Идеальный треугольник

      Карин беспробудно спала несколько суток. Проснулась она тихая, задумчивая. На Саске повиснуть не попыталась, на Сакуру гневным взглядом не сверкала. Девушка быстро написала злополучный отчёт, вежливо сдала его Орочимару… И решительно двинулась к Наруто. Впрочем, прижать Узумаки к стенке она не попыталась. Наоборот, вежливо попросила объяснить, какую именно технику он использовал и что вообще сделал.       — Понятия не имею, — отозвался Наруто, почесав в затылке. — Мы так и не разобрались, что это было и как оно сработало. Вроде бы прямой, несформированный импульс чакры Шинигами… Почему он не убивает, а наоборот, лечит нервы — пока непонятно.       — Чакры… Шинигами? — куноичи широко распахнула глаза. — Ты что, убить меня хотел?       — Да говорю же, она нервы лечит! — возмутился Наруто, который в тот момент вообще ни о чём не думал, просто действовал по наитию. Как обычно, впрочем. — Тьфу ты! На Саске многие ведутся. Если всех убивать, у меня рука устанет.       — То есть ты тогда уже знал, что она так действует? — вообще-то, за отсутствием Саске в пределах досягаемости Карин умела быть дотошной и въедливой. И коварной, как истинная куноичи: Орочимару вовсе не за редкий геном назначил её управляющей одного из убежищ.       — Нет, — медленно протянул Наруто.       — А, ну тогда ладно.       Пытающийся убить конкурента шиноби в схемы вполне укладывался. А вот лечащий нервы конкуренту, покусившемуся на Саске-куна… Нет, такого точно в мире быть не могло.       Куноичи ушла, оставив Наруто с открытым ртом и полным непониманием, что это сейчас вообще было-то?.. Но долго нюни разводить у него времени не было: нужно было призвать Ши, познакомить её с самым главным специалистом по технике безопасности и получить добро на выковыривание остальных частей Курамы из Шинигами.       Орочимару пришёл в премилейшем пуховичке, так что встречу пришлось отложить до тех пор, пока Наруто его не потискает. Но всё же минут через десять они вспомнили, зачем тут собрались.       — Да, — проговорила Ши, выслушав проблемы. — Это возможно. И забрать у другого Шинигами запечатанную в него часть, и то, что мой брат впитывает чужую боль. Дело в том, что смерть может принимать различные… Формы. Эта форма зависит от того, кто её призвал.       — Да, помню, в храме Узумаки было множество масок, — Орочимару шмыгнул покрасневшим носом и нахохлился.       — Храме Узумаки?!       — Ну, Храм Шинигами, который построили Узумаки. Да, был такой клан. Да, могущественный. Да, союзничал с Конохой. Нет, я не знаю, почему тебе не сказали.       — Вот какашки же ж! — надулся Наруто.       Ши ласково улыбнулась.       — Полагаю, люди без прямого доступа к силе смерти могли призвать только один лик Смерти. Жадную смерть. Ему всё равно, с кем работать, он просто хочет больше душ. Кто бы ни победил, он всё равно останется в выигрыше.       — Ну ничего себе, полдуши моего биджу скушать!       — А ещё у него должны быть все мёртвые Хокаге и мои руки, — добавил Орочимару.       — Чего?!! А не охренел ли?!!       Ши тихонько засмеялась в ладошку. Она уже не так сильно излучала холод, как в первые свои появления, но всё равно от её присутствия делалось ощутимо неуютно всем, кроме Наруто.       Тихо сидевший в углу Учиха вздохнул:       — Кои, что ты будешь делать с четырьмя Хокаге сразу? Заставишь делиться опытом?       — Папе — врежу, — не задумываясь, поделился планами Наруто. — А вообще, мне кажется, это слегка неестественный процесс, когда кого-то запирают в желудке Шинигами.       — Верно, — согласилась Ши. — Так можно, да… Но обычно вся смерть очищает души, а не один Лик, жадно пыхтя, пытается это переварить, считая, что это увеличит его мощь.       — То есть все нормальные Шинигами душами делятся, а Лик Жадности — сидит и мучается изжогой в одиночестве?       — Верно.       — Я что-то не понял.       — Смерть — она большая и единая, — Ши жестами показала насколько. — А Шинигами — это маленький её кусочек, который смог отщипнуть живой человек. Живые никогда не призывали все Лики Смерти.       — Кажется, в храме Узумаки масок около пятидесяти, — кивнул Орочимару.       — А Ликов — миллионы.       — У-у-у… Здорово! Так пойдём, ограбим жадину.       — Всё не так просто. Я не могу это сделать. В проявленном виде я не смогу дотянуться, а в растворённом — не буду иметь собственной воли. Это придётся делать тебе. Вытягивать из поля смерти нужную тебе душу. Несмотря на сопротивление.       — Воскрешать, что ли?! — Наруто буквально рот открыл.       — А что такого? В восьмой лаборатории сидит один воскрешённый человек. Кстати, Орочимару-сан, когда вы прекратите над ним издеваться и наконец отпустите?       — Когда он знания наследнику передаст, — Змей не поддался очарованию голубых глаз.       — Полного воскрешения, конечно, не получится. Мёртвые знают, что они мертвы, и стремятся завершить свой путь… А уж если речь зашла о биджу… — шинигами покачала головой. — Их души очень цельные и очищаются буквально пару месяцев. Но в то же время — очень особенные и не могут родиться в материальных телах. Даже просто в других телах.       Саске вздохнул, подпирая голову ладонью. Происходящее было настолько безумным, что ему вдруг захотелось… Нет, не побиться головой о стену. Забраться под тёплый и пушистый бок биджу и посидеть там пару часов, болтая о всяких пустяках. Можно рассказывать Кьюби последние новости: наверняка ведь скучно всё время в тёмной клетке. Хотя теперь-то у него есть мини-копия себя… Кусачая. Наруто так бурлил восторгом, что почти приравнял мини-Кураму к чиби-Орочимару. Прямо интересно было на это очарование посмотреть.       — Насколько это опасно? — поинтересовался Учиха. — И что будет, если использовать ту самую маску из храма Узумаки?       — Не знаю. Наруто достаточно легко удалось вернуть кусок своего биджу, пользуясь однородностью безличной смерти, — проговорила Ши. — Но как это скажется на ком-то другом… Не знаю. Но можно призвать Лик Жадной Смерти и вежливо попросить его вернуть души.       Саске несколько секунд прикидывал, не является ли это сарказмом, потом всё же уточнил:       — Вежливо для Шинигами — это как?       — Это погладить по голове, заботливо поинтересоваться состоянием желудка и предложить помощь, — улыбнулась Ши. — Я — Желанная Смерть, со мной мало кто может спорить.       Учиха невольно сглотнул. Конкретно он смерти не желал ни в каком виде, по крайней мере сейчас. И сомневался, что кто-то из обретающихся на базе будет желать. Хотя чисто эстетически Ши была очень красива.       — Ши классная! — заявил Наруто, обнимая сестрёнку. — Так чо делать будем? Повторим опасную и непредсказуемую технику или вызовем Шинигами и вежливо попросим его блевануть?       — Если Кьюби, даже пусть и половина, вдруг появится на базе — я не обрадуюсь, — задумчиво проговорил Орочимару. — Надо будет его в кого-то запечатывать. И этим кем-то будешь не ты, Наруто. На тебе уже есть печать.       — Эй! Это мой биджу! Что толку его вызволять, если он всё равно разделённый будет?!       — Тогда попытайся продолжить вытягивать Кураму из желудка Шинигами сам, — проговорила Ши, рассеяно поглаживая брата по волосам. — Ему не повредит извлечение по частям, чего нельзя сказать об обычных людях… А потом можно будет призвать Лик Жадной Смерти и поговорить с ним по душам.       Из угла Учихи донеслось хихиканье. Мелкие Кьюби… Много мелких Кьюби… С Наруто станется каким-то образом призвать их наружу: ну а что, Шинигами же призвал. И тогда Орочимару явно пожалеет, что не согласился на одного большого.       Доказано кроликами.

