Романтика
8 декабря 2015 г., 14:38
Утром Тсунаде ожидала пустая кровать и осознание того, что приятное — только в прошлом. На секунду Хокаге именно так и подумала, пока нос не уловил вкусный запах готовящегося завтрака, а из ванной не вышел решительный мини-Орочимару.
— Вы же говорили, что к утру уйдёте, — проговорила недовольная Сенджу, которая уже успела себе понапридумывать горестей.
— Мы решили, что это как-то очень по-скотски, и оставили клонов, — сообщил Змей, решительно забираясь на кровать. — Лежи и не рыпайся, я буду мстить!..
Тсунаде посмотрела на него с лёгким беспокойством. В творящихся ночью безобразиях Орочимару поучаствовать не удалось по техническим причинам… И теперь он мстил, коварно устраивая куноичи полный восстанавливающий массаж. Штука, с одной стороны, приятная… Да и последствия хороши. Но вот о запуске процесса детоксикации можно было и предупредить!
Тсунаде вскочила и понеслась в ванную: отдавать содержимое желудка белому другу. На коже начал образовываться ядовитый пот, а в горле пересохло, требуя воды. Коварный Змей невозмутимо включил душ, отрегулировал воду и намылил мочалку.
— Ты собираешься помогать мне мыться? — хмыкнула Сенджу.
— М-м-м… А непохоже?
Тсунаде качнула головой:
— Непривычно так… Последним, кто пытался увидеть меня в душе, был Джирайя. После него никто не решался.
— И ты по этому даже немного скучала, химе? — раздался весёлый голос откуда-то с кухни.
Хокаге закатила глаза, но улыбку сдержать всё-таки не смогла. Тем более что ночью Джирайя заставил её сильно пожалеть, что она не «соблазнилась» раньше. Хотя, с другой стороны, раньше Джи вовсе не действовал настолько уверенно, чтобы она могла согласиться…
— Давай, Тсу, залезай, — мотнул головой Орочи. — Будем делать из тебя прекраснейшее, отдохнувшее, благоухающее совершенство.
— М-м-м… Звучит здорово. Мне давно не говорили таких искренних комплиментов.
Орочимару пригрозил мочалкой, и Тсунаде ничего не оставалось, кроме как залезть в душ. Он не участвовал в соблазнении, зато пырился большими жёлтыми глазами и мысленно конспектировал. А сейчас он проверял всё увиденное на практике, нежно массируя и поглаживая. Тсу, что радовало, реагировала более открыто, чем вчера: видимо, Джирайя всё же смог «разморозить» химе, порядком забившую на личную жизнь и наверняка припорошившую это ещё какими-нибудь медицинскими техниками.
— Орочи…ма-ару… Ты наро-о-очно?
— Ага-а-а, — мурлыкнул Змей на ухо. Для этого ему пришлось встать на специальную табуреточку, на которую обычно ставили таз. — А то что тебя только Джи гладит?.. Я ревную…
— К кому из нас? — Тсунаде обернулась, так, что губы оказали на расстоянии полупальца от лица Орочи. Почему-то провоцировать мелкого Змея ей нравилось. Может быть, из-за смутной мысли, что кто-то так быстрее закончит со своим маскарадом и подрастёт?
— К обоим, — отозвался Орочи и чмокнул её в висок, продолжая своё чёрное дело полного расслабления и наслаждения. Осталось только ополоснуть, и можно облизывать.
— А почему… К обоим? — думать трезво, когда тебя так умело нежат, было трудно. Особенно если телу даже тренировки перепадали по остаточному принципу, не говоря уж про такую роскошь, как хороший массаж.
— Обоих люблю, а тут вдруг третий лишний… Нехорошо… Это так… Демонстрация способностей на будущее…
Тсунаде улыбнулась уголками губ. Повернулась, чмокнула Орочимару — тоже в губы.
— Тогда взрослей побыстрее. Тебя… Не хватает. Особенно когда ты сидишь рядом и блестишь своими глазищами.
