Save my soul. Драбблы.

Монотонный голос диктора приятно убаюкивал, сообщая последние новости. Глускин рассеянно скользил взглядом по широкому экрану плазмы, пропуская некоторые новости мимо ушей. После тяжёлого рабочего дня так приятно было посидеть в спокойствии, расположившись в уютном кресле их стильной гостиной с чашкой ароматного чая. Расслабленная поза мужчины и повседневная одежда говорили, что это обычный будничный вечер, ничем не примечательный отдых. Однако время от времени взгляд Эдди с деланным равнодушием косился на настенные часы. Когда стрелки замерли на 22:00, Глускин спокойно отставил чашку, взял пульт и выключил телевизор, затем непринуждённо поднялся и отправился в спальню, но вовсе не собирался готовиться ко сну. Молча, спокойно и уверенно мужчина переоделся в брюки и простой белый джемпер, после чего снова посмотрел на часы и, схватив ключи от машины и телефон, покинул квартиру. Когда автомобиль Глускина остановился напротив бара, была уже половина одиннадцатого. Эдди с изумительным хладнокровием набрал знакомый номер и, услышав гудки, вышел из машины. Даже досюда долетали смех и музыка - оказывается, айтишники любят погулять с размахом. -Хто? - отозвался в трубке телефона Парк. На заднем плане хихикали какие-то девицы, и Вейлона звали пить коллеги. Стиснув телефон, Эдди поборол желание высказаться по этому поводу. -Ты домой вообще собираешься? -Собираюсь. -И? -Так ведь рано ещё, - голос Вейлона порядком заплетался, хотя он обещал много не пить. -Почти одиннадцать, Парк, - спокойно ответил Глускин, глядя, как из дверей бара вывалился пьяный мужик с висящей на нём девицей. -Ой, блять... - видимо, Вейлон только сейчас обратил внимание на время. С одной стороны Глускину стало приятно - всё-таки Парк запомнил, что обещал вернуться раньше и даже какое-то время помнил об этом, но с другой стороны... Он обещал прийти домой в десять, дал слово не пить, плюс ко всему с самыми честными глазами уверял, что там не будет женщин, но, судя по хихиканью, их там минимум пять. -Ты обещал вернуться в десять. -Ну, я как раз собирался, - неуверенно пробубнил в ответ Парк. Когда айтишник был пьян, он обычно не так дерзко язвил в ответ и спокойно признавал свои косяки. Глускин незнамо какой раз за вечер тяжело вздохнул: -Значит так. Я сейчас нахожусь возле бара. Либо ты выходишь сам, и мы едем домой. Либо я сейчас зайду и заберу тебя, - серьёзно предложил мужчина, а затем его голос стал беззаботным. - Вот коллеги удивятся. -Да что ты сразу завёлся? Иду я, иду, - Вейлон сказал это таким тоном, будто ни в чём не был виноват, и повесил трубку. Глускин снова глянул на время и сел обратно в машину, принимаясь ждать. То, что Парк выйдет не сразу, было предсказуемо. Эдди спокойно развалился на сидении, изредка поглядывая на телефон, и только нервное постукивание пальцев по рулю выдавало его нетерпение. Через десять минут дверь бара снова открылась, выпуская наружу музыку, смех и Парка, поддерживаемого коллегой по работе. Брови Эдди удивлённо поползли вверх, когда оба мужчины что-то пьяно втолковывали друг другу и, спотыкаясь, пошли к машине. Выходить наружу Глускин не стал, дабы не смущать Парка, хотя судя по его пьяной походке и улыбке, ему сейчас море было по колено. Преодолев преграду на своём пути в виде бордюра, мужчины остановились, и экс-маньяк чуть опустил стекло, чтобы слышать, о чём они говорят. -Всё. Моя тачка. Спасибо, брат, что проводил, - Вейлон похлопал коллегу по плечу, и тот улыбнулся в ответ, пошатнувшись, когда отпустил Парка. -Всегда пожалуйста. -Братка! -Брат, - они обменялись сердечными рукопожатиями, и Глускин нахмурился. Что-то в этом коллеге было не так. Может, это потому что он пьяный, а Эдди жутко раздражен задержкой Парка. Но Глускину очень не понравилось, как он смотрел на Вейлона, как улыбался ему, и как ненавязчиво его рука задержалась на плече программиста - дольше, чем положено коллегам. Что же в нём не так? Неужели он... Глускин испепеляющим взглядом проводил коллегу, ушедшего обратно в бар, затем посмотрел на Парка и закатил глаза: пьяно ругаясь, мужчина боролся с дверной ручкой, которая никак не желала поддаваться. В конечном итоге, Глускин перестал над ним издеваться и разблокировал дверь, после чего Парк плюхнулся на переднее сидение, расслабленно выдохнул перегаром в сторону Эдди: - Вот и я. - С