Save my soul. Драбблы.

Вейлон легко и просто подсоединяет провода к системному блоку, оценивающе смотрит, всё ли сделано, аккуратно задвигает системник, чтобы он удобно стоял под столом, потом нажимает на кнопку включения,выглядывает и смотрит на монитор, на котором уже отражается запуск системы. Айтишник нажимает кнопку на клавиатуре, входит в BIOS. Его пальцы пробегаются по клавиатуре, словно по клавишам фортепиано, карие глаза прищуриваются, а затем Вейлон снова скрывается под столом. Внезапно дверь кабинета открылась, и из-под стола Парк смог увидеть лишь коричневые ботинки начищенные столь же тщательно, как обычно начищает свою обувь Эдди. -Долго ещё? Нас уже ждут на совещании. Они установили связь по скайпу с главным подразделением, - голос вошедшего Вейлону не понравился. Слишком резкий, надменный и стальной. -Через пару минут буду у вас, - отвечает хозяин кабинета, и "мистер коричневые ботинки" удалился. Парк вылез из-под стола, наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, хрустя суставами на затёкшей шее. -Ты тут справишься без меня? - спрашивает Эдди и усилием воли подавляет желание размять плечи Вейлона. -Тут дел осталось на пять минут, - Парк смотрит на входную дверь, пытаясь разглядеть за стеклом обладателя неприятного голоса. - Это был тот самый мужик, с которым тебе работать в паре? -Да, - Глускин кивнул, поднялся с кожаного кресла и начал собирать бумаги на столе. Несмотря на то, что они переехали в этот город не так давно, Эдди успел из обычного офисного планктона продвинуться гораздо выше, предложив начальству какой-то прибыльный инновационный проект, который в будущем позволит их фирме повысить свою конкурентоспособность и открыть несколько филиалов в других городах. Глускину выделили собственный кабинет с секретаршей, миловидной блондиночкой, которая готовила вкусный кофе. Кстати сказать, стоило только Вейлону задержать на ней взгляд дольше положенного, как Эдди тут же заваливал девушку работой и за кофе ходил сам. Вейлон плохо разбирался в тонкостях работы любовника, мир документации и компьютеров существовали для него в параллельных Вселенных. На работу он устроился в другую фирму, занимающуюся ремонтом и наладкой компьютерной техники и комплектующих. Они оба решили, что лучше лишний раз не подставляться, как получилось на прошлой работе. Вместе с кабинетом, симпатичной секретаршей и существенной прибавкой к зарплате у Глускина появилось несколько коллег, с которыми ему часто приходилось обедать, выезжать за город на выходных и постоянно поддерживать связь, чтобы следить за выполнением работ над новым проектом. Глядя на Эдди, Вейлон порой удивлялся, как спокойно он может выдерживать их взгляды, холодно и расчётливо отвечать на выпады и не менее искусно затыкать своих оппонентов. Сам Парк предпочитал компанейский коллектив программистов и увлечённых техников. -Извини, что не получится вместе пообедать, - Эдди собрал документы, подошёл к зеркалу, оценивая свой внешний вид. -Да не парься, - Вейлон отвлёкся на работу, потом снова запустил системник. - Вообще тут бы любой справился. У вас, наверно, отличный штат айтишников. А мне пришлось тащиться через весь город. - Парк плюхнулся в кресло Глускина и довольно выдохнул, когда на мониторе появился "рабочий стол". -Я тебе уже говорил, что никому не доверяю свой компьютер и могу себе позволить личного программиста, - улыбнулся Эдди, через зеркало наблюдая за Вейлоном. -Эй, не надо злоупотреблять нашей дружбой. Я тебе не личный программист, - на автомате сказал мужчина и уже уткнулся в монитор, проверяя работу системы. -К тому же я реально думал, что мы вместе пообедаем, - договорил Эдди. -Угу, - откликнулся программист. -Мне пора. Постараюсь вернуться к ужину, - сказал Глускин, скрылся за дверями кабинета, что-то буркнув своей секретарше и оставив Парка совершенно одного. К ужину он всё-таки не вернулся. Вейлон сидел на диване в гостиной и любовался её красивым лицом, слушал приятный голос, подумав, как давно у него не было возможности посмотреть вечерние новости, которые вела его любимая ведущая. При Эдди он никогда не включал этот канал вечером, чтобы Глускин не узнал о его маленьком