Сфера Зла

Все было туманным сном. Вечер опускался на Элвинский лес, оповещая о конце сумбурного, наполненного событиями дня, но Синоктис знал, что это не конец. Он все еще стоял посередь дороги, потерянный и разбитый. И без того морщинистое лицо паладина покрылось большими ямочками и складками, казалось, он старел на глазах. В руке он все еще сжимал какой-то ничтожный обрывок от записки, который чудом, наверное, не сгорел от наложенного на него заклинания. Возвращаться назад, скорее всего, больше не имело смысла, Син слишком хорошо знал этих демонов. Скорее всего, эти твари уже сожгли дом со всем его содержимым, а если и не сожгли, то точно уничтожили самое ценное, что могло остаться в доме. Рыцарь закрыл руками лицо и сильно надавил пальцами на глаза, пытаясь прогнать панический страх. Он упустил все, что мог упустить, он провалил задание ордена, снова. Но теперь все стало еще больней. Помимо утерянной Сферы, он больше никогда не увидит мать, жену, дочь. Хотя, какой-то уголок его души еще искренне верил, что дочь, носительница сил Сферы, все еще жива, что ее можно спасти, но Син не знал как. В лучах заходящего солнца блеснуло лезвие меча, неприкрытое плотной тканью плаща. Холодный прочный металл отразил навязчивый золотисто-красный луч и скользнул им по рукам, закрывающим лицо паладина, проскальзывая между пальцами и засвечивая в глаза. Син отнял руки от лица и яркий луч ударил ему в глаза, смешивая все цвета в один белый. А потом наступила темнота. Когда Синоктис снова открыл глаза, вокруг простирался, на сколько хватало взора, Сумеречный Лес. Вокруг не было ничего кроме деревьев и кустарников с темной листвой, словно сотканной из тени. Ни луна, ни солнце не проглядывали и не бросали свои лучи на землю сквозь плотный потолок крон сумеречных деревьев. За спиной послышалось неприятное шевеление и постукивание сухих и тонких, словно щепки, лап. Синоктис хотел было обернуться, но неведомая сила прочно пригвоздила его к земле и не давала пошевелиться. Руки и голова онемели также, и он так и оставался в неведении о своем враге, пока стук лап ни разделся с правой стороны от паладина, и тот боковым зрением ни уловил очертания огромного черного паука. Враг степенно перемещался на своих восьми тонких лапах, словно проводя церемонию, известную лишь ему одному, перед ужином. Наконец паук встал прямо напротив Синоктиса, позволяя паладину разглядеть себя детально. Паук был во истину огромен: в высоту он чуть превышал рост Синоктиса, а в ширину был таким, что сравнить его было не с чем. Но при этом громадина двигалась аккуратно и элегантно, словно не была размером с пару хороших груженых возов. На его черной голове располагались восемь пар кровожадных красных, излучающих кровавый свет, глаз, и еще одна пара расположена была в центре и светилась холодным зеленым светом. Тело было чернее мрака, царящего в лесу. Синоктис смотрел на чудище со страхом и отвращением, а чудище со скрежетом и хрипом раздвинуло жвалы и издало протяжный скрипящий звук, прерываемый иногда каким-то постукиванием. Син оторопел от этого звука, но потом понял: чудище смеялось ужасным смехом. - Кто ты! – неожиданно для себя выкрикнул Син. Паук разразился еще более громким и скрипучим смехом, он стал словно распадаться на черный дым, заполняя все пространство собой, окружая Синоктиса этим же дымом. И вот, на против паладина остались только горящие в дыму, словно угли, красные глаза. Вокруг зеленых глаз дым заклубился и образовал лицо, которое Син знал очень хорошо. Это было лицо Сиаса. - Я твоя тень! – пафосно провозгласил чернокнижник и рассмеялся паучьим смехом. Дым накинулся на паладина, поглощая его и бросая в непроницаемую тьму. Рыжеволосая девушка открыла глаза и тяжело задышала. Глаза ее были широко распахнуты, руки сжаты в кулаки, на лбу и на висках проступил холодный пот. В комнате, где она находилось было темно, хоть глаз выколи. Где-то рядом был коридор в конце которого из комнаты лился теплый свет, но девушка не могла оценить, близко он или далеко. Она дернула руки, но они были туго затянуты веревкой. Это напугало ее еще больше чем недавний сон, от которого она очнулась. Может это был и не сон вообще, может ее отец и правда в опасности? - Кто-нибудь! Помогите! – крикнула девушка, и еще раз дернула руки. – Эй, кто-нибудь! Ответа не последовало, и девушка продолжила лежать привязанная к холодному