Stranger

      То, что я увидел, растопило весь страх, собравшийся внутри меня, растопило абсолютно все чувства, оставляя только страсть. Вечер окрасился в различные оттенки серого, дождевые капли еще никогда не были столь прекрасными – из-за этого мне казалось, что я очутился во сне. Я поднял взгляд и увидел недостатки совершенства, борющиеся с его неистовствующими эмоциями. Он был одет в белый костюм, его галстук был так же слабо повязан, как и в нашу первую встречу – я никогда раньше не замечал, насколько он был бледен, насколько хрупок, как будто его можно было разбить, неосторожно задев.       – Миллион, – прошептал он до боли нежным голосом.       – Что? – отчаяние разрывало мое сердце.       – Миллион раз, – сказал он, тяжело дыша. – Я подходил к этой двери миллион раз, не решаясь постучать в нее, после того, как оставил тебя тем вечером.       – Сехун, я…       – Пожалуйста, – он приложил палец к моим губам, – позволь мне сказать это.       Я мог расслышать нотки боли в его голосе, я не смог принять решения, чтобы бороться за него, но он смог. И я никогда бы и не подумал, что так сильно полюблю дверные проемы.       – Я не… Я не мог сделать этого. На меня полагаются так много людей, и я не мог их подвести… Пока стоя там, я не осознал, что ни один из них не имеет для меня никакого значения… – сказал он. – Потому что даже если они рассчитывают на меня, я предпочел бы потерять их веру в меня, чем потерять тебя, – он покачал головой. – Мои слова не имеют никакого смысла, я просто… Я никогда раньше… Я не знаю, как это все выразить. Я знаю только то, что должен был сказать тебе еще в нашу первую ночь, – пробормотал он отрывистым шепотом. – Я хочу большего.       – Хиджин? Твой отец? – тревога наполнила мою грудь. – Помолвка?       – Я оставил все, – сказал он. – Лухан, мне плевать на всех остальных, я хочу только тебя.       Я не мог унять дрожь в голосе, не мог сдержать слез, заскользивших по моим щекам.       – Ты продолжаешь повторять это, Сехун, я не…       – Нет! Ты не понимаешь, – перебил он. – Послушай, что я пытаюсь сказать. Я хочу тебя. Я говорю, что хочу только тебя. Только тебя, – подчеркнул он. – Понимаешь? У меня есть все. Но мне ничего из этого не нужно! Боже… Я не знаю, как объяснить это. Я бы предпочел остаться ни с чем, чем не быть с тобой. Я хочу только тебя и никого – ничего больше. Ты сказал, что хочешь, чтобы я перестал колебаться, так я решил и уверен в своем решении. И вот оно. Я выбираю тебя. Я здесь, перед тобой. Понимаешь?       Я был не в состоянии осознать, что он все еще стоял снаружи, промокший от дождя.       – Сехун-а… – я легонько сжал его плечи, с которых тяжело падали дождевые капли.       – Прости, я просто бежал сюда… А на улице дождь. И я даже не успел подумать о том, что собираюсь сказать тебе и…       – Я не знал, что ты тоже можешь паниковать, – мои плечи не переставали подергиваться от всхлипов.       – Я все больше становлюсь похожим на тебя, – легкая улыбка отразилась на его лице. – Лухан-а, я хочу быть с тобой.       Это были самые прекрасные слова, которые я когда-либо слышал в своей жизни, и мое сердце забилось быстрее.       – Ты ранил меня, – разразился я на него. – Ты сказал, что даже не собирался увидеться со мной после той ночи.       – Я старался избежать этого, – оправдался он. – Но в тот момент у меня не было другого выбора.       – Ты оставил меня одного.       – Это никогда не повторится.       – Ты пытался играть со мной.       – Я мудак.       – Ты почти не боролся за меня.       – Я трус и мудак.       – Ты оттолкнул меня.       – Я идиот, трус и мудак.       – Ты переспал со мной в первую же ночь, когда мы встретились.       – Вот об этом я не сожалею, – он опустил взгляд. – За всю остальную боль… Ты можешь меня больше не винить, потому что я сам виню себя в этом… Я никогда не смогу простить себя за свои поступки. Но я буду безумно счастлив провести с тобой каждый день своей жизни, исправляя их… Если ты мне позволишь.       