Вампир-ботаник

- Успокойся! – хлёсткий голос меня приводит в чувство – Рич, соберись. Прикажи ему остановится. Смотри ему в глаза и мысленно приказывай: стоять! Я подчиняюсь Алексу и выполняю его распоряжения. Страшилище мгновенно замирает. - Теперь верни его на место, где он лежал. Давай, не сомневайся, он тебя услышит. Пусть спит пока. Как только затихает зомби, погружаясь в сон, я слышу: - Расслабься, мелкий, - слегка ехидный тон - теперь тебя я буду видеть постоянно в своих ночных кошмарах! В разрез с его такой заявкой, он нежно гладит меня по голове так, как успокаивают маленьких детей. Опускаю взгляд на свои руки и вижу… огромные, как у зомби, когти! Меня мгновенно скручивает обида, что я такой же внешне, как и тот урод. И такие же клыки отросли! Они ощущаются губами и языком. Меня трясёт, и всё плывёт перед глазами. Я плачу? Вампиры разве могут плакать? Алекс, похоже, решил, что я испуган оживлённым мной вампиром. Он садится, не выпуская меня из рук, умудряясь не сбросить наше одеяло. Затем начинает нежно целовать меня: - Тише-тише, всё закончилось, малыш. Он будет спать, пока ты сам его не позовёшь. Как объяснить, что мне не страшен этот зомби? Больно от осознания того, что таким же страшилищем стал и я. Итак по жизни не красавец, а теперь я сам себе противен. Но почему же Алекс не брезгует целовать чудовище? Хоть лёгкие и нежные, как крылья бабочки, они порхают по моему лицу. Мне хорошо, но на большее нельзя рассчитывать, раз я сам себе настолько неприятен. Нужно уйти от сюда. Больше не беспокоить зеленоглазого охотника, избавить от дополнительных проблем. Тем более, он с дядей поругался, а тот меня вообще терпеть не может. - Эй, мелкий, ты опять куда-то засобирался смыться? Не выйдет больше, голубок, мне надоело тебя искать, и скоро поседею от твоих побегов. Я тебе эльфийское кольцо уже надел, пока ты спал. Дёргаюсь, от этих слов мне душно. - Малыш, я не хочу тебя унизить, ты пойми, мне страшно потерять тебя. Держи, - он на ладони протягивает свой артефакт с зелёным камнем – прошу, надень мне его сам. Вздрагиваю, такого предложения я не ожидал. - Ты правда хочешь нас опять связать магическими узами? А если девушка тебе понравится? - Глупый, мне никто не нужен кроме тебя… Он прикасается вновь к моим губам, словно пробует их на вкус, смакуя. Чувствую, как проникает его язык, проходя по зубам, лаская дёсны. Мне кажется, что опьянение не прошло, не мог я так легко поддаться Алексу. Как он поглаживает нёбо и словно изучает мой язык… Я же не конфета, в конце концов! Но мысли мягко убегают. Мне уютно и тепло, хочется делиться этим с ним. Перевожу дыхание, и снова этот танец языков и губ, то нежное, то грубое касание. Я задыхаюсь и оживаю вновь, и сердце, словно в клетке бьется, сливаясь в унисон с другим. Теряю голову от счастья, не замечая ничего вокруг, и отдаюсь ему на милость, сливаясь в долгих поцелуях. *** - Рич, приди в себя! Нам нужно ехать! Мне так тяжело собрать глаза в кучу, по-моему, мычу в ответ. - Ричаард! Очнись сейчас же, тебе ещё вампира, оживлённого тобой, нужно поднять и погрузить в машину. И он не должен никого там покусать! Я встряхиваю головой. О, Тьма, как такое шоу мог я пропустить! Тут же толпа народа смотреть на наши поцелуи собралась! Здесь и Джордж. Он страшно бледен и смотрит в сторону того чудовища, которое хотело крови. Правда, оно вернулось в прежний вид. Джордж, кажется, считает монстра сыном. Я первый раз такое вижу, чтобы уверенный в себе охотник так нервничал. Он даже притронуться боится дрожащими руками. А вдруг этот вампир ему не родственник, хотя они действительно похожи? А если сын, но так и будет безмозглым кровососом? Мне холодно. Я покрываюсь гусиной кожей. И тут же слышу голос Алекса: - Не нервничай, всё будет хорошо. Он так убедительно говорит, что я просто хочу ему верить. Надеюсь, эта встреча не причинит много боли Джорджу по моей вине. Он ведь уже поверил в смерть собственного сына. Алекс аккуратно кладёт меня на лежанку и быстро одевается. Потом подходит к Джорджу, обнимает его за плечи и что-то тихо говорит. Они стоят так долго, почти не двигаясь, и только дрожащая рука медленно перебирает волосы у спящего