камню. Она даже попробовала развязать узлы на веревках, но те были так замысловато завязаны, что не поддавались, а силы девушки были на исходе, ведь она не ела с самого утра. Ей ничего не оставалось, кроме как подавить свой страх и продолжать лежать на камне, изредка продолжая взывать о помощи. И чем больше она старалась снова уснуть, тем быстрее отступал сон, и когда он совсем покинул ее, девушка ощутила сильные рези в желудке и ужасную боль в голове. Она завертелась на неудобном бугристом камне. В бессилии она снова дернула руки, но веревки не поддались, и закричала в пустоту мольбы о помощи. Девушка заплакала. Она плакала до утра, не находя сил ни погрузиться в сон, ни продолжить звать на помощь. Утром, сквозь щель в земляном своде, в подземелье проник серовато-желтый луч света, предвещающий начало нового дня. Он упал на изнеможённое тело девушки, едва согревая ее тело. Та же уже не могла оставаться в сознании, ее веки сомкнулись от усталости и голода, и она погрузилась в темный и непонятный сон, который вскоре был прерван. Когда она открыла глаза еще раз, комната была полностью освещена свечами, над алтарем возвышался темный силуэт. Перед глазами все плыло, желудок стал ныть сильнее, последнее, что услышала девушка, перед тем как погрузиться в вечную непроглядную тьму и холод, это жестокий смех Сиаса. Ее грудь резко пронзила боль, она вскрикнула… Девушка резко открыла глаза; боль ни в руках, ни в желудке не ушла, даже в груди неприятно саднило, наверное из-за голода и чудовищной усталости. Свечи и правда были зажжены, но горели не так ярко, как в том ужасном сне и представали перед взором девушки только как яркие желто-оранжевые пятна. Холод, казалось, отступал из комнаты. Онемевшие конечности медленно, но приходили в себя, рассудок прояснялся. Из ярких пятен выходили более четкие очертания объектов: книжные шкафы, подпирающие земляной свод, стояли недалеко от места, где лежала девушка. Когда ощущения стали возвращаться к девушке, она ощутила под собой довольно мягкую постель, хотя, по мягкости она во многом уступала даже пресловутой кровати в старом доме, который она покинула недавно так спешно, но, однако, была на много удобнее ужасного каменного алтаря. Понять, где она находится, девушка не могла; сил на то, что бы осмотреть что-то кроме земляного, испещренного корнями потолка и верхних полок книжных шкафов, которые попросту попадали в ее обзор, не было. Когда она попыталась развернуться, то все тело предательски заныло, так что она бросила это занятие и стала лежать, чуть прикрыв глаза, и ждать хоть какого-нибудь исхода. Долго ждать не пришлось, где-то в углу комнаты раздалось шуршание, словно кто-то перелистнул страницу очень большой и очень старой книги. Конечно, в шуме, даже самом обычном бытовом, такой звук бы запросто затерялся, стал бы не значимым, но в комнате царила гробовая тишина, что позволяло услышать и узнать любой звук. Кто-то тихонько вздохнул и закрыл книгу, по земляному полу до кровати прошел тихими и размеренными шагами, остановился у кровати так, что бы точно оказаться в поле зрения девушки. Та, вздрогнула от неожиданного и неприятного взгляда, направленного прямо на нее и открыла глаза, что бы увидеть обладателя этого взгляда. Над ней возвышался тот самый молодой человек, Сиас, кажется, которого она встретила на поляне, он смотрел на нее, изучая ее всю от ног до головы, но больше всего его интересовало пятно, которое расположилось чуть ниже ключиц, похожее на ожог, но очень правильной, круглой формы. - Не каждый понимает суть хорошей магии, - заговорил он, устремляя свой взор в глаза девушки, смотря в ее расширенные от нехватки света и страха зрачки. Лицо его было спокойное и без эмоциональное, - и когда я говорю хорошей, то это не значит светлой, это значит качественно созданной. Магия это не просто взмахи руками или шепот слов, все это делают и простые люди, для них это тоже может казаться магией, но нет. Магия дается не всем и не вся сразу, понимаешь? - Нет. – Девушка прохрипела это отрицание очень тихо, но Сиас все рано услышал. - Ты и я, нам дали магию, от рождения, но разными способами. Я получил ее изначально, а тебя сделали носителем магии против твоей воли. – Он сел на край кровати, не отводя взгляд от ничего не понимающей девушки. – Такой шанс выпадает редко, и не факт, что выпадет достойному, но ты – достойная. А магия, что