Идеальный треугольник

      — Орочимару-сан, можно попросить вашей помощи?       Змей обернулся, удивлённо вскидывая брови. В формулировке не было ничего необычного, если бы не один факт: это произнёс Наруто. Уже одно это было подозрительно и беспрецедентно, а его тусклый взгляд и вялые движения просто кричали о том, что ему очень, очень нужна помощь.       — Да, конечно. Что-то случилось?       — Хочу пройти полное обследование. Узнать, как повлиял на меня сенмод смерти.       Орочимару кивнул, отложил записи и повёл своего самого перспективного ученика в диагностическую комнату.       — Есть конкретные жалобы? — поинтересовался Орочи, настраивая печати.       — Да, — отозвался Узумаки бесцветно. — Ощущение, что я скоро умру.       Змей поджал губы, но паниковать раньше времени не стал. Конечно, когда работаешь со смертью, это вполне и вполне закономерный результат, но… Если узнать, как это технически происходит, можно будет поставить карме палки в колёса. Мириться с судьбой стоит только для того, чтобы узнать, где у неё слабое место.       Орочимару методично, следуя плану расширенного обследования, изучил каждую клеточку организма Наруто, но никаких странных патологий не нашёл. Здоровый джинчурики шестнадцати лет от роду, кровь Узумаки, склонность к ветру… Казалось, сенмод не оставил никаких следов на организме, даже лёгких мутаций, что часто бывают при классическом сен.       — Расскажи симптомы, — попросил Змей, перепроверяя результаты и оборудование.       — Жить не хочется. Нет вкуса жизни. Рамен невкусный. Шоколад тоже. Не хочется поцелуев, прикосновений… Только уйти в тихий уголок, чтобы никто не видел. И умереть.       — Хм… А что останавливает?       — Саске. Сакура. И вы, — проговорил Наруто, отворачиваясь. — Вы так радовались, что у вас наконец-то появился толковый ученик… А я вас подвёл. Ничего. Перетерплю. Не знаю, сколько смогу ещё держаться…       Орочимару заскрипел зубами, оглядывая оборудование гневным взором. Оно упорно твердило, что Узумаки должен радоваться жизни и строить планы на размножение, а не сидеть тут, опустив голову, и тусклым голосом пояснять, почему не умер.       Хотя…       Было одно исследование, которое Змей ещё не занёс в общий план. То самое духовное зрение. Как сейчас, с уменьшением размера, получится, он не знал, но стоило попробовать.       На восстановление навыка ушло более получаса. Наруто за это время даже не пошевелился. Это было жутко. Даже более жутко, чем его недавние признания.       Орочимару открыл «духовные глаза» и…       — Твою ж мать! — ругнулся маленький доктор, сбивая концентрацию.       — Что там? — поинтересовался пациент.       — Да так, удивляюсь, чего ты ещё жив-то… Я сейчас пойду кое-что проверю, а ты пока посиди тут, ладно?       — Хорошо.       Орочимару кивнул и выбежал из лаборатории, спеша найти других обитателей базы. Через полчаса теория подтвердилась. Ни у кого из обитателей, даже у Гурен, не было ни малейшего сгустка концентрированной боли.       Зато по венам Наруто текла чистая чернота.