* * *

      Чтобы повторить процесс вытаскивания куска души у Шинигами, Наруто первым делом отправился к Кураме. Может, он знает, или мини-Ку подскажет… Да и вообще, хотелось посмотреть на довольного Лиса. Изнутри его страховал Саске, снаружи — Сакура. Всё должно было быть в порядке…       Не считая таланта Узумаки встревать в самые большие, непредсказуемые и небывалые неприятности.       Однако Кьюби и впрямь был спокойнее обычного, играя хвостом со своей мелкой копией. Явление джинчурики он воспринял спокойно, а вот присутствие Учихи лиса напрягло. Конечно, именно благодаря участию красноглазого ему вернули кусочек инь-половины, но всё равно, ждать хорошего от Учихи?       — Привет, Ку! — радостно поздоровался Наруто. — Ничего, что мы заглянули? О, привет, мини-Ку! Вы ещё не слились? А можно тебя погладить? А то твоя большая половинка слишком большая. Такую громадину, конечно, не убьёшь, но и не погладишь толком. Он такой… Не о-пе-ра-бель-ный!       Это слово джинчурики произнёс по слогам и с заметной гордостью.       Саске тихонько хмыкнул, не спеша подходить к клетке, чтобы не нервировать лиса. Рут вообще после того учебника математики пристрастился к сложным и красивым словам, стараясь блеснуть ими при случае. К месту, надо сказать… Но Кьюби-то эпичную историю с освоением математики не знал и, похоже, посчитал непонятное слово чем-то вроде ругательства. Ну, или подозревал, что мелкую копию могут от него и увести, раз уж слияния пока не произошло.       Однако до чуть заметного кивка джинчурики биджу всё же снизошёл.       Мини-лис проявил больше энтузиазма, подпрыгнув на месте, тявкнув и выскочив наружу прямо между прутьями клетки. Саске напрягся, но атаковать лисёныш не спешил, только крутил вокруг, весело скаля клычки.       — Привет, малыш! — радостно разулыбался Наруто, пытаясь погладить вертящийся комок позитива с девятью хвостами. — Хочешь поиграть? Можно в догонялки… А можно — в почеши лиса за ушком!       В этот момент ему удалось зафиксировать юркого лисищу и начать его чесать и поглаживать. А то биджу, поди, вообще плохо знаком с этим действом…       Кьюби в клетке напрягся. Конечно, маленьким Инь-Ку выглядел только по сравнению с ним, а так это был вполне себе матёрый лис, который и волка спокойно задерёт, но… Странно всё было. Курама вообще не привык, чтобы что-то делали для него просто так. А понять мотивов своего джинчурики он не мог. К тому же оказалось так сложно испытывать две эмоции за раз… Биджу ощущали мир чётко, объёмно, выпукло — но просто. Одна эмоция, один алгоритм действий. А вот сразу две таких чётких и ярких эмоции вносили сумятицу и сумбур. Инь-Ку было весело: он вырвался из желудка Шинигами, пусть и маленьким кусочком, так что теперь радовался жизни и чхать хотел на всякие сложности. Сам Курама… Был насторожен. Даже не потому, что не доверял конкретно джинчурики: раз решив, что тот похож на Хагоромо-джи-джи, Лис постановил для себя, что человеческая гадостность натуры конкретно этому человеку не свойственна. Но вот потомок красноглазого… Того, кто, оставаясь демоном, имел почти человеческую жадность…       — Хочешь, расскажу, что снаружи происходит? — негромко поинтересовался Саске, подходя ближе к клетке.       Кьюби уложил голову на лапы:       — Зачем?       — Я хочу с тобой подружиться, — просто сказал Учиха. — Должно быть, скучно постоянно сидеть здесь, — он широким жестом обвёл пещеру, в которой находилась клетка.       — В последнее время стало веселее, — не стал отрицать Курама. — Так зачем?       Одного у Учихи было не отнять — он, в отличие от остальных людей, прекрасно понимал, что именно спрашивает или хочет сказать биджу, без всяких уточнений.       — Когда тебе плохо, Наруто тоже. Раз уж ты сейчас часть него, лучше быть с тобой в мире.       Лис мотнул хвостами из стороны в сторону. Защита своего гнезда… Да, пожалуй, это очень весомый довод. И главное — понятный.       — Ну, расскажи.       Наруто улыбнулся, поднял мини-Лиса на руки: у него такие маленькие и трогательные ручки, которые так мило цепляются за шею, — и подошёл поближе, чтобы его восхитительный Саске, умудрившийся заболтать даже биджу, не пропустил свою порцию тактильной радости. Почесушки мини-Ку, к слову, понравились, и он быстро понял, что можно не просто смиренно ждать ласкающей руки, но и самому потереться. Смертельный уровень кавая.       А тискать с уважением Наруто уже наловчился.       Учиха, пересказывавший Кьюби вовсе не последние новости, а чуть ли не историю Конохи, мировых войн шиноби и судьбы прочих биджу, погладил коварно подсунутого в пределы досягаемости мини-Кураму скорее машинально. Потом понял, что сделал, замолк. Посмотрел на Кьюби:       — Ты же не против?       — Нет, — вот теперь лис совершенно отчётливо ухмылялся.       — Ну и прекрасно, — Саске левой рукой дёрнул к себе Наруто, обнимая, а правой принялся поглаживать чиби-Кью в такт мерному рассказу.       Под конец рассказа маленький лис уже был практически невменяем, подёргивая правой лапкой и довольно сопя. Наруто поглаживал мягкое пузико и старался не сильно сюсюкать. А уж зарыться лицом в мягкую шерсть… Смак!       — О, кажется, поймал, — проговорил Узумаки внезапно, перебивая Саске. — Сейчас попробую потянуть…       Учиха коротко и остро глянул на него, аккуратно забрал мелкого лиса себе на руки. Курама вдруг ощутил смутное недовольство от того, что не понял, о чём эти двое говорят.       — Осторожнее, кои. Не торопись.       — Угу, — Наруто коротко кивнул и сосредоточился.       Ощущение было… Словно поднимаешь труп из-под двадцати метров тёмной воды за тонкую-тонкую лесочку. Конечно, вроде бы ничего сложного, нет никаких препятствий, кроме самой воды, но… Действовать надо очень медленно, чтобы леска не оборвалась. И хватать — хватать тоже надо немного, как бы ни хотелось сразу всё. Столько свободной чакры Лиса в его теле явно не пойдёт на пользу концентрации. А он в ней и так не силён.       Метр за метром, петля за петлёй… Ближе. Ещё чуть-чуть…       — С пополнением, — хмыкнул Саске, рассматривая буквально выпрыгнувшего из сформировавшейся вокруг Наруто тёмного облака второго мини-Кьюби. Только этот, в отличие от сидящего на руках, был скорее удивлённым.       — Бу! — проговорил Наруто, откидываясь назад, прямо в воду. — И бе. И бр-р-р! Холодная водичка-то…       Узумаки приподнялся и прилип к Учихе в поисках живого тепла. На этот раз процесс был более контролируемым, но и побочка — иной.       