Идеальный треугольник

      Нагрузив всех заданиями и хорошенько отдохнув в «норке», Орочимару выплел лилии из волос, собрал по сусекам всю свою злобность и ненависть к тупым людишкам и пошёл из убежища по своим делам. Это кажется, что Змей только и делает, что сидит в подземелье и третирует учеников. На деле же самозваному Каге без советников приходилось также заниматься поставкой всего необходимого: от расходников для экспериментов до еды и оружия. Также не мешало бы проверить сеть шпионов и осведомителей, другие убежища, старых знакомых, проконтролировать внешние проекты…       Отогакуре но Сато — Деревня, Скрытая в Звуке, — находится в Стране Рисовых Полей. Это общеизвестно. При некотором старании её можно даже найти, хотя прецедентов пока не было: кто способен на это, понимает, что Орочимару там вряд ли найдётся, и ищет тайные убежища… Но, к счастью, никто даже не понимает масштаб влияния Змея.       В юности он, как и многие шиноби, смутно понимал, зачем нужно выполнять миссии, как функционируют Скрытые Деревни и каким именно образом морковка с грядки оказывается в его супе. Просто последовательность «выполняй миссии, получай деньги, покупай на них необходимое»… и всё бы так и оставалось, если бы он не занялся ресурсоёмкими исследованиями. На которые с миссий не заработаешь и которые обязательно нужно было делать под чьим-то патронажем, отчитываясь о результатах, подчиняясь требованиям и ожидая каждый раз, что слишком умного «мудреца» сольют.       Но это получались совершенно другие цифры… на пару порядков другие. Которые, тем не менее, были в доступе у Деревни и могли быть потрачены на исследования. Тогда Орочимару заинтересовался распределением ресурсов в Селении и понял, что ничего экстраординарного в нём нет. Не обязательно быть в постоянной финансовой кабале у родной Деревни.       Можно организовать свою.       Отогакуре вышла не особо выдающейся, просто копиркой с уже существующих Скрытых Деревень. Да, она во многом сама себя обеспечивала и приносила даже некий доход. Но это было так неуклюже, мало, слишком сложно, слишком нестабильно… У Орочимару объективно не было мощи, чтобы создать сильную Скрытую Деревню, привлекая на свою сторону целые кланы, а не пудря мозги брошеным детишкам. Не было мощи — и не было цели. Целью было получать стабильный доход, который можно безбоязненно пустить на исследования.       И он её достиг.       Про себя Орочимару называет этот проект Страной, Скрытой в Звуке. С упором уже не на акустические техники, а на переносное значение. Страна, скрытая в слухах. Кто-то что-то слышал, но никто точно не знает и доказать не может. Змей обычно не любил поэтичности, но тут не удержался.       К тому же никто не знает, почему бы и не назвать?..       Любое селение производит определённый продукт. Кто-то выращивает рис, кто-то ловит рыбу, кто-то копает шахты, а вот Скрытые Деревни создают шиноби. Некоторая часть ресурса уходит самому селению, но часть — продаётся другим, обмениваясь на недостающие им ресурсы.       Ото, в отличие от остальных Скрытых Селений, производило очень мало шиноби, да и с качеством так себе: это ведь лишь побочный продукт. Так что большинство из них шло на защиту самих себя. Что действительно производило детище Орочимару — это знания. И именно знаниями он торговал.       А знания бывают разными… Например, рецепты блюд из дальних стран. Секретные ингредиенты. Звучит смешно, такая нелепость разве может дать реальную власть и деньги? Может. Приходит старый купец в загнивающий ресторан, говорит хозяину: «Что, дела идут плохо? А вот я пробовал в стране на другом конце мира тако-о-ое блюдо! Ах, если бы ты его готовил, тут бы очереди на три дня были расписаны!» — хозяин заинтересовывается, проверяет, что за блюдо… Договариваются обменять рецепт на пять процентов от общего дохода в месяц: «Эх, прогорел я, на старость совсем ничего не осталось… Уж пожалей старика, спокойно жить хочу. Это же немного, а без меня ты бы совсем загнулся».       