— Ходом времени у нас заведует Джи. И он тоже особо не понимает, как этим управлять. Так что потерпи, пожалуйста…
— Ходом времени? Ты сейчас о чём вообще?
— Я, вообще-то, не прикидываюсь. Давно бы повзрослел, будь моя воля. Но, увы, времени приказываю не я, — захихикал Змей.
— Но при чём тут Джи? У него никогда никаких… Странных способностей не было. Хотя сенсей, кажется, чего-то от него ждал.
— Не надо было ждать, надо было вытаскивать, — проворчал Орочи и чмокнул Тсу в губы. — Не обращай внимания. Но я сейчас самый везучий десятилетний мальчик. Жамк-жамк.
Тсунаде рассмеялась, прижала Змея к своей знаменитой груди. Голой и мокрой груди, да. Ну как тут не попробовать её на вкус?..
Завтрак приготовил Джирайя. Тсунаде вышла из душа раскрасневшаяся, расслабившаяся, с полегчавшим сердцем и почками: детоксикация прошла легко и успешно, гораздо мягче, чем когда она сама запускала себе этот процесс. Джи поставил перед ней тарелку, Орочи забрался к нему на ручки, и оба влюблённо смотрели, как она ест. Сенджу даже смутилась слегка, потому что ну кто лучше этих двоих знает, как она на самом деле выглядит без всех своих медицинских техник и хитростей? А смотрят так, что невольно начинаешь себя чувствовать пусть не девочкой, но молодой женщиной вроде той же Куренай, выращивающей маки из подаренных семян. И, биджу побери, массаж и завтрак от специально оставленных для этого клонов — не менее романтично!
— До скорого, Тсу! — проговорил клон Орочимару, перегнувшись через стол и мягко поцеловав её в щёку. И развеялся, не дожидаясь ответа.
— Вот зараза, — буркнула химе, как раз прикидывавшая, как растрясти Змея на информацию про загадочное управление ходом времени. — Джи?
— Поцелуешь на прощание? — Джирайя, пусть и клон, улыбнулся. Но не привычной широкой улыбкой до ушей, а той мудрой и немного нездешней, которая в своё время чуть не довела Тсунаде до седины.
— Поцелую, — кивнула Тсу. Теперь-то чего манериться?
Поцелуй вышел ласковым, очень нежным и сладким. Как будто хрустальную принцессу целовали, а не куноичи и Каге. И… Это было приятно. Очень-очень.
— До встречи, Тсу-чан, — Джирайя коснулся её щеки кончиками пальцев и тоже развеялся.
Тсунаде улыбнулась, подвинула поближе внушительную папку и углубилась в чтение. Она давно хотела перестать плыть по течению, в последний момент отбивая попытки себя разорвать. Она знала, что долго так продолжаться не может, но не находила ни сил, ни способа это изменить. А сейчас это изменилось.
Пора сворачивать горы!