Сквозь пелену слез я видел, насколько серьезным было лицо Сехуна, но в его глазах застыл страх разочарования. Его плечи были напряжены, как будто он был готов к тому, что ему откажут.       – Я хочу быть с тобой, Лухан, – прошептал он. – Пожалуйста, скажи, что тоже хочешь этого…       Лед в моем сердце окончательно оттаял. Бесконечные ночи и унылые утра, проведенные в ожидании, когда он скажет эти слова, наконец-то закончились.       – Можешь пояснить свои слова? – улыбнулся я сквозь слезы. – Я не умею читать между строк.       Я заметил, что он дрожал, когда он взял мое лицо в свои руки и вытер мне слезы.       – Я хочу быть с тобой в преданных, особо близких отношениях, – он покраснел. – Я хочу быть только твоим, и хочу, чтобы ты был только моим… Так достаточно понятно?       – Мне страшно.       – Я знаю.       – Шансы того, что одноразовый секс с незнакомцем перерастет в нечто более серьезно, что относится и к нашему случаю, равняются одному из ста. Что, если однажды мы… Что, если ты решишь…       – Лухан, мы справимся, – он положил свои теплые, мокрые руки мне на плечи и прислонился лбом к моему лбу. – Мы справимся. Я в этом уверен.       – Откуда тебе знать? – всхлипнул я. – Ты не можешь быть уверенным в этом. Что, если мы не справимся с трудностями?       – Справимся, – прошептал он. – Потому что для меня важен только ты. Остальное не имеет значения. Я не сомневаюсь в том, что мы справимся. Лухан-а… Не нужно больше никаких расчетов, процентов, вероятностей, – он взял обе мои руки в свои. – Вот оно… Прямо здесь… Наше идеальное уравнение.       Не знаю, как это возможно, но мое сердце перевернулось. Улыбка сияла на моем лице, а в голове играла неизвестная мелодия любви, которую я никогда прежде не слышал. Я взглянул на него: розоватый оттенок покрывал его щеки, на лице, освещаемом светом полумесяца, замерли страх и блаженство. Он сладко рассмеялся и, поднеся мои руки к своим губам, мягко поцеловал их, прикрыв глаза, обрамленные длинными ресницами. Затем он прижался головой к моей шее, обнимая меня так крепко и властно, что я совсем не мог дышать. Но я решил, что это тот самый момент, когда стоит затаить дыхание.       Это было самое длинное, самое сложное, самое неопределенное уравнение, которое я когда-либо решал. Но результат получился более устойчивым, чем константа, более совершенным, чем золотое сечение, и с более бесконечным значением, чем у числа Пи.       Я несколько раз с силой ударил себя по лицу, но я не спал и был живее всех живых.       Это был не сон.       Я буквально хотел кувыркнуться от переполняющего меня счастья прямо на месте, но в комнате было слишком тесно, да и от Сехуна меня отделяла одна несчастная дверь. Сехун вышел из ванной, надев мою рубашку, что так сексуально облегала его тело. То, как мокрые волосы прекрасно обрамляли его лицо, чуть прикрывая глаза, то, как были поджаты его губы и подрумянены щеки, то, как в его острых чертах отражалась нежность – Все это… Весь он полностью был моим.       – Я останусь на ночь, – убедительно сказал он.       – Эм… – я задумался. – Я немного…       – Я не собираюсь ничего делать, – прошептал он с улыбкой на губах. – Пока.       Я серьезно задумался о том, что я слишком легкий, когда он без труда подхватил меня и аккуратно уложил на кровать. Он наклонился, и я закрыл глаза, но вместо того, чтобы коснуться своими губами моих, он поцеловал мои веки.       – Если случится так, что ты снова будешь плакать, это будет только из-за огромного переполняющего тебя счастья, – он нежно потерся кончиком своего носа об мой и судорожно выдохнул, как будто изо всех сил боролся с желанием поцеловать меня, заполучить каждую частичку меня. Что, на самом деле, он давно уже сделал, сам не зная об этом.       