* * *

      — Это вполне логично, — задумчиво сказал Орочи Саске и Сакуре, с которыми обсуждал ситуацию в отдельном кабинете. — Это то, что делает смерть: забирает боль. Проблема только в том, что Наруто ещё живой… И стремится завершить этот цикл.       Сакура закусила губу. Излечить боль физическую она могла, но вот такую… Которую даже увидеть невозможно… Саске коротко, но сильно приложился лбом о столешницу.       — Но когда он успел?       — Этому можно как-то помочь? — более практично спросила куноичи. Но в глазах горела такая надежда…       — В принципе-то, конечно, да… — задумался Орочимару. — Саске, постучись об стенку, она прочнее. Полагаю, Наруто просто достиг критического уровня собранной боли… Но смерть — не единственный выход. С ней можно справляться и живым… И Наруто справлялся, вообще-то, и даже очень хорошо. Я проверял на нашей ознакомительной пьянке, для сироты с не самой лёгкой судьбой у него было подозрительно мало консервированной боли. Если уж он со своим справился, то мог бы и с чужим… Но, видимо, хлебнул лишку. Расширилась зона покрытия, что ли?..       Учиха, словно выполняя совет Змея, приложился лбом уже к стене. Сакура одарила его обеспокоенным взглядом, прикидывая, не пора ли искать успокоительное.       — Биджу, — всё-таки поделился пониманием Саске. — Он просил не обижать его биджу.       — Оу… Тянуть боль из биджу… Они ребята крупные…       — Так что нам делать сейчас? — Сакура не давала сбиться с самого важного вопроса. — Это можно как-то нивелировать? Заглушить хорошими впечатлениями, например?       — Места нет, — качнул головой Змей. — Тут либо попытаться её вытянуть обратно — хотя сомнительно, что Наруто отдаст хоть каплю. Либо заставить его выпустить боль. Пережить её. Справиться с ней так, как справляются живые. Есть у меня для этого дела специальный ритуал… Надеюсь, он его переживёт.       — А разве сейчас он её не переживает? — Саске подобрался. Это уже было похоже на план действий.       Это… Давало надежду справиться.       — Слышишь крики, плач и попытки чего-нибудь сломать? Нет? Ну, значит, не переживает, а прячет. Сдерживает. Он в таком состоянии долго может находиться… И кто знает, сколько он уже так…       Сакура зябко поёжилась:       — Когда начнём? Ведь чем скорее, тем лучше? Медик для подстраховки должен присутствовать?       — Не медик, — Орочимару печально покачал головой. — Друг. Не стоит переживать это в одиночку.       Он открыл внутреннюю дверь, проходя в лабораторию. Наруто сидел с тем же печальным видом и, казалось, не сдвинулся ни на миллиметр.       — Всё плохо? — тихо спросил он, не поднимая головы.       У Саске защемило в груди. Почему-то вдруг вспомнилось, как весь мир был для него серо-алым, не было ни радости, ни вкуса жизни… И как он сам пытался покончить с этим. Не потому ли стало легче, что Наруто забрал себе эту гнусь?       И как они с Сакурой могли упустить момент, когда всё стало слишком плохо?       — Мы справимся, — куноичи обняла Узумаки за плечи, прижала к груди.       — Хорошо, — бесцветно кивнул тот и даже выдал ободряющую улыбку. — Конечно, справимся! Всё будет хорошо!       — Пойдём, — позвал Орочимару.       Комната с ритуальным камнем выглядела жутковато.       — Нет. Не хочу сюда, — проговорил Наруто, остановившись на пороге.       — Почему? — Саске обнял остановившегося джинчурики, готовясь на руках тащить куда угодно. Хоть на голову Хокаге, хоть на базу Акацки, с попутным вынесением всех Акацки.       — Мне не нравится этот камень, — отозвался Узумаки, пристально глядя на него. — Там что-то нехорошее… Зарождается.       — Можно обойтись и без него, — поспешно заверил Орочимару. — Всё равно ремни ещё не поменяли. Тогда пойдём туда, где тебе комфортно?..       Наруто безразлично пожал плечами. Саске мягко потянул его за собой. Сакура, без слов понявшая, куда он хочет отвести Узумаки, рванула за Джирайей — чтобы снял фуин, запечатывающую вход. Потому как вести Наруто в их спальню было не лучшей идеей. Хорошего там было много, но сколько уже Рут в таком состоянии? Может, повлияло, может, нет, но лучше не рисковать. А солнце и трава должны его хоть самую малость порадовать.       