вампира. *** Предместье Оштена. По сравнению с блестящим и ухоженным центром Ошнена, с его высотными легкой изящной конструкции зданиями, серпантинами многоуровневых автострад, этот район выглядел тяжеловесно и безвкусно. Серые бетонные дома с решётками на окнах, расписанные граффити заграждения и фасады, мусорные баки, одноуровневая, давно требующая ремонта дорога – всё это нагоняло тоску. Небольшое здание, выглядевшее заброшенным, уже много лет служило хосписом для вампиров и бродяг, подобранных на улицах города. С чьей-то легкой руки данное ему название «кладбище домашних животных» давно сменило официальное. Здесь, в этом приюте бедности и нищеты совершенно неуместным казался припаркованный у входа эксклюзивный «Туман», ожидающий пассажиров. За ним из окна соседнего дома наблюдала старушка, сидящая за столом и наслаждающаяся чаепитием. В её внешности нет ничего необычного – седые волосы уложены в аккуратную причёску, тонкие губы, глубокие морщины на лбу и разбегающиеся лучиками вокруг глаз. Она одета в светлое несколько старомодного покроя платье с высоким воротником и расклешённой длинной юбкой. Старушка кажется спокойной и удовлетворённой, но это длится лишь до тех пор, пока не открываются двери хосписа, пропуская очередного посетителя. Хищный, оценивающий взгляд совершенно не вяжется с образом старой женщины, а через минуту глаза кажутся безжизненными и бездонными, характерными для человека привыкшего убивать. Мгновение, и они вновь принимают безмятежный вид. Сложно быстро менять личину, если за шесть долгих месяцев вынужден был постоянно играть одну и туже роль безжалостного убийцы, учитывая, что это и есть твой истинный облик. Но лучше изображать умудрённую жизнью даму, чем жеманную красавицу. Разыскиваемый сейчас мафией и полицией бывший охранник Нед в этом уверен. Впрочем, это имя одно из многих, какими он пользовался при выполнении различных заданий. Он всего лишь безымянная тень, преданная своему лорду. Само задание он уже выполнил - Лорд Раймон приказал следить за неугомонными мальчишками в этом мире, но подчеркнул, что важна только безопасность Эрни, а последний сейчас имеет отличного защитника в лице по уши влюблённого Вайсена. Неда передёргивает от мысли, что важный государственный чин способен на такую слабость, с другой стороны это к лучшему – за судьбу юного лорда можно не волноваться. Вот, кто действительно стал проблемой, так этот недомерок Ричард. Выпорол бы гадёныша, так чтобы сидеть не смог минимум неделю! Браслет он снял, щенок. Хорошо, что Нед успел приехать из Даленбурга и заметить похитителей. Задержись он хоть на пару минут, и потерял бы этого идиота наверняка. И так ему пришлось туго, пока не узнал имени работорговца. Остальное было делом техники, пытки и страх смерти открывают многие двери. Образ старика сыграл неплохую службу, сбив кучу ищеек с верного следа. Хуже было играть роль охранника-охотника Неда, находясь всё время под перекрестьем чужих глаз. Лишь один раз он чуть не допустил ошибку, насильно напоив кровью раба – Ричарда, чуть не потеряв его. Если бы этот Итан не рассказал про зависимость от другого охотника, то последствия могли быть тяжёлыми. Лорд Родригес ни сколько не был бы огорчён, он сам намекнул на такой исход, хотя не настаивал на прямом убийстве, но это бы спутало планы самого Неда. Недомерок оказался единственным учеником школы «Смертельного прикосновения», секреты которой считались давно утерянными. Однако, все ошибались, Раймон Жестокий где-то нашёл учителя этого вида боевого искусства, и почему-то мастер, многие столетия не берущий к себе учеников, охотно согласился заниматься с этим щенком. Сам же он смог договориться с мастером, но взамен поклявшись защищать и обеспечить безопасность Ричарду. Какие бы он чувства не испытывал к этому шалопаю, но клятвы даются для того, чтобы их выполнять. Вот и выполняет её на свою голову, организовав побег Итану, вколов снотворное мелкому засранцу, отвёз его не на утилизацию, а на «кладбище домашних животных», ещё и энергией поделился для того, чтобы спящая красавица дождалась своего рыцаря на белом коне. Правда, у последнего далеко не царственный был вид, а скорее