* * *
Пока Наруто сливал чакру в сферы, пытаясь не дать своему биджу лопнуть — хотя на практике тот оказался очень эластичным, — он был каким-то вялым, грустным, часто закусывал губу и старался на Саске не смотреть. Учиха же следил за псами и исправно погружал джинчурики в его подсознание. Псы к Саске прониклись какой-то особо нежной любовью, были готовы ходить за ним вереницей, ластиться на малейшее проявление внимания и чуть ли не оттирать в сторону даже Наруто. Впрочем, быстро поняли, что такое поведение Учиху не радует, и исправились. — Рут, — наконец-то не выдержал Саске. — Что случилось? Я тебя обидел? — А? Нет, всё в порядке, — Узумаки быстро взглянул на него и опустил взгляд, типа он так сосредоточенно чакру сливает. — Наруто. Ты совершенно не умеешь врать. Что не так настолько, что ты на меня смотреть не можешь? — Это глупо… — А ты всё-таки расскажи. — Я просто… Глупо очень. Я знаю, что Кьюби долгое время до меня существовал… Но я-то — нет! В меня его с рождения заточили, я рос и формировался вокруг него… Я не часть его, но он — часть меня. И когда ты на него… Так… Было очень неприятно. И обидно. Понимаю, глупости всё это и биджу может сам за себя постоять… — Но тебе хотелось его защитить, — Саске кивнул так, словно это было самой естественной вещью на свете: защищать огромного монстра из чакры от чужих слов и попыток подчинить. — Да. Более того, я чувствую себя… Виноватым, что ли? Что не смог его защитить. — Это не глупо, Рут. Это… В некотором роде инстинкты. Я много думал в последнее время. Помнишь, про принятие себя и взаимодействие с сенмодом? Сила меняет нас, либо же мы сами меняемся, чтобы лучше её воспринимать. Смерть принимает всех. Не делает различий: молодой или старый, хороший человек или мерзавец… Шиноби или биджу. Для тебя все равны. — Но… Да, верно, наверное, ты прав… — глупо было отрицать, что в конце концов он за всех радел, какие бы конфликты ни связывали вначале. — Получается, что смерть… Хорошая? — Смерть милосердная. Разве не слышал, что жизнь жестока? Что иногда смерть просят как награду, хоть и боятся неизвестности? — Саске самому становилось чуть жутковато, когда на него в очередной раз накатывало. Потому что раньше он не мог, не умел, да и не думал никогда, что вот это — тоже важно. Что уметь видеть суть вещей — сила намного более мощная, чем любое дзюцу. И страшная, потому как что может быть страшнее правды? — Звучит неплохо. Всех понять и всех простить… Внимания на шелуху не обращать, — слабо улыбнулся Наруто, наконец-то поднимая взгляд. — Ты таким взрослым стал… Взрослым и сильным. Красивым. Прям дух захватывает и завидки берут. Только… Ты ведь больше не будешь моего биджу обижать? — Не буду, — очень серьёзно пообещал Саске. — Только разберусь, что его всё-таки связывает с Учиха, ладно? Я постараюсь осторожно. — Хорошо, — кивнул Узумаки, поглаживая себя по животу. — Нежно и осторожно, ага? Он такой… Без полутонов. Будто разом всё. Если ярость — то всем телом, забыв обо всём. Если мука — то на все девять хвостов и огромный глаз… Не думаю даже, что он связывает то, что он убивал людей, с тем, что люди его ненавидят. Саске резко крутанулся на пятках: — Повтори, что ты сейчас сказал? — А? Нет, я не говорю, что Курама тупой, просто я предположил, что если людям тяжело связывать мысли в разных состояниях, то тому, кто способен испытывать только одну эмоцию за раз, сложно проследить логику событий. — Да при чём тут тупость! — Саске заметался по комнате, стараясь уложить в голове ворох разрозненных мыслей. Слова Наруто всколыхнули даже не догадки, а скорее ощущения. Когда он был сосредоточен на мести Итачи — больше ни на что не хватало… Сил? Концентрации? Ну, хватало, на самом деле, он всё же человек, а не биджу… но это были жалкие остатки. Не сравнить с тем, как он воспринимает мир