секрете. Сегодня Эдди задержался на работе, впрочем, как вчера и позавчера, позволив Парку насладиться приятной мордашкой девушки. Когда новости закончились, Вейлон всё-таки решил позвонить любовнику и узнать, ждать его или можно весь вечер задротить в любимую онлайн-игрушку. -Что-то случилось? - спросил Глускин на другом конце телефона, заставив Вейлона зависнуть на пару секунд. На фоне слышалась музыка, разговоры, звон хрустальных бокалов. -Эээ, нет. Ты там где вообще? - где-то на периферии слуха Парк узнал металлический голос "коричневых ботинок". -Из головного офиса внезапно нагрянули начальники, совещание решили провести в неформальной обстановке, в ресторане, - Вейлон слышал, как Эдди извинился и поднялся из-за стола, отошёл в сторону или в туалет, чтобы продолжить разговор. - Не знаю, когда получится приехать. -Ой, да не парься. Хоть отдохну от тебя, - пошутил программист. - Давай, удачно поработать, - беззаботно закончил разговор Парк. Хоть он и радовался, что можно провести свободно очередной вечер, но, признаться, даже не представлял, что делать с представившейся свободой. Обычно так бывает, когда по уши завален делами и думаешь: "О, вот бы сейчас хотел сделать и то, и это", а когда такая возможность предоставляется, то не знаешь, куда бы деться и чем себя занять. Вейлон настолько привык проводить вечера с Глускиным, на выходных выбираться куда-нибудь с Эдди, ограничивать свой круг общения только бывшим пациентом Маунт-Мэссив, что сейчас чувствовал неприятную пустоту внутри. Всё-таки он провёл вечер, как и планировал, погрузившись в игру, разогрел себе готовый обед из супермаркета, принял душ и улёгся спать в гордом одиночестве, подумав, что как-то совещание Глускина неприлично затянулось. Когда Эдди пришёл домой, то сил у него хватило только принять душ и лечь спать. Утро началось не с чашки кофе, а со звонка "коричневых ботинок". Его неприятный голос резал слух даже через трубку мобильника. Эдди с телефоном у уха отправился готовить завтрак. Из кухни доносился его сонный голос, иногда смех и дурацкие шутки, которые Вейлон редко слышал от экс- маньяка. Программист подумал: "Плевать". Он накрыл голову подушкой и попытался уснуть, но ничего не вышло. Даже в их дальней спальне он слышал этот смех, Глускин проснулся от разговора с этим неприятным мужиком. Потом Эдди вошёл в комнату (хоть мобильник выключил и на том спасибо), спешно оделся, сказал, что торопится и испарился, будто и не приходил вчера с работы. О его существовании напоминал лишь строгий костюм, в котором вчера ходил Глускин, теперь висевший на спинке стула. Днём ни ответа, ни привета, лишь короткая смс: "Снова не сможем пообедать. Извини". Всё бы ничего, да пусть вообще каждый день ест отдельно на работе, Вейлон бы не суетился ехать на другой конец города, чтобы перекусить с любовником. Только сегодня его как раз отправили в этот район чинить комп и, пробегая мимо их кафешки, где они обычно обедали, Парк увидел Глускина и "коричневые ботинки". Они ели, что-то весело обсуждая. Вейлон так и замер, как в фильмах, когда время вдруг замедляется, напротив большого стекла, глядя на двух мужчин и чувствуя нарастающую злость и ... Обиду? "Да ну нахер!" - подумал Парк и побежал дальше. И лишь после работы, уткнувшись лбом в стекло маршрутного автобуса и заглушая окружающие звуки музыкой в наушниках, Вейлон вдруг понял, что никогда не задумывался о том, что Эдди может найти себе кого-нибудь ещё. Да, Глускина не интересовали женщины, а Парк почему - то так сильно уверился в своей исключительности, что позабыл о существовании нормальных геев, которые не пялятся на секретарш, тоже любят чистоту, умные книги и, наверно, старые фильмы, которые мечтают о своём красивом доме в старости, где всё будет идеально... Разве Эдди не мог найти себе такого ? Ему же весело со своим коллегой, наверняка есть общие интересы, их вкусы должны совпадать... "Да ну нахер!" - снова подумал Парк, выходя на своей остановке. Если Глускин захочет свалить, пусть валит, Вейлон ничуть не расстроится. В конечном итоге Парк стал всё больше замечать мелкие детали, которые наталкивали его на мысли о том, что у Глускина интрижка на стороне. Он