возвращением, - Глускин завёл машину, и они выехали со стоянки, направившись в сторону дома. - Ты говорил, что это будет просто корпоратив, - внезапно нарушил молчание Эдди, глядя на дорогу. - До полдевятого это и был корпоратив. Ну, подумаешь, выпили, повеселились. Сам знаешь, что я ни с кем не общаюсь и первый раз вообще куда-то пошёл. Ты ходишь каждый раз, и ничего, - пьяный Вейлон развёл руками, - все живы. - Ты мог хоть предупредить, что задержишься, - Глускин внимательно следил за дорогой, стараясь не думать о том мужчине, который помогал дойти Парку до машины. - Да я думал времени мало, - Парк удобно развалился на сидении. - А кто этот мужик, что проводил тебя? - не смог удержать вопрос при себе Эдди и тут же мысленно выругался. Кажется, его хладнокровие дало трещины, и теперь мужчина так хорошо почувствовал жгучую ревность. - Ааа, - протянул Парк. - Это Бен. Он у нас спец по расходникам, - спьяну Вейлон не мог заметить никакого подвоха. "Ммм. Бен, значит. Спец." - запомнил Глускин, чуть крепче сжимая руль. - А ты ничего в нём не заметил? - Блин, Эдди. Он отличный парень. Что ты пристал-то? - Он гей, Вейлон. По нему сразу видно. Вейлон издал нечленораздельный звук и закатил глаза. - У тебя все геи, Глускин. - Далеко не все, но я чую их за километр. Я прекрасно видел, как этот Бен на тебя смотрел и улыбался. Натуралы так себя не ведут с мужчинами, - спокойно закончил Эдди. Господи, неужели Парк, наивная душа, этого не заметил? Ведь у Бена всё на роже было написано. Они завернули к своему дому, и Эдди стал осторожно парковаться, чтобы, наконец, отвести программиста домой. Парк сделал останавливающий жест рукой: - Всё, всё, прекрати. Я опоздал и нажрался, но не надо мне тут про геев, - он посмотрел на серьезное лицо Глускина, туго соображая, - ну, прости, Пончик. От неожиданности Эдди слишком резко нажал на педаль тормоза: - Пончик? - выражение искреннего изумления и непонимания отразилось на лице Глускина. Вот и аукнулась ему страсть к свежеиспеченным пончикам с розовой глазурью и белой пудрой. "Господи, верни мне моего Парка," - он даже не знал, то ли радоваться такому обращению, то ли огорчиться. Вейлон никогда так его не называл. - Пончик, - серьезно ответил Вейлон и глупо улыбнулся. Глускин вздохнул и вышел из машины, затем помог Парку выбраться из салона и повёл его домой, придерживая за плечи. Кое-как добравшись до квартиры, мужчины, наконец, зашли в темную прихожую и облегченно выдохнули. Глускин - потому что тащить на себе Парка было не так просто, а Вейлон был рад, что можно упасть и не двигаться. Алкоголь кружил голову, и в глазах у программиста всё расплывалось. Когда Эдди включил свет, то заметил, что Вейлон уже избавился от кед и прямой наводкой направился в спальню, по пути снимая с себя рубашку, майку и носки. Он уже начал расстегивать джинсы, когда возле него возник Глускин и перехватил за талию, останавливая. - Что? - непонимающе моргнул Вейлон. - Ты думаешь я пущу тебя в кровать в таком виде? - Но я спать хочу, - пьяно выдохнул Парк и попытался продолжить путь, однако Глускин обхватил его за талию руками, потащив в сторону ванны. - Ну, нет, сладкий, - припомнив "Пончика", проворчал Глускин, - сначала ты примешь душ, а уж потом ляжешь спать. - Твою материнку, ты чудовище, - мученически простонал Вейлон, не сопротивляясь. Тёплая уютная ванна тоже хорошо, можно будет закрыть глаза и расслабиться, а там пусть маньяк сам тащит его до кровати или оставит так - уже пофиг. Эдди затащил Парка в ванну, даже не потрудившись снять с него штаны. Айтишник совершенно расслабился, не представляя, что его ожидает. - Бля... Аккуратнее, меня штормит, - икнул Вейлон, цепляясь за плечи Эдди, чтобы удержаться на ногах. - Тебя никто не просил столько пить, - проворчал Эдди, нагнувшись, чтобы включить воду. Парк хотел возмутиться, но вдруг хихикнул, дотянулся и смачно шлепнул Эдди по заднице. Бровь экс-маньяка нервно дернулась. Глускин повернул вентиль, и на Парка полилась холодная вода, которая, как верил мужчина, приведет невменяемого любовника в чувство. Ещё никогда он не слышал, чтобы Парк так кричал и матерился. - Идиот! Какого ж чёрта ты творишь, чудовище?! - это единственное цензурное, что было во всем потоке брани, которая обрушилась на Глускина. Эдди в самых ярких эпитетах услышал, что программист думает о нём, о его действиях