Саске аккуратно ссадил разомлевшего лиса с рук, невозмутимо подхватил на руки самого Наруто, поцеловал: крепко, страстно. Курама не сводил с них взгляда огромных глаз: то, что его часть не отбросили, а именно аккуратно опустили, не то чтобы удивляло, но запоминания определённо стоило.       Наруто прижался. Он был холоднее, чем обычно, пытался дрожать, но был слишком вял для этого. Сколько он там первого лиса вытаскивал? Дня два? Пусть и неосознанно… А тут… Даже выносливости Узумаки оказалось недостаточно для безболезненного воскрешения.       — Прости, — тихо проговорил он, отрываясь от губ и прижимаясь всем телом. — Я что-то расклеился…       С двух сторон под руки ткнулись тёплые носы лисов. Более того, мелкие Кьюби привстали на задние лапы и затрепетали пушистыми хвостами, явно норовя залезть на колени, но не желая ронять людей в холодную и мокрую воду. Сам Курама в этот момент старался не растечься меховым ковриком от ощущения, что на место встал ещё один оторванный кусочек. Саске огляделся, вздохнул.       — Курама-сан, тут вообще сухое место есть?       Лис качнул головой. Сухо было разве что на его хвостах, но этим человечкам только дай волю — тут же заберутся в клетку. А он ещё не разобрался, как именно относиться к тому, что его целый час гладили. Именно его: отдельно кусочек его мини-части бегал только потому, что сумбур в эмоциях развеивал привычную скуку заточения.       Наруто прижал к себе двух тёплых и мягких лисиков, решительно встал и направился в клетку. В принципе, можно было просто выйти наружу и согреться под одеялком, захапав Сакуру, Саске и вообще всех, кто не успел убежать, но надо же налаживать добрососедские отношения с собственным биджу?       — Наруто! — простонал Саске, прихлопывая ладонь ко лбу. — Ну, ты бы хоть спросил!       — Если спросишь — может и отказаться! — логично возразил Наруто, решительно подходя к большому Кьюби с двумя мелкими Кьюби на руках.       — И это было бы его право. Он-то наружу выйти не может!       — Учиха. Заткнись, — коротко рыкнул Курама.       — Вот, вытащил. Извини, больше и быстрее вытаскивать не могу, теряю концентрацию от чакры биджу вне печати. Но завтра-послезавтра смогу ещё кусочек. А теперь можно мне погреться?..       Лис обдал его горячим дыханием. Широко лизнул, почти укутывая в язык. И молча предоставил один из хвостов — теперь пушистых и похожих на приличные лисьи хвосты.       В отличие от человека, для биджу не стоял вопрос, стоит ли доверять, или сожрать за наглость, или пока потерпеть, чтобы джинчурики вытащил побольше его частей. Учиха верно понял, что, единожды приняв кого-то, биджу сделает это безоговорочно.       Правда, спокойно смотреть, как Наруто почти скрывается в огромной пасти, это понимание не помогало.       — Мур! Биджу-душик! — обрадовался Наруто, утеревшись. Он заметно повеселел. — А можно на хвост с Саске?       Пускать в клетку ещё и Учиху было как-то… Странно. Но один из мини-Ку — тот, которого так старательно гладили, — требовательно приподнял мордочку. Курама вздохнул:       — Ну, пусть заходит.       — Спасибо, — коротко кивнул Учиха, проходя между прутьями.       — Ва-а-а, Ку! Я тебя люблю! — признался Наруто, обнимая хвост.       Саске деликатно присел рядом — на корточки, нагло занимать хвост Кьюби он пока не рискнул, — погладил обоих чиби-лисов. Обнял Узумаки. И почти шёпотом продолжил прерванный рассказ.