даровали тебе, не просто какой-то талант к жалким второсортным фокусам, - последние слова он выдавил из себя с каким-то особым остервенением, сжимая руки в кулаки и стискивая зубы; сделал паузу и продолжил, - не просто что-то показное и фееричное, что захватит, казалось, душу, что кажется всемогущим. То, что внутри тебя сохранили и есть всемогущее, но не бьющее сверх меры, не показывающее себя. Девушка молчала, она не могла понять, что происходит, о чем говорит блондин, почему ей так больно в груди, но слушала, внимала каждое слово, хотя и не понимала их. В голове всплывали воспоминания о рассказе отца и бабушки, от усталости и отчаянья на глаза накатывали слезы, но она слушала холодный проницательный голос. - Это и есть хорошая магия. Всю свою жизнь ты служила ей сосудом, а она, не смотря ни на что, была твоей защитой. С самых малых лет. И сейчас. Ты, наверное, чувствуешь усталость, у тебя саднит в груди, голова раскалывается. – Он не спрашивал, он утверждал. – Поверь, у меня тоже. Знаешь почему? В глазах Сиаса блеснул ужасный, неприятный и острый, словно игла, огонек, а рот растянулся в оскале, отдаленно напоминающем улыбку, но все это исчезло с лица чернокнижника так же быстро, как появилось. Он отвернулся и стал смотреть куда-то вдаль, и пока говорил, больше не смотрел на перепуганную и лишенную дара речи рыжеволосую девушку. - Я пытался извлечь из тебя эту магию. Знаешь, это не так сложно, как звучит и кажется на первый взгляд, особенно, это не составляет труда для чернокнижника, который всю свою жизнь только из занимается тем, что извлекает что-нибудь из других. Вот, к примеру, для таких, как я. Я извлекаю все, что мне надо, от кишок до души, и поверь, это совсем не сложно, если набить руку. И, демон возьми, я всю свою жизнь готовился к тому, что рано или поздно мне понадобиться извлечь источник неукротимой темной магии из живого сосуда, на поиски которого я потрачу лет десять, если не больше. Но знаешь, что в итоге? – он не стал дожидаться ответа, да и девушка не спешила отвечать, ее трясло от страха и омерзения, к горлу периодически подступал ком, скорее всего из желчи, так как в желудке было пусто, но рыжеволосая сдерживала рвотные позывы и закрывала рукой рот. – Я обжег себе руку, получил часть всех твоих недугов и на время потерял сознание. А у тебя на груди остался ожег, потому что мощный поток магии вырвался именно оттуда, разнося все, что было вокруг тебя. Теперь тебе понятно? Я принес тебя сюда, потому что я, ДЕМОН ТЕБЯ ЗАБЕРИ, - Сиас прокричал проклятие, вскакивая с кровати и хватаясь за свои белые волосы, - я не знаю, что с тобой делать! Теперь он повернулся к девушке и снова смотрел ей в глаза своими холодными зелеными и в меру лишенными рассудка глазами. Та же в ответ не могла толком ничего ни сказать, ни пошевелиться, лишь прижимала все еще руку к губам. От крика всё ранее сказанное перемешалось в голове, а в ушах зазвенело. - Так что придется оставить тебя в плену, хотя, ты вряд ли куда-нибудь сбежишь. – Сиас снова уселся на кровать, закрыл лицо ладонями, шумно выдохнул, потом медленно провел ладонями по лицу, немного растягивая бледную кожу своего лица. - Прошу, прощения… - очень тихо пролепетала испуганная девушка, она осторожно оттолкнулась рукой от кровати, садясь так, что бы можно было дотянуться до Сиаса рукой. От резкого подъема корпуса голова немного закружилась, рыжеволосая девушка сильно надавила на глаза пальцами, потом снова обратилась к чернокнижнику, который смотрел на нее как-то снизу, чуть повернув голову в ее сторону, так, что пряди его белых волос закрывали часть его лица. Девушка обращалась вежливо, боясь навлечь на себя гнев, ведь в таком положении она была едва ли способна защитить себя. – Простите, я не много поняла, но… Я… я хотела бы совсем немного еды, совсем чуть-чуть, если будет не трудно. Мне… я… - из глаз горячим потоком потекли слезы, огневолосая девушка закрыла глаза, сгорбилась и больше не сказала ни слова. Сиас смотрел на нее, сведя брови к переносице и поджав губы. Перед ним творилось что-то не понятное: носитель могущественной магии ничуть не сопротивлялся плену (и пусть он не умел обращаться к своей магии, но он мог бы и попытаться), без боя и сопротивления, и очень вежливо, как не подобает обращаться к врагам, просил еды, рыдал. Да, Сиас многих принес в жертву своей темной магии, своему господину-демону и