сейчас: многогранно, красочно. Не с этим ли связано то, что он стал вдруг таким умным? Не как учёный, а просто… Как взрослый человек. Ведь глядя всего с одной стороны, воспринимая событие в единственной плоскости, упускаешь огромное количество всего. — Ксо, понять бы ещё, как эти состояния у него переключаются… Ты ведь понимаешь, да? Если сможешь вызвать доверие, то это будет доверие абсолютное, до кончиков когтей! — Спроси у моих собак, чем ты их очаровал, — пробурчал Наруто. — Эй, я не пытался их очаровать! Они сами! Псы охотно завиляли хвостами и гавкнули, мол, да, сами… — Ну, может, если мы сможем отлепить его от клетки, он благодарностью проникнется? — вздохнул джинчурики. Вообще, то, что часть его ему не доверяет, скалит зубы и вообще ведёт себя как маленькая сволочь высотой в десять домов, невероятно расстраивало. — Как вариант, — задумчиво кивнул Саске. — Интересно, какая вместимость у этих сфер? А то ты уже третью заливаешь, а Кьюби худеть и не думает. — Маленькая, — вздохнул Наруто. — Может, всё-таки в сен сливать будем?.. — Давай всё-таки сначала спросим у Орочимару? — Он ведь любопытный… И вызнает, что мы закормили Ку. Представляешь, как он будет ржать? — Тогда вызови Ши и сливай в неё. У твоей «сестрички» хотя бы сознание есть. — Точно! — обрадовался Наруто и сложил печати. — Ши-и-и! С радостным воплем Узумаки повис на Шинигами. Та мягко улыбнулась и приобняла его, ласково поглаживая. — Конечно, братик, я приму. Давай. Наруто сосредоточился и начал передавать чакру. Та ухала, будто в бездонную пропасть, но Курама от клетки смог отлепиться буквально за пару минут. А Саске с удивлением понял, что его уже не вымораживает присутствие Шинигами. Нет, обниматься всё равно не тянет, да и холод пробирает только так, но убежать не хочется и волосы дыбом не встают. Терпимо. — Ши-сан, а вы можете сказать, почему эти чудные псы прониклись ко мне такой симпатией? — Ты им понравился, Саске, — Шинигами улыбнулась, тепло взглянула на него. Наруто использовал время с умом, чтобы понежиться на сиськах. Всё-таки клёвые мягонькие окружности, эх! — И только? — удивился Учиха, машинально поглаживая в очередной раз подлезшего под руку пса. — Разве этого мало? — Пожалуй, достаточно, — задумчиво протянул Саске. И подумал, что когда-нибудь сделает Ши памятник. За прочистку мозгов, так сказать. Значит, просто понравиться биджу? Это будет интересная задача.* * *
Все управляющие убежищами уже давно разошлись по своим базам, и только Карин оставалась тут, раз за разом переписывая план действий. Врождённая дислексия наслаивалась на влюблённость и общее нежелание сдавать бумаги, так что кисть раз за разом срывалась, ставя кляксы. А мысли убегали в страну мечтаний и планов… Раздался стук в дверь. Рука неловко дёрнулась, перечёркивая почти законченную работу. — Ну кто там?! — злобно заорала куноичи. Дверь распахнулась от уверенного толчка рукой. — Я, — Сакура спокойно шагнула внутрь. — Нужно поговорить… О Саске. — Ты вообще кто такая? — Карин посмотрела на неё с нескрываемым презрением. Она чувствовала, что чакры у неё кот наплакал. Сколько она повидала таких вот агрессивных, жаждущих Саске-куна?.. А всё равно все сдувались. Всем известно, что она — самая верная поклонница Саске-куна! — Пф. Бесклановая. И что тебя Орочимару-сама взял? Полы мыть? Или в няньки? Харуно фыркнула. Эти выпады казались такими… Детскими. Наивными. А ведь совсем недавно она бы всерьёз взбесилась от подобных дразнилок. — А хоть бы и в няньки. Тебя-то даже до кончика волос не допустили. И Саске, кстати, тоже не подпустит. Потому что ты неинтересная. Слишком… Примитивная. — Да неужели? Но я хотя бы не сдохну от чиха по-настоящему сильного шиноби. В отличие от некой крашеной фифы. Сакура улыбнулась — по-настоящему весело. Для той, кто выдерживала удары Тсунаде