Схема простая, но, на удивление, рабочая. Финансы идут на отдельный счёт в банке, если кто задумал обмануть и кинуть — так компромат собрать можно на любого. Пять процентов — это немного, но если таких заведений сотни… Орочимару, пока собирал талантливую молодёжь, так и развлекался, а после весьма удивился общему результату. Затем он действовал уже планомерно…       Позже он организовал несколько компаний по архитектуре и строительству. Чисто гражданских. Ориентированных чисто на организации. Проектирование и создание канализации, бань, купален, оросительных систем… И прочих заведений в подобном духе. В своё время Змею пришлось основательно заморочиться архитектурой и свойствами материалов, чтобы строить максимально эффективные убежища.       Орочимару обучил трёх гражданских на разных концах света многим раскрытым им премудростям. Уже они основали эти компании, но стабильно и благодарно шлют пять процентов дохода своему учителю. А, надо сказать, подобные услуги очень редкие и очень ценятся.       А ведь ещё с платным «советом» он заглядывал в другие заведения… Бани, магазины, ателье… Даже парикмахерские. Практически в любом гражданском поселении удавалось загнать идею под проценты… Поэтому Орочимару называл этот проект страной: масштаб финансирования как раз был этого порядка. Только в одну змеиную морду.       Если бы у него не было убежищ и кучи дорогостоящих исследований, он был бы самым богатым человеком в мире. И никто бы об этом даже не знал. Но, увы, деньги уходили так же быстро, как и приходили.       Важно было не поддаться искушению и не приплетать эти «кормящие» заведения к слежке. Ах, как хотелось бы во всех «своих» ресторанах установить прослушку! Но. Если Орочимару это сделает, то так его будет гораздо проще выследить. Нет… АНБУ различных Деревень и даром не сдался ушлый старик, даже если кто-то прочухает, что он так сделал для нескольких селений. Не их это дело. А вот если обнаружат прослушку, выйдут на «старика» и накроют разом всю сеть… Вот это будет хреново.       Так что кормушка отдельно, а разведывательная сеть — отдельно. Два геморроя вместо одного, зато безопаснее.       В общем, дел было невпроворот, но, к сожалению, теневых клонов на такие задания не отправишь. Эта техника была создана как специально для Наруто, не нагруженного излишней рефлексией и всегда смотрящего на мир широко распахнутыми глазами. А вот если Змей сделает хотя бы двух клонов, но на целый день — мозги потом придётся прополаскивать неделю. От собственных-то мыслей и придумок голова иногда болит, а уж если в двойном размере…       Орочимару очень быстро вспомнил, почему он заимел себе такую репутацию и почему высокомерие из него так и пёрло до ритуала. Тупые людишки! Не могут ничего нормально сделать, всегда дай и дай обмануть! Только перестаёшь их пугать, как они пытаются выебнуться, кому-то что-то доказать. Тупые слепые людишки! Ты, блядь, чунин, не с первого раза в мишень попадающий, какого хрена ты на змеиного саннина пасть разеваешь?! Думаешь, что если нахамишь ему, то автоматически станешь в чём-то лучше? НЕТ! Реальность от твоих выкаблучиваний не изменится. Ну, разве что ты можешь стать на голову, блядь, ниже или на полголовы белее, когда этот саннин вспомнит, что он не только няшка, но и очень злой шиноби.       В целом, обошлось без проблем, но работа с людьми утомляла и приводила в состояние тихого бешенства. Некоторым, особо доставучим, но в то же время полезным досталась змейка меж кишок. Такая, чтобы ползала и напоминала, но не убивала.       А в основном убежище, судя по панике, уже успела случиться катастрофа.       