеметная очередь взорвала пыль с земли в паре сантиметров от моих ног, и я, перепрыгнув раскуроченные комья, помчался дальше. Прикрывая голову руками, я стискивал зубы и бежал так, как давно уже не бегал. Глаза старались зацепиться хоть за какую-либо возможность укрытия, временами вырывая из хаоса оглушаюших звуков такую же стремительно несущуюся фигуру Руса. Благо, эти отбитые мрази палили наотмашь - расчитывали на то, что одна из сотен пуль в этом дожде огня попадет в цель. И я благодарен тому, что среди этих дегенератов нет снайпера, иначе мое мертвое тело, перемазанное грязью, уже валялось бы на земле. Они даже не переговариваются, не обмениваются указаниями, все, что вырывается из их глоток - рычащие, воющие, подобные звукам диких зверей, вопли. Падлы, суки, твари. Я шиплю сквозь зубы, когда ногу прожигает болью - не попали, но ранили. Это было близко. Нас отправили на рядовое задание: вытрясти из зажравшейся мрази деньги. Этот хмырь задолжал начальству. Видимо, вместо того, чтобы найти эти самые деньги и спокойно жить дальше, этот пидорас залез в еще большие долги, прикрывшись ребятами наших конкурентов. Которые, судя по всему, когда не получат от него денег, сами его же пристрелят. Выбив, обмотанной рукавом рукой, стекло, я буквально падаю в оконный пролет. Тут же свистит череда выстрелов, не давая мне подняться, и я сжимаюсь на полу, не замечая царапающих щеку, осколков. Нельзя останавливаться. Отползаю, стараясь, чтобы с улицы меня не было видно, и несусь дальше по коридору. Тише. Шаги, дыхание, мысли - тише. Еле вписываюсь в поворот, и на секунду что-то холодеет внутри, но тело, в которое я с разбегу впечатываюсь, оказывается запыхавшимся и таким же вымотанным, Русланом. Из-за его спины слышится топот тяжелых ботинок. Навскидку, человек пять-шесть. Я слышу за своей спиной звон осколков и тяжелое приземление - этот путь тоже отрезан, кто-то уже последовал в разбитое мною окно. Остается бежать по лестнице, наверх, и быстрее, чем эта мысль окончательно формируется в моей голове, мы уже перепрыгиваем ступени третьего этажа. На пятом Рус дергает ручку тяжелой железной руки, а я расшибаю об железо кулак. Тупик. Голоса с нижних пролетов сочатся упоением, и насмешки отражаются от голых бетонных стен. Мы переглядываемся, Руслан достает свою бесшумную УЗИ'шку, а я свой новый ствол с глушителем, все еще непривычно лежащий в руке. Мы неотрывно смотрим в пока еще пустой, но уже наполненный шумом, лестничный пролет. Оглушительные выстрелы усиливает эхо стен, а голоса внизу замолкают. С секунду мы стоим и, кажется, даже не дышим. - Что... - голос Усачева хрипит, и он гулко сглатывает. Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, он не опускает пушку, все еще смотря в место, где должны были появиться отбитые мудаки, оборвавшие бы наши жизни. Я решаю спуститься ниже, делая это как можно тише и аккуратнее, в то время как адреналин рвет вены. Я резко выглядываю в пролет, где в последний раз было слышно ублюдков, и уже готовлюсь к тому, что меня изрешетят, но вижу только груду тел напротив простреленного окна. Некоторые из наемников еще живы, и хрипят, выпуская изо рта кровавые струйки. - Погнали, живо, - говорю Руслану, уже спустившегося вслед за мной, и мы бежим вниз, стараясь справится с уставшими ногами. Закатное солнце слепит, а пустующая на выходных стройка оглушает тишиной. Мы бежим, по привычке передвигаясь от укрытия к укрытию. Теперь где-то тут все же есть снайпер, и похоже, ему заказали ребят, которые пытались грохнуть нас. Но угрозой нам он быть не перестает. Я то и дело окидываю возможные точки его укрытия, впиваясь глазами и пытаясь заметить человеческий силуэт. - Эй, - мы одновременно с Русом замираем и нацеливаем дула стволов на оклик, - Стоп! Не