Идеальный треугольник

      После этой трогательной сценки, когда выяснилось, что никто не против усыновить шиноби на пять лет старше их самих, Наруто смущённо признался, что у него там клон у входа развеялся… С покупками. За барьер проникнуть не смог. Саске вздохнул и пошёл искать Орочимару с просьбой дать доступ на выход… Или хотя бы Гурен послать. Руководящего пинка он ей и сам выдать может.       Орочимару проворчал нечто неразборчивое, но допуск выдал. А уж когда увидел покупки…       — Змейка-змейка-змейка-змейка! — повторял он как заведённый, прыгая вокруг. — Змейка-змейка-змейка-змейка, ы-ы-ы-ы!       — Ага. Под цвет волос, — покивал Саске.       Учихе зверски захотелось поднять руки к потолку и возопить: я что тут, самый ответственный, что ли? А потом надеть собственную пижаму с кошачьими ушами и устроить бардак и беготню на всей базе. С бросанием подушками.       Наруто не успокоился, пока все не примерили пижамы.       — Во! Давайте сделаем это формой Ото? — предложил Узумаки, разглядывая своих любимых. Мягкая ткань плотно прилипала к коже и решительно ничего не скрывала. — Всё равно лучше стрёмных канатов.       — Вот не надо! — возмутился Орочимару. — Она специально такая стрёмная. И у неё боевые качества гораздо лучше… А ещё материалы я со скидкой добыл, что немаловажно…       Саске задумчиво осмотрел Орочимару в костюме кобры, Сакуру-зайчика, Наруто-тигра… Рационализм намекал, что с такой «формой» быть Ото посмешищем мира шиноби. Чувство прекрасного голосовало «за», намекая, что таких няшек убивать просто рука не поднимется.       — М-м… Форма для высшего командного состава? — предложил он. — Джирайе подойдёт белый медведь.       — Да! — тут же поддержал идею Наруто.       — Ну, не знаю… — протянул Орочимару. Картинка Джи в костюме белого медведя выходила очень заманчивой. Но с практической точки зрения…       — Для домашнего использования и дипломатических миссий! — тут же поправился Узумаки. — А Саске мы крутой пафосный плащ заведём, всё-таки даже канат на нём стрёмно не смотрится, а значит, форма Ото не справляется!       — Ну… — пафосный плащ на Саске тоже выглядел очень заманчиво. И посерьёзнее дурацкой выходки с рубашкой.       — А мы не замучаемся потом от Саске отгонять толпы его противников по переговорам? — решила выступить голосом разума Сакура. — Мне только от одной мысли хочется пищать «Саске-кун такой крутой!»       — Ничо, отобьётся, у него Мангекё есть, — цинично проговорил мини-Змей. — Зато какой успех в переговорах!       — Да вы хотите ввести Ото в число Великих Селений, Орочимару-сенсей? — Саске скромностью никогда не страдал.       — Нет. Я хочу посмотреть на тебя в пафосном плащике, — на голубом… жёлтом глазу отозвался сенсей и невинно захрустел карамелькой. — Кстати, о переговорах… Слышал, ты пригласил сюда управляющих другими убежищами?..       — Пошли слухи о том, что с вами не всё в порядке, — пожал плечами Учиха. — Лично втык делать гораздо удобнее, да и многие тонкости так выяснить будет быстрее.       Момент был довольно деликатный, потому как, по сути, Учиха отдавал приказы прямым подчинённым Змея, никак не согласовывая их с самим саннином, но Саске решил проверить, как Орочимару отреагирует на его инициативу.       — Ну… Ладно, — пожал плечами Орочи. — Как хочешь. Моё вмешательство требуется?       Учиха задумчиво нахмурился:       — В целом, я и сам справлюсь, но мне казалось, что вы не откажетесь повыносить свежие порции мозга.       — А чо, у меня занятий интереснее больше нет?.. Хотя если потаскаешь на ручках…       Саске хмыкнул:       — Вот я об этом и говорю. Отыгрываетесь за лилии, Орочимару-сенсей?       — Ага, — мини-Змей протянул ручки, намекая, что грешная земля слишком сурова для его няшности.       Саске без возражений предоставил более подходящую платформу. Судя по выражению лица, Сакура тоже бы не отказалась, но оспаривать приоритет Учихи в таскании Орочи на руках мог только Джирайя. Остальным приходилось довольствоваться моментами, когда Саске рядом не было.       Орочимару сунул леденец в пасть для завершения образа. Что может быть более жутким, чем маленький няшный ребёнок с умом злого гения?