и словах, как думает и чем, и самое главное, он ему изложил подробный план, куда и каким образом Глускин может запихнуть своё недовольство. Эдди со спокойным лицом выслушал всё это, понимающе кивая и придерживая Вейлона за плечи под холодной водой. Неожиданно программист замолчал, с обидой глядя на Глускина и дрожа от холода. Затем он начал пьяно возмущаться, вырываться и пытаться дотянуться до душа, чтобы выбить его из держателя или хотя бы окатить холодной водой Эдди. - Вейлон, успокойся. Я для тебя же стараюсь, - Эдди говорил успокаивающе, примирительно и пытался перехватить его руки. Его белый джемпер уже основательно промок и неприятно лип к телу, вода испортила прическу. Поставив его под холодную воду, первым делом Глускин, правда, хотел освежить пьяного любовника и привести в чувство, так как после "Пончика" он понял, что тот совсем не в кондиции. К тому же очень хотелось смыть с Парка прикосновения этого Бена. Конечно, он просто дружески поддерживал его, хлопал по плечу, но внутри Глускина всё полыхало от ревности. Он такими голодными глазами смотрел на Вейлона...Эдди очень хотелось верить, что в баре этот чёртов гей не приставал к нему. Глускин так ушёл в свои мысли, что не заметил, как Парк перестал цепляться за душ и схватил его за джемпер, резко потянув к себе. Экс-маньяк едва успел удержаться на ногах и не упасть, позволяя затащить себя в ванну. Его тут же прошибла дрожь от холодной воды. - Ты что творишь? - выдохнул Эдди, обняв Парка одной рукой и упираясь в кафель другой. Вейлон вцепился в него мёртвой хваткой, прижимаясь теснее и забираясь холодными руками под мокрый джемпер мужчины. Он поднял голову и с вызовом посмотрел сквозь мокрую челку на Глускина. - Это я должен был спросить, - он приблизился к нему, и Эдди почувствовал, что вопреки холодной воде, тело Парка горячее, а дыхание обжигало, - мне тут охренительно холодно... - с этими словами мужчина впился в губы любовника, жадно целуя. У Глускина просто весь мир перевернулся с ног на голову - такого он точно не ожидал. Вода уже не казалась такой ледяной, как раньше, хотя Эдди всё равно не глядя нашёл вентиль и сделал её теплее. Вейлон благодарно застонал в поцелуй, стягивая с мужчины мокрый джемпер и отшвыривая его в сторону. От резкой смены температуры по телу прошла приятная дрожь вслед за шальными руками Глускина. Он взъерошил мокрые волосы экс-маньяка, окончательно испортив ему прическу и снова прижался к нему, впитывая тепло его тела. Эдди хотел на миг прерваться, чтобы спросить у Парка, трогал ли его Бен, приставал или говорил что-нибудь, но не мог отстраниться от желанного мужчины. Да и надо ли это сейчас спрашивать? Парк показал ему всё на действиях: ни одного мужчину так близко он бы не подпустил даже в пьяном состоянии. Глускин почувствовал, как искренне верит ему и отбросил всё остальное прочь. В душе у них ещё ни разу не было. На губах Вейлона ещё чувствовался горький привкус алкоголя, но Эдди старательно слизывал его, сдирая с него потемневшие от воды джинсы и откидывая прочь. Всё произошедшее отошло на второй план, в голове Глускина ничего не существовало, кроме мокрого, раскрасневшегося, податливого Вейлона. Его Вейлона. Алкоголь делал мужчину развязным, покорным и таким возбуждающим. Глускин жадно исследовал его тело руками и губами, с упоением слушая жаркие стоны и хриплое дыхание. Ненасытный Вейлон Парк просто не давал Эдди ни на мгновение отвлечься от себя, требуя внимания. Он был совсем не против, когда Глускин развернул его к себе спиной. Программист упирался в холодную стену, чуть прогнув спину, и с таким рвением подавался навстречу бедрами, что Глускин забывал как дышать. Эдди надолго запомнит его страстный шепот, сбивчивое дыхание и скользящие по сильной спине капли воды. - Моя голова... - Вейлон зажмурился от слишком яркого солнечного света и уткнулся обратно в подушку. - Гребанное солнце... - голова, и правда, просто раскалывалась, а ещё неприятно ныла поясница и задница. Чёртов маньяк Глускин снова воспользовался его пьяным состоянием. Ох, не надо было вчера столько пить. В комнату тихо вошел Эдди, поставив на тумбочку бутылку минералки и пачку аспирина. - Проснулся? - Лучше бы не просыпался... - Парк выглянул из-под подушки и заметил слишком ехидную улыбку Эдди. - Что? - Доброе утро, Пончик. - Заткнись и дай мне умереть спокойно.