* * *

      Возвращение в реальность встретило их обеспокоенным личиком Сакуры. Орочимару тоже крутился тут, но уже в состоянии «что-же-там-сломалось-давай-разберём-и-посмотрим!», которое, к счастью, только набирало обороты. Реакция была закономерная, но Саске едва-едва удалось оторвать Наруто от попыток изнасиловать хвост Курамы. Ну, точнее, залюбить. Заняшить. Вряд ли биджу с его размерами эти попытки вообще заметил, но Рут о-о-очень старался.       — Целы, здоровы, общение наладили, Рут вытащил ещё одного мини-Ку. Если хотите, могу показать в гендзюцу, — коротко отрапортовал Саске, не дожидаясь, пока на них насядут.       — Они такие кла-а-ассные! — проговорил Узумаки пьяно. — Дай обниму!       — Стоп, они? — уточнил Орочимару, немного ревниво глядя, как Наруто тискает Сакуру. Как бы понятно, что у неё приоритет, но всё равно… Змей слишком привык быть главной няшкой. — А что, Кьюби не сливается?       — Не хочет, — пожал плечами Учиха. — Кажется, ему понравилось быть операбельным.       — Операбельным? — насторожился Змей.       — Тискательным! — перевёл свой термин Узумаки. Сакура тихо пищала и настаивала, что тискать её при посторонних можно только прилично. Наруто кивал, но заявлял, что это технически невозможно, да и вообще, не признанного же извращенца стесняться?       — Точно всё хорошо? — уточнил Орочимару, внимательно глядя на Саске.       — Мы устали, — сообщил Учиха, немного подумав. — А я наговорился на три дня вперёд. Сенсей, давайте всё-таки гендзюцу?       — Думаю, это может подождать, — покачал головой Змей и чуть улыбнулся. — Отдыхайте.       Саске благодарно улыбнулся, отработанным движением выцепил сразу и Сакуру, и Наруто и потянул их в сторону спальни, справедливо рассудив, что тискаться лучше на удобной кровати. И если заснёшь в процессе — удобно.       Орочимару взгрустнул. Джирайя ускакал по делам, потребовать своей порции обнимашек было не у кого… впрочем… Не слишком ли рискованно? А если очень хочется? Ах, эти дилеммы!       Змей вздохнул, закончил все текущие дела, надеясь, за это время передумать… Не передумал. Проверил системы безопасности, вооружился, оделся поприличнее и отправился к Тсу.       Паранойя гундосила, что там наверняка его ждёт ловушка и соваться туда без Джи как минимум небезопасно… Мало ли как Тсунаде могла измениться за последние годы, да за годы у власти? Может быть, она и такому научилась?..       Подобные мысли испортили удовольствие от пробежки, однако упрямое «скучаю» вернуться назад не позволило.       Коноха по-прежнему радовала отсутствием толковой системы безопасности: ну в самом деле, фуин-ключ от сенсорного барьера не менялся с побега Орочимару точно. Можно было бы предположить, что всё дело в отсутствии обученных Узумаки — но тот же Джирайя вполне мог при желании навертеть такое, что даже Узумаки мозги бы свихнули, разбираясь. Но тому же Данзо с его привычкой использовать нукенинов существующая система была слишком удобна…       А патрули для по-настоящему сильного шиноби не проблема.       Орочимару без проблем проник в дом Тсунаде. Он почти и не охранялся: так, несколько ловушек для приличия и чтобы молодёжь не особо наглела. Важные документы с рабочего места утаскивать было не принято, а охранять Хокаге… Как бы подразумевалось, что это Хокаге должен Деревню защищать и вполне способен сам за себя постоять.       А ловушки так и вовсе вызвали чувство ностальгии. Тсунаде такая Тсунаде…       Змей не знал, когда она придёт домой и придёт ли сегодня вообще, поэтому зверски сублимировал тискательный инстинкт с её подушкой. А там и задремал, вымотанный непривычно долгой для этого тела пробежкой.       