* * *

      Явление Орочимару-самы подчинённым произвело настоящий фурор. Маленький крошка в пижамке с клыками на капюшоне застенчиво грыз леденец и уютно сидел на ручках как всегда невозмутимого Учихи.       — Обнаружилось, что пошли слухи, будто я ослабел, — проговорил чиби-Орочи, хлопая большими жёлтыми глазами.       Саске стоило некоторых усилий сдержать расползающуюся по губам совершенно змеиную ухмылку при виде того, как руководители убежищ стараются удержать лицо. Учиха вообще заметил, что в последнее время у него всё сильнее проступают некоторые черты змеиного саннина: например, его смех оказался очень привязчивым. Поневоле начнёшь подозревать влияние джуина, но… Орочи-сан был такой кавайной няшкой, что его даже обвинять в этом было как-то неловко.       Но если бы Учиха всё же решил прояснить этот вопрос, он бы получил повисание на шее и радостное: «Я тебе нравлюсь!» — от пищащего змея. Потому что повадки особо привязчиво копируются именно у симпатичных людей.       — Ну, это… Да! — проговорил большой увалень из шестнадцатого. — Вы давно не появлялись и вообще…       — Со мной что-то не так? — удивился Змей, с удовольствием облизывая леденец.       Все присели безо всякого Ки. Орочимару-сама, облизывающий что-то съедобное?!       — Ну, вы… Это… — невнятно пробормотал кто-то и затих, не в силах подобрать слова дальше.       — Саске-кун, а что произошло? — Карин в очередной раз продемонстрировала, что к шарму Орочимару имунна, будь он со знаком плюс или минус.       А вот к ореолу Учиха, к сожалению, нет.       — Если Орочимару-сама так решит, то я озвучу свой отчёт, — холодно сообщил Учиха.       Руководитель восьмого — северного — убежища невольно икнул. Чтобы Учиха! Добровольно! Назвал Орочимару-саму Орочимару-самой!       Орочимару посмотрел на Саске с неприкрытым восторгом и радостно прижался.       — Неть. Они плохо себя вели! — вынес вердикт ребёнок.       Учиху выдал только чуть дрогнувший уголок глаза. На самом деле Саске хотелось, как в старые добрые времена, сорваться с места и проржаться где-нибудь в укромном уголке. Это они уже немного привыкли к впечатлению, которое производит чиби-Орочи, а вот для неподготовленного человека эффект оказался совершенно убойным. Но, увы, выскакивать из комнаты собрания было нельзя, чтобы не смазать эффект. Поэтому Учиха ограничился змеиной улыбочкой и вперил в первую жертву холодный взгляд:       — Наоми. Почему объём поставок химикатов сократился почти втрое?       — Э-э-э… — куноичи услышала имя, но суть вопроса не осознала, не сумев оторвать взгляд от улыбки Саске.       — Ты сама делаешь фейерверки! — радостно предположил Орочимару, вскидывая ручки.       — Что? Нет-нет, Орочимару-сама!.. Я ничего не краду, просто запросы…       Дальше пошли чисто деловые вопросы и очень меткие пендели. Под конец собрания змеёныши буквально расползлись, прокрадываясь мимо отвлёкшегося на волосы Учихи Орочимару. Они уже успели убедиться, что, несмотря на малые размеры, остроты ума и зловредности их сенсей не потерял, а то и прибавил, не иначе как заняв у Саске. Страшнее всего было, что Учиха в ответ набрался у Орочимару-самы коварства и умения сбивать жертву одним укусом. Кто-то даже втихую высказал мысль, что, мол, не было никакого побега Учихи с базы — просто Орочимару-сама провёл опыт по частичному переселению вместо полного. И теперь осваивается в управлении двумя телами сразу, потому и не слезает с рук у Саске.       — Это было весело, — заявил Орочи после того, как все соизволили выместись. — Настолько перекошенных рож я у них не видел со времён первой вербовки. А уж эффективность, м-м-м-м!.. Сейчас такие жуткие и мутные слухи поползут — загляденьице будет!       Комок коварного кавая в змеиной пижамке ластился, припадал к шее и вообще всем своим видом показывал, что просто так сидеть на ручках ему уже не нравится.       — Орочи-сенсей, вы кусаться хотите или вас просто потискать? — вздохнул Саске.       Малыш покраснел, задумался. Свои порывы в этом виде он не очень-то контролировал… Потому что от контроля их он впадал в депрессняк и ещё большее детство. Но иногда выходили вот такие вот казусы.       Некоторое время он рассматривал опцию «укусить» как более привычную. Но нет, разве что немного погрызть, потому что у Саске очень прикольная кожа на ощупь.       — Потискать, — наконец признался Змей.       Кто бы мог подумать всего пару месяцев назад, что подобная просьба будет не только охотно выполнена, но ещё и без всякого зубоскальства? Учиха просто потискал кавайную деточку в своё удовольствие, даже пощекотал слегка. Поумилялся, как клычки капюшона обрамляют детское личико.       — Кстати, сенсей, а вы подросли.       — Правда? — обрадовался чиби-Орочи. — А насколько?       Он разрумянился, а в уголках губ засела лёгкая улыбка. Однако приходилось признавать, что тисканья было слегка маловато, придётся запрягать Джи на полное отглаживание маленького тирана.       — Ну… Года на полтора, пожалуй. Или на два, но скорее на полтора, — Саске коснулся пальцем кончика носа.       Орочимару инстинктивно захватил палец зубами, легонько погрыз. Учиха мысленно закатил глаза: кажется, о взрослении Змея говорить было пока рано. И как только он умудряется сочетать жёсткость и хватку взрослого саннина с совершенно детским поведением?       — Ой, — опомнился Змей, выпуская палец, который, к своему стыду, даже не прокусил. — Ладно, давай прогуляемся, проследим, чтобы никто в коридорах не кучковался, а все писали нужные отчёты.       После воспитательного пинка детишек вполне можно было отправить по домам, но ведь пока бегут, начисто забудут, что им тут втирали! Пусть сначала запишут своими словами, Орочимару-сама проверит, правильно ли его поняли, а потом уже идут. Хотя бы забывчивость из причин провала исключить.       — Сначала обед, — Саске нахмурился. — Без тефтелек, но Сакура обещала сделать котлеты.       Кампанию по организации полноценного питания для шаринганов Орочимару так и не свернул, поэтому Учиха отыгрывался тем, что следил за режимом питания всех на базе. Ну… Насколько удавалось вовремя отловить чиби-Змея, вытащить Наруто из какого-нибудь жутко интересного закутка и оторвать Сакуру от исследований, нормальному человеку совершенно непонятных. Гурен сопротивление оказывала скорее символическое, а Юкимару так и вовсе не капризничал.       — Хорошо-хорошо, еда. Правильно, мне расти надо, — Орочимару, если его удавалось выловить, в еде не привередничал, с аппетитом съедая даже брокколи.       