Джирайя важностью происходящего проникся полностью, поэтому пока Учиха довёл Наруто к выходу, успел уже не только открыть проход, но и обнести небольшую полянку блокирующими фуин. Кажется, даже с использованием собственного сен, но разбираться с этим на данный момент не хотелось даже Орочимару.       — Ой, солнышко, — улыбнулся Наруто, счастливо щурясь. — Я скучал… Так что надо делать, Орочимару-сан?..       — Ты насобирал на себя чужую боль. Постарайся выпустить её…       — Но… Я не хочу никого беспокоить.       — Бака! Гораздо сильнее мы переживаем сейчас! — Сакура стиснула пальцы, в пыль раскрошив подвернувшуюся под руку ветку. — Когда даже не можем понять, насколько тебе плохо!       — Очень? — предположил Наруто и тихо добавил: — Очень-очень больно. Не знаю, почему… Всё вроде хорошо… А я расклеился.       Джирайя сжал пальцы у него на плече:       — Тогда кричи, Наруто. Плачь, бей, царапай себя, если от этого станет легче. Иначе… Можно выгореть изнутри. А это страшно. Очень.       — Ну… Я не такой… Размазня. Да и вообще…       Саске хмыкнул:       — Размазня? Помнится, это я пытался вскрыть себе горло кунаем.       Сакура тихо охнула, прижав ладошку к губам. Таких подробностей она не знала.       — У тебя была уважительная причина, — Наруто болезненно скривил губы.       — Хочешь сказать, у тебя её сейчас нет? — Учиха шагнул вперёд. — И вообще, какая, по-твоему? То, что я неудачник?       — Ты не неудачник, — возразил Узумаки упрямо.       — Значит, и причины не было, но меня это не остановило. Рут… Отпусти себя. Выплесни хоть немного. Пожалуйста.       Отказать Саске, когда он так просит, было невозможно, поэтому Наруто прикрыл глаза и позволил себе почувствовать ЭТО. Это было не остро или особо больно… Просто отчаяние. От головы до кончиков пальцев.       Первый всхлип вырвался совершенно непроизвольно. Узумаки замер, не открывая глаз, опасаясь услышать смех. Его обняли, мягко, словно котёнка с перебитой лапой, прижимая к себе.       — Плачь, кои… Это не стыдно…       Второй всхлип вышел легче. А потом и вовсе вышел безудержный плач с завываниями, всхлипами и невнятными комментариями. Это была не острая боль от чакры биджу, а тихая, массивная безнадёжность. Когда хочется либо тихо сдохнуть в уголочке. Либо громко зарыдать, моля о помощи и поддержке. И от того, что это поддержка была: тёплыми руками на плечах, объятиями со всех сторон, губами, собирающими слёзы со щёк, — хотелось рыдать ещё горше. Ещё сильнее.       — Наруто… Бедный наш, сколько же ты терпел…       Тот помотал головой, мол, не терпел, да и вообще, всё в порядке… Только больно отчего-то. Так больно, что хочется выть. Наруто не стал отказывать себе в этом желании, а потом ещё и цапнул Саске за плечо. Хотел поцеловать, но челюсти как-то сами сжались.       Орочимару с облегчением перевёл дух. Пациент сам справляется, и вполне успешно. Хотя немного беспокоит, что же там растёт в том камне, но об этом можно будет побеспокоиться потом…       Учиха обнимал, гладил по спине и волосам и сам глотал слёзы. Не от того, что прокусил Наруто до крови и чуть ли не до кости, а потому что тяжело это, когда любимый человек мучается. А от слёз и в самом деле легче.       — Кусай, мой хороший… Хотя бы кусай…       Наруто мотнул головой, отстранился. Он совсем не хотел причинять боль, просто… Просто так получилось. Он медленно сполз на землю, поливая траву слезами. Его прижимал к себе Саске, Сакура неловко гладила по голове, Джирайя стоял рядом, и даже Орочимару был готов в любой момент отдать свой хвост в качестве носового платочка. И это всё было здорово…       Но как же больно…       — Боль не проходит бесследно, — тихо сказал Джирайя. — Она может оставлять раны на нашей душе. Или учит нас, как хорошо — без неё. Но всегда сначала её нужно пережить и отпустить. Я проходил что-то подобное. Но мне было так плохо, что уже не оставалось места для стыда или вины… А ведь боли было меньше. Ты сильный, Наруто. Ты очень сильный. Только не бойся этой силы в себе. Потому что… Среди шиноби много тех, кто умеет скрывать свои чувства и давить боль в глубине себя. А вот других…       Наруто зарыдал ещё сильнее. Сильный? Да какой он сильный! Не смог удержать. Доставил всем беспокойство… Слабак он.       — Солнышко… Кои… — Сакура и сама уже шмыгала носом, стоя рядом на коленях и прижимаясь к спине. Саске так и вовсе уселся на землю, затаскивая Рута в объятия максимально полно.       — Орочи-сан… Джирайя-сан… — голос Учихи был хриплым. — Вы… Тоже.       Змей шустро подбежал, опускаясь на колени и приобнимая своего лучшего ученика за талию.       — Отпусти. Переживи. Пожалуйста…       Джирайя непостижимым образом умудрился обнять сразу всех, даря ощущение надёжности и защиты. Он ничего особого не делал, но одно его присутствие разбавляло отчаяние. Немножко, совсем чуть-чуть — но всё-таки.       — Когда-то мне предсказали, что мой ученик будет избранным, чей выбор решит, быть огромной войне или долгому миру. У меня было трое учеников… Я верю, что ты, Наруто, не ошибёшься с выбором.       Наруто кивнул, чувствуя себя не так паршиво в коконе чужой заботы. Орочимару втихую помогал, не давал прервать процесс, самостоятельно разбивая сгустки отчаяния.       В какой-то момент боль накатила так сильно, что он провалился во внутренний мир. Биджу на его появление среагировал однозначно: отпрыгнул, припал к полу, готовясь к прыжку и нервно топорща хвосты.       — Не надо меня кормить! — рявкнул Курама, который нынче был приятным десятиметровым толстопопиком, а не тощим лисом, у которого не хвосты, а тентакли.       — А? Нет, я не кормить… — слабо улыбнулся Узумаки такой реакции. — Я спросить хотел.       — Да?..       — Что бывает с биджу, когда его джинчурики умирает?       Кьюби беззвучно оскалился, собирая хвосты в жутковатый клубок. Он сам никакой смертельной опасности для своего джинчурики не чувствовал, да и печать не слабела, как это бывало в такие моменты.       — Злорадство, — сообщил лис. — Но это если биджу находится снаружи.       Ему самому как-то не довелось испытать, что произойдёт, если таскающий его слабый человечишко умрёт. Когда первая джинчурики стала слабеть, его перезапечатали во вторую, а вторая ещё успела поучаствовать в запихивании его в нынешнего. Но что-то на инстинктивном уровне заставляло шерсть на загривке топорщиться от одной только мысли о таком варианте событий.       Не просто же так просачивающаяся чакра в первую очередь лечила носителя, хотя для всех остальных была хуже яда.       — Значит, тебе будет плохо, — вздохнул Наруто устало. Ещё один мотив, чтобы не сдаваться просто так, а хотя бы попытаться справиться, показывая себя невероятно глупо. — Извини, если что…       Вода, которой он рассеянно коснулся, начала мгновенно чернеть. Узумаки устало вздохнул. Грёбаная показуха. Нельзя сделать так, чтобы всё просто тихо прошло?..       Курама настороженно замер, принюхиваясь. Было что-то знакомое в этой черноте, очень знакомое, но почти забытое…       — Р-р-р-ра-а-а! — гулкий рявк эхом раздробился об стены, а выплеснувшееся из клетки призрачно-рыжее что-то накрыло джинчурики с головой.       Курама долгое время провёл взаперти. Первая джинчурики пыталась с ним говорить. Вторая видела лишь инструмент. Хаширама… Тот всего лишь преследовал свои цели, и биджу этим целям мешал. Мадару Кьюби ненавидел люто — за презрение и за то, что Учиха оказался для этого презрения достаточно силён.       Но биджу впервые видел, чтобы кто-то вместо чакры пытался забрать у биджу кое-что другое.       — По с-стопам отца идёш-шь?       — А? — уточнил Наруто, поднимаясь в вертикальное положение. Чакра сбила с ног, приятно пощекотала в горле, но никакого особого вреда не причинила. Наоборот, так хорошо стало. — Ты о чём?       — Четвёр-р-ртый, — имя до сих пор срывалось рыком, — запечатал половину меня в Ш-шинигами. От тебя воняет его силой!       — Подожди-подожди, ты чо вообще гонишь, Ку? При чём тут чей-то отец?       Биджу тяжело вздохнул:       — Какие вы, люди, недоделанные… Четвёр-ртый запечатал меня в своего новорождённого сына. Но перед этим половину откромсал и запихнул её в Шинигами!       