Save my soul. Драбблы.

Несмотря на испорченный галстук и пережитый стресс с утра пораньше, поездка в торговый центр всё-таки состоялась. Только вместо обычного и такого привычного маршрута, Глускин протащил их по всем магазинам с одеждой, заставил Парка перемерить кучу шмоток, и купить себе парочку новых рубашек и джинсы, а так же сумел, наконец, уговорить программиста зайти в маленький бутик с дорогой парфюмерией и продегустировать запахи. К слову, последнее было лишним – на самом деле Эдди и сам в такие магазины заходит редко и по делу, но ведь сегодня выходной-наказание, не так ли? Именно поэтому экс-маньяк старательно делал вид, что не замечал больших, печальных глаз Парка, устремленных в сторону отделов с компьютерными играми. В другой раз они бы непременно прошлись по этим отделам и прикупили парочку новых фигурок, которых нет в коллекции Парка, но сегодня исключение. Раз Вейлон начал эту игру, то Эдди просто обязан был её закончить. Они прошвырнусь по лабиринту бесконечных стеллажей с бытовыми товарами, прикупили кое-что для дома. Глядя на то, как скрупулезно экс-маньяк просматривает тряпочки для мебели или выбирает то или иное моющее средство, Вейлон с ужасом гадал, а не заставит ли он его убираться по возвращению. Конечно, Эдди сказал утром, что нет, но, тем не менее, подобные действия невольно наводили на эту мысль. В какой-то момент их «весёлой» прогулки, почти лёжа на заваленной доверху металлической тележке для покупок, Парк пожалел о том, что толкнул любовника утром и тот разлил этот чертов кофе. Теперь придется терпеть это всё целые сутки. Господи, как этот маньяк вообще может так жить? Прошло всего три часа, а у Парка уже, кажется, сдохли все системы. Ударом ниже пояса стало то, что они не пошли в излюбленную кафешку на первом этаже, где подавали чудесные гамбургеры с пряным соусом, а отправились в какое-то чопорное заведение именуемое рестораном. - Господи, Парк, ты бы себя видел, - вздохнул Глускин, раскрывая меню. - Пожрать можно было бы и в более нормальном месте, - хмыкнул программист, пытаясь понять, что из всего этого меню съедобно. Он нервно огляделся и снова уткнулся в список блюд. Помещение ему тоже не нравилось. Слишком всё чистое, прямо так и веяло какой-то «элитой». Слишком улыбчивые и гордые официанты, слишком белые скатерти, слишком мало посетителей, да и то они какие-то…слишком. Программист издал вздох, больше походящий на свист закипающего чайника, и съехал по спинке стула ниже, разваливаясь так, как он привык обычно за обедом. - Парк, - под столом его ощутимо пнул Глускин, и Вейлон встретился с укоризненным взглядом голубых глаз. - Понял, - страдальчески выдохнул мужчина и подобрался, садясь ровно. Минуту он молчал, а потом не выдержал и, развернув книжечку меню, ткнул пальцем на ряд незнакомых блюд. – Скажи мне, что из всего этого можно есть вообще? - Хочешь, я сделаю заказ нам обоим? – загадочно улыбнулся Эдди. - А ты закажешь нормальную еду? - А ты помнишь утренний уговор? – Глускин произнёс это тем самым, бархатным голосом, от которого иногда по рукам и шее Вейлона пробегали мурашки. – Никаких поблажек, Вейлон, - с этими словами мужчина мягко забрал у программиста меню, продолжая при этом ласково улыбаться. А затем подозвал официанта и сделал заказ. Когда им принесли обед, Парк обрадовался, заметив большие тарелки, но тут же весь сник, когда увидел, что на них. Он посмотрел на что-то маленькое, темненькое, обильно политое ароматным соусом, а по бокам лежали листочки зелени и какой-то мелкий порезанный перчик. Мужчина почувствовал, как у него от разочарования даже опустились плечи. В последней надежде он поглядел на закуски, но там тоже были какие-то скромные рулетики в зелени или кусочки мяса на палочках, которые годились для зубочисток. - Глускин, что это? – он потыкал вилкой странный комочек в соусе, затем скривился, когда к нему поставили тарелку с салатом, которого было гораздо больше, чем второго блюда. - Это нормальная еда, Парк. Полезная, приготовленная по всем правилам и без этого вездесущего трансжира, которым ты круглые