Он, кстати, тоже однажды поведал за обедом историю неудачливого помощника и его печёнки. То ли у Змея просто талант рассказчика оказался сильнее, то ли жизнерадостный детский голосок так повлиял, но прониклись все. И стали кормить Змея ещё больше.       А о более жутких историях — из своего детства — Орочимару милостиво молчал.       Но дойти спокойно им не дали. В коридоре к Учихе бросилась Карин с вполне прозрачными намереньями.       — Саске-кун!       Куноичи пала от метко брошенного куная в лоб, повторив судьбу Гурен. Оружие Орочимару честно стащил у Саске.       — Куда вешаться собралась, тут уже вишу я! — сообщил Змей, растерянно потирающей лоб Узумаки. — Совсем никакого самоуважения.       Карин вспыхнула ярко, как маков цвет. Саске отвернулся, пряча улыбку. Защищающий свою «территорию» мини-Орочимару — это так кавайно!..       — Но… — протянула девушка растеряно.       — Пш-ш-ш-ш-шст!       …или ковайно. Намёк в виде взбешённого шипения поняла даже совершенно зачарованная Карин.       — Моё, — сообщил Орочимару, прижимаясь щекой к щеке Саске.       Учиха закатил глаза. И пусть только кто-нибудь скажет, что тяга к двусмысленностям у Змея не врождённая!       — Орочимару-сенсей, вы ведь помните, что не только ваш?       — И Наруто тоже мой, — отозвался тот. — И Сакура уже про джуин раздумывает. С ними поделюсь, они хорошие. А с Карин не буду. Дай ей волю, и она посадит тебя на цепь и точно не будет делиться.       От Узумаки донёсся неразборчивый писк. То, что кто-то может сомневаться, стоит ли принимать джуин, в её картине мира укладывалось слабо. Впрочем, то, что обожаемым Саске-куном можно делиться — добровольно! — не влезало вообще ни в какие рамки.       — М? Саске, а что вы тут застыли, обед остынет и будет невкусным… — из бокового коридора вынырнула помянутая Сакура, как обычно уткнувшись носом в какие-то свои расчёты.       — Сакура-чан! — обрадовался Орочи, раздумывая, можно ли поубивать всех, на кого не действует его няшность. А если очень хочется?..       К Харуно он начал относиться гораздо теплее после того, как заглянул в её исследования. Сыровато, конечно, но старательность и упорство вызывали уважение. Поэтому сейчас Змей протянул ручки, собираясь выказать девушке своё кавай-расположение.       — Орочимару-сама, — девушка улыбнулась, зажимая бумаги под мышкой и подхватывая на ручки мелкого Змея. — Вы обедали?       — Саске-кун! — Карин предприняла вторую попытку повиснуть на Учихе, пользуясь тем, что плацдарм освободился.       На этот раз Орочимару кунай стащил у Сакуры. Ну нет в пижаме кармашков для вооружения. Только для резиночек для волос, которые Змей тайно коллекционирует.       — Нет, я ещё не кушал. Карин, у тебя отчёт готов?       — Нет, Орочимару-сама, но…       — Вот и не пудри людям мозги, а иди писать отчёт.       Узумаки мигом стала напоминать обиженного щенка, которого жестокие люди со всего маху пнули под рёбра, но понимания у окружающих не приобрела. Сакура так и вовсе смерила её внимательным взглядом и решила заранее написать объяснительную Змею, почему она устроила его подчинённой парочку переломов. Без указания места этих самых переломов.