Лис сделал совсем крохотную паузу и закончил:       — А теперь я чувствую на тебе следы этой половины.       Концентрацию.       — Ну нихуя себе! — возмутился Наруто, вскакивая. — Могли бы и меня просветить, что мой отец — Йондайме! Ар-р-р! Вот я им всем напинаю! Так, хм… Я как раз с Шинигами зависал недавно. От чего чуть не откинул копыта… Но это была особая Шинигами! Как я мог дотянуться до твоей половинки?..       — Ты у меня спрашиваешь? — сварливо осведомился Кьюби, отвешивая ему ещё одну оплеуху своей чакрой и жадно захватывая каждую кроху своей Инь-половины. — У меня вообще на Шинигами изжога!       — Ай! Слушай, хватит меня валять! Если тебе так нужна эта чакра, то я тебе её отдам… Сейчас, только разберусь, как… Ведь чуял же, что тебе чего-то не хватает! Поэтому и начал кормить!       — Р-р-р! Твои кролики хуже Учихи! — вроде как возмутился лис, нетерпеливо хлеща хвостами по бокам.       — Да ладно, неужели были так плохи на вкус? — проворчал Наруто, усаживаясь в позу для медитации и сосредотачиваясь. Нужная чакра была слегка легковата для его уровня контроля. — Я их аппетитными пытался сделать. Ух, эти ляжечки!       — Красноглазых — мало, — буркнул Курама. — А кроликов было много.       В исполнении пятидесятиметровой громадины раздражённое недовольство должно было смотреться пугающе. Но откормленный Курама был не слишком похож на тощего и злого биджу, так что с него вполне можно было игрушки шить.       — Во! — радостно заявил Наруто, создавая мини-копию Курамы из той чакры. Она получилась такой же толстопопой, но почему-то чуть темнее по цвету. И сразу же попыталась его покусать. — Ай! Ну ты чего кусаешься? Я же как лучше хотел… Вон, смотри, твоя половинка сидит, беги к ней! Не надо меня куса-а-ать!       Завязалась небольшая погоня, в результате которой мини-Ку оказался обманом загнан в клетку. Курама его радостно облизал, был покусан за хвост, пригрёб к себе малявку лапой и довольно разлёгся посреди клетки, жмуря огромные глаза. До того, чтобы говорить человеку «спасибо», лис ещё не дошёл, но настроение у него сейчас было благодушным. Всё-таки жить, будучи разделённым напополам, когда одну твою половину ме-е-едленно переваривает Шинигами, — времяпрепровождение не из приятных.       Наруто почесал зад, который опять пострадал, на этот раз — от когтей. Но всё-таки не смог не улыбнуться, глядя на двух толстопопых биджу. Да и ему самому гораздо легче стало, как будто большая часть тяжести ушла. Он невольно подошёл ближе, надеясь полапать пушистый хвост, пока Ку такой довольный…       …И оказался облизан с головы до ног широким движением горячего языка.       — Наглый человечек, — в голосе Курамы совершенно не чувствовалось недовольства этим фактом. — Я и проглотить могу.       — Ух ты, какой классный язык! — Наруто с совершенно счастливым видом утёрся и потребовал: — Давай ещё раз!       Лис фыркнул и старательно, не пропуская ни кусочка, облизал его ещё раз.       Что уж там, не так часто что-то делали для него. Можно и забыть на минутку, что он злобный монстр.       В реальность Наруто вернулся с совершенно дебильной улыбкой. Саске и Сакура даже спрашивать ни о чём не стали, просто прижались с двух сторон и затихли. Орочимару тоже улыбнулся, чмокнул виновника переполоха в макушку и полез ковырять барьер. Любопытно же!.. Да и была вероятность, что барьер настолько хорош, что они выбраться не смогут.       — Люблю вас, — сообщил Наруто, прижимая своих няшек к себе, а затем отпуская. — Но мне нужно кое-что сделать…       — Что хочешь, кои, — слабо улыбнулся Саске.       Наруто кивнул, чмокнул его в губы. Он хотел было уже подняться на ноги и схватить эро-сеннина за ухо, но… Получилось только повернуть к нему голову и тихо поинтересоваться:       — Почему мне никто не сказал, кто мой отец?       Джи вздрогнул от неожиданности. Сначала… Сначала было слишком много всего. Потом он привык. А потом стал воспринимать Наруто как Наруто, а не как сына Минато.       — Было принято решение… Скрыть ото всех не только, что ты джинчурики… Но и что сын Йондайме. Минато… Был силён. И осталось много шиноби, которые хотели бы с ним поквитаться… — Джирайя снова зажмурился, чувствуя, как глупо и натянуто звучат эти объяснения. — Не знаю. Честно, не знаю. Сразу, когда всё случилось… Нам с Тсунаде запретили усыновлять тебя. И фактически выставили из Конохи. А потом… Я просто виноват.       Наруто на секунду загрустил, представив, что у него могла быть семья. Конечно, не нормальная и не мама с папой, но замечательная баа-чан и шалопай-извращенец, который бы научил его пакостить ещё круче!.. А затем улыбнулся радостно, осознав, что это всё у него есть сейчас, да гораздо лучше.       — Ага. Ты дурак, эро-сеннин! Кстати, а как долго это от меня собирались скрывать? Я ведь всё равно бы узнал, когда стал Хокаге!       Джирайя смутился:       — Просто так привык молчать… И потом, ты — это ты, а не только сын Минато, — широкая ладонь взъерошила волосы на макушке. — Ты — бесстрашный ниндзя, которым я когда-то мечтал стать.       — Ага. А меня Ку облизал! — Наруто просто не мог удержаться, так его распирало.       — Ку? Это кто?       Со стороны Учихи донеслось сдавленное сипение.       — Ты угрожал ему кроликами?       — Ку — это Курама! Кьюби так зовут! И вовсе нет. Он очень милый.       Джирайя глубоко вдохнул. Выдохнул. Прикрыл глаза.       — Тебя облизал Кьюби. И даже не попытался покусать. Что вообще происходит?       — Мне всё время казалось, что он такой грустный, потому что ему чего-то не хватает. И я его попытался накормить. Чем кормить биджу? Чакрой, конечно, но я постарался сделать это веселее и создал кроликов с маньячно-суицидальными наклонностями, которые сами в пасть Кураме прыгали. Но я забыл отменить технику, а кролики всё прыгали и прыгали, прыгали и прыгали… В общем, он очень забавно потом из клетки торчал! А потом мы пытались устроить ему похудание и откачивали чакру с помощью Ши… А потом!.. А потом я нашёл, чего ему действительно не хватает. Но вам я не скажу, ругаться будете.       — Наруто! Начал, так договаривай! — возмутилась Сакура.       Саске же более верно определил источник возможной опасности, равно как и возможного союзника. Не стоило и думать, что Орочимару пропустит мимо ушей упоминание о Шинигами и чакре в одном предложении.       — Ну, оказывается, Йондайме… То есть папа разделил Ку на две части, — застенчиво произнёс Наруто, вмиг ярко напомнив Наруко. Ну, хотя бы не Ши, и то хорошо. — Одну половину запечатал в меня, а другую — в Шинигами. И через Ши я каким-то образом получил к ней доступ, во-о-от. Ку так обрадовался, когда получил кусочек себя назад…       Джирайя сбледнул:       — А печать? Как она на это среагировала?       — Никак вроде, — честно ответил Наруто. — Хотя не уверен, что она прореагирует на мини-Ку, если тот решит сбежать. Впрочем, он же маленький. И няшный. Поймаем, если что.       Жабий саннин каким-то смиренным взглядом посмотрел на маленького и няшного Змея. Попытался переложить вот это на Кьюби…       — Мда, Наруто, ты не перестаёшь удивлять…       — Ну, он же самый непредсказуемый ниндзя Конохи, — невольно улыбнулась Сакура.       — Непредсказуемый? — фыркнул Орочимару. — Я сейчас скажу, что он будет делать. Отбирать у Шинигами остальные части своего биджу, ведь так?       — Ну… А что, нельзя?       — Сначала проверим, как на это прореагирует печать, — вздохнул Змей.       — Но Ку такой кла-а-ассный…       — Верю. У тебя и признанный засранец, и безумный учёный классные… И реально классными оказались. Но давай хоть немного соблюдать технику безопасности?!       — Бу…       Саске прыснул, потом звонко рассмеялся, падая на землю и хлопая ладонью по траве. Выходило нервное напряжение, отпускал страх. Всё здорово ведь! И Кьюби действительно классный и даже помог Наруто, когда было нужно… Жизнь прекрасна!       — Жизнь прекрасна! — вторил его мыслям Наруто, радостно повисая на Джирайе.       Оттуда он прыгнул на Орочимару, поймал его, потискал — со всем уважением, разумеется, — затем покружил на ручках Сакуру, крепко поцеловал и, наконец, принялся щекотать Саске, чтобы рассмеялся весело, а не нервно. Учиха изворачивался до последнего, но кто бы смог остановить счастливого джинчурики?