сутки себя пичкаешь, - важно сообщил Эдди, начиная разделывать такой же странный кусочек на своей тарелке. - А ничего, что этим самым трансжиром ты пичкаешься вместе со мной? И никогда ни слова не говорил против моих гамбургеров, - проворчал Парк. - Парк, - снова с нажимом произнёс Эдди. - Да, да, помню, - раздраженно отмахнулся от него Вейлон, затем вздохнул и морально собрался попробовать этот «шедевр» кулинарии. - Скажи хоть, что это? - Это телятина под пряным соусом из базилика с овощами, это салат с ананасом, курицей и грецкими орехами, тут мидии и рулетики с курицей приготовленные на пару. - Звучит как меню для беременной светской львицы, - безжизненным голосом прокомментировал Парк, - какая это, интересно, часть теленка? Мне тут на один зуб. - Зато очень вкусно и сытно. - Если не наемся, тебе придется меня дома кормить. – Проворчал мужчина и принялся медленно, аккуратно пробовать. Что ж, по мнению Вейлона, телятина была очень даже ничего, да только её было настолько мало, что толком и не распробовал. Куриные рулетики он умял за милую душу, но на вкус программиста они были пресноватые. Салат он смог осилить только пару ложек, потом отплюнулся и попросил Глускина не кормить его насильно этим кулинарным извращениям. К мидиям айтишник не притронулся вовсе. Итогом стало то, что всё-таки после этого странного обеда в ресторане, Вейлон остался голодным, каким был. И уже просто грезил о том, сколько гамбургеров он сожрет после этакого тяжелого испытания. Нет, безусловно, это лучше, чем какие-нибудь ролевые игры в постели (кто знает, что в голове этого маньяка) или минета, но всё равно какая-то пытка для разбалованного вкусными и сытными обедами мужчины. На той голодной ноте они и продолжили долгую прогулку до дома. По пути они остановились в квартале, где было полным полно маленьких бутиков, магазинчиков с журналами и мелких закусочных. Вейлон едва не взвыл, когда Эдди потащил его копаться в глянце, искать последние свежие номера, которых у него не было, а затем они полчаса ждали свежеиспеченных пончиков, которые так любил его любовник. Только вот Парк не любил эту приторную выпечку с обилием глазури или сахарной пудры, но пара голубых, укоризненных глаз заставила его вспомнить уговор и они съели пончики за ароматным кофе в открытом кафе, просматривая страницы купленных журналов. Глускин измерил температуру воды в ванне, окунув ладонь до запястья, и кивнул сам себе, будто соглашаясь с какими-то мысленными расчётами. Температура самая, что ни на есть, оптимальная, Парку должно быть комфортно. Нет, конечно же, Эдди, как заядлому педанту, было обидно за любимый галстук, но не настолько, чтобы устраивать за это Вейлону изощрённые пытки. К тому же, айтишник искренне извинился и даже предложил выполнить всё, что угодно. Значит, он прекрасно знал и помнил, что это любимая вещь и это было приятно. Губы экс-маньяка тронула хитрая улыбка, но он постарался прогнать пошлые мысли прочь от себя. Приготовления к последнему шагу этого «чудесного» выходного подходили к концу, и можно было начинать последний акт спектакля. Если, конечно, Вейлон ещё живой после их прогулки. Глускин бодрой походкой зарулил на кухню, где «несчастная жертва» развалился на стуле и с равнодушным видом прослушивал новости. -Всё готово, Парк. Можешь раздеваться и начинать. - Что готово? Куда раздеваться? – переполошился Парк, моментально вскакивая со стула. Глускин едва сдержал смех, выдавив лишь скромную улыбку, и мягко погладил мужчину по плечу: - В ванну. Я приготовил тебе ванну для полной релаксации. Так что раздевайся и вперед расслабляться. - Если ванна у тебя такая же «расслабляющая», как сегодняшняя прогулка, то это очередная пытка. - Парк, это просто ванна. Хватит бухтеть, - закатил глаза Глускин. -Я сказал, что сделаю, что захочешь, но не говорил, что не буду при этом ворчать, - ухмыльнулся Вейлон, стащив с себя футболку, и шлепнул ей Эдди по заднице. Не замечая изумленного взгляда экс-маньяка, Парк прошествовал в очередную пыточную этого дня. На удивление, эта часть сумасшествия понравилась Парку