Орочимару успел мысленно прикинуть, кто именно из его гостей мог отличиться до такой степени: приоритет был у Наруто, потому что джинчурики, помимо всего прочего, мог выдать: «А давайте разобьём, что получится?». Но дальше список выстроиться не успел, потому что стоило змеиному саннину оказаться в убежище, как на него молчаливым коршуном налетел Учиха, цапнул за руку и потащил за собой с такой целеустремлённостью, что, казалось, сейчас посшибает все стены на своём пути.       Целью оказалась та самая комната, где должны были работать над сен-чакрой — что косвенно подтверждало теорию о вероятном виновнике. Количество и активность столпившихся в ней людей как-то не подходили под понимание катастрофы, но стоило сделать скидку на то, что они в науке новички, хладнокровно ликвидировать результаты провалов пока не научились…       — Ещё гением себя позиционируешь! — в голосе куноичи явственно прорывалась нервная злость.       — От ученицы Годайме слышу! — огрызнулся Кабуто. — Ты вообще здесь была, когда всё случилось!       — Я училась медицине, а не сендзюцу! Орочимару-сан! — обрадовано вскинулась Сакура. — Вы же умеете деактивировать сенмод?       Девушка как-то стеснительно кивнула в самый тёмный угол, куда, судя по всему, забился Узумаки и откуда его как раз сейчас пытался вытащить Учиха.       Судя по тому, что никто не ревел и не тряс его за грудки, Орочимару решил, что никто не умер, так что катастрофой всё кажется только с непривычки.       — Умею, — обрадовал Харуно Змей и тут же обломал: — У себя. Да, прежде чем входить в сенмод, надо хотя бы прочитать теорию о том, как из него выйти. Наруто, ты там жив?       В ответ раздалось невнятное, но очень громкое сопение.       — Жив, но не хочет вылезать, — обеспокоенно поделилась Сакура. — Стесняется.       — Так, ясно, все вон отсюда. Кыш-кыш-кыш, создавайте панику где-то в другом месте. Джирайя, тебе особое приглашение нужно?       — А он застыл, Орочимару-сан, — поделилась Сакура. — Не дышит, но и не умер. У него даже кровь не течёт. Я потыкала аккуратно сенбоном.       — Ясно. Все вон. Учиха, тебя это больше всего касается. Обычно стесняются перед дорогими людьми…       От Саске донеслось тихое злобное шипение, но куноичи уже подцепила его под руку и потащила к двери, тихонько что-то наговаривая. То, что ей и в самом деле удалось вывести Учиху наружу без разрушений, Катона и прогрессирующего Ки, определённо стоило считать достижением.       — Орочимару-сама? — Кабуто, как верный ассистент, уходить не спешил.       — Ты тоже выйди, — кивнул Змей. — Позову, если что.       — Как скажете, Орочимару-сама, — поклонился Якуши.       — А я? — распахнула большие глаза Наруко.       — И ты тоже. Кыш-кыш-кыш…       Орочимару подождал, пока дверь за паникёрами закроется, и решил разобраться сначала с менее проблемным клиентом.       — Джирайя! — требовательно произнёс Орочимару, отвешивая напарнику смачный пинок под зад. — Кто мне тут мороженое обещал, а? Молчишь? Совести у тебя нет, вот что!       Змей выдохнул, беря себя в руки. Судя по тому, как он отбил ногу, Джирайя в таком состоянии мог пробыть долго. А из угла Наруто послышался рыкающий смешок.       — Ну давай, показывайся, что ты там натворил, — устало проговорил Орочимару. — Стесняшка ты наша боевая.       Наруто выдохнул, вышел из тени.       — Краса-а-авец… — протянул Орочимару, разглядывая богатство шипов, рогов и зубов. — Значит, естественный сенмод возможен, раз ты ещё жив…       Наруто разлился гневной возмущённой тирадой, содержание которой было едва возможно разобрать из-за клыков и изменившейся формы языка. Но сам факт реакции о многом говорил.       — Тебе нужно успокоиться, Наруто. Конечно, эксперимент вышел не особо удачным, но ты жив и всё можно исправить. Тебе нужно только вытолкнуть сен-чакру из себя… С учётом того, что с контролем у тебя плохо, для начала тебе необходимо расслабиться и успокоиться, смириться с ситуацией.       — Нво фа фамфор!       — И ничего ты не монстр. Подумаешь, клыки! У меня вон хвост есть, я тебе показывал.       — Тфой фофт фифафифный!       — Спасибо за комплимент, ты тоже очень даже ничего… Ладно, — Орочимару выглянул за дверь. — Саске! Ты насколько извращенец?       — А насколько надо? — угрюмо спросил Учиха.       — Можешь доказать своему благоверному, что он не монстр? Вполне милый клыкастик. Нужно успокоить его достаточно, чтобы он смог вытолкнуть чужеродную чакру. Или… Хм… Можно оборвать канал и ждать, пока сен само выведется из организма. Короче, иди и успокаивай. Точнее, уведи куда-нибудь успокаивать, у меня тут недвижимый пострадавший есть.       — Хн, — выдал Учиха, все остальные слова фразы «и смысл был нас выгонять?» передавая выражением лица.       А потом дёрнул Наруто на себя и прицельно поцеловал в губы, не обращая внимания на впившиеся в тело шипы.       Узумаки в ужасе дёрнулся, попытался отшатнуться, но понял, что так только больше бередит раны, замер. Кабуто ахнул, глядя на Учиху с каким-то даже уважением: настолько безумный шаг. Орочимару приложил руку к лицу, не желая смотреть, как портят его перспективнейшее тело. Эх, молодёжь…       Наруто умоляюще посмотрел на Змея.       — И не подумаю его оттащить. Человек тебя с таким риском целует, неужели ты хочешь его оттолкнуть?       Узумаки словно током ударило. Он прикрыл глаза, ответил, раня клыками язык Саске и получая во рту страшно не отвратительный вкус крови.       Спустя минуту Учиха всё-таки отстранился, пытаясь убрать языком кровь с губ, но только ещё больше пачкая их алым. Погладил Наруто по щеке, спрятал за ресницами жгучий и не менее пугающий, чем у джинчурики, взгляд.       — Ещё раз до такого додумаешься — свяжу и отнесу в Коноху, — хрипло сообщил он.       — Бо фево? — уточнил Наруто, невольно облизываясь.       — До того, что я влюбился в твою внешность. И что брошу, когда будет нужна поддержка, — пальцы Саске снова обхватили запястье, на этот раз уже аккуратней, чтобы избежать новых ран. — И до того, что я — мы с Сакурой — испугаемся тебя, а не за тебя.       Шипасто-клыкастый монстр шмыгнул носом и неловко переступил с ноги на ногу.       — Вя не вогу, — проговорил он, наконец.       — Чего не можешь? — уточнил Орочимару.       — Выфолкнувь.       — Тогда блокируй и подожди, пока пройдёт, ладно? Не надо себя бояться, твоя команда тебя не оставит.       Узумаки кивнул, неловко двинулся, шкрябая когтями на ногах по полу.       — Пшли?       Саске даже приподнял уголки губ в намёке на улыбку и чуть крепче сжал пальцы на запястье, превращая хватку в ласковое пожатие. Такого Узумаки совершенно не хотелось бояться. Хотелось успокоить, вернуть его самоуверенность… А потом раздразнить, заставить потерять контроль. Все эти шипы, клыки, сенмод… Подмывало проверить на себе, так ли уж они страшны.       — Всё в порядке? — Сакура оказалась рядом так быстро, словно телепортировалась. — Саске, у тебя кровь.       Учиха плебейски утёр губы рукавом, усмехнулся:       — Это мелочи.       Девушка одарила его неодобрительным взглядом:       — Засосами с такими зубами обмениваться не вздумайте, артерию же перегрызть можно запросто.       — Совет вам да любовь, — помахал ручкой Орочимару, ненавязчиво выпихивая всех лишних из комнаты, и втихую полапал шипы Наруто. — Постарайтесь ничего не сломать. Сакура, следи за этим психом.       — Это вы про Кабуто-куна? — безупречно-вежливо уточнила пай-девочка Сакура.       — Нет, он псих без суицидальных наклонностей, следи за другим, — отозвался Орочимару и всё-таки выпихнул их.       Харуно окинула сокомандников пристальным взглядом, как будто хотела эти самые суицидальные наклонности найти и зверски убить, решительно потянула их за собой в сторону кухни. Наруто она и в самом деле неплохо знала, так что логично решила, что он не откажется заесть переживания.       