Stranger

      Самая главная вещь с утра – это, проснувшись, заставить свой мозг работать. Иногда что-то там щелкает, и ты просыпаешься и понимаешь, что опаздываешь на работу или в школу или что-то еще, но в моем случае, это было понимание того, что я был не в своей постели. События прошлой ночи мигом пронеслись в моей голове.       Вечеринка, свадьба, странная кофеварка, винный погреб, незнакомец.       Ебать. Мои глаза широко распахнулись, и я сел. О Боже.       Ягуар, экскурсия по дому, секс, секс, еще больше секса… Сехун.       Я спрашивал себя, о чем, черт возьми, я думал, но понял, что вопрос должен быть сформулирован немного по-другому: почему я, блять, не думал. Я ухватился за простыню и заглянул под одеяло. Слава богу, не голый. Я вспомнил, что Сехун одел меня, и эта мысль осенила меня. Где он?       Я осмотрел комнату и изучил незнакомое окружение. Такое ощущение, будто я видел его спальню впервые, и она показалась мне слишком скучной в ее черно-белых тонах. Во время экскурсии по дому, мой взгляд был практически все время приклеен к его божественному телу. Я встал и молча прошел по комнате. В ней не было никаких излишних украшений: ни картин, ни ваз, ни фотографий – именно так, как я и ожидал. С правой стороны комнаты, как раз перед входом в бар, находилась веранда. Я подошел к ней и заглянул в небольшое отверстие раздвижной двери. Сехун разговаривал с кем-то по телефону.       – Не сегодня, – его голос был задумчивым. – Нет, не нужно сюда приезжать. Я сам приеду.       – Нет. Здесь никого нет… – он тихо добавил: – Прости. Я не это имел в виду… Да, я в порядке. Не волнуйся. Я приеду, как только смогу .       Внезапно ниоткуда взявшийся укол ревности пронзил меня. Я мог бы сказать по голосу, что он разговаривал с кем-то довольно близким ему. Должно быть, это его отец или член семьи, подумал я. Да и что с того? Это абсолютно никак меня не касается. Но ведь ты все равно не перестанешь думать об этом, и ты это знаешь. Я вдруг вспомнил нашу встречу в винном погребе, как я мог забыть? Он же принял меня за кого-то другого, и был готов сделать это с тем человеком. Была ли это любовница? Или кто-то особенный? Эти мысли раздражали меня. Хотя я и не особо удивился. С его-то внешностью – он любого мог заполучить.       Я вернулся в комнату и поискал свою одежду. Я хотел уйти без его ведома, так как боялся, что если увижу его, моя решимость рухнет, и я не смогу сделать ни единого шага из этого дома. Может быть, я немного наивен, но я не был так глуп и знал, что подобные ночи ничем хорошим не заканчиваются. И чем раньше я уйду отсюда – тем лучше. Я старался изо всех сил убедить себя, что мое внезапное решение не имеет ничего общего со странным разговором Сехуна.       Я увидел свою одежду висящей на вешалке, она была сильно помята – доказательство того, что случилось прошлой ночью. Я медленно расстегнул пуговицы рубашки Сехуна и повесил ее. Прежде чем я успел надеть свою собственную рубашку, пара теплых рук обняла мою обнаженную фигуру сзади, и я знал, что этого невозможно было избежать.       – Ты же не планировал сбежать?       Он сжал мочку моего уха между зубами. Это было так приятно. Прощай решение.       Кто сбегает? Никто не сбегает!       Он развернул меня к себе лицом, и я замер: он выглядел еще прекраснее при естественном дневном освещении. И я подумал, смогу ли я когда-нибудь перестать удивляться его совершенству. Он приподнял мою голову за подбородок и оставил теплый утренний поцелуй на моих губах.       – Ты хорошо спал? – спросил он, целуя мои нос, щеку, лоб.       Мое сердце замирало от каждого прикосновения.       – Угу.       Он осторожно надел обратно на меня свою рубашку. Очевидно, я оставался.       – Что ты хочешь на завтрак? – поинтересовался он.       Тебя.       – Что-нибудь.       Он вывел меня на веранду. Я не приметил раньше, так как был уж очень сосредоточен на разговоре Сехуна, но в дальнем углу террасы стоял мраморный столик с размещенными вокруг него двумя мягкими стульями.       – Кофе или чай?       – Пожалуй, кофе.       – Хорошо, присаживайся. Я сейчас вернусь.       Я сел, как он и сказал, но ненадолго. Я встал и, восхищаясь изысканным видом сверху, вдруг понял, что даже не знаю, где нахожусь. Одно я знал наверняка: это совершенно точно Сеул. Но за воротами этого дома единственным, что я мог видеть, были лишь другие резиденции, что говорило о том, что я находился в каком-то модном поселке.       – Красиво, не так ли? – это бы Сехун. Он нес поднос с двумя тарелками европейского завтрака и двумя чашками кофе.       – Да, изумительный вид, – я сел прямо напротив него, когда он поставил тарелку передо мной.       Я надкусил круассан и отпил кофе. Я сделал еще пару глотков. У кофе был тонкий аромат с терпкими нотками и послевкусие корицы – это просто свело меня с ума.       – Это, наверное, лучший кофе, который я когда-либо пробовал.       – Рад слышать, – усмехнулся он. – Так он не странный?       Я широко распахнул глаза, вспомнив, что назвал его отца странным изобретателем кофеварки. Естественно, что сын изобретателя странной кофеварки будет пользоваться странной кофеваркой. Неудивительно, что его отец знаменит: у кофе просто божественный вкус.       – Прости, мне правда жаль, я не это имел в виду, когда сказал странный… Я хочу сказать, что кофе…       – Успокойся, Лухан, я просто дразню тебя, – он снова улыбнулся той соблазнительной улыбкой.       – Значит, твой отец женился? – успокоившись, спросил я.       – Да, – он ответил односложно. Ему явно не нравилось такое направление беседы. Но мне хотелось узнать о нем больше, поэтому я осторожно продолжил тему:       – А твоя мама?       – Отец женился повторно. Мамы нет, – он сказал это таким тоном, словно говорил о погоде.       Я не мог не заметить его полное безразличие к данному вопросу. Я тщательно изучал его лицо: прекрасен, как всегда, но слишком безразличен, слишком спокоен и слишком отстранен. Он смотрел на меня в недоумении: мои брови нахмурились, а глаза наполнило сожаление.       – Выглядишь так, будто сейчас расплачешься, – рассмеялся он.       – Я не… Я… Прости, – я отрицательно замахал рукой.       – Не нужно, мой отец, в конце концов, человек. Ничего такого в этом нет, – он улыбнулся и вскинул брови. – Давай лучше поговорим о тебе. Чем ты занимаешься?       – Ну, я только что закончил обучение, и сейчас готовлюсь к сдаче теста на CPA*.       Я мог совершенно точно сказать, что он был удивлен.       – Так значит, бухгалтера, да? Это очень… неожиданно.       Вообще-то, я хорошо с этим справляюсь.       – А ты? Уже работаешь?       – Я работаю в офисе, в основном работа с документами, – сказал он.       После этого я решил не задавать ему больше никаких вопросов, хотя у меня их было предостаточно. Он казался человеком, который ценит свою частную жизнь и любит держать других людей на расстоянии. На следующие десять минут между нами повисло неловкое молчание, отчего я нервно ерзал на стуле. Мы оба доели свои завтраки, но он до сих пор не сдвинулся с места ни на миллиметр. Он смотрел на меня поверх края чашки с кофе, потом поднес ее к алым губам, не отводя взгляда ни на секунду. Он устроился поудобнее, закинул ногу на ногу и продолжил раздевать меня глазами. Его взгляд был пристальным и эротичным, это пробуждало во мне желание. Я играл с остатками пищи в своей тарелке, отчаянно стараясь избегать его взгляда; мой круассан выглядел так, будто его убили.       Когда он мелодично рассмеялся, я посмотрел на него, пытаясь поддерживать зрительный контакт, но когда он облизал губы, боже…       Он делал это нарочно. Определенно.       – Чем хочешь заняться сегодня? – между прочим спросил он.       – Я еще не думал об этом, – ответил я, хотя мой внутренний голос кричал: «Я хочу занять тебя». Слава богу, мой внутренний голос никто не слышит.       – Хочешь поплавать?       – Пошли.       Когда мы поднимались по лестнице, я смог сложить полную картину дома. Высокие потолки, множество окон, очень элегантная цветовая палитра. Дом был очень аккуратным и чистым, мне даже жалко было ходить по нему. Хоть в нем и было всего два этажа, каждый из них имел довольно большую площадь и был интересно решен в плане интерьера. Это своего рода дом, в котором чувствуешь себя уютно, но в то же время из него хочется убежать. Прямо как Сехун: уютный, но пугает.       Мы подошли к задней двери, которая привела к экстравагантному крытому бассейну, что повергло меня в крайнее удивление. Вся комната была окружена большими окнами и украшена плоской стеклянной крышей, а сам бассейн был выполнен в какой-то сложной геометрической форме, которую я не мог понять, но выглядело это потрясно. Он усадил меня в кресло и взял небольшой пульт со столика. Он нажал несколько кнопок, и буквально сразу римские шторы стали покрывать все окна, а белый потолок заслонять стеклянную крышу, пока в комнате не стало совсем темно как ночью. Еще несколько кнопок – и тонкие желтые огни зажглись в каждом углу, а в воде зашумели искусственные волны. Я открыл рот.       Да кто этот парень?       – На тебе слишком много надето, – сказал он, намекая мне снять одежду.       Тишина окутала комнату; мы оба медленно раздевались, пуговица за пуговицей, не разрывая контакта глаз. Мы жаждали друг друга, и бесполезно было это отрицать. Мы оба окунулись в бассейн полностью без одежды, вода была мне чуть ниже груди, волны ударялись о мое обнаженное тело. Я с нетерпением ждал, когда он подойдет, чтобы прикоснуться ко мне, но он оставался неподвижным, стоя в нескольких метрах и пялясь на меня… Ну и выглядя, как какой-нибудь греческий бог. Я не мог отвести взгляда от его манящей твердой груди, и хотя вода скрывала всю длину его тела, он выглядел так же аппетитно в моих глазах. Но большее мучение доставляло ясно читаемое сексуальное желание в его глазах, он как будто бы вспоминал, как это – быть во мне, ощущать меня.       Бля, эрекция.       Это была прелюдия. И я больше не мог препятствовать этому. Если он не собирался дать мне то, чего я хочу, я возьму это сам.       Я шел к нему шаг за шагом, на его лице застыла улыбка; я был уверен в своем желании, я должен был прикоснуться к нему.       Когда я почти вплотную подошел к нему, он усмехнулся:       – Ты так сильно меня хочешь?       Я вспыхнул от смущения и зарылся лицом в его левое плечо.       – Да, – честно ответил я. В этот же момент я руками нащупал под водой его достоинство, и он испустил мелодичный стон. Я нежно ласкал его толстый и твердый от возбуждения член, смущенный своей же смелостью, до тех пор, пока мои пальцы не обхватили его яички. Моя голова все так же лежала на его сильном плече. Длинно и шумно выдыхая, я бессознательно начал двигать обеими руками, подчиняя его себе. Звуки, которые он издавал, отдавались в моих ушах как призыв к чему-то большему. Такая его реакция только придала мне смелости. Я смотрел на него, предвкушая свой следующий шаг, и проскользнул своим языком между его приоткрытых губ, облизывая нёбо и десна. Я наблюдал, как он медленно сходит с ума, и внезапно остановился.       – Не… – он обхватил мое лицо руками, – играй со мной.       Он смотрел на меня помутившимся взглядом; мне определенно нравилось то, как я на него влияю.       – Ты так сильно меня хочешь? – решил поддразнить я.       – Да, – ответил он чертовски быстро, с очень серьезным лицом.       Не предупреждая, он просунул палец в мой задний проход, толкая его один раз, два раза, три раза. Я застонал и с силой сжал его горячую плоть.       – Поцелуй меня, – слова сами сорвались с моих губ.       Он сделал так, как я сказал, поглощая все мое тело и разум, оставляя на губах свой сладкий ароматный привкус.       – Лухан. Мы будем делать это, пока ты не начнешь видеть звезды, – чувственно прошептал он мне в губы.