Save my soul. Драбблы.

Что может быть прекраснее первого выходного дня после насыщенной рабочей недели? Пожалуй, только вечер пятницы. Правда, Вейлон больше любил субботы. За то, что можно отдохнуть, если до этого вечер или ночь прошли бурно, за то, что можно отрываться или отдыхать дальше, зная, что впереди тебя ждёт ещё один законный выходной. За пару лет совместной жизни с Глускиным он чётко дал понять, что суббота - это суббота, и это святое. Конечно, если не случалось чего-то серьёзного. Эдди без вопросов принял сей факт, как Парку пришлось принять любовь экс-маньяка к глянцевым журналам и пенным ваннам часа по два- три. У каждого были свои причуды. Несмотря на то, что шёл сентябрь, солнце грело по-летнему тёпло. Окна в их квартире были открыты, и Парк наслаждался теплом солнечных лучей, развалился на диване, просматривая научно-популярные передачи. Эдди был чем-то занят на кухне, и Вейлон старался его лишний раз не трогать. Программист заметил одну особенность - в годовщину событий в психиатрической лечебнице Маунт - Мэссив, Глускин становился раздражительным, замкнутым, хмурым, ему всё не нравилось, он был излишне ревнив и порой жесток в постели. На работе мужчину обходили стороной, продавцы в магазинах шарахались, и даже собаки на улице, завидев хмурую фигуру Эдди, поджимали хвосты и убирались с дороги. Однако Глускин вышел с кухни, прошёлся по гостиной, молча собирая по комнате разбросанные вещи. Он сделал круг вокруг дивана Вейлона, поднимая с пола кружку с недопитым со вчерашнего дня чаем. Сделал второй круг, сдёргивая с подлокотника мягкий плед и аккуратно сворачивая его. На третий круг Парк понял - началось. Эдди обошёл ещё раз, зорким взглядом хищника высматривая, что бы ещё сделать. Потом он навернул кружок по комнате, тяжело вздохнул, вытащив из - под стола носок Вейлона. И его совсем не волновало, что он сам его туда закинул, когда в один из вечеров слишком рьяно стаскивал джинсы с программиста. Под раздачу попали неаккуратно сложенные на журнальном столике буклеты и его же любимый глянец, цветочный горшок с драценой, который, к слову, они зачем-то купили на весенней распродаже и назвали Себастьяном. Так вот, Себастьян решил откинуть пару листьев крайне не вовремя, поэтому Эдди собрал их и смял в руке, обзор горшка закрыл шторой, а пожухлые листья отнёс в мусорку. Кажется, последней каплей стала грязная майка Вейлона, которою он оставил после тренировки на любимом кресле Глускина. Всё время, пока любовник Парка ходил по комнате, Вейлон делал вид, что смотрел телевизор. Эдди подцепил майку указательным пальцем и встал напротив дивана, загораживая Парку обзор. Тот сидел на диване в расслабленной позе, упираясь пятками в сидушку. -Что? - нарушил молчание Вейлон, сделав вид, что не понимает реакции Глускина. -Сколько раз я просил тебя не раскидывать вещи по всему дому? Для этого есть корзина для грязного белья, и она находится в ванной, - Эдди махнул рукой с майкой в сторону ванной комнаты. - И убери ноги с дивана. Ты эти носки уже третий день носишь, а чистить обивку этого дивана очень тяжело. Нормальный адекватный человек извинился бы и сказал, что просто забыл, с кем не бывает. Однако Вейлон не был нормальным. Да, в прошлом Эдди был жестоким маньяком, и Парк никогда не забудет об этом ( и о том, как боялся его), да, его все уважают, побаиваются, а Глускин воспринимает это как должное. Но Вейлон никогда (!), никогда не устанет напоминать ему, что он не такой, как все, и, может, поэтому Глускин выбрал именно его. Уголок губ Парка ползёт вверх в хитрой усмешке. Сначала он тянется к одной ноге, снимает носок и, демонстративно тряся им перед Эдди, кидает на пол. Точно так же он поступает с другим носком, всё время неотрывно смотря в льдистые голубые глаза любовника. Эдди хмурит красивые брови, шрамы на его лице стягиваются, а затем разглаживаются, когда он делает глубокий вдох полной грудью, а потом кидает к носкам майку, садится на диван, и крепкой рукой притягивает к себе Вейлона. Парк довольно наваливается на него и делает звук телевизора громче. Вторая рука Глускина тянется к светлым волосам мужчины. Он запускает в них пальцы и поглаживает, ероша мягкие волосы , наконец, успокаиваясь.