больше предыдущих. Сидеть в ароматной горячей ванне, нашпигованной морской солью и какими-то маслами было вполне приятно. Первые полчаса. - Эдди! – крикнул Парк, водя ладонями по остывающей воде. - Что? – Глускин находился совсем недалеко, на кухне, потому так быстро успел подойти к двери на зов. - Можно я уже вылезу? – как-то жалобно протянул айтишник. - Уже? – Эдди посмотрел на наручные дорогие часы. – Но прошло ведь только полчаса. - Сколько?! - Ты ведь не забыл, что сегодня за день? – Глускин улыбался, прислушиваясь к возмущенному бульканью и открыванию вентиля с горячей водой. – Два часа, Парк. Два часа и не меньше. - Это настоящая пытка, чтоб ты знал! - Да хватит тебе. Хоть расслабишься по-человечески, - хмыкнул мужчина. - Глускин, сколько там уже? - Остался час, Вейлон, держись. - Чтоб тебя… - Всего час и ты свободен. - Я уже не могу тупо сидеть в ванне и пялиться в потолок! – сказал Парк, устало застонав, - я чувствую, как я деградирую. - Ты расслабляешься, - поправил его Глускин из-за двери. - Это для тебя расслабление, а для меня это пытка. У меня уже вся кожа сморщилась, - проворчал Вейлон, вертя в руках какую-то бутылочку с морской солью. - Ты сидишь в воде всего час, от такого кожа не морщится. - У меня морщится. Скоро жабры появятся такими темпами. Глускин зажал рот ладонью, тихо посмеиваясь. - Ну, не выдумывай. А маску ты сделал? - Какую маску? – плеск воды прекратился, Вейлон застыл в ожидании. - Там на полочке лежит пакетик с маской для лица. - И ты хочешь сказать… Что ты делаешь маски на лицо, когда сидишь в ванне? - Парк ошарашенно уставился на дверь, за которой стоял любовник. Глускин снова сдержался и не засмеялся, заставив свой голос звучать ровно: - Конечно. Это помогает коже оставаться свежей и чистой, к тому же избавляет от темных кругов. Знаешь, как часто в моем возрасте появляются морщины и эти уродливые мешки под глазами? Я ведь не хочу быть похожим на панду, покусанную пчелами, - как ему удалось выдать всё это на одном дыхании и не засмеяться, Глускин не знал. На самом деле он никогда не пользовался косметическими масками и проблем не видел ни в морщинах, ни в кругах под глазами. Просто решил подшутить над несчастным программистом и потому прикупил сегодня одну маску, пока Парк страдальчески вздыхал на тележке с продуктами. Как ни странно, Вейлон не услышал подвоха в словах Эдди, поверил ему и даже посочувствовал. Наверное, такие заморочки у мужчины из-за шрамов на лице. Но, как говорится, один раз не… Поэтому собрав в кулак всю смелость, Парк схватил пакетик с маской, ознакомился с инструкцией, и нанес её на лицо, чувствуя себя невероятно глупо при этом. Он представил, как Глускин так же с серьезной миной сидит в ванне и намазывает эту маску, и ему захотелось заржать в голос, но он этого делать не стал. Знал бы он, что за дверью едва держится его любовник, убил бы последнего дверью или утопил бы за такие мучения. - Всё. Намазал. Хрень какая-то. - Вот, отлично. За это через полчаса можешь вылезти из ванны. Только маску смыть не забудь, - добрый экс-маньяк вынес вердикт, и за дверью послышались удаляющиеся шаги. Когда Парк с невероятным чувством облегчения покинул душную ванную комнату, обмотав вокруг бёдер полотенце, Глускин уже ждал его на кухне, накрыв стол. Пока мужчина был в душе, экс-маньяк успел запечь в духовке курицу, сделать нормальный салат и заварить чай. От созерцания нормальной, человеческой еды у Вейлона заурчало в животе, рот наполнился слюной, и он в одно мгновение оказался за столом. -То есть, можно сказать, что этот ужасный день закончился? – спросил Вейлон то ли уставшим, то ли расслабленным голосом. -Разве всё было так плохо? – любимым невинным голосом проворковал Глускин. Парк уже набрал полные лёгкие воздуха, чтобы в красочных эпитетах рассказать Эдди, каким был этот день, но подумал, что тот может снова обидеться и конфисковать еду со стола, поэтому ограничился сухим: -Это был интересный опыт. И только сейчас железная выдержка Глускина дала слабину, и он засмеялся, накладывая в тарелку Вейлона самый огромный кусок мяса.