Идеальный треугольник

      У Орочимару слова с делом не расходились, так что в Коноху они отправились чуть ли не на следующий день. Стоило, конечно, подумать, как провести к Хокаге мелкого Орочи, не привлекая лишнего внимания, но это Джирайя легкомысленно оставил на потом, погрузившись в покупку подарков. Вроде бы не так много времени прошло, а привычка таскать с собой сладости и мелкие подарки не только выработалась, но и закрепилась. Теперь казалось странным, что ни разу не пришло в голову захватить для Тсунаде — биджу с ними, с цветами — хоть что-нибудь. Безделушку какую-нибудь. Колокольчик на удачу. Да мало ли что может вызвать улыбку у красивой женщины? Саке — это, конечно, неплохо, но что, Тсу конфеты не ест? Ещё как ест, она же медик, а значит, сладкое тоже любит. И красивые вещи. И шёлковые веера. Как химе относится к костюмам котиков, Джирайя не знал, но вспомнил про новую форму командного состава Ото и просто не смог удержаться.       А то, что купил он не совсем пижамку, — так он ведь дарить не в развёрнутом виде собирается. И ты ещё попробуй найти скромную пижамку на такие формы, да…       И вообще, зачем бы скромную? Тсу у них красавица, и это повод для всемерной гордости.       — Ну что, Орочи, будем проникать к Годайме по итогам хитрого плана или наглого?       — Наглого, — отозвался Змей, заканчивая с педикюром. Из Акацки ушёл пару жизней назад, но кое-какие вредные привычки закрепились. — Чакру замаскирую, глазища почеловечнее изображу, румянец, может, нарисую… Хотя можно и без этого. Всё равно никому в голову не придёт.       Джирайя закатил глаза:       — Орочи, ты так говоришь, будто в Конохе никогда не был. Хватит и плаща. Всё равно досмотр завязан на сенсорный барьер, а от него ключ у меня есть.       — Одно дело пройти так, чтобы тебя не остановили, и другое — чтобы тебя не засекли, — проворчал заслуженный параноик. — Не хочу плащик, хочу пижамку.       — Вот и наденешь пижамку, а сверху плащ, чтобы не собирать хвост из сражённых в самые почки, — усмехнулся Джирайя. — А насчёт «не заметили»… Помнится, три года назад Учиха Итачи спокойненько поел данго в центре Конохи, и остановить их попытались, только когда он нос к носу столкнулся с теми, кто знал его лично. А напарник у него колоритный. И плащи тоже.       — А с чего их останавливать-то должны были? Коноха тогда с Акацки не конфликтовала особо, Итачи так вообще внештатный шпион… Ну, зашли поесть данго, подумаешь.       — Ну, привёл я с собой какого-то ребёнка, подумаешь, — в тон ему отозвался Джи. — Может, родственника где нашёл.       — Ага-ага. Подставляй ручки!       Джирайя со смехом подхватил на руки мелкого тирана, всё-таки закутал в плащ и широким размашистым шагом двинулся в сторону Конохи. Даже интересно было, сколько человек решит, что это он своего внебрачного сына привёл. Добрались быстро, так же быстро добрались до Башни Каге. Встречные шиноби, конечно, поудивлялись известному извращенцу с ребёнком — точнее, НЕ поудивлялись, — но среди них не встретилось никого достаточно близкого, чтобы спросить: «Хэй, а это кто у тебя в руках?»       — Хой, Тсунаде, всё киснешь над бумагами? — стучаться, как и всегда, Джи не стал.       — Джирайя? — удивлённо вскинула голову Хокаге. — Ты что здесь делаешь? Где Наруто? Вы что, вернулись?       — Наруто в безопасности вместе со всеми остальными, тебе письмо от ученицы, а мы просто в гости, — жабий саннин улыбался искренне и легко и вообще смотрелся изрядно помолодевшим. Тсунаде на какой-то миг ощутила себя и впрямь старухой, несмотря на внешность.       — Привет, — из-под плаща высунулся любопытный жёлтый глаз.       — Мгм… — химе поставила пальцы домиком, опираясь на них подбородком. Шизуне как раз отлучилась по делам, но всё равно полной уверенности, что их разговор в кабинете не услышат чужие уши, не было. — Подожди немного, я закончу, и прогуляемся.       — Угу, — согласился Орочи, возвращаясь в состояние кокона. Он становился невероятно терпелив, когда его держали на ручках.       Тсунаде — вот уж удивительно! — и впрямь быстро разобралась с лежащими у неё на столе документами, выдала вернувшейся Шизуне ворох указаний и чётким, уверенным шагом двинулась прочь из кабинета. Таким чётким, что ни у кого не возникло и тени сомнений, что Годайме идёт по делам, а не сбегает с рабочего места. Такие невинные уловки Тсунаде освоила уже давно.       — Орочимару решил вместо клонов Нидайме делать своих? — поинтересовалась Сенджу, когда они скрылись от посторонних глаз в небольшом домике. Жить прямо в башне Каге Тсунаде отказалась наотрез.       — И доверить их Джи? — ужаснулся Орочи. — За кого ты меня принимаешь?       — Джирайя кого хочешь уболтает, — Тсунаде пожала плечами. — Хотя да, таскать с собой мини-копию тебя — это не его стиль… Почему именно такое Хенге?       Змей задумчиво осмотрел женщину. Крайняя степень заёбанности бросалась в глаза почти так же, как декольте, а заёбанные люди обычно плохо воспринимают юмор. Точнее, воспринимают любые попытки контакта как ещё один способ их заебать.       — Это не Хенге, — задумчиво проговорил он, раздумывая, как бы «раззаебать» Тсу.       Сенджу медленно моргнула, потёрла виски.       — Нет? А… Что тогда?       — Может, сама пощупаешь? — хитро улыбнулся Змей.       Тсунаде заинтересовалась.       — Ну, иди тогда сюда. Ками, я уже и забыла, какой коварной заразой ты был в детстве!       — Что это коварной? — возмутился Орочи, протягивая ручки и окончательно скидывая плащ, демонстрируя пижамку. — Я был милым добрым мальчиком… Цап-цап? На землю я не спущусь!       Джи шагнул ближе, Тсунаде приподнялась навстречу, так что дотрагиваться ножками до суровой земли Змею не пришлось.       — Милым и добрым, говоришь? — хмыкнула химе, без всякого зазрения совести тиская чиби-Орочимару. — Да как бы не так! А то я не знаю, кто на самом деле тогда устроил тот переполох на почтовой ястребятне!       — Добрым. Но с хорошей памятью! — возразил Орочимару. — Ви-и-и! Тсунаде-чан! Мягонькая! Пур-пур-пур!       Змей с удовольствием тискался и подставлялся, прощупывая в ответ. За счёт того, что у него репутации Джирайи не было, Тсунаде ничего такого не заподозрила, просто позволяя себе немного расслабиться. Тем более, одежда Орочи под плащом умиляла просто неимоверно.       — Так в честь чего такой маскарад? — поинтересовалась куноичи несколько минут спустя.       Джирайя пожал плечами:       — Говорю же, просто решили проведать. Мы и подарки принесли.       — До! Подарки! И письмо от твоей ученицы, — Орочимару радостно прижался к чуточку расслабившейся Сенджу. — Я её даже к себе почти не сманивал.       — Ну-ну, — Тсунаде легонько ткнула его ноготком в бок. — Не вздумай ей и правда джуин ставить. Она, даром что бесклановая, Инфуин вполне потянуть может. Почти год уже формирует.       — Крута, — согласился Орочи, повисая на шее и болтая ногами. — А как у тебя дела? Прибить меня не хочешь?       — За что? — устало удивилась Тсунаде. — За Учиху, что ли? Или… за Джи?       — Мало ли поводов для драки накопилось?       