Идеальный треугольник

      — Орочи… Что ты там забыл? — простонал Джирайя, заглянув под кровать.       Странные предпочтения Змея в выборе места сна его иногда вводили в ступор. То он использовал его в качестве одеяла, то засыпал, повиснув на хвосте между столбиками кровати, то вот под неё забрался… А там всё было оборудовано со свойственной Орочимару педантичностью: и спальный мешок, и запас провизии, и лампа с книжкой…       — Я в норке, — в щели спального мешка показался жёлтый глаз с вертикальным зрачком. — Не мешай релаксить.       — Ты что, там ещё и сладости жрёшь, что ли? — уточнил Джирайя, услышав характерный хруст конфет.       — Угу. Завидно? Давай ко мне.       — Думаешь, поместимся? — скептически уточнил Джи, соотнося свои габариты с высотой ножек кровати.       Удивляться он перестал ещё после того, как Змей всю ночь обсуждал с Наруто научные теории, а потом весь день сокрушался, что они не догадались свои идеи записать.       — Ну и сиди там. Я не вылезу, — Орочимару снова захрустел конфетами. — Я моральных сил набираюсь. И вдохновения.       — Но почему именно под кроватью? — Джирайя подумал, стащил на пол подушку с одеялом и достаточно комфортно разлёгся напротив Змея.       — Я в норке, — повторил Змей и пояснил: — Лёгкая агорафобия. Если по-человечески, в тесном пространстве мне уютнее. И отдыхается лучше. Как продвигается ваша часть исследований?       — Пока что глухо, — вздохнул Джирайя. — Теорию-то мы поняли, а вот как определиться с подходящим типом сен-чакры, пока не разобрались. Я всё время сбиваюсь на знакомую, Сакура в принципе не знает, что и как делать, а у Наруто просто шило в заднице. Медитации и самопознание — определённо не его стиль. Он умудрился за пару часов добраться до Кьюби и поцапаться с ним, но отказался признаваться, по какому поводу. Зафонил лабораторию изрядно, всё-таки полтора хвоста…       — Эх… — Орочимару хрустнул конфеткой, но решил всё же подсказать: — Если бы тебя можно было описать одним словом, какое бы оно было?       Джирайя всерьёз задумался. Погрыз ноготь, перевернулся на другой бок.       — Не знаю. Что-то подсказывает мне, что ответ «извращенец» не подойдёт?       — Извращенец — абстрактное понятие, не имеющее чёткого значения. Извращенец — любой, кто делает вещи нестандартно. Чаще всего это применяется к сексуальным маркерам, но это не обязательно. Это слово не может отражать твою суть, так как оно само по себе ничего не значит. А что ты отличаешься от других… Ну, все люди отличаются. Только не у многих хватает сил это показать. Но копаешь в верном направлении. Извращенец — это то, как тебя называют подслеповатые люди, но если ты найдёшь суть явления, а не её нелепую форму… Причину, а не внешние признаки… Может, найдёшь, что ищешь.       — То, чем я отличаюсь от других? — Джирайя говорил медленно, словно пробуя слова на вкус. — Но не внешние причины?       Саннин задумался. При попытке характеризовать самого себя первым делом вспоминались, конечно же, женщины. Нет, совсем не в том плане, который так часто приписывали ему, как великому извращенцу… Но не стоило отрицать, что это и в самом деле было для него отражением чего-то важного.       Но… С чего всё началось? Давно ведь, ещё когда они были учениками Сарутоби-сенсея… Вспомнить хотя бы первую встречу с Тсунаде. Она была, конечно, красивой девушкой, но не шла ни в какое сравнение с собой взрослой. С той Тсунаде, которую Джи узнал на войне.       Так где же крылась причина его столь долгой и упоённой игры, в которую поверили все остальные?       — Хм… Орочи. А можешь перевести всё, что ты сейчас сказал, как для Наруто? Чтобы теория чакры на примере рамена и тому подобное.       — Теория чакры на примере рамена? — удивился Змей. — Такого я ему не рассказывал. Чтобы грамотно использовать аналогию, процессы в двух сравниваемых явлениях должны быть одинаковыми. В этом случае… Хм. Допустим, у тебя есть некий предмет. Ты не знаешь, что это, и не можешь просто так узнать даже то, какой он на самом деле. Но можешь узнать, что он делает. И вот получается, что он холодит. Что он вызывает слюноотделение. Что его продают и покупают. Что если провести им по бумаге, он оставит влажный коричневый след. Что оно растает на солнце…       Джирайя попытался сообразить, о чём это Орочи, но при попытке представить нечто, оставляющее на бумаге влажный коричневый след, в голову лезло только…       — Мороженое? Шоколадное… Слушай, Орочи, у тебя есть мороженое?       — Нет, — Змей хрустнул конфеткой. — А зря, надо бы завести… Делай предположения, подтверждай и опровергай их и не еби мне мозг. Я в норке.       — Почему у тебя на базе есть конфеты, но нет мороженого? — риторически поинтересовался Джирайя, переворачиваясь на спину.       Почему-то, глядя на потолок, думалось лучше, чем когда перед глазами маячил Орочи.       Так всё-таки, с чего всё началось?       Через некоторое время активного шевеления мозгами Джирайя вздохнул:       — Я всегда очень остро чувствовал мимолётность женской красоты. То, что вот сейчас она есть, а через секунду или две её может не быть. И хрупкость жизни, когда она словно просыпается песком сквозь пальцы. Но я не знаю, как это можно назвать одним словом.       — Скоротечность времени, — подсказал Орочимару. — Не цепляйся к форме. Определение должно быть простым, но не обязательно в одно слово. Можно два. Или три. Может, такого слова ещё не придумали. О'кей, есть гипотеза. Теперь перебирай в памяти, всегда ли на твоё восприятие влияло ощущение скоротечности времени, или были моменты, когда ты совсем о нём забывал?       — Да ну, где время и где я, — усомнился Джирайя. Перевернулся на живот, сталкиваясь глазами со взглядом Орочимару. — Слушай, а если укрыться одеялом с головой, это сойдёт за нору? Просто под кроватью мы вдвоём точно не поместимся.       — Если двумя одеялами, — задумчиво проговорил Змей. — И покрывалом. И будешь тепло и радушно сопеть. И обнимать. И конфетки не отберёшь.       — И чесать, — дополнил список Джирайя. — Выползай, я пока тебе нору сделаю…       Жабий саннин и в самом деле довольно сноровисто оборудовал Орочимару убежище из подушек, на которые было уложено одеяло. Дождался, пока Орочи уляжется, обнял. Задумчиво хмыкнул.       — Слушай, три года — это большой срок?       — Смотря для кого. У меня мушки в лаборатории за это время сменят около тысячи поколений. Да и даже для людей разное восприятие будет. Младенец изменится до неузнаваемости, а вот мы с тобой — не особо.       Джирайя задумчиво нахмурился.       — Хорошо, попробую сформулировать по-другому… Мои путешествия — они были долгими? Или когда я остался обучать тех детей в Аме — много времени прошло?       — Долго. Я даже поскучать пару раз успел. Хрум-хрум.       — Ты по мне скучал? — поразился Джирайя. — Хм. Так странно… Мне казалось, что время совсем быстро прошло. Миг, и всё…       — Ну, хорошо, а когда время тянулось медленно и неторопливо?..       Джи задумался, поглаживая Змея неторопливыми движениями.       — Ну, в засаде мы подолгу не сидели… Лечила Тсу всегда отменно, так что болеть не приходилось… Нет, навскидку не припомню.       — Круто. Ну, теперь попробуй коснуться времени.       Джирайя очень скептически воззрился на Змея:       — Как ты себе это представляешь? И вообще, почему уверен, что я прав и мой тип сендзюцу эта самая «скоротечность времени»?       — Да почему все уверены, что у меня есть все ответы?! — возмутился Орочимару. — Я просто скромный гений в норке, грызущий конфеты и не желающий ни о чём думать! Для того я и отдал проекты вам! Пробуй давай! Если это твоё созвучное сен, выйти на контакт будет легко. Если нет — попробуешь что-то другое. Что за херня-то такая, всё им надо с первой попытки, да чтобы Орочи рассказал, по полочкам разложил да в ротик положил!       