загнанного зайца, удиравшего от стаи волков. Теперь и король пожаловал на «Тумане». Только что-то они подозрительно долго не появляются. Давно бы пора им уже проваливать на «Арену». Хочется нормально выспаться за последние пару суток. Помяни чёрта, и он появится. В очередной раз открываются двери хосписа, и из них выходит долгожданная компания. Нед вглядывается в каждого, замечая любую, даже кажущуюся незначительную деталь. Алекс – осунувшийся и посеревший, небритый пару месяцев. У охотников очень медленно растут борода и усы, поэтому им легко поддерживать гладкость кожи. На левой руке медицинский напульсник из чёрной кожи, такие выдают донорам крови для вампиров, если делается глубокий надрез запястья. Алекс бережно несёт на руках заморыша, закутанного в застиранную и ветхую простынь. Тот льнёт к нему всем телом. «Вот так бы они и ходили в обнимочку, чтобы поменьше неприятностей налипало на эту тощую задницу» - мелькает мысль у Неда. Следом за этой сладкой парочкой он замечает Джорджа и очень похожего на него вампира. Сам Джордж какой-то мрачный и потерянный. Только внимательно присмотревшись к идущему рядом с ним вампиру, Нед вздрагивает от понимания, что видит перед собой управляемого зомби. Не то, чтобы он боялся такую нежить, но ему приходилось с подобными сражаться. Если мозг мёртв, то поднятый вампир становится машиной для убийств с не иссякающей жаждой. Его очень сложно уничтожить – отрежь руку – она всё равно будет пытаться тебя убить до тех пор, пока не иссякнет магическая энергия, поддерживающая её активность. Такими могут управлять только очень сильные маги но, судя по всему, он слушается этого недомерка! У Неда возникает горячее желание побиться головой об стену или стол, чтобы стряхнуть возникшие видения. Ричард теперь кажется не просто занозой в заднице, а колом, на который посадили, обманом затянув в ловушку его, опытного шпиона и убийцу. Анализируя процесс посадки этой компании в «Туман», он понимает, что у зомби всё-таки остались зачатки сознания, он довольно сносно выполняет команды оживившего его Хозяина, а им в свою очередь управляет Алекс. Работников хосписа, вышедших провожать этих неописуемых гостей, Нед не подвергает тщательному осмотру. Ему не интересны ни люди, ни охотники, ни какие либо другие существа, если они не важны для выполнения очередного задания. «Туман» наконец уезжает, а наблюдатель с огорчением понимает, что придётся ещё торчать в этом проклятом городе, пока не будет решён вопрос с зомби, иначе он не сможет сказать мастеру, что жизнь Ричарда в безопасности. Дама глубоко вздыхает, и, убрав со стола, направляется в спальню. Нужно набраться терпения и сил для исполнения кабального договора. *** Оштен, клуб «Арена». Джордж, несколько дней спустя. Каково это, знать, что твой сын жив, но существует как монстр? Чудовище, жаждущее крови, сдерживаемое лишь чьей-то волей и прочными прутьями клетки? Как можно сделать выбор между его убийством или разрешением и дальше влачить это бесполезное существование? Джордж не знает. Ум требует очистить мир от зомби, слишком опасного для окружающих, не мучить себя и его, наблюдая, как он проверяет на прочность прутья своей тюрьмы, пытаясь выбраться наружу. Глупое сердце просит сохранить ему жизнь, и обливается кровью, видя, во что превратился его когда-то маленький любимый ребёнок, похищенный из дома в святых целях ордена. Джордж мечтает о смерти Сикхта, не той, что подкрадывается ночью, не той, что острой болью перерезает нить жизни, а той, что вызывает длительную агонию, разложение, непрекращающуюся муку и, в конце концов, она сама становится желанной, сулящей избавление от страшного существования. Сколько раз приходилось Джорджу наблюдать за пытками своего дитя, сколько раз он мечтал о том, чтобы забрать хотя бы часть мук выпавших на участь его сына. Как было тяжело смириться с его потерей. Судьбе оказалось недостаточно пережитого горя, она вновь решила поиграть. Наверное, Джорджу было бы легче думать, что похожий на сына вампир всего лишь копия, но генетический анализ не оставил сомнений в их близком родстве, убив подобную надежду. Впервые за многие годы Джордж сорвался – он пил. Нет, не пил - он тонул в алкогольном океане, рыдал как ребёнок, закрывшись ото всех, и спрашивал, спрашивал у мироздания: «за что?». Но оно безмолвствовало, и тогда Джордж начинал хохотать безумным смехом, от которого веяло могильным холодом. Отсмеявшись, он вновь тянется за бутылкой, но промахивается, хватая только воздух. Неожиданно его обхватывают поперёк груди чьи-то руки и притягивают назад, прижимая его спиной к чужому телу. Джордж расстроен, он не может теперь достать заветный горячительный напиток, слишком велико становится расстояние, но он не сопротивляется чужой воле, лишь тихонько всхлипывает, как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку. - Тише, тише, всё будет хорошо, - шепчет ласковый голос, и кто-то сначала прижимается к его затылку, а потом словно кошка, аккуратно трётся, чуть массируя кожу головы. Это приятно расслабляет, и Джорджу хочется обернуться назад, чтобы увидеть подарившего ласку незнакомца, но тот не даёт осмотреться, а рывком поднимает его с пола и почти несёт прочь от вожделенных бутылок. Ноги не слушаются, они не способны удерживать вес тела, заплетаются и разъезжаются на полу, поэтому наглому похитителю приходится практически тащить свою жертву. Дверь возникает как-то сразу, словно по мановению волшебной палочки. Перед ней выходит небольшая заминка: незнакомцу тяжело приспособиться, одновременно открыть эту дверь, не выпустив из объятий Джорджа. Тот хихикает, наблюдая тщетные потуги похитителя при выполнении двух задач одновременно, но веселье быстро проходит с осознанием, что он находится в душе, и сменяется протяжным жалобным воем, когда его накрывает поток ледяной воды. Боль. При каждом вдохе, при попытке открыть глаза, пошевелиться. Ослепляющая кровавыми вспышками. Режущая, давящая, выкручивающая… - Пей! – резкий, суровый голос, не терпящий возражения, отдающийся обжигающим взрывом в голове и не дающий возможности противоречить. Джордж с трудом разлепляет, словно склеенные губы и тут же чувствует прикосновение к ним чужих, несущих такую желанную влагу, смывающую мерзкий вкус во рту и ликвидирующую жуткую пустыню. - Пей! – в этот раз открыть рот намного легче, и теперь есть предвкушение новой порции живительной воды, и ожидание не обманывает Джорджа. Полежав ещё чуть-чуть, он проваливается в глубокий сон, впервые без кошмаров и сновидений. Это пробуждение приятно. Джордж чувствует себя отдохнувшим и полным сил. Слегка пошевелившись, он понимает, что в кровати не один! Вскакивает и, оглянувшись, видит спящего около стены отца Ричарда. «Чёрт! Чёрт!!» – Джордж готов рвать на себе волосы от переполняющих его эмоций и негативных мыслей. После того звериного секса в душе он тщательно избегал этого вампира, боясь встречи с ним. А теперь, мало того, что они спят вместе, так ещё честь победы над запоем тоже принадлежит этому живому скелету. Хотя сам Джордж не уверен в необходимости отрезвления, а кроме того, он ненавидит оставаться чьим-то должником, тем более, этому гаду, уже один раз подчинившему его своими чарами. А упомянутый недобрым словом незваный гость, тем временем открывает глаза и томно потягивается на его кровати. Тут же хочется вышвырнуть этого паразита из собственной постели, но Джордж сдерживается изо всех сил: - Что ты хочешь за свою помощь?! – шипит он. Вампир принимает задумчивый вид, а потом с придыханием произносит: - Трахни меня, детка! Джордж шокирован. Услышать такое открытым текстом без капли смущения кажется нереальным. Но ухмылка, мелькнувшая на лице его персонального проклятия, подтверждает реалистичность сделанного предложения. Впрочем, вампир быстро напускает на себя серьёзный вид и заявляет: - На самом деле, я пришёл поговорить серьёзно. Скажи, как далеко бы ты мог зайти для спасения своего сына? Смог бы убить или повергнуть в вечное рабство, переступить закон, став изгоем? - Нет, я бы отдал свою жизнь, но чужими мы не вольны распоряжаться. - А если это будет Сикхт? – перебивает его собеседник - Ты будешь корить себя в его гибели? Джордж вспыхивает, и, чеканя каждое слово, выплёвывает: - Этого я готов уничтожить без всякой цели. Поэтому, если от его смерти будет хоть какой-нибудь толк, то мне плевать на