просто своей страсти к чужим болям и мучениям, и все эти многие непременно страдали, кричали, порой молили о пощаде, обещали несметные богатства и выкупы, казалось бы, что может быть необычного в еще одной плачущей девушке, которая не хочет расстаться со своей жизнью? Но она не была «Еще одной», она была необыкновенным существом, неживым, так считал чернокнижник, сосудом с энергией, который должен был сохранить энергию до поры до времени. Однако, оказалось, что перед ним сидела еще одна запуганная до смерти жертва, молящая о обычной еде, это выбило чернокнижника из колеи и заставило задуматься, что же делать дальше. Исход изначально был один: раз не удалось извлечь Сферу из тела девушки, то стоило доставить ее непременно живой, чтобы не утратить силы, хранящиеся в ней, к Танмору, что бы он сам все решил. Но с некоторых пор планы чернокнижника изменились. С того самого момента, как Сфера, невиданный источник магии Скверны, оказалась так близко, что если бы не защитные чары, то можно было бы к ней уже прикоснуться, Сиас понял, что он не уступит ее демону, он должен был получить реликвию сам и исключительно для себя, а не для кого-то другого. Не зря же он отправил гнить не одного посланника от Танмора за один только день, нет, останавливаться уже было нельзя. Нужен был новый план, и этот план уже начал формироваться в голове чернокнижника, но для начала нужно было решить проблему с рыдающей и обессиленной девушкой. Чернокнижник встал и не очень охотно поплелся к столу, за которым сидел некоторое время назад. На столе лежал тяжелый фолиант, стояли тарелки с тем, что условно можно было бы посчитать едой: хлеб, засохший местами, солонина, едва ли первой свежести, и вода, чуть отдающая затхлостью, но вполне сносная на вкус. Сиас задумчиво посмотрел на незамысловатый набор продуктов, потом свалил хлеб и мясо в одну глубокую деревянную миску, подхватил кувшин с водой за ручку и поднес это все к кровати. Кувшин он поставил на пол, а миску – перед девушкой, и чуть толкнул девушку в плечо, чтобы привлечь ее внимание. Говорить ему совершенно не хотелось. Рыжеволосая не стала поднимать голову, просто дотянулась рукой до миски с едой и вытащила полоску засоленного мяса, быстро запихнула в рот, так как была очень голодна. Мясо было жестким и горчило от переизбытка соли, но после истощения сил показалось самым прекрасным мясом на свете. Девушка быстро управилась с куском солонины и принялась за другой, потом за третий, потом разломала хлеб и стала с усердием его живать. С каждой порцией пищи тепло и силы наполняли тело девушки, ей словно становилось легче дышать, кровь быстрее текла по сосудам, щеки наливались здоровым румянцем. Круглый ожог, ярко-красным пятном горевший на груди девушки, медленно исчезал. Когда половина всех съестных припасов, предложенных ей была съедена, а вода из кувшина выпита, девушка откинулась на кровать и заснула спокойным сном, будто ничто ее не тревожило больше. Сиас сел тем временем на кресло, что стояло напротив кровати и стал раздумывать над планом, что пришел ему в голову. План был не продуман и, возможно, не вероятен, но попытать удачу непременно стоило, и сделать это надлежало раньше, чем демон Танмор сообразит, что к чему, и бросится в погоню за изменником. План опирался целиком и полностью на воинов света, что все годы только и делали, что гонялись за приспешниками Танмора, за Сиасом в том числе, и пытались вернуть себе Сферу так же, как пытался сделать это Танмор. Вряд ли по задумке светлого ордена девушка должна умереть, отдавая могучее оружие Скверны в руки паладинов, наверняка они могут извлечь эту Сферу без вреда для девушки, а значит, Сиас может запросто попросить выкуп в виде извлеченной Сферы за ее жизнь. Конечно, они могут и не согласиться, но тогда, перед своей смертью от рук воинов света, чернокнижник перережет горло этой девушки, ведь она все еще уязвима для простого оружия, и Сфера Зла будет навсегда утрачена для обоих сторон. Но если план сработает, то он, Сиас, обретет власть и могущество, с помощью которых раз и навсегда одолеет Танмора, его приспешников и тех, кому подчинялся демон, а потом раз и навсегда погрузит мир во тьму или не погрузит. Размышляя так, чернокнижник не заметил, как сам провалился в сон, но не в здоровый и светлый, а беспокойный и мрачный, больной сон, наполненный страданиями и воспоминаниями о чем-то забытом.