Тсунаде, вернувшаяся домой не то чтобы раньше обычного, но определённо менее уставшей: подаренная папка и впрямь оказалась волшебной, — чужое проникновение заметила сразу. Но уж никак не ожидала обнаружить Орочимару-подростка в обнимку со своей подушкой.       — Орочи, я знаю, что ты не спишь, — невольно улыбнулась она. — Какими судьбами? Почему без Джи?       — Я сплю, — недовольно ответил Змей, закапываясь под подушку, но не ответить на заданный вопрос мешала педантичность. — Соскучился вот. Джи по делам ушёл.       — Соскучился? — Тсунаде удивлённо приподняла брови. — То есть ты пришёл из своего убежища, сколько там до него, просто потому, что… Соскучился?       — Ага, — послышалось глухое из-под подушки. Потом черноволосая чуть встрёпанная макушка всё-таки соизволила показаться. — Как дела? Обнимешь?       Со стороны Тсунаде донёсся прерывистый вздох. Потом Орочимару как-то моментально вытащили наружу и прижали к груди — крепко, почти до хруста костей. Носик Хокаге уткнулся в макушку, но скрыть взволнованное сопение это не помогло.       — Сама же прислала нам блондинистую бомбу замедленного действия, — проворчал Орочимару неловко, обнимая свою мягкую Тсунаде. — Вот он и научил…       — Это была не моя идея, — сдавленно отозвалась Тсу. — Я просто хотела обезопасить его от Акацки… Орочи… Я тоже скучала.       — Здорово, — улыбнулся он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Здорово, когда скучаешь взаимно.       Тсунаде улыбнулась, нажала пальцем на кончик носа Змея:       — Спасибо за твою папку. Здорово помогает. Расскажешь, как у вас дела? Или тебя покормить сначала?       — Еда… — жёлтые глаза мечтательно загорелись. Змей слегка не рассчитал. Раньше он такие марш-броски делал на раз, не запыхавшись и не проголодавшись, а сейчас… Надо нарабатывать форму, и не только умственную. — То есть… Вообще, Коноха — неплохо организованная саморегулирующаяся система. Чтобы её сломать, нужно поставить очень много палок в разные колёса. Если эти палки убрать…       Тсунаде всё же не удержалась, потискала его ещё немного. Потом лёгким, молодым движением соскочила на пол:       — Идём, покормлю. Или ты на ручках? — она протянула помянутые ручки.       — На ручках! Я слишком кавайный, чтобы ходить по земле!       Сенджу рассмеялась:       — Тогда почему ещё вся Коноха не судачит о гордом катании верхом на змее, а?       — Слухи я не люблю больше, чем ходить, — проворчал Орочимару, прижимаясь. — Доверил бы Учихе работать змееносцем, но он тоже занят был.       — Плохо быть Каге, да? — Тсунаде погладила его по голове. — А хорошим Каге — ещё хуже… Блинчики или суп?       — Занят вызыванием у меня зависти и приступов тоски, если что. Суп. А потом блинчики.       — В смысле — вызыванием у тебя зависти? — не поняла Тсунаде. — С шаринганом тренируется, что ли?       — Приступов зависти, которые привели меня сюда.       Сенджу помолчала, раскладывая еду по тарелкам. За долгие годы она научилась не требовать от собеседника ответов, если тот не хочет говорить прямо, хотя так и не поняла, к чему вся эта велеречивость. Но… Право слово, это же Орочимару. Скрытный Змей, который может иметь два, три, пять и больше слоёв кожи, скрывающей нутро…       …и так доверчиво прижавшийся к ней сейчас.       Обнять, легонько поцеловать в щёку, придвинуть тарелку. И молчать, чтобы не спугнуть тёплое щекотание в груди.       Орочимару ел быстро, но аккуратно, при любой возможности прижимаясь к самой знаменитой груди. Мягонько. Тепло. Уютно-о-о…       — Хорошо… — тихим выдохом сорвалось с губ.       — Оставайся, — Тсу прижалась щекой к его виску. — То есть… Я сейчас не про то, чтобы остаться в Конохе насовсем. Оставайся вот тут, — ладошка легла на грудь напротив сердца. — Оставайся… Живым.       — Это входит в мои планы, — улыбнулся хитрючий змей. — Постарайся, чтобы мне было где оставаться. Эх, Тсу… Такая сильная. Такая честная. Как же я скучал…       Сенджу обняла его крепче.       — Честная? — вздох сорвался с губ сам собой. — Оказывается, Орочи, я почти забыла, как это легко — быть честной. Хотя бы с собой.       — Честная, — кивнул Орочимару серьёзно, поглаживая её кончиками пальцев по лицу. — Там, где остальные легко скатываются в ложь и двуличность, ты останавливаешься и всегда смотришь правде в лицо. Конечно, ты пыталась однажды не смотреть… Но у тебя не получилось. И сейчас пытаются заставить не смотреть — тоже не получится. Дар это или проклятье?.. Зависит от того, применяешь ты это или стараешься бороться. Но меня всегда восхищала эта черта в тебе.       — Значит, восхищала? — Тсунаде не стала прикрывать глаза, напротив, поймала взгляд Змея. Усмехнулась. — Ты никогда не говорил об этом раньше.       — А зачем?       — Это воодушевляет, знаешь ли. Немногое вызывает у тебя восхищение.       — Чуть больше, чем принято считать. Но я был маленьким, слепым и очень-очень напуганным и не мог отвлекаться на то, чтобы говорить комплименты красивым девушкам.       — Ты? Был маленьким? — Тсунаде голосом выделила слово «был». — Почему ты так считаешь?       — Был. Очень суженное восприятие было. Я. Моя цель. И всё вокруг занавешивает моя паранойя. Теперь я вижу, что к цели ведут несколько путей и не обязательно вкладывать все силы лишь в один. Очень расширилось восприятие. Я был о-о-очень маленький.       — Тогда я очень рада, что ты повзрослел, — Тсунаде поцеловала его в кончик носа. — Осталось мне кое-что вспомнить, раз Джи справился со своей преградой самым первым.       — Вспомнить? — уточнил Орочимару, склоняя голову на бок. — Преградой?       Сенджу коротко кивнула.       — Именно преградой. Мы… Все трое… Что-то потеряли. Или не нашли. Ты и сам понял, когда говорил про паранойю. Не могу сказать, что именно было у Джи… Но он через это перешагнул. С твоей помощью. Ты — сейчас, с его. И, похоже, Наруто тоже поучаствовал. А мне… Нужно вспомнить, чему именно учил оджи-сан. Каким именно он был. Ты знаешь, что Нидайме часто ругался с братом из-за его эмоциональности?       — Не знал таких подробностей, — осторожно проговорил Змей. Что Тобирама Сенджу был единственным, кто мог прямо возражать Хашираме, он знал. Что это доходило чуть ли не до «врезать в лобешник» — слухи были. Но излишняя эмоциональность?..       — Хашираму-оджи-сана было легко расстроить — но так же легко и обрадовать, — светло улыбнулась Тсунаде. — Нидайме… Он считал, что Каге должен быть более сдержанным. Что шиноби вообще не должен поддаваться эмоциям. Я не очень хорошо помню, но это… Забавно смотрелось, когда Шодай сначала впадал в депрессию от того, что отото на него рявкнул, а через несколько минут буквально вколачивал в землю взглядом того, кто высказывался за очередную резню. С ним легко было играть: он не расстраивался, когда проигрывал, и торжествовал в случае победы… Он был самым честным с собой человеком, которого я знала. И… Он учил этому. Показывал. Но он слишком рано умер, чтобы я поняла всё до конца.       Орочимару сглотнул, подавив желание немедленно пойти и воскресить дедушку прекрасной Тсу. Но всё-таки для таких кульбитов надо сначала его у Шинигами отобрать, а с этим тоже проблемы.       — Это очень хорошо, — серьёзно кивнул Змей. — Правителю важно быть честным и иметь незамутнённый взгляд на себя и на реальность. Лжеца легко обмануть. Манипуляторы падки на лесть… Будешь меня соблазнять?       — А ты уже дорос… Физически? — Сенджу очень лукаво улыбнулась.       — Ну, смотря как соблазнять будешь, — застенчиво сказал Орочимару, накручивая на палец прядку волос.       Тсунаде наклонилась вперёд, почти касаясь губ Змея:       — Очень честно и напролом, Орочи…       — Весь трепещу!       — Трепещи, — согласилась куноичи, втягивая его в поцелуй.