задерживался каждый день, иногда приходил помятый, постоянно получал смс от кого-то, часто разговаривал с "коричневыми ботинками", они перестали выбираться куда-то даже на выходных, потому что Глускин мчался к своим коллегам по работе, но самое последнее, что окончательно убедило Вейлона - у них больше не было секса. Даже каких-то шутливых намёков, которые обычно так бесили Парка, ненавязчивых прикосновений, ничего. Вейлон покопался в файлах в своей голове и не смог найти, когда последний раз Глускин проявлял к нему интерес. От желания по-бабски залезть в телефон Эдди, когда тот приходил с работы и усталый валился спать или мылся в душе, Вейлону хотелось себя прибить. Да хрен он будет вести себя так! Однако пару раз наклонялся к висящим на вешалке костюмам, чтобы уловить запах чужого парфюма. Потом, правда, отскакивал злой сам на себя и ругал за глупые мысли. Эдди буквально поглотила его работа, не оставив места ничему и никому. "Наверно, снова не получится съездить отдохнуть на выходных". "Извини, Парк, через два дня нужно сдать отчёт, и я просто зашиваюсь". "Придётся снова ехать к Крису и слушать его унылую болтовню, потому что мне надо получить его подпись". Каждая фраза, словно новая стена, вставала между ними. "Я постараюсь вернуться сегодня к ужину". "Прости, у меня тут цейтнот". "Ты снова ел готовую еду? А меня уже тошнит от ресторанной пищи". Вдалбливалась в их жизнь, разрушая всё, что им с таким трудом получилось выстроить. Парк в каждой фразе слышал отговорку, пытался уловить малейшие изменения интонации, уличить его во вранье, чтобы, наконец, расставить все точки и разобраться с этим. "Хочешь, привезу тебе обед с пикника у Криса?". "Вчера Крис посоветовал отличное расслабляющее средство". "Не знал, что остались люди, которым нравится читать Канта и Гегеля. У Криса огромная библиотека". Крис. Крис. Крис."Коричневые ботинки". Каждый раз это имя, словно удар под дых, выбивало из лёгких Парка воздух. Вейлон не представлял, какими невероятными усилиями он сдерживался, чтобы не сорваться. В его голове жила только одна фраза: "Мне насрать, насрать, насрать". Он повторял её как мантру и иногда, забываясь, отвечал ей на фразы Эдди, вызывая на лице Глускина удивление. -Слушай, у нас тут опять настоящее безумие. -Насрать... - выдохнул Парк. -Что ты сказал? - переспросил Эдди. -Спрашиваю, вернёшься поздно? - опомнился Вейлон. -Скорее всего, - устало произнёс Глускин, раздвигая между ними пропасть. -Эй, Эд, ты там ещё не уснул? - послышался знакомый голос позади Глускина. - Я принёс нам кофе, а потом можем продолжить, - интонация заигрывающая. - О, прости, не слышал, что ты разговаривал. -Всё в порядке, - ответил Эдди "коричневым ботинкам", а потом уже обратился к Парку. - Мне пора. Он положил трубку и конец терпению Вейлона. Программист стиснул мобильник, а потом швырнул его в стену, поняв, что проиграл собственной гордости и ревности. Парк собирался покончить с этим. Поехать на работу к Эдди и уже окончательно убедиться, что этот концерт затянулся на непозволительное количество актов. Мужчина даже не помнил, как доехал до конторы Глускина. Охрана на ресепшене узнала его и пропустила без проблем. Парк поднялся на третий этаж пустынного офиса. Все давно уже ушли домой, хотя не должны ли работать допоздна, как их начальник? Перед глазами уже крутилась вереница разной степени извращённости кадров, которые он мог увидеть, открыв дверь кабинета Глускина. Вейлон протянул руку, поворачивая золочёную ручку, толкнул дверь и зашёл в помещение, тяжело дыша, будто бежал сюда от самого дома. Эдди поднял голову от стопки документов, и его брови удивлённо ползли вверх: -Вейлон? Программист не заметил вопроса, цепким взглядом оглядывая кабинет, пытаясь ухватиться хоть за что-то, что поможет ему обвинить Глускина в своих подозрениях. Огромные кипы бумаг на столе, одинокая кружка кофе, пиджак Эдди висел на спинке кресла, узел галстука расслаблен, хотя всё ещё аккуратно завязан, рубашка не помята, волосы идеально уложены, как обычно. -Вейлон, что случилось? - обеспокоенно спросил Глускин. Парк осмотрелся, но единственное, что привлекло его внимание - глупый сувенир, который он купил в