стрелять. Я первым опускаю пушку, направленную, на поднявшего в примирительном жесте руки, Евгения Баженова, через плечо которого перекинута спортивная сумка. Он выглядит запыхавшимся, и я догадываюсь, кто был нашим снайпером. Руслан все еще держит Евгена на прицеле, время от времени скашивая удивленный взгляд на меня. Я устало кладу ладонь на его запястье, опуская его руки. - Вас, походу, хотели убить, - голос Жени звучит насмешливо, но, светло-зеленые обычно глаза, сейчас смотрят серой сталью, и выдают его напряжение. - Да ты что, я бы без тебя никогда не заметил, - я язвлю быстрее, чем успею почувствовать раздражение. Ощущения, приглушенные адреналином в крови, возвращаются. - Я тебе в прошлую встречу не говорил, что ты ахуеть, какой умный? - Да я не про эту шваль, - голос наемника звучит спокойно, он будто пропускает мою злость мимо ушей. Доставая сигарету, он затягивается, и продолжает будничным тоном. - Ваше начальство отправило вас двоих на бойню. - Что? - не выдерживает Усачев, недоверчиво глядя на Баженова. - А у тебя-то откуда эта информация? И что ты здесь вообще делаешь? - Рус, - я перевожу взгляд на парня, одновременно потянув его за рукав, - Кто дал задание? Парень смотрит в ответ совершенно потерянным взглядом. - Кто. Дал. Ебанное. Задание? - Ну, Мэд... - парень замялся, и его лицо приобрело коронный вид полного раскаяния, на которое я, впрочем, уже давно не обращал внимания. - Мэд, но он в отпуске, ты же знаешь... и всю информацию передал Хованский. - Ебанный в рот! - я отпустил руку парня, и вцепился пальцами в свои волосы, смотря, не видящим от злобы взглядом, в вечернее небо. - Ебанный в рот, Руслан! Ты же знаешь, что этот говнюк давно на нас взъелся. Блять, Усачев, да ему подделать подпись Мэда нихуя не стоит, даром, что они пиздец друзья! Со злости, я пнул валявшийся рядом строительный мусор, отвернувшись от Руслана, стоящего в ступоре, и Баженова, успевшего присесть на огромный бетонный блок, и дающего нам прийти в себя. На пару минут повисло молчание. - Убью суку, - собственный голос показался безэмоциональным и глухим. Хованский давно гадил нашему отряду, но откровенно посылать нас на смерть - перебор. - Окей, если вы закончили, - Женя откинул бычок, спрыгнул на землю, отряхнул зад от цементной пыли и потянулся, - То я предлагаю линять отсюда. - На работу соваться не вариант. Пока что, - Рус прищурился, прикидывая что-то в уме и уже достал телефон, быстро долбя по экрану пальцами. - По домам тоже. Надо связаться с ребятами, все ли у них в порядке, и куда теперь валить. - Свяжись, пусть валят на запасные квартиры, - я тоже закурил. - Потом решим, что делать. В идеале - дождаться Мэда. - Рус кивнул и попрощавшись, ушел, пробираясь сквозь стройку. Я был рад, что более насущные проблемы отвлекли его от дальнейших вопросов к Евгену, не смотря на то, что так же, как и Руслан, нихера не понимал. Баженов же, мягко кашлянув, обратил мое внимание на себя. - Тебя проводить? - я чуть не поперхнулся, и даже вселенская усталость не помешала мне удивиться. Да что там, охуеть. - Так. Нет. Хватило того, что ты меня спас. Дважды. Первый раз, конечно, от самого себя, но тем не менее, - воздух закончился, и пришлось снова вдохнуть, чтобы продолжить возмущенную тираду, но Евген лишь ухмыльнулся, и сказал, что если бы я пригласил его зайти, я бы расплатился таким образом за ужин в той забегаловке. Я заявил, что тот ужин не был ужином, и вообще, сам по себе являлся расплатой за преследование. Баженов назвал меня жадиной и совершенно по-детски улыбнулся. А потом мы спорили, насколько пригодно место моего обитания для того, чтобы люди там ели, вне зависимости от того, будет ли это за что-то расплатой. Но спорили мы об этом, почему-то, уже по пути в мою квартиру.