Одна очень заурядная история.

Пока Баженов, стоя на пороге, осматривал мои "царские покои", я скинул кофту и футболку за матрас, заменяющий кровать, и теперь искал чай и хотя бы что-то отдаленно напоминающее кружки. Коробка с заваркой нашлась в завале на подоконнике, чашки - на полу, рядом с электрической плитой на пару конфорок, на которой уже грелся чайник. Я суматошно отмывал посуду, пытаясь прикинуть, как скоро сюда могут припереться мудаки, которых пошлет Хованский. Нога, которую задели эти мрази на стройке, нещадно болела, и с ней стоило бы разобраться, но сумбурные мысли, рвущие голову на части, не давали сосредоточиться ни на чем конкретном: "чайник - Хованский - ребята - надо было прибраться - курить - БОЛЬНО - Женя - мы в дерьме". Я отчаянно драил кружку, наверное, раз в сотый, и дернулся, когда почувствовал чужое тепло спиной - Баженов, отошедший от первого впечатления после моего бомжатника, снял с огня во всю вопящий чайник и теперь, непонятно зачем, остановился прямо за мной. Нервы привычно шалили, как и от любого вмешательства в личное пространство, но вопреки обычному своему поведению, я не пытался отодвинуться. Кажется, даже на клеточном уровне, мой организм остановился, прислушиваясь к ощущениям. Евген все стоял, и я спиной почувствовал вопросительный взгляд. Развернувшись, (не) чуть неуклюже, я передал ему чашки и он, как ни в чем не бывало, сел на пол, рядом с чайником. Чашки с гулким звоном опустились на загаженный пол, а я, прихватив коробку заварки, опустился следом. Кипяток шипел в керамических кружках, а по комнате разносился запах дешевого чая, смешиваясь с привычным и уже родным запахом сигаретного дыма. Женя чуть заметно нервничал, и на ум не приходило ни одной причины такого поведения. Он неловко прокашлялся и отвел взгляд. - Эй, что за хуйня? Говори уже. У меня ширинка не застегнута? - я тут же опустил взгляд на свою промежность. - Тут все нормально. Евген подавил смешок, нервно ухмыльнувшись. - Нет, просто, может быть, у тебя есть что-нибудь, - боже, блять, никогда бы не подумал, что люди его типа могут строить такие лица, - Сладкое? Пару секунд я смотрел на него, честно полагая, что это какая-то разновидность шуток, не подвластная моему скудному разуму. Потом я давил смех. Потом я ржал и ловил оскорбленные взгляды парня. И только потом я начал прикидывать, есть ли у меня хоть что-то, попадающее в категорию "сладкое". Тут, почему-то, заржал сам Женя. На мой красноречивый взгляд, - не то чтобы я был особо против, все-таки, смеется он охуенно, - он объяснил, что задумчивое выражение лица смотрится на мне уморительно, но мне даже идет. Это звучало странно, но я решил не придавать этому значения. С трудом поднимаясь, я залез в шкафчик с покосившейся дверцей, разгребая пустые пакеты-коробки и по какой-то причине находящиеся здесь остатки посуды, я все же нашел запечатанный пакет пряников, который когда-то принесла с собой Марджера. - Ну, в общем, это единственное, что можно найти в пределах этой квартиры, - я скептически оглядел пакет. - Вот только, будь они людьми, их можно было бы смело отправлять в ларек за сигаретами, настолько они старые. Я б не советовал. - Пойдет, - уверенно донеслось с пола, и я, кряхтя, опустился на место, вручая хрустящий пластиковый пакет в руки Жени. Сейчас он выглядел как маленький ребенок, честное слово: высунув кончик языка, он резко разорвал обертку, и запустил руку внутрь. Вытащив первый иссохший сухарь, когда-то бывший пряником, он обхватил его губами - чтобы не сломать зубы, полагаю. Подождав, пока угощение чуть размокнет, он откусил небольшой кусочек, а я в очередной раз был ошарашен его слишком живой мимикой. Кажется, каждая черточка, составляющая его лицо выражала удовольствие - от чуть приподнявшихся уголков губ, изгиба бровей, до прикрытых глаз. Наверное, я слишком откровенно пялюсь, но мне так хотелось впитать эти его эмоции. Вдруг он распахнул глаза, смотря чуть виновато, и быстро прожевав, гулко сглотнул. Он облизал губы, все так же придерживая одной рукой пакет со старыми пряниками, в пальцах второй крутя надкушенный сухарь. - Твоя нога, - он кивнул на штанину, которая пропиталась кровью. - Нужна помощь? - Эм, забей, - я аккуратно опустил ладонь чуть выше раны. - Я себя и не в таких жопах латал. Я позволил себе самодовольную усмешку, но видимо, она не слишком вселила уверенность в Баженова. Он в миг стал серьезнее, и это почему-то отозвалось во мне раздражением. - А ты успеешь? - он смотрел внимательно, чуть наклонив голову, так, что взгляд получался чуть исподлобья. - В смысле? - Ну, ваша команда, вроде как, в полной жопе, - он в очередной раз говорит со мной, будто я дитя малое, - Хованский, убийцы, вся хуйня. Тебе надо убраться на запасную квартиру, как и остальным. Так? Оторопев вначале, я все же ухмыльнулся, неосознанно потирая бедро, пытаясь успокоить ноющую боль. - Ну, тут такое дело, у меня нет другого места, в отличии от ребят. - Что? - после минутного молчания, Женя чуть ли не проорал вопрос. Я замялся. - У Руслана с Мишей запасная хата общая. У Ани с Киром - тоже. А Ильич может себе позволить тянуть две квартиры в одиночку. А я... Ну, ты видишь, - я обвел свою родную помойку якобы поясняющим жестом. Баженов напрягся, и в очередной раз его лицо полностью отразило все его эмоции - и в этот раз это было недовольство. Учитывая пакет пряников в его руках - это выглядело просто до ужаса смешно. - То есть, когда отморозки твоего начальства пойдут рыскать по квартирам, на тебя они наткнутся сразу же? - Мне может повезти и... - Будешь жить у меня. - его тон был спокойным, но отчего-то отдавал железом, а у меня не было и мысли спорить.