одной из их поездок и показался программисту очень остроумным, поэтому он подарил его Глускину. Теперь смешная фигурка-собака стояла на столе Эдди, прямо перед кипой документов и, словно маяк, привлекла всё внимание Парка. Глускин посмотрел на эту фигурку, потом на растрёпанного, запыхавшегося Вейлона, который выглядел как загнанный пёс, и в его голове стали складываться кусочки паззла. -Ты тут один что ли? - наконец, спросил Парк. -Один, - спокойно сказал Эдди, вставая из кресла. "А где же Крис?" -А где остальные? Разве у вас тут не завал на работе? - Вейлон немного пришёл в себя и теперь пытался придумать, как объяснить свой внезапный приход. -Завал, - Глускин сделал к нему несколько шагов. - Но я же начальник, должен всё проверить, я же сказал, что завтра сдавать генеральный отчёт. Парк всё ещё отчаянно хватался взглядом за каждую мелочь, чтобы всё прошло так, как он думал, чтобы Эдди не смотрел на него своими обезоруживающими голубыми глазами, в которых озорно плескались огоньки понимания и догадки, что всё это время Вейлон его ревновал. Программист инстинктивно сделал шаг назад, когда Глускин оказался рядом с ним, но мужчина прошёл мимо и начал опускать жалюзи на больших окнах его кабинета, после чего щёлкнул дверной замок, отгораживая их от внешнего мира. -Просто мне показалось, что голос... - Вейлон чуть повернулся к нему, собираясь снизить градус накала страстей, но наткнулся на странно-облегчённое "заткнись" и губы Глускина, которые окончательно перекрыли все входы и выходы. Парк никогда не думал, что сможет соскучиться по ощущениям близости с Эдди. Да, проиграл сам себе, но обрёл гораздо большее - осознание, что вся безумная затея с отношениями с мужиком, бывшим маньяком и пациентом психиатрической лечебницы, были не напрасными и самым правильным, что было в жизни. Глупо, банально, сопливо, как в романтических фильмах, но, чёрт возьми, это было так. Смахнув со стола бумаги, Эдди послал к чёрту свою работу, толкнул на стол Парка и прижал его к себе, страстно целуя. Даже в эти мгновения Вейлон пытался найти в действиях любовника оправдания, одолжение чувствам Парка, лишь бы тот отвязался, но не нашёл ничего кроме безграничной страсти и желания, наконец, задвинуть всё куда подальше и оттрахать Вейлона за всё время, когда не мог этого сделать. Уже после того, как в кабинете стало невыносимо жарко, Парк сидел голый на столе Глускина, бессовестно вырывая бумажные салфетки из коробочки и стирая следы их безумства, Эдди упал в кресло, делая глубокий вдох: -Такими темпами заработаю сердечный приступ. Вейлон вытер сперму со своего живота, скомкал салфетку и, прицелившись, кинул в урну: -Трёхочковый, - довольно ухмыльнулся и посмотрел на Эдди, возвращаясь в свой привычный мир. - Пф, ты дашь фору любому, Глускин. -Именно это я пытался сделать. Закончить отчёт раньше других подразделений, чтобы выкроить пару недель и... - мужчина замолчал, придвинулся к ящику стола и через пару секунд достал оттуда два небольших конверта, протягивая их Парку. -Что это? - спросил Вейлон, а уже через секунду его глаза округлились, когда он вытащил из конверта гостевые листы на двухнедельное проживание в живописном загородном месте, куда многие едут подышать свежим воздухом и отдохнуть от городской суеты. - Да ладно, - только и смог сказать Парк. -Но теперь даже не знаю, получится ли, - Эдди хитро прищурился, мысленно радуясь, что подарок Вейлону понравился. Парк огляделся, почесал взмокший затылок, прикидывая масштаб бедствия от их безумных страстей, спрыгнул со стола и принялся собирать одежду. -Ничего не знаю, Глускин, - он быстро натянул трусы и джинсы, а потом принялся собирать бумаги и класть их на стол. - Чтобы завтра сдал отчёт. Эдди с улыбкой смотрел на то, как Парк суетится: -Придётся задержаться здесь до утра. -Я сказал, ничего не знаю. Если можешь так трахаться, то отчёт для тебя фигня, - основательно заметил Вейлон. - Ты начинай работать, а я сгоняю за едой в супермаркет и скоро вернусь. - Уже на пороге кабинета программист обернулся и серьёзно заявил. - И не дай Бог я вернусь, а ты будешь спать. Глускину оставалось лишь улыбнуться себе под нос и снова возвратиться к работе.