Stranger

      Легкость, с которой он поднял меня, совсем не была удивительной в воде. Я простонал, сдаваясь, когда почувствовал сладость его губ. Его язык то проникал внутрь, то облизывал мои губы, что заставляло меня буквально таять от удовольствия. Осторожно он положил обе мои ноги на свои плечи, его рука ухватилась за мой тугой зад.       – Так нормально? – спросил он, задыхаясь.       – Да, – ответил я, – нормально.       Он толкнул меня спиной на стену между перилами.       – Держись за перила.       Я сделал, как он сказал, и он медленно вошел в меня, настолько глубоко, насколько это вообще было возможно. От переполнявшего мое тело восторга я не мог вдохнуть. Я начал двигаться навстречу ему, покрепче обхватив ногами его шею. Он смотрел на меня своими бездонными карими глазами, когда мои похоть и страсть взяли все в свои руки.       Мои бедра напряглись, и просто взгляда было уже недостаточно. Я притянул его лицо к своему и коснулся его губ. Он незамедлительно поцеловал меня в ответ. Мне было так хорошо, я был очарован им. Он врывался в меня снова и снова, и я двигался навстречу ему, чтобы чувствовать каждое его движение. Он проникал все глубже, двигаясь в идеальном ритме. Моя кожа вспыхнула, когда его язык добрался до моих сосков, он ласкал их, дразнил и посасывал до тех пор, пока меня не накрыл экстаз. Я простонал. Его направленные движения вводили меня всё больше и больше в состояние белой горячки.       – Я вот-вот кончу, – пробормотал он дрожащим голосом. – Кончай со мной.       Еще пять ударов, и его пульсирующая эрекция резко вошла в меня, прежде чем он достиг оргазма. Мой разум потемнел, и мое тело задрожало от эротической разрядки. Громкий крик вырвался из моей груди.       Привет, я Лухан, мне 23 и я Сехунозависимый.       – Это, кстати, бассейн, – через пару минут молчания сказал он.       О боже, он меня в могилу загонит.       Я сидел на барном стуле, пока Сехун готовил нам обед. Он уверенно держал нож своими длинными пальцами и нарезал морковь идеально ровными ломтиками. Хотя я и не ем морковь, мне уже очень хотелось попробовать то, что он готовил. Очевидно, он хорошо готовит, и это производило на меня впечатление. Абсолютно все, что он делает, производит на меня впечатление. Еще никогда я никем так не восхищался, как им, и мне хотелось, чтобы он так же восхищался мной. Мне действительно впервые захотелось впечатлить кого-то. Но пока он был слишком увлечен готовкой, не обращая на меня никакого внимания.       Я сосредоточенно наблюдал за ним, и он был чертовски привлекателен. Его острые черты, выразительные глаза, даже то, как поднимались и опускались его плечи при дыхании, выглядело красиво. Вероятно, ему достаточно было лишь разок взглянуть на человека, чтобы тот мигом оказался в его постели. Но мне хотелось другого, чего-то большего.       – О чем ты думаешь? – неожиданно спросил он.       – Ни о чем, – быстро ответил я.       – Подойди, попробуй.       Я подошел к нему и немного отпил с ложки, которую он держал, подставив под низ свободную руку на случай, если что-то прольется. Приготовленное им карри было великолепно.       – Вкусно, – сказал я и почувствовал, как соус стекает по моим губам. – Выт…       Он слизнул соус с моих губ и облизал ложку. Я впал в ступор.       – Вот это вкусно, – заключил он.       Как он может делать подобное и оставаться таким спокойным?       – Давай есть, – сказал он, когда мы сели за обеденный стол.       Он положил курицу и морковь в мою тарелку и полил их сверху соусом. Улыбка на моем лице становилась все шире и шире с каждым новым кусочком, отправленным мне в рот. Сказать, что это было вкусно – ничего не сказать. Даже еда, которую он готовил, была так же идеальна, как и он сам.       – Почему ты не ешь морковь? – заметил он.       – Прости, это правда вкусно, я просто не ем ее.       – Нужно было сказать мне, – он убрал всю морковь с моей тарелки.       – Да все в порядке. У меня нет аллергии или еще чего-то, просто не люблю, – я продолжал есть.       – И что ты любишь?       – В смысле?       – Ну, что тебе нравится есть или делать…       Мне потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Я глубоко задумался. На самом деле, мне много чего нравилось, но я хотел заинтересовать его. Сказать, что мне нравится бухгалтерское дело – не самый лучший вариант.       – Мне нравится смотреть фильмы… Я люблю сладости.       Придурок. Нужно было сказать про экстремальные виды спорта и огнеглотание.       – Какие фильмы? – к счастью, заинтересованно спросил он.       – Ужасы в основном… Ну там, темнота, неизвестность, все такое.       – По тебе не скажешь, – рассмеялся он. – Видел «Тринадцать привидений»?       – Он новый?       – Не совсем, но, думаю, тебе понравится, – он закончил есть. – Мы посмотрим его, как только ты доешь.       – Тебе не нужно сегодня на работу?       – Моя должность не обязывает меня постоянно там находиться.       – Так ты работаешь на себя? – я доел последний кусочек.       – Можно и так сказать, – улыбнулся он.       Когда я разлегся на кровати, я задался вопросом, как, черт возьми, мы собирались смотреть фильм, когда в комнате не было телевизора. Он нажал кнопку на небольшом шкафчике возле кровати – и вот панель уже медленно поднимается вверх по стене, открывая скрытый плоский экран. Это меня уже не удивляло. Его дом был больше похож на космический корабль.       – Я так понимаю, тебе нравятся различные гаджеты? – сказал я, когда он скользнул под одеяло, устраиваясь рядом со мной.       – Это не совсем так, просто компания, в которой я работаю, занимается электроникой, – улыбнулся он.       Он обнял меня, и я прижался к его груди. Было так здорово слышать биение его сердца и чувствовать, как поднимается и опускается его грудь. Когда фильм начался, он взял меня за руку, и я просиял от счастья.       Фильм был о семье, оказавшейся в ловушке в стеклянном доме, полном призраков. Дом, как выясняется, – это машина зла, созданная дьяволом и приводимая в движение мертвыми, чтобы открыть око Ада. Звучит, конечно, забавно, но это напугало меня до чертиков. Единственное, что хуже того, чем оказаться запертым в доме с призраком… это быть запертым в доме с тринадцатью призраками. Слоган фильма должен был предостеречь нас, но он был довольно интересным. В фильме было много сцен, которые пускали мурашки по моей коже, и много страшных монстров, которые чуть ли не заставили меня выпрыгнуть из постели. Момент, когда актер оглядывается вокруг и ничего не видит, а потом позади него вдруг появляется призрак, довольно классический, и я, не знаю почему, все равно каждый раз дергался от этого, зарываясь в грудь Сехуна.       – Ты же сказал, что любишь ужасы, – сказал он, погладив меня по голове.       – Люблю, – улыбнулся я ему в грудь. – Просто я не самый лучший зритель.       В другой сцене адвокат, один из плохих парней в истории, идет по коридору дома и начинает кричать, подшучивая над призраками. Перед ним появляется полупрозрачная леди с ножом и бросается к нему. Адвокат пугается и пытается протиснуться между автоматическими стеклянными дверями, но они закрываются, и… О боже, я не могу на это смотреть.       Сехун инстинктивно закрыл мне глаза рукой. Я почувствовал, как он вздрогнул.       – Что случилось? – спросил я.       – Его разрезало пополам, – пояснил он.       – Сейчас уже можно смотреть? – спросил я, сжимая его руку. – Сехун? Могу я смотреть? – он не отвечал. – Се…       Я почувствовал, как он коснулся своими влажными губами моих – это был нежный поцелуй, настолько нежный, что мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я простонал, чуть дрожа. Он был таким ласковым и заботливым. И это пугало меня больше, чем какой-либо ужастик. Как Сехун всегда так точно мог знать, что нужно делать и когда нужно это делать?       – Мне нравится твой вкус, – сказал он, убирая руку с моих глаз. – Можешь смотреть теперь.       Я был поражен. Я краем уха слышал все, что происходило в фильме, но я мог смотреть только на него. Когда он заметил мой взгляд, он вскинул брови в немом вопросе «Что?» и, протянув руку, коснулся костяшками пальцев моей щеки.       Я хотел сказать ему, что хочу его. Я хотел узнать его. Но он явно разозлится, если я попытаюсь.       – Ты вздрогнул, – сказал я, хитро улыбнувшись.       – Я что? – он повернулся ко мне полностью.       – Я почувствовал, ты вздрогнул на том моменте, – поддразнил я его. – Ты испугался.       – Ничего подобного.       – А я говорю – испугался.       – Нет, – сказал он более уверенным тоном.       – Да, Сехун, – я знал, что нарываюсь.       Он ненадолго замолчал.       – Ты же в курсе, что я знаю, что ты боишься щекотки?       – Я не боюсь щекотки, – закатил я глаза.       – Ставлю на обратное, – сказал он, опрокидывая меня на кровать и забираясь сверху. Он щекотал мне бока, и сначала я пытался сопротивляться и делать вид, что мне все равно. Но через несколько секунд, я разразился смехом, стараясь избавиться от его хватки.       – Лухан, я знаю каждую частичку тебя, – сказал он, смеясь вместе со мной.       – Прекрати! – кричал я игриво. Но он продолжал щекотать внутренние стороны моих бедер, и я ворочался то направо, то налево, истерично смеясь, отчего из глаз лились слезы. Еще чуть-чуть – и мое сердце остановится. Я толкнул его изо всех сил, и он упал на бок, свесив голову с кровати.       Я уселся на него, и он улыбнулся.       – Ты мне нравишься, когда злишься.       Ты нравишься мне сонным; ты мне нравишься, когда злишься; почему ты не можешь просто сказать «ты мне нравишься»?       – Но в любом случае я не боюсь щекотки, – продолжил он.       Не говоря ни слова, я обхватил его лицо руками и позволил своим губам делать то, что им хочется. Я целовал его безумно и настойчиво, надеясь, что он почувствует то же, что начал чувствовать я. Нечто большее, чем просто прекрасный секс.       – Ладно, давай смотреть фильм, а то мы совсем отвлеклись, – сказал я, возвращаясь на свою сторону кровати.       Он кивнул и притянул меня ближе к себе, обнимая еще крепче, чем прежде.       После трех фильмов и миллиона поцелуев и пауз, солнце наконец зашло. Мы были так близко друг к другу, а я все не мог насытиться этим. Я решил, что нужно, по крайней мере, позвонить Лили, чтобы проверить, не сожгла ли она еще наш дом. Но прежде, чем я подумал об этом, зазвонил телефон Сехуна, он встал с кровати и ответил. В сердце неприятно заныло. Я надеялся, что он выйдет из комнаты, чтобы я не услышал того, что он будет говорить. Но он этого не сделал. Вместо этого он смотрел на меня, виновато улыбаясь.       – Что? – он сильнее сжал телефон в руке, и я удивился, как он вообще его не сломал.       – Когда он сказал это? – его брови нахмурились, а в глазах появилось беспокойство. – Не плачь, все хорошо…       Я почувствовал, как все внутри меня рушится. Он вышел на веранду.       – Успокойся… Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты плачешь, Хиджин, пожалуйста. Я поговорю с… – его голос медленно исчезал по мере того, как он отходил все дальше.       Я опустился на кровать; кровь громко стучала в ушах, все мое тело дрожало от боли. Унижение охватило меня, когда я напряг слух, чтобы услышать то, о чем он говорил. Я должен был признать, что это было глупо с моей стороны подумать на долю секунды, что между нами что-то могло быть, но я не мог. Хиджин. Я сделал вывод, что Хиджин может быть просто сестрой или подругой… Но… Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты плачешь, Хиджин, пожалуйста… Его голос вновь и вновь отдавался в моей голове. Я старался выглядеть как ни в чем не бывало, когда он вернулся в комнату. Я уже знал, что сейчас произойдет.       – Лухан, прости, но мне нужно уйти. Мо… моему другу нужна помощь. Я отвезу тебя домой.       Скажи что-нибудь! Кричал я в своей голове. Но я потратил все силы на то, чтобы не выглядеть расстроенным, и поэтому не смог вымолвить ни слова. Он не обратил на это никакого внимания и направился к шкафу, чтобы переодеться. Я был вынужден сделать то же самое.       Он мчался со скоростью света в направлении моего дома, не говоря ни слова. Он проводил меня до двери, и я почувствовал себя опустошенным. Из человека, безумно желавшего меня эти два дня, Сехун вдруг превратился в случайного незнакомца, как будто он мог переключать свои эмоции одним простым движением. Я надеялся, что он поцелует меня одним из тех нежных и страстных поцелуев, что у нас были, или по крайней мере обнимет, но ничего подобного не произошло. Он стоял, держа руки в карманах.       – Приятно было познакомиться.