* * *

      Орочимару проснулся посреди ночи от неожиданной мысли и тут же принялся тискать, щекотать, а то и откровенно прыгать на Джи. От рефлекторного удара спросонья Змей легко уклонился, не растеряв энтузиазма.       — Джи-Джи! — радостно теребил он. — Ты просто гений!       Сонный мозг жабьего саннина убедился в отсутствии врагов в прямой видимости и со скрипом попытался понять, что же там вещает мини-Орочи.       — А? — получалось не очень.       Вместо ответа Змей крепко чмокнул его в губы и вскинул ручки в победном жесте.       — Это омоложение — лучшее, что произошло со мной за последнее время, ви-и-и!       И, подпрыгнув, ускакал куда-то в далёкие дали. Джирайя несколько секунд смотрел ему вслед, раздумывая, есть ли шанс догнать не иначе как осенённого гениальной идеей Орочимару, и решил, что вряд ли. Поэтому с чистой совестью уснул.       А до Орочимару наконец-то допёрло, что он растёт. И что его мозг растёт. Что сейчас происходит тот самый активный нейрогенезис, о котором он мечтал. И нужно только нагрузить себя кучей вкусных, сложных знаний, а также хорошо кушать и спать… И будет прирост производительности, ви-и-и!       Первым делом он схватился за книги, но быстро понял, что просто решать классические задачки неэффективно. Вместо этого он уселся в позу для медитации и начал проверять все свои научные знания, связывая отрывочные факты в одну многомерную, взаимосвязанную сеть информации, от каждого из тезисов которой выходило как минимум пять линий к другим тезисам. И если идти по одной связи всё время было достаточно просто, то увидеть их все в целом… Тут детский мозг страдал, скрипел и клятвенно обещал отрастить ещё нейронов, тока прекрати пытку.       После того, как Орочимару как следует изнасиловал свой мозг, он отправился в тренировочный зал — насиловать моторные навыки и восприятие. Он давно хотел испробовать эту идею, но у него уже был сформирован стиль боя, причём на том же основном принципе. Техника, которую он собирался использовать, была проста, но требовала не просто идеального контроля и быстрого восприятия, а запредельного контроля и сверхбыстрого восприятия.       Можно, конечно, отдать технику Саске, но это потом… Может быть… Если ему ещё понадобятся фишки для тай. А пока…       Орочимару выпустил две нити чакры, прикрепив их к стенам. Наполнил тело чакрой и… Медленно поплыл к потолку. Марионеточники — долбоёбики. Конечно, их техники управления куклами почти гениальны, но сам факт того, что они так заморачиваются для управления внешним объектом зачем-то человекообразной формы… Ведь можно управлять своими перемещениями. Одна мысль — и не нужно напрягать мышцы и добавлять чакры. Перемещение непредсказуемо, траектории хаотичны…       Но, увы, для полноценного использования нитей для перемещения нужно такое восприятие… Не помешал бы круговой обзор Хьюга и скорость реакции Учиха. Но в качестве тренировки… И в качестве туза в рукаве, если понадобится быстро сдристнуть… Самое то.       Змей заметался хаотично по тренировочному залу, используя для перемещения только резкие рывки чакронитей. Пару раз он трескался спиной о камень, но это ничего, быстрее научится… А вот что ходить после этого окажется сложно — стало неожиданностью. Как и большущие гематомы на боках, куда крепились чакронити. Да, тело было насыщенно чакрой и кусок плоти не мог просто так оторваться… Но всё же плоть повредилась изрядно.       Орочимару проблевался, подошёл на дрожащих ногах к двери и понял, что надо было хотя бы кого-нибудь предупредить о тренировке. Или дождаться, пока чужих на базе не будет. Идти в таком виде по коридорам убежища… Убийство репутации.       Поэтому Змей сел неподалёку от двери и стал ждать, пока его найдут, заодно тренируя медицинские навыки.       