Сенджу покачала головой:       — Нет, пока не хочу. Эх, сейчас бы печенья какого, а то у меня только чай: всё некогда за продуктами сходить…       Джирайя закатил глаза, вытащил из рукава продуктовый свиток:       — Ты всё также любишь карамель с кунжутом, Тсунаде-химе?       — Печенье-то ладно, но ты сама-то не голодная? Говорят, после еды и жизнь веселее. Хочу веселиться!       Тсунаде потрясла головой. Рутинная усталость слегка отступила, но только для того, чтобы уступить место недоумению. Что вообще происходит? Это действительно Орочимару сидит у неё на руках в таком виде и требует есть и веселиться? Это Джи сейчас смотрит на них с такой тёплой улыбкой, что хочется сбежать в сад и разреветься — потому что на неё саму никто так не смотрит?       — Ну что ты, Тсу, — Джирайя как-то сразу оказался рядом с диваном, на котором устроилась химе, мягко сжал её ладонь. — Что случилось?       — Жизнь случилась, — вместо неё ответил Змей, прижимаясь плотнее. — Так, Тсу-чан, хочешь печеньку? Колбаску? Ещё обнимашек? Пару заказных убийств?       Змей действительно был готов лично сожрать того, кто довёл их химе до такого состояния. И осознание того, что он сам этому способствовал, желания не убавляло.       — А у вас и колбаса есть? — приподняла брови Сенджу. — А вообще, хочу. Колбасу, конфеты, обнимашки, Нара Шикаку вместо старейшин, новости и букет цветов, — с истинно женской последовательностью перечислила она.       А Джирайя вдруг улыбнулся: не до ушей, как обычно, только уголками губ, но тепло-тепло, — поцеловал ей руку… И распечатал из очередного свитка букет. Золотисто-медовые хризантемы, собранные в изящный букет и перевязанные пышным бантом.       — Это от меня, — букет лёг на колени.       Тсунаде коснулась лепестков дрогнувшими пальцами. Цветок — символ благородства, высокого положения и чистой крови. Ей могли подарить хризантемы в знак уважения к её исчезнувшему клану и нынешней должности. Но только не Джирайя. Тот скорее вложил в этот букет совсем другой смысл: радость, открытость искренних дружеских чувств, веселье и отдых. Он весь в этом. Но жёлтые… Жёлтые хризантемы ещё означают хрупкую, нежную или отвергнутую любовь. Намёк на прошлое? Или… Такое вот прощание, негласное свидетельство, что теперь Джи готов отступить? В то, что Джирайя просто не учёл этот слой смысла, Тсунаде не верила.       — Лука не хватает, — заметил Орочи, шмыгнув носом. — Пафосность сбить.       От себя он подарил здоровенную палку колбасы, которую неизвестно где прятал. С недовольным вздохом отдал и конфеты, подозревая, что он слишком рано вывалился в таком виде, Тсу просто не состыкует его и няшность.       Сенджу прижала букет к груди, растеряно потрогала колбасу, словно убеждаясь, что та настоящая.       — Что вообще происходит? — наконец осторожно спросила она.       Орочимару и Джирайя переглянулись.       — Ну… Наверное, соблазнение, — честно признался Змей. — На цветы, колбасу и кавайную мордочку.       Тсунаде посмотрела на них. Снова потрогала колбасу.       — Всё равно ничего не понимаю. У вас случайно саке с собой нет?       — Фу, тётя алкоголичка, — сообщил Змей и перелез на Джи.       — И у вас нету, — огорчилась Сенджу.       Сама она свои запасы не пополняла уже… сколько? Так сразу и не вспомнишь. Шизуне бдила, успевая притащить сенсею чай, молоко или покушать, пока та сама не пошла добывать пропитание, а специально запасаться саке как-то оказывалось то некогда, то не с руки. Мысль о Шизуне потянула за собой мысль о чае, и Тсу поднялась, зажигая плиту и пристраивая на ней чайник.       — Так в чём всё-таки дело? — спросила она, сноровисто пластая колбасу на бутерброды. — Почему Орочи в таком виде? Что за глупости насчёт соблазнения?       — Почему же сразу глупости? — хмыкнул Джирайя.       — Да, вот почему сразу глупости? — Орочимару обиделся и откусил беспечно оставленной колбаски. — Хотя понимаю. Всё не можешь выйти из рабочей колеи?.. А без смазочного саке точно никак?       — При чём тут саке? — Тсунаде нахмурилась. — Вы мне объясните, что вообще происходит.       — Я омолодился, — сообщил Орочи. — Ваще весь. И теперь всё Ото трепещет, мва-ха-ха! Оно и раньше трепетало, но теперь амплитуда больше, во-о-от. У нас на базе очень весёлый дурдом. Веселились мы веселились, но вдруг вспомнили, что у нас там Тсу-чан одна посреди интриг и даже последнего обнимашконосца к себе забрали. Это я про Наруто, если чо. Вот решили навестить. А соблазнить давно хотели, но у нас дела навалились…       Тсунаде отложила нож. Посмотрела на Змея, перевела взгляд на Джирайю.       — Он же шутит, да?       Джи вздохнул:       — Орочи, не дай меня добить, хорошо?       И шагнул вперёд, как-то ловко и очень естественно обнимая Тсунаде за талию. Поцелуй вышел ласковым, но отнюдь не трепетным: Джирайя целовал взрослую женщину, чувства к которой пронёс через всю жизнь. Целовал уверенно, без всяких сомнений и колебаний, пусть и зная, что в следующую секунду на него обрушится удар.       Сенджу и в самом деле ударила — но скорее рефлекторно, просто чтобы отбросить. Осознать произошедшее она ещё не успела. Змей подтянул слюни и сосредоточился, отслеживая ситуацию. Тсунаде тяжело дышала, пытаясь насытить мозг кислородом, чтобы он наконец вышел из ступора, и нападать как-то не спешила. Но если осознает и разозлится… Драпать придётся быстро.       — Ну как, будешь соблазняться? У нас есть милота и колбаски.       — Зачем вы так? — Тсу вдруг скривила губы и села, где стояла. — Зачем… Издеваетесь?       — Мы не издеваемся, — Орочимару перевёл дух, осторожно подошёл и сел рядом, заглядывая в глаза. — Просто долбоёбы и ухаживать не умеем.       Джирайя, потирая грудь, сел, потом поднялся на ноги. Удар у химе был по-прежнему страшен, но ему после подобных плюх ещё и драпать со всех ног доводилось. Так что сделать несколько шагов оказалось не проблемой. Гораздо сложнее оказалось опуститься рядом с Тсу на колени и обнять её за плечи, мягко побуждая откинуться на грудь.       — Тсунаде… Нам просто не хватает — тебя. Именно тебя. Мы… Кое-что осознали и поняли за последнее время. Знаешь, наши ученики оказались мудрее нас. Но… Мы можем попробовать всё исправить.       — Исправить? — Сенджу усмехнулась неожиданно горько. — Сложно верить в идеалы, когда тебе пятьдесят и на плечах лежит скрытое селение.       — Надо было Наруто с собой захватить, — проворчал Орочимару. — В жопу идеалы. В пятьдесят уже можно было понять, что эта тема нихрена не работает. Есть грубая реальность, цели и методы их достижения. А идеалы опасны. Многие в погоне за ними превращаются в такое… Так вот, наша цель — тебя соблазнить, отняшить, морально подлечить. Вопрос. Ты соблазняться будешь?       — Нет, — Тсу вздохнула, потирая ладонями плечи. — Потом, когда вы уйдёте, будет только хуже.       — Тсу, — Джирайя был непривычно, пугающе серьёзен. — Кто сказал, что мы собираемся уходить? Или — уходить насовсем?       Орочимару, напротив, скорчил рожицу и потыкал сокомандницу пальчиком.       — Эдо Тенсей: Самооценка Тсунаде Сенджу. Окстись, милая! Кто в здравом уме и трезвой паранойе такую ахуенность бросит? Ну, не знаю, вспомни, что я коварный мудак, и предположи, что я себе ручного Хокаге собираюсь завести… Это хотя бы было бы понятно. Предположение, основанное на статистике прошлых поступков. Но уйти?.. За кого ты вообще нас принимаешь?       — Отогакуре? — Тсунаде скептически выгнула брови. — Уж я-то знаю, насколько это всё сложно. А постоянно ждать… Я не смогу.       — То есть ты в принципе не против и тебя смущают только технические детали? — уточнил Орочимару.       Тсунаде неожиданно серьёзно задумалась над вопросом. Не против ли она? Словно откатить время, вернуться в прошлое, когда их команда ещё не распалась и где-то за солнечным сплетением таилось знание, что выстоят, справятся со всем, поддержат друг друга. У неё был клан… Но вовсе не со своими родственниками она прошла две войны.       — А как же вы? Вы сами? У вас ведь… Есть что-то.       — Ну да. Это называется любовь, — подсказал Змей и склонил голову набок. — Хочешь сказать, что на тебя не хватит?       Хотелось скривить губы и сказать какую-нибудь гадость: вспомнился Дан и то, чем закончилась любовь в тот раз. Но Джи так бережно обнимал её за плечи, даря ощущение нерушимой скалы за спиной, что язык просто не повернулся.       — Не знаю. Просто… Даже угадать не могу.       А Орочи в ответ просто искренне обнял её за пояс.       — Тсу классная… Тсу красивая… Поубивать всех, кто довёл Тсу, и выбить ей отпуск.       — У Каге не бывает отпуска, — ладошка неуверенно легла на темноволосую макушку, погладила. — Сам же знаешь.       — Звучит как вызов, — невинно заметил Джирайя из-за спины.       — А я вот не знаю. И устроил его себе. По состоянию здоровья, но тоже круто, — Орочи притиснулся поближе. — Тсунаде… Хочешь, я проведу полную проверку и укажу пальчиком на всех, кто тебе палки в колёса вставляет?.. Или, если учесть хитрожопость старейшин, просто сидит не на своём месте и всё портит.       — Я тебе и так назову если не всех, то хотя бы самых крупных, — поморщилась Сенджу. — Давайте не будем о них, ладно? Хотя бы сейчас.       — А план по «случайному» выведению и замене хочешь?       Тсунаде задумчиво прикинула перспективы. Попробовала представить неразбериху, проблемы от смены, как ни крути, а ключевых лиц… И мысленно плюнула на это всё. Сколько можно, в конце-то концов?       — Хочу.       — Ви-и-и! — обрадовался Орочимару, победно вскидывая ручки. — Тсунаде станет менее заёбанной и получит больше времени.       Он извлёк из печати огромную папку в два серьёзных тома толщиной. С легкомысленными цветными закладками, жирным пятном на обложке и прилипшей конфеткой.       — Саске разведку дрючил, а мне было скучно… Рекомендую раздел «долбоёбики». Это мелкие чиновники, ни в чём криминальном не замеченные, просто сидящие не на своём месте. Общительные заперты в архивах, интровертов послали на работу с людьми, ну и прочие косяки отдела кадров, которые привели к тому, что экосистема Конохи дышит едва-едва. Перемещения на этом уровне будут практически незаметны, а результат заметишь сразу. И да, перепроверь, что ли… Я же змеиный саннин, вдруг обманываю.       — Хм… — Тсунаде задумчиво провела ладонью по обложке, лизнула пальцы. Конфетка оказалась вкусной. — Я так понимаю, что команду номер семь можно обратно не ждать, раз уж ты подпустил Учиху к своей разведке?       — Да я, вообще-то, их не держу… Но вряд ли получится отобрать у Саске бразды правления, а Наруто с Сакурой выгнать из лабораторий. Так что это они захватили Ото, если тебя это утешит.       — Ой, не заливай. У тебя даже сюрикен никогда утащить без твоего ведома не удавалось.       — А это я на него плохо влияю, — подал голос Джи. — В детство вот загнал.       — В каком смысле — загнал? — Тсунаде постепенно оттаивала. — Тебя замучила ностальгия?       — Да нет, не меня…       — Меня! — Орочи показал язык почти даже без увеличения. — А чо, может, мне надоело Ото? И вообще, ради отпуска можно и рискнуть.       — Вы такие молодые, — с легкой грустью заметила Тсу. — Как у вас получается?       — Здоровый долбоебизм. Мне Джирайя одолжил. Хрум.       — Эй, это мои конфеты! — Тсунаде выбросила руку, отбирая пакет с карамелью, и тут же захрустела ею сама. — М, мои любимые…       — Чо тебе, конфет жалко? Я вот колбасы не пожалел!       — Ты эту колбасу наверняка постоянно ешь, а я такие конфеты сто лет не пробовала! Хрум-хрум-хрум!       — Теперь буду приносить постоянно, — пообещал Джи. — Не хочешь остальные подарки посмотреть?       Орочимару посмотрел на него с сомнением, но возражать не стал, достав свой пакетик с конфетами. Джирайя распечатал оставшееся: письмо от Сакуры, коробку милых мелочей вроде лент и заколок и пакет с нарисованной на нём милой кошкой. Этот пакет заинтересовал Тсунаде больше всего: просто не хватало фантазии угадать, что в нём может быть.       — Некомими? — брови Сенджу поползли вверх в весёлом изумлении. Ушки тут же нашли место в светлых волосах. — О, и хвост…       Джирайя подобрался, на всякий случай готовясь дать дёру. С Тсу ведь не угадаешь, когда у неё чувство юмора откажет, а когда она только заливисто посмеётся.       — Ну ты мазохист! — восхитился Орочимару. Конечно, об этом можно было догадаться, когда он своё сердце позволил скушать, но на фоне этого костюма то деяние сильно меркнет.       — По правилам жить скучно, — пожал плечами Джирайя, зорко отслеживая реакцию куноичи.       — Хм… — Сенджу как раз вытрясла из пакета меховые шортики и весьма провокационный топик. — Даже так?       — Мне показалось, что тебе очень пойдёт, — невинно сообщил Джирайя.       Химе внимательно изучила перчатки с коготками, хмыкнула.       — Вот сейчас и проверим, — заявила она, подхватывая костюм и гордо удаляясь в соседнюю комнату.       Хокаге несолидно одеваться в костюм кошечки? Ну, пусть кто-нибудь рискнёт сказать ей это в лицо.       — И почему мне всего восемь? — посокрушался Орочи, глядя ей вслед. Знаменитую грудь он ощупал во время тискания, но оценил только подушечные качества.       Джирайя скосил на него глаза:       — На вид тебе девять с половиной, а по возрасту вообще полтинник, так что молчи. Ты-то можешь Тсу безнаказанно тискать.       — Да. Потому что я сейчас ребёнок. Бу. Я на полу сижу!       — Нет уж, я всё ещё готов драпать быстрее собственного визга, — Джи разлохматил волосы Орочимару. — Вдруг ей не понравится?       — Мяу? — дальнейший спор прервала вернувшая Тсунаде.       Сенджу даже костюм Хокаге до конца испортить не смог, а уж такое провокационное одеяние…       — О-о-о-о… — восхищённый выдох на два голоса химе явно польстил.       Орочи чуть не повзрослел от такого зрелища. Это просто кощунство: видеть такое, но не суметь оценить полностью.       — Джи, кажется, нас соблазняют…       Джирайя отвесил себе мысленного пинка и смог выдавить хоть какой-то комментарий:       — Сногсшибательна… Тсу, если ты так пройдёшься по Башне Каге, всех твоих недоброжелателей просто инфаркт хватит…       — Щаз! — возмутился Орочимару такому предположению. — Я их сам нахрен перережу! До того, как сигнал от глаз дойдёт до мозга! Ибо нефиг пялиться на нашу Тсу!.. А потом воскрешу, сотру память и снова убью. Да, так будет лучше.       Тсунаде рассмеялась — тихо, волнующе. Качнула бедром.       — Ну так что, будете соблазняться?