И пусть только Кабуто попробует что-то возразить!       Орочимару развернулся к своей ступорной красавице и задумчиво его разглядел. Проверил медицинской чакрой: никаких процессов в организме не происходило. Кажется, с тем, что его сен связан со временем, он угадал… Задумался. Прижался губами к губам Джи.       Как и следовало ожидать, никакой ответной реакции не возникло. Джирайя сейчас вообще ощущался странно: он не был ни тёплым, ни холодным, ни твёрдым, ни мягким. При этом пошевелить, к примеру, волосы или тронуть одежду можно было спокойно. На них это непонятное состояние не особо распространилось.       Жаль, что не сработало. Было бы как в сказке… Однако если Орочимару и жил в какой-то сказке, то только в страшной.       Змей прижался лбом ко лбу Джи, пытаясь придумать способ вытащить его из такого состояния. Хотя бы один. Хотя бы дурацкий. Но… Если он действительно застрял во времени… Это слишком малоизведанная область, чтобы можно было что-то предпринять. Только подождать. Но сколько ждать?.. Непонятно.       Как хорошо, что он бессмертный.       Орочимару сложил печати, создавая Дотоном прямой переход, и потащил своего пострадавшего любимого в спальню. Если уж сидит без реакции, то пусть сидит рядом.

* * *

      Орочимару быстро провёл диагностику и направился в сторону экспериментаторов, выяснять, что вообще произошло. Они нашлись на кухне. Сакура сидела в глубоком фейспалме, извращенец второго поколения Учиха Саске тепло смотрел на шипастого монстра, а означенный монстр зарылся мордой в миску с раменом и шумно из неё хлебал. Кабуто возился у плиты и нервно огрызался, не давая никому даже воду подогреть без его контроля на его кухне. Наруко сидела в углу и нервно грызла печеньку.       — Нару-уто… — простонала девушка, не в силах смотреть, как ест Узумаки.       Змей медленно прошёл на кухню, вздохнул. Из миски высунулись настороженные чёрные глаза. Саннин молча достал из шкафчика салфетки и придвинул их к Наруто. Сам уселся напротив него, задумался.       — А… Орочимару-сан, вы не будете ругаться? — уточнила испуганная куноичи.       — На что? Что у Наруто не хватает терпения учиться держать палочки с такими когтями? Нет. Или что опасный эксперимент оказался опасным? Тоже нет. Сакура, расскажи, что произошло.       Харуно глубоко вздохнула и начала рассказ.       — Что-то жизнерадостность полученный результат мало напоминает, — заметил Орочимару, отпивая чаю. Чай без вопросов приготовил Кабуто и благоговейно поставил его перед любимым самой.       Все дружно посмотрели на Наруто. Конечно, монстром его никто не называл и не шарахался… Но действительно, жизнерадостностью облик черноглазого клыкастого дикобраза не назовёшь.       — Нет-нет, потом Наруто решил искать просто чакру, схожую с его собственной. И вот… Нашёл.       — Хм… Значит, просто взять и пропустить этап определения конкретных свойств собственной чакры? Интересное решение… — Орочимару задумчиво постучал пальцами по столу. — И, с учётом того, что трансформация не летальная, не такое уж и неверное. Осталось выяснить, что же пошло не так.       — Фякра быва не вовсем как мовя, — предположил Наруто. Шипы и клыки постепенно втягивались, да и сам он уже почти привык к изменённому состоянию рта, так что говорил он несколько понятнее.       — Как вариант, — кивнул Змей. — С другой стороны, ты же джинчурики, у тебя постоянно идёт примесь чакры Лиса… Значит, либо ты нашёл не совсем подходящую чакру; либо ты нашёл подходящую чакру, но по каким-то причинам она всё равно тебя меняет; либо действительно совпадающей чакры просто не существует. Наруко! Ты ничего странного не почувствовала?       — Ну, нет вроде… — озадачилась девушка.       — Точно нет? — настаивал Орочимару.       — Точно-точно.       — У тебя слегка изменилась внешность или мне кажется?       — О, это Кабуто-сенсей! — девушка прижала руки к груди и влюблённо на него посмотрела. — Он мне показал законы пропорции, и теперь у меня облик более гармоничный!       — Угу. А цвет глаз меняла?       — Н-нет…       — И почему ты до сих пор не висишь у меня на шее? — Орочимару вспомнил, как при первом применении Узумаки этой техники при нём он оказался зверски затискан. И отбиваться-то жалко было!       — Н-ну… не хочется?       — А теперь изволь сосредоточиться и посмотреть состав собственной чакры.       — О… Я в сенмоде!       — Пофяму она не факая непфопфребная?! — вскочил её брат, возмущённо размахивая руками.       — А это нам ещё предстоит выяснить, — покачал головой Орочимару. — Наруко, ты понимаешь, какую именно сен отхватил твой брат?       — Да, — девушка неловко хихикнула. — И, кажется, понимаю, почему его так корчит. Но, братик, в этом же нет ничего плохого!       — Ф фсём? — подозрительно спросил Наруто.       — Ну… — девушка стеснительно ковырнула пальцем столешницу, быстренько подбежала к Орочимару и что-то прошептала ему на ушко.       — Эй! Фекрефы от мефя?! — возмутился Узумаки. — Тфы мой флон!       — Хм… Логичное предположение, — протянул Орочимару, не обращая внимания на возмущения.       Сакура вздохнула. Возмущение джинчурики она понимала и в некотором плане разделяла — разве что ей хотелось прижать к стене Орочимару, как более информированного. Наверняка ведь к информации Наруко у него были и свои догадки…       Другое дело, что куноичи отлично понимала, что не ей и не сейчас чего-то требовать от змеиного саннина. Выглядит-то он спокойным, но мало ли…       — Орочимару-сан, а что с Джирайей-сан?       — Полагаю, он выпал из течения времени, — пугающе безмятежно отозвался Змей. — Разбудить известными мне способами не вышло. Остаётся только ждать или пытаться что-нибудь придумать. Так, Наруко. Постарайся не развеиваться хотя бы дня два.       — Хай! — серьёзно кивнула девушка.       — Наруто… Предлагаю тебе один ритуал… Как минимум он увеличит твой контроль, и ты сможешь нормально прерывать сенмод. Как максимум… Он будет проходить так же естественно, как у Наруко.       — И в чём подвох? — подозрительно прищурился Саске, паранойе тоже учившийся у змеиного саннина.       — Хм… — задумался Орочимару о том, как бы выразить помягче, что выживаемость после ритуала достаточно низкая. — Это неприятно. Больно даже. И может плохо сработать на джинчурики. Однако если возникнут проблемы, ритуал можно будет прервать. Или… Я могу прямо сейчас сказать, какой именно сен-чакры коснулся Наруто. Успокаивать выйдет дольше.       — Я нифего не боюфь! — возмутился Узумаки.       — И что, этот ритуал так уж необходим? — взгляд из-под прищура стал более пристальным. — Или просто интересно, что выйдет?       Саске понимал, что, возможно, обижает Наруто столь явным задвиганием себе за спину — но чуть ли не впервые защищать кого-то было настолько естественно, что Учиха не мог и не хотел этому сопротивляться. Причём защищать не от физических ран.       — Это ритуал принятия. Принятия себя, — ответил Орочимару задумчиво. — Полагаю, Наруко не испытывает никаких проблем с сен-чакрой, потому что принимает её полностью. Вероятность того, что Наруто её отвергает, — девяносто процентов. А та и мстит…       — Да фто это за фен-чакра тафая?! — возмутился Узумаки.       — Хотя, возможно, дело в умении Наруко подавлять чакру биджу.       — Я могу прекратить, посмотрим, что выйдет! — тут же отозвалась девушка.       — Давай.       Наруко зажмурилась, вздохнула… Открыла глаза. Ничего не изменилось.       — А сенмод точно был? — на всякий случай уточнила Сакура. — То есть именно сенмод, а не, скажем, немного сен-чакры от Наруто. Когда он терял контроль над чакрой биджу, клоны говорили, что горячо, и развеивались.       — Ну… А как проверить? — уточнила Наруко.       — Р-р-р-р-р… — отозвался её брат. — Я спросил, какая у меня сен!       — Слушай, подожди немного, а?       Но Наруто ждать не желал и бросил в неё тарелкой в надежде развеять. Наруко увернулась и, проскользнув под столом, кинулась прочь из кухни. Следом за ней выход заблокировал Орочимару.       — Ты точно хочешь узнать?       — Дра!       — Точно-точно?       — Дра!       — Тогда подождём, пока из тебя остатки сен-чакры не выйдут, чтобы ты не натворил глупостей большого масштаба.       — Ор-р-рочимар-р-ру!       Наруто не выдержал и исполнил мечту Сакуры: взял змеиного саннина за грудки и начал трясти. Тот такое обращение не стал спускать, и джинчурики упал на землю с поломанными шипами.       От Учихи полыхнуло Ки: резким, направленным и острым, как отточенное лезвие. Говорить Саске ничего не стал, остатками здравого смысла понимая, что Наруто и в самом деле повёл себя несколько неадекватно, но полыхающий алым взгляд яснее ясного давал понять, что Учиха запомнит. И если такого запомненного окажется больше некоего минимума, выздоровление Орочимару не спасёт.       Просто потому, что именно в безумии Учихи становились пугающе сильны и непредсказуемы. Настолько, что их стремлению к разрушению мало кто мог противостоять.       — Ты как? — Сакура опустилась на колени рядом с Узумаки, окутывая ладони шосеном. — Очень больно?       — Ш-ш-ш… странно. Пощему оно болит? — Наруто тупо посмотрел на сломанный шип. Часть, казавшаяся донельзя чужеродной, болела, как реально сломанная кость.       Орочимару скользнул в сторону под пристальным взглядом алых глаз. Ему нестерпимо захотелось обнять разозлённую няшечку, но Змей классифицировал это как суицидальные наклонности и не стал вестись. Вместо этого он сложил печати звуковой техники.       — Его сен — смерть, — раздалось чётко в ухе Саске. — Родная, созвучная с его собственной сутью. Уверен, что он на это нормально прореагирует и обойдётся без прорыва биджу?       Томоэ шарингана закрутились, почти сливаясь в чёрное кольцо. Учиха медленно моргнул, пытаясь осознать услышанное.       Слово, которым можно охарактеризовать Наруто, чтобы не потребовалось никаких уточнений, — смерть? Да ну, бред полный. Потому что… Это же Узумаки. Который раз за разом будет бросаться на врага, выдирать чакру у Кьюби и пробивать лбом стены, чтобы спасти своих друзей. Чтобы спасти вообще всех.       Но в одном Орочимару был всё-таки прав: говорить об этом Наруто без подготовки не стоило.       Саске не боялся прорыва биджу и не боялся Кьюби в целом. Но… Наруто так долго пытался доказать, что он не монстр. Почему-то вспомнилось, как мелкий пацан яростно кричал: «Меня зовут Узумаки Наруто!», словно в отчаянной попытке втиснуться, вломиться, вжаться в пространство людей, из которого его всё время выталкивали.       С него ведь станется убежать ото всех, чтобы защитить от себя. А потом выть от тоски или вообще додуматься до сдачи Акацки, чтобы они его, такого опасного, уничтожили…       На этой мысли Саске скрипнул зубами, невольно жалея, что все клыки достались Руту. Ему бы тоже не помешали…       Но всё равно, Наруто — смерть? Откуда вообще такие бредовые выводы?       Поднять взгляд, выплеснуть чакру, заставляя шаринган на долю мгновения блеснуть ярче.       Гендзюцу.       «Не слишком-то похоже на Шинигами. Доказательства?»       — Вообще-то, похоже, разве что Шинигами не доводят себя до такого непотребства и выглядят немного поприличнее. Или скрывают шипы под рукавами, хм… — раздалось в ухе. — Доказательства. Слова Наруко. Связь клана Узумаки с Шинигами. Совпадение парадигмы. Смерть — это не только то, что причиняет боль живым. Это принятие всех, несмотря на все поступки. Это изменение, непоправимое, резкое, корневое. Парадоксально, но это похоже на правду.       