Несмотря на все навалившиеся дела, Саске тренировки не пропускал ни под каким видом. Благо шаринган позволял быстренько пролистать стопку документов, а потом вдумчиво изучить их содержание через зрительный слепок во время отработки ударов. Но сейчас, когда на базе хватало посторонних, Учиха предпочитал встать пораньше, чтобы потренироваться в одиночестве. Хотя занять выбранные им тренировочные площадки никто обычно не рисковал: в своё время он потратил немало времени, доказывая свирепое отношение к личному пространству. Но некоторые ведь полезут не на полигон, а именно к нему…       Чужое присутствие в тренировочном зале Учиха ощутил сразу, но никак не ожидал, что это окажется сжавшийся в комочек Орочимару.       — Сенсей? Орочи, всё в порядке?       — А? Да, — Змей поднял на него тусклый взгляд. — Перетренировался немного. Отнесёшь меня к Сакуре?..       Саске нахмурился, опускаясь на колени, аккуратно пробежался пальцами, проверяя повреждения. Серьёзных травм не было, но всё равно хотелось оскалиться и избить любого, кто мог довести ребёнка до такого состояния. А ещё неожиданно толкнулось в груди смутной ностальгией: вспомнилось, как он сам, стараясь произвести впечатление на брата, повредил ногу, а Итачи потом нёс его домой на руках… Сейчас ситуация была, конечно, совсем иной, но…       — С внутренними органами всё в порядке? Не поврежу как-нибудь?       — Нет, всё в порядке, повреждения только поверхностные, — сообщил серьёзный ребёнок и сам потянулся на ручки. — Чувство меры ещё не натренировалось… Не показывай меня такого им.       Учиха осторожно подхватил его на руки, задумался ненадолго, как именно добраться до комнаты незамеченным. Гендзюцу на всех встречных выглядело довольно логичным, но мало ли: вдруг не заметит кого? Поэтому Учиха осторожно присел, размещая Змея на коленях, и сложил печати Хенге. Благо широкоплечих здоровяков среди подчинённых Орочимару хватало. Орочимару даже без подколок и попыток заняшить вусмерть тихо и спокойно цеплялся за шею и не мешал.       Сакура стуку в дверь с утра пораньше порядком удивилась. Но ещё больше удивилась какому-то незнакомому здоровяку, который без всяких сомнений оттеснил её в комнату. Впрочем, до драки дело не дошло: Саске скинул Хенге.       — Истощение, ушибы, лёгкое сотрясение. Может, ещё что-то, — коротко сообщил он охнувшей девушке, усаживая Орочи прямо на стол.       — Нет у меня сотрясения, сотрясать нечего, — мрачно пошутил Змей. — Привет, Сакура. Проверь, пожалуйста, бока, там не ушиб, вытягивание. Опасаюсь отслоения тканей. Да, и что-нибудь от тошноты, пожалуйста. И покушать. И кого-нибудь поспать.       Куноичи вздохнула.       — Орочи-сан, ну вы хуже Наруто. Вам тоже тренировочные пилюли делать? — руки, окутанные Шосеном, уже скользили, залечивая мелкие повреждения.       Что ни говори, а специализация многое значит. Никто не сомневался, что Орочимару гений. На контроль и способность к техникам его омоложение тоже повлияло не сильно. Однако его попытки самолечения не шли ни в какое сравнение с искусством ученицы Тсунаде.       — Не сотрясение, вестибулярная тошнота. Бывает, хотя у шиноби — редко. Организм не успевает расшифровать поступающие сигналы и считает, что его отравили… Лимончику, Орочи-сан?       — Блё, — выразил своё мнение Змей. — Может, леденец какой-нибудь?..       — Э-э-э… — растерялась Сакура. Не от требования леденца, от факта, что Орочимару может тошнить. — Есть мятная конфетка.       — Давай, — милостиво согласился Орочимару, который стал уже гораздо бодрее и здоровее на вид. Не зелёный, а благородно-белый. — И к Джи меня. Если порцию мозгов никому вставлять не надо.       — Если только той красноволосой, но тут мы и без вас справимся. Вы же разрешаете её побить? — Сакура отошла к сумке со своими вещами и выкопала оттуда конфетку.       — Объяснительную потом напишешь, — отмахнулся Орочимару, потянувшись к заветному лакомству.       — Мне так и хочется сказать «не перебивай аппетит», — вздохнул Саске. — Но не прокатит, да?       — Откуда ты таких повадок-то нахватался, Саске? — восхитился Орочимару. — Мой аппетит ничего не перебьёт. Кроме сна…       Учиха очень выразительно посмотрел на Змея, намекая, что просто следует по пути сенсея, который внезапными нападениями с очередной порцией витаминов уже порядком заколебал. Ну отчего нельзя составить список и отдать его хотя бы и Сакуре? Зачем устраивать эти шпионские игры? Ради поддержания бдительности, что ли?       