Сенджу в полную силу, подобное обвинение и впрямь звучало смешно. — Количество силы — ещё не всё. Нужно уметь ею управлять. Серьёзно тебе говорю, прекрати виснуть на Саске. А то получишь что-нибудь посерьёзнее рукоятки куная в лоб. — Пф! Ещё я всякий мусор тут не слушала, — отозвалась Карин и взяла чистый лист, всем своим видом показывая своё пренебрежение. Сакура вздохнула. Шагнула вперёд. Упёрлась пальцем в столешницу. И лёгким нажатием переломила её пополам. На самом деле это было скорее трюком, фокусом, хоть и на основе выплеска чакры при ударе. Просто тут чакра выплёскивалась заранее: для этого и нужно было касание, — и удерживалось в некоей форме, по которой при последующем всплеске и происходил излом. Запредельный контроль. Неплохое средство, когда нужно очистить голову от посторонних мыслей. — Орочимару тебя защищать не станет. Карин одарила её презрительным взглядом — тщательно скопированном у Саске — и отпрыгнула назад, вызывая цепи чакры. Это бы сработало, если бы ирьёнинов не учили в первую очередь уклоняться. Завязалась драка. В которой сенсор, увы, была не в самом выигрышном положении. — Как видишь, сила далеко не главное, — сообщила слегка запыхавшаяся Сакура, прижимая противницу к полу. — Так что хватит изображать из себя дурочку, дописывай отчёт и вали с базы. Чтобы исключить брыкания, хватило подачи чакры в несколько определённых точек. Эту же технику используют медики, парализуя раненых, чтобы те не мешали себя штопать. Впрочем, руки за спину Карин она всё-таки заломила — больше для психологического превосходства. Красноволосая оказалась не такой уж слабачкой, комнату они разнесли в хлам, — но личной ученице Годайме всё-таки проиграла. — Пошла на хрен, дура крашеная! — взъярилась Карин, и ярость придала ей сил. Драка началась по второму кругу и закончилась переломом ноги красноволосой куноичи. — Сакура-чан, ты чего причёску портишь? — послышался из коридора голос Наруто. — Орочи-сан нас за беспорядок не погладит. — Ничего, я уже написала объяснительную, — пропыхтела Харуно, прижимая сопротивляющуюся девушку к полу. — А… А вы чего поругались? — Саске делим, — деловито отозвалась Сакура. — Точнее, я не хочу делиться. Карин как раз продемонстрировала очень интересную технику самовосстановления, и Харуно очень захотелось устроить ей ещё несколько переломов, а потом зафиксировать, как именно она лечится. Интересно, если Орочимару попросить, он разрешит поиздеваться над своей помощницей пару дней? А если попросить с тортиком и запечённым мясом? — А что, она претендует?.. — А то! Прямо как я с Ино сразу после Академии! — Дай попинаю… Сакура даже обернулась удивлённо: чтобы лапочка Наруто захотел кого-то попинать, а не стал уговаривать простить с аргументами вроде «она не виновата, ну это же Са-а-аске, как на него можно не запасть?» — Что? — пожал плечами Узумаки. — Наш Саске, вздыхать, так уж и быть, разрешено. Издали. — Ваш-ш-ш? — натурально прошипела Карин, успевшая залечить перелом. — Это мы ещё пос-с-смотрим! Наруто желания подраться не испытывал. Вообще, чакра Шинигами настраивает на лирический, чуточку меланхолический лад. Поэтому он просто сконцентрировал остатки этой чакры в руке и отвесил злобной пылающей куноичи оплеуху. Та рухнула на пол. — Что ты с ней сделал? — осторожно спросила Сакура. — Понятия не имею, — легко отозвался Узумаки. — Проверь, что вышло… Затрещина прилетела теперь уже джинчурики, но по меркам Сакуры так вообще ласковая, после чего куноичи склонилась над Карин. Шосен, диагностирующие техники — все они показывали одно и то же. — Ничего не понимаю. Ей… Хорошо. Хорошо и спокойно. — Интересно… Потащили в лабораторию? Там и диагностирующее оборудование есть, и крепкие ремни. Потом отчёт Орочи-сану напишем… Карин разулыбалась успокоено и свернулась калачиком на обломках стола.