Джи легко улыбнулся. Такой Змей, насупленный и чуть ли не пыхтящий, отчаянно умилял. Его хотелось гладить, кормить мороженым и убеждать, что Орочи, конечно, самый умный, но они обязательно справятся и всё расскажут…       — Орочи, а почему именно шоколадное? Ну, мороженое? — Джирайя как раз присмотрелся к конфетам и осознал, что они выглядят очень уж знакомо. Совсем как те, которые притаскивал он с целью утихомирить Кабуто.       Почему-то мысль о том, что Орочимару отжимает конфеты у собственного ученика, отчаянно развеселила. С другой стороны, ему-то Джирайя сладостей не приносил.       Нужно будет исправиться.       — Просто первым в голову пришло, никаких скрытых смыслов, — проворчал Орочимару.       — Хорошо, я учту, — миролюбиво сообщил Джи.       Можно было бы прямо сейчас попробовать нащупать эту самую сен-чакру времени — хотя как у времени вообще может быть сен-чакра? — но было как-то ужасно лениво. Гораздо больше хотелось просто валяться, притянув под живот подушку, и гладить Орочи.       В конце концов, время так быстротечно и мимолётно… Хорошие моменты всегда проходят слишком быстро, не стоит их искусственно терять.

* * *

      Утром Джирайя отправился к своей «исследовательской команде» делиться полученной информацией.       — Наука без Орочи-сана такая ску-у-учная! — проныл Наруто, раскачиваясь на стуле. — Описать одним словом? Да запросто! Сакура — чистота, я — жизнерадостность! И что вот нам с этим делать?..       — Я… Чистота? — удивилась Сакура. — Ты ничего не путаешь?       — Ну, ты всегда всё делаешь очень чисто! Пишешь, говоришь, готовишь… Любишь, возмущаешься, учишься. Чисто-чисто, без всяких примесей и помарок.       — Ты ещё скажи, не ошибаюсь никогда, — проворчала Харуно, всеми силами стараясь не покраснеть.       В одном Наруто оказался полностью прав: знание базовой характеристики, с которой теоретически нужно было работать, никак не облегчало эту предполагаемую работу. Потому что непонятно было, что именно делать-то!       Ну, хорошо, поделился Джирайя-сан методиками вхождения в сенмод. Но рассказать, что такое сен-чакра вообще — любая, не конкретная! — и как её, собственно, «нащупать», он не мог. Просто потому, что сам постигал искусство чувствовать сен-чакру под руководством жаб и с помощью их особого масла.       — Это в некотором роде похоже на стихийные преобразования чакры, — поделился Джирайя. — В первый раз очень сложно и совершенно непонятно, но как только получилось хотя бы однажды, запоминаешь состояние и получаешь образец, к которому стоит стремиться. Наверное, с медчакрой тоже что-то похожее, — задумчиво добавил он. — Но для сендзюцу нужно не преобразовывать ту чакру, которая уже есть, а вбирать внешнюю…       Жабий саннин даже продемонстрировал им облегчённый вариант того самого сенмода, но толку-то! От того, что видишь, как противник выдувает в тебя огненный шар, сродство с Катоном не приобретается! И если самому Джирайе нужно было только суметь «нащупать» какой-нибудь иной тип сен-чакры, чтобы это было успехом, то Наруто и Сакуре нужно было ещё вообще понять, как это: вбирать чакру снаружи, а не вырабатывать с помощью очага.       Куноичи сумела провести для себя аналогию с лечением: исцеляя кого-то, она как бы передавала ему чакру, пусть и медицинскую. Развивая мысль, вбирание чакры в себя можно представить как внешнее излечение… В это даже вписывалось усиление организма и регенерации в целом в сенмоде.       Но, биджу побери, это никак не помогало проклятую сен-чакру почувствовать!       — Ну вот, допустим, я представляю чакру жизнерадостности таким милым золотистым потоком, — начал Наруто. — Мысленно протягиваю руку, зову, а она от меня убегает, заразочка такая. Не даётся в руки и даже не прикасается. Бу.       — Сен-чакру не нужно трогать и представлять. Её нужно ощущать. Ты же чувствуешь собственную чакру, когда формируешь расенган?       — Как чакру, — был лаконичный ответ надутого джинчурики.       — А чакру в целом ты как чувствуешь? Как тёплый золотистый поток, нэ? — Джирайя всё-таки за три года доскрёбываться до разума ученика привык.       — Нет. Как холодную синюю острую реку. О… Хм. Если у меня такая чакра, то она не может быть жизнерадостностью. Хм… А если ваще нахрен не определять ничего внятного, а просто поискать вовне что-то, похожее на собственную чакру? Ну-ка, ну-ка… — Наруто оживился, усаживаясь поудобнее в позу для медитации.       К обеду Сакура успела разозлиться, впасть в уныние, достигнуть медитативного транса, чуть не переломить стол в расстроенных чувствах, просверлить раздражённым взглядом медитирующего Джирайю, позавидовать Наруто, которого будто бы нисколько не расстраивали неудачные попытки. Хотя если вспомнить, насколько Узумаки не давалась учёба в Академии… Куноичи вздохнула и устало потёрла лоб. У неё уже мозги кипели и настрой никак не подходил не то что для исследований, а даже для спокойной методичной работы.       Тсунаде-сенсей говорила, что если что-то упрямо не получается, не стоит упираться в проблему лбом, надеясь прободать. Лучше на какое-то время сменить деятельность: размяться, поработать над другим вопросом, да просто на чай с бутербродами отвлечься… Обычно такие приёмы Сакуре не требовались: ирьёдзюцу она осваивала успешно и новые знания поглощала охотно. Но сейчас, кажется, был именно такой момент, когда стоит подумать о чём-нибудь другом.       Сакура приблизила к себе листочек и задумалась. Её с самого начала грыз… Ну, или не грыз, а нежно покусывал вопрос: если стандартная классификация стихий неверна, то что тогда будет верным? Какие виды чакры действительно существуют и как они реально взаимодействуют?..       Первым на ум приходило деление на сен-чакру и человеческую чакру, но… Что, если эти чакры фактически ничем не отличаются, кроме источника? Насколько ей было известно, Катон по свойствам не отличался от огня костра… Кстати, интересный момент! Реальное пламя может быть различных цветов, в зависимости от температуры и сгорающих элементов! Почему Катон в большинстве своём красно-оранжевый? Разве он теоретически не может быть другим?..       Харуно нахмурилась и написала эту мысль, решив после уточнить у Орочимару-сана. Тот точно должен знать.       Так, значит, виды чакры. На ум приходит ещё одно деление: Инь — духовная чакра и Ян — телесная чакра. И это уже больше похоже на правду, так как те же гендзюцу используют большое количество Инь, а ниндзюцу по площадям — Ян. Но… Насколько помнила Сакура, в гендзюцу использовалась не чистая Инь, просто пропорция была девять к одному. А в ударах по площадям, наоборот, много Ян, но тоже не чистое. Если это отдельный вид чакры, его должно быть возможно выделить в чистом виде…       Вспоминая о чистоте, да…       Сакура пожевала губу и записала это предложение.       Символ Инь-Ян как бы намекает, что в любом Инь есть немного Ян и наоборот, это да. Но… Надо ли принимать за истину старый рисунок? Или… Можно его учесть, но не останавливаться на этом, согласившись, что такова суть вещей, а попробовать её проанализировать? Всё-таки символ намекает на то, что чистую Инь или Ян на практике создать не удалось.       А если… Если это не разные виды чакры? Если это не отдельные элементы, которые смешиваются, а характеристики одного и того же? Ян — мощность, Инь — другие, более тонкие и разнообразные характеристики и программы.       