Сехун устроился на своей стороне кровати и прижал меня ближе к своей груди, пальцами перебирая мои растрепанные волосы. Небольшой смешок сорвался с моих губ, и мои плечи предательски задергались, когда я изо всех сил пытался подавить вырывающийся наружу смех.       – Что? – прошептал он.       – Просто… – я хихикнул, как подросток. – Идеальное уравнение… Огромное переполняющее счастье… Насколько слащавым ты можешь стать?       – Я никогда не был слащавым, – он закусил губу и нахмурил брови. – Просто говорю то, что чувствую…       Он сделал вид, что обиделся, но после некоторого молчания повернулся обратно ко мне.       – Говоря о чувствах, ты мне так и не ответил…       – Ты в моей постели, по-моему, все предельно ясно, – я легонько ткнул его в грудь.       – Я не хочу быть просто в твоей постели, – он провел пальцем по моим губам и скользнул вниз по шее. – Я хочу быть… здесь, – он дотронулся до левой стороны груди, где должно было находиться мое сердце, но оно уже давно выпрыгнуло оттуда из-за обуревающих меня эмоций.       Я прижался ближе к его груди, боясь, что он мог заметить, как я покраснел.       – Видишь… Слащавый.       – Ты мне нравишься смущенным, – поддразнил он.       – Ты мне нравишься, – неуверенно проговорил я куда-то ему в грудь, вдыхая его аромат.       – Ты мне нравишься с тех пор, как мы встретились, – он аккуратно погладил меня по щеке.       – Можешь поспать с этой стороны? – спросил я, тыча пальцем в матрас со стороны окна. Он задвинул шторы и вернулся в кровать, устраивая голову на подушке. Если он решит уйти посреди ночи, я непременно узнаю об этом.       – Тебе не нужно беспокоиться, – сказал он, очевидно заметив мои страх и тревогу. – Даже если ты сам прогонишь меня, я никогда не оставлю тебя.       Он полностью повернулся ко мне и крепко сжал меня в своих руках, и я лишь обнял его в ответ.       – Можешь дышать? – спросил он.       Вообще-то нет.       – Я в порядке.       – Тогда будем спать так?       Пожалуйста, задуши меня.       – Угу.       В отличие от его размеренного дыхания и исходящего от него аромата, дождь закончился, а с ним и все мои сомнения, все мои страхи растворились.       – Аааааааа! – крик пронзил тишину в моей комнате. Я с трудом приоткрыл глаза, увидев, что Сехун не сдвинулся ни на миллиметр за ночь, и что мы все еще оставались в той же позиции, в которой заснули. Вот оно, то самое доброе утро. Я уже хотел было улыбнуться, когда краем глаза заметил стоящую возле кровати чью-то фигуру.       Встревоженный, я быстро, но аккуратно выбрался из объятий Сехуна и увидел Лили – бледная, как призрак, она стояла, прикрывая рот обеими руками.       – Господи, – сказал я охрипшим ото сна голосом, – можешь ты быть чуточку менее пугающей?       – Аа… – она собиралась вновь закричать, когда я моментально подпрыгнул с кровати и заткнул ее, выводя из комнаты. Я закрыл за собой дверь, не желая будить Сехуна.       – Ударь меня, Лухан, давай же, ударь! – сказала она.       – Перестань, – прошипел я. – Я уже это сделал, довольна? Я ударил себя сотню раз еще прошлым вечером. Это реальность, – без всякого предупреждения она отвесила мне пощечину. – Ау! – вскрикнул я. – За что?       – Я просто убедилась, что ты не плод моего воображения, – ответила она с все еще широко раскрытыми от удивления глазами. – Тебе многое нужно мне объяснить.       Я потащил ее в гостиную, чтобы Сехун наверняка ничего не услышал, и она продолжала таращиться на меня так, будто все еще пыталась понять, не призрак ли я.       – Перестань так пялиться на меня. Я реальный, – сказал я. – Коротко говоря, он пришел сюда, и не пошел на помолвку.       Лили замолчала, приоткрыв рот, и бесцельно уставилась куда-то в стену.       Она дышит? Я не мог сказать наверняка.       – Ты еще здесь? – я пощелкал пальцами перед ее лицом, затем помахал ладонью перед глазами.       