Саске и в голову не пришло, что ребёнок с ним так играет.       Джирайя, замученный накануне маленьким тираном, всё ещё спал, но на нарушение герметичности спальни проснулся.       — Доброе утро, эро-сеннин, — «страшным» шёпотом поздоровался Наруто. — А мы вот, завтрак и Орочи.       — Это раздельные пункты! — сонно сообщил Змей. — Хочу покушать и на ручки. К тебе.       — Расскажешь, что за идея тебя осенила среди ночи? — широко зевнул Джирайя.       — Ага. Ручки!       Джи, посмеиваясь, подхватил Орочимару на руки. Кышкнул на замешкавшегося в дверях крестника, потёрся носом о чёрные волосы.       — И потискать?       — Да-а-а! — с восторгом проговорил Змей. — И пощекота-а-ать! И погладить! А покушаешь потом.       — Тира-ан, — рассмеялся Джирайя, коротко целуя его в щёку. — Верёвки из окружающих вьёшь. Зачем тебе столько верёвок? — пальцы тем временем уже коварно подобрались к пятке и принялись щекотать.       — Хи-хи-хи! Хорошие верёвки в хозяйстве пригодятся! — звонко засмеялся Орочи, избегая прикосновений. — А у меня мозги растут. Я же ребёнок. Ходил их тренировать.       — О? И как? — Джирайя потискал Орочи, усадил на колени, подтягивая поближе принесённый учеником поднос.       — Не знаю. Я выгляжу умным?       — Ты выглядишь кавайным, — честно ответил Джи. — И подросшим.       — Вот именно! А выглядел бы умным — точно был бы дураком. Погладишь меня ещё? Всего?       Орочимару, раз уж такое дело, хотел себе немного комплексы подправить да выработку окситоцина увеличить. Без гормона доверия его паранойя порой переходила все разумные пределы.       — Всего-всего? — Джирайя снова потёрся носом о макушку.       — Ага. Тактильный голод! И тактильное образование!       — Образование? Это как? — жабий саннин вручил деточке ложку, взял себе вторую, а свободной рукой действительно принялся гладить.       — А вот так. Чтобы потом не шарахаться во взрослом виде от любых прикосновений. Хотя виснуть на людях я тогда не смогу… Впрочем, кто мне запретит?       Джирайя промолчал, но сбившийся на миг ритм дыхания выдал, насколько его тронуло сказанное. Да и ложка отправилась обратно на стол, чтобы освободить руку для прикосновений. Ласковых, нежных, заботливых… Джирайя дотрагивался без всякого эротического подтекста. Просто… Действительно согреть. Показать, что так тоже можно. Не в ударе, не угрожая жизни… Потому что хочется. Потому что можно. Потому что так сложно удержаться.       Змей довольно сопел, подставляясь. Потребность в просто прикосновениях у него была давно, но он успешно сублимировал хвостом. А тут… Настоящая ласка. К нему. Без подтекста… Мур-р-р…       Джи наклонился, потёрся щекой о нежное плечико. Прикрыл глаза. В груди щемило от пронзительной, разрывающей нежности, от желания прижаться и замереть вот так, слыша, чувствуя, вдыхая… Ощущая всем существом.       Змей обнял его за буйную головушку, запустил в волосы ручки и окончательно понял, что счастлив. Хотя…       — Джи, а Джи… А давай Тсу навестим?       — Сейчас? — удивился Джи.       Был у них разговор о Тсу, и даже не так уж давно… Но потом завертелась вся эта безумная катавасия с Акацки, командой номер семь, сюрпризами сенчакры и всем остальным… Собственно, последнюю пару недель Джирайя мечтал по большей части выспаться, а его умотать было не так уж просто.       — Ну, пока я окончательно не вырос. А то все кавай-лучи растеряю. Надо всё грамотно спланировать…       — Ага, и бесшабашности не хватит так рискнуть… Тсу же тебя затискает!       — Я потом с тобой поделюсь впечатлениями. Если выживу, конечно.       — Ну, на крайний случай у тебя есть джуин, — усмехнулся Джи.       Приподнял рубашку, прижался губами к животу и сильно подул, рожая смешной звук наподобие «Пупрпрпрз!!»       — Но я, пожалуй, натискаюсь тебя про запас.