Накладывать ещё одно гендзюцу Саске не стал, равно как и продолжать переговоры за спиной Наруто. Он погасил шаринган, присел рядом с Узумаки, касаясь плеча в жесте поддержки. Поднял глаза на Орочимару:       — Что это за ритуал и кто его проходил? Какие итоги? Какова статистика неудач?       Орочимару постарался незаметно глубоко вздохнуть. «Серьёзный разговор, серьёзный разговор, — напомнил он себе. — Не лезть с обнимашками к пусе. Свидетели. Прилетит ведь сразу с трёх сторон… и Кабуто ещё обидится».       — Ритуал принятия. Полежать на камешке, попринимать себя, — косо усмехнулся Змей. — Кроме первых испытуемых, проходили я и Джи. Итоги — стремительное увеличение контроля. Статистика неудач — один из семи. В случае неудачи — мучительная смерть.       — И почему вы считаете, что в этой ситуации такой риск лучше нервного срыва, пусть и у джинчурики? — Сакура смотрела открыто и очень серьёзно.       Не подозревала, но требовала рациональных объяснений. Эх, Тсунаде… сумела-таки подобрать себе достойную ученицу. Сенджу тоже никогда не верила в предательство…       И не учитывала его в планах.       Порою — зря.       — Потому что результат один и тот же, только в одном случае процесс можно будет контролировать. И максимальное количество трупов — один. Впрочем, как хотите. Я к вам нянькой не нанимался. Не нравится предложенное решение — ищите своё, — Орочимару потёр переносицу и проскользнул мимо команды номер семь в коридор.       — Орочимару-сама! — вскинулся вслед за ним Кабуто с печеньками.       Саске недовольно нахмурился. Его не оставляло чувство, что они что-то упустили… Где-то поступили неправильно…       — Ксо, эти ткани такие прочные, — Сакура тоже хмурилась, но по другой причине. — Очень сложно лечить. Как их вообще сломать-то получилось?       — Ну, может, просто приложишь как было, и оно само прирастёт? — предположил Наруто. — А что? Я всегда так лечусь! Да и втягивается он уже…       И действительно, шипы становились всё короче и короче, да и клыки уменьшились достаточно, чтобы рот мог закрываться.       Сакура возмущённо засопела — не потому, что в её умениях усомнились. Просто кодекс ирьёнина в неё буквально вбивался, и мало в нём было вещей, недопустимых больше, чем вот это вот «само зарастёт».       — Сен-чакра вытесняется или ты берёшь её под контроль? — Саске потянул Узумаки за плечи, побуждая сесть.       — Вытесняется. Я блокировал приток, отрезал её… Вот она постепенно, в процессе переваривания рамена, и того. Кончается. Почему Орочи-сан мне не сказал? Я, наверное, зря его схватил, наверное, ещё и проткнул слегка… Но зачем скрывать-то было?! Разве правда не лучше сладкой лжи? Что со мной опять не так?!       — Так он и не врёт, — машинально возразила Сакура. — Он просто не говорит.       — Вопрос сейчас не в Орочимару, — качнул головой Саске. — Наруко тоже промолчала, а она часть тебя.       — Всё настолько плохо? — вздохнул Узумаки, прижимаясь к Сакуре. — Почему мне не могло достаться сен с крыльями бабочки и золотистыми искорками? Я бы порхал и всех ебашил расенганами…       — Потому что бабочки не владеют расенганами?       — И жрут они одну траву…       — А лисы милые и жрут кроликов! Но почему-то один из них у меня в пузе… — Наруто осёкся. — Точно! Надо его накормить! О-о-о, я дурак! Вот поэтому он такой грустный! Он же большой, но такой тощий!.. Ой. А чем можно покормить биджу?       — Эм. Чакрой?       — Наруто… — звонкий шлепок встретившейся со лбом ладони прозвучал уже почти привычно.       — Можно у Орочи-сана спросить! — не потерял энтузиазма джинчурики.       — Орочимару сейчас будет в первую очередь ждать ответа насчёт ритуала, — заметил Саске. — Вряд ли он захочет говорить о рационе биджу.       Очень хотелось добавить ядовитое «заинька обиделся, что ему не верят», но звучало бы настолько в духе самого Орочимару, что Учиха всё-таки сдержался.