Она внезапно вдохнула, открыв рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла. Затем она сглотнула и рухнула на диван.       Я был частично обеспокоен, частично доволен – она вела себя так, будто это ей Сехун только что признался в чувствах. Я похлопал в ладоши прямо перед ее лицом.       – Ради бога! – прокричала Лили. – Дай мне немного времени, чтобы уложить все это в голове. Я слишком медленно соображаю.       Я криво усмехнулся и приземлился рядом с ней. Она сидела неподвижно, словно была не живая, а вылепленная из воска. Оно и понятно, никто не ожидал подобного исхода. К сожалению, у Лили было не так много времени, чтобы переварить всю полученную информацию – дверь моей комнаты открылась, и из нее вышел Сехун. Солнце освещало его со спины, обрамляя всю его фигуру. Когда перед нашим видом открылась вся его невыносимая сексуальность, я услышал, как Лили сглотнула.       – Как ты это сделал? – тихо пробормотала она.       – Он горяч, – прошептал я.       – Дракон, – едва пошевелила она губами. – Он пышет пламенем.       – Слишком горяч, – я улыбнулся Сехуну, изо всех сил сжимая губы, когда он направился к нам.       – Я ударю его, – она часто мигала глазами. – Думаю, он ненастоящий.       Прежде чем я успел ей что-то ответить, Сехун встал прямо напротив нас.       – О чем вы бол…       Я зажмурился, когда Лили подошла к нему и с силой влепила пощечину, потом повернулась в сторону, нахмурив брови.       Срань господня.       Я подбежал к Сехуну, предварительно зыркнув на Лили взглядом «какого хера ты творишь».       – Завтрак? – спросила она и быстро ретировалась на кухню.       Я попытался обиженно надуть губы, но не мог сдержать улыбки. Широко улыбнувшись, я тут же разразился смехом.       – Она просто хотела убедиться, что ты настоящий, – я легонько погладил его по щеке. – Прости.       – Все же я это заслужил, – он закусил губу.       – Так или иначе, это должно было случиться, – кивнул я.       – Доброе утро, – с любовью в голосе сказал он, притягивая меня к себе.       Два слова – и я в сказке.       – Я скучал по тебе, – он положил голову мне на плечо, потом легко поцеловал в лоб.       Четыре слова – и я на небесах.       – О боже, – громко вмешалась Лили, – это всего лишь завтрак, вы не расстаетесь навсегда.       Сехун рассмеялся и нехотя отпустил меня. Положив руки мне на плечи, он повел меня на кухню. Блинчики, единственное, что Лили умела готовить съедобно, уже были на столе. Сехун придвинул свой стул ближе ко мне, и нервно улыбнулся Лили. Было очевидно, что он боится, чему я не мог не улыбнуться. Какое-то время Лили молча смотрела на него, вскинув брови и положив руки на стол. Рука Сехуна, в которой он держал мою, стала холодной, как лед, а я старался не рассмеяться.       – Если ты думаешь, что все хорошо, потому что Лухан тебя уже принял, то ты ошибаешься, – она сощурила глаза. – На твоем месте я бы не была так спокойна… Тебе все еще нужно получить мое согласие.       Сехун посмотрел на меня взглядом, умоляющим спасти его, но я лишь пожал плечами – его следовало наказать, а уж мастерства в этом деле моей сестренке не занимать.       – Я непременно докажу, что я достоин твоего брата, – серьезно заявил он.       – Уж постарайся… – Лили безжалостно проткнула блин вилкой, и я больше не смог сдерживаться: я отвернулся и безудержно рассмеялся.       Неловкое напряжение между Лили и Сехуном и мой заливистый смех были прерваны стуком в дверь.       – Ты ждешь кого-то? – спросил я.       – Нет, – Лили покачала головой. – А ты?       Я осознал, что, по правде говоря, я действительно кое-кого ждал, кое-кого и кое-чего. Я догадывался о том, что мне предстоит, и это определенно не обещало быть простым, но, взглянув на человека, сидящего рядом со мной, я понял, что мне совсем не страшно. Я вышел из кухни и подошел к двери, готовый бороться за Сехуна так же, как он боролся за меня.