Харуно записала эту мысль и постучала ручкой по столу. А ведь действительно! Гендзюцу без хотя бы маленькой толики Ян не работают. А чтобы сформировать даже самую грубую технику, нужно хоть немного её структурировать.       Ян — материал, но Инь задаёт форму. Получается, что чакра… Одна?       Сакура широко распахнула глаза, ошарашенная такой мыслью. Да нет, быть такого не может! Каждому ребёнку ясно, что есть различные виды чакры!..       Так, стоп. С этого ведь всё и начиналось: «каждому понятно», «любой дурак знает, что…» Однако то, что существует разная чакра, факт.       Но — какая именно разная? Чем она отличается?       Девушка задумчиво погрызла кисточку, схематически набросала на листке классический круг стихий. Основные пять, вторичные, возможность использовать которые даёт только геном, отдельно Иньтон и Йотон, вместе образующие Онмьётон, стихию Инь-Ян. Если верить легенде, именно с помощью Онмьётона Рикудо-Сеннин творил свои чудеса.       А если вспомнить некоторые оговорки заклятой подруги, то техники Яманака и Нара — тоже Иньтон…       Сакура потрясла головой. Об этом чуть позже. Итак, разная чакра. Чем конкретно она друг от друга отличается, кроме банального — Катон жжёт, Суйтон мочит, Райтон ударяет электричеством? Почему смешение одних и тех же стихий даёт такие разные вторичные? Катон и Дотон порождали стихию Лавы, но во множестве версий, Райтон и Дотон давали и стихию Взрыва, и вроде бы стихию Кристалла… Но ведь эффекты и воздействие этих стихий совершенно непохожи! Дело в пропорции? В структуре и схеме, по которой происходит смешение перво-стихийной компоненты? А если подробно рассмотреть Шотон, стихию Кристалла? Если Хьётон ещё можно представить как результат воды, замороженной холодным ветром, то превращение земли под воздействием электричества в розовый кристалл, похожий на аметист, не кажется таким естественным процессом. И вообще, почему чакру с режущими свойствами отнесли именно к воздуху? И даже если опираться именно на определение «ветер». Ветер — это движение, поток воздуха в горизонтальном направлении. Он может быть сильным, лёгким, сбивающим с ног, пронизывающим, толкающим в спину или наоборот, замедляющим движением… Но не острым! Не сосредоточенным в одной точке, как скальпель медика!       Тогда почему Ветер? Почему не… Да хотя бы Металл, если брать классический круг фен-шуй? Правда, в нём нет Молнии и есть Дерево наравне с землёй… Но если всё равно создавался новый круг стихий, почему было не сделать его… Более логичным?!       Впрочем, это всего лишь терминология, хоть и подтверждающая косвенным образом правоту змеиного саннина, но никак не приближающая к разгадке. Сакура вскочила на ноги и принялась мерить комнату быстрыми шагами: так было легче справиться с охватившими её эмоциями и продолжить размышления.       Что есть стихийное преобразование чакры в принципе? Как оно происходит? Общеизвестно, что у каждого шиноби есть склонность к какому-либо типу чакры. И определяется она достаточно просто: нужна всего лишь особая бумага, в которую пускается обычная, никак не преобразованная чакра… То есть выходит, что даже обычная чакра, вырабатываемая Очагом, уже частично преобразована по стихийному принципу? Сакура метнулась к столу, записала мысль, снова забегала по комнате. Но ведь можно освоить не только ту стихию, которая уже вырабатывается в организме! Можно освоить вторую, третью — хоть каждую последующую всё сложнее, но ведь можно же! А если пересадить орган шиноби с другой стихийной склонностью, то возможным станет освоить и его стихию!       Но тогда получается, что, пересадив себе орган шиноби со вторичной стихией, можно будет освоить и её… Достаточно получить образец, по которому нужно преобразовывать собственную чакру! И дело вовсе не в генетическом материале, а в том, что клетки тела и каналы кейракукей преобразовывают чакру по привычному образцу… Со временем, если операция была успешной, они подстраиваются под новую систему, но система, то есть организм, уже успевает получить новый образец, по которому можно преобразовывать чакру…       А-а-а, как это всё в голову вместить и упорядочить?       — Сакура-чан, тебя шмель за попу укусил? — поинтересовался Наруто, комично приоткрыв один глаз. Он уже мысленно нашёл пласт нужной чакры, похожей на его, и сейчас с любопытством исследовал свойства, пытаясь понять, что это такое.       — А? — куноичи притормозила на секунду. — Нет, но… Это так! Это же… Революция! Если я права, то вообще!.. — она взмахнула руками, словно пытаясь обрисовать загадочное «это» по размеру. — Представляешь, нужен только образец, никаких глупостей вроде крови или органов… — девушка забегала в два раза быстрее. — Но если так… значит, обладание всеми пятью стихиями — не миф, это просто сложно, как будто одновременно развивать тай, ген, нин, ирьё и кендзюцу на одном уровне! Когда-нибудь овладевший ими всеми будет очень сильным, но это очень долго, а вначале будет сильнее тот, кто работает более узкоспециализированно!       — Я ничего не понял, — помотал головой Наруто. — Кроме того, что тебя покусал вирус Орочимару. При чём тут освоение разных стихий? Универсальность, специализированность… Какого вообще биджу там происходит?       Сакура снова притормозила, уставилась на Узумаки горящими глазами. Несколько секунд пыталась подобрать слова, потом мысленно махнула на это рукой:       — Давай я закончу, а потом всё-всё тебе объясню, хорошо?       — Да, хорошо, — кивнул Наруто. Он как раз нащупал пласт той самой чакры. Она слегка отличалась от его, была более плавной и прохладной, успокаивающей, но имела тот самый оттенок и вкус. Остальные виды сен были ещё более отличны, и Узумаки решил, что относительная похожесть тоже годится.       Как-то чувствовалась, что это она…       Наруто мысленно позволил силе из этого пласта потечь в него. Сразу стало так спокойно, умиротворённо… и безнадёжно. Сен-чакра будто блокировала чакру биджу, и Узумаки привычно чувствовал себя лёгким переполненным шариком… Но как-то по-другому.       — Наруто!!! — испуганно завопила Сакура, кинувшись к нему на очередном витке своих размышлений.       — А? В чём дело? — озадачился тот, открывая полностью чёрные, без белка и радужки глаза. — Ой…       Руки напряглись, начали расти когти. Из кости предплечья жутко, страшно, тихо и планомерно полезли шипы. От запястья к локтю, один за другим, от локтя к плечу, с плеч на позвоночник. Рот распахнулся в удивлении, все зубы начали вытягиваться в длинные острые клыки.       Узумаки испугался, попытался прервать ток сен-чакры, но она текла и текла в него, будто это самое естественное дело.       — Нет-нет-нет-нет, ксо, что же делать?! — Сакура с размаху приземлилась рядом на колени, схватила руки Наруто за запястья.       В памяти всколыхнулось воспоминание, как она уже пыталась остановить Узумаки, охваченного чакрой биджу, и как долго отдавалась боль после удара хвостом… Но испугаться и бросить его сейчас она просто не могла.       — Наруто, что ты чувствуешь? Ты понимаешь меня? Видишь? Наруто?!       — Вуху, — рычаще отозвался Узумаки, глядя широко распахнутыми чёрными глазами.       Ответ немного обнадёживал, но то, что на членораздельные слова он походил мало…       — Джирайя-сан, — нервно позвала Сакура. — Вы же знаете, как можно из сенмода выйти?       Молчание.       — Джирайя-сан? — уже громче и с прорывающимися испуганными нотками.       Тишина.       Куноичи рискнула отвести взгляд от пугающе-чёрных глаз напротив. Саннин сидел у стены, всё так же прикрыв глаза и не шевелясь. Можно было бы списать на тот самый медитативный транс, из которого порой так просто не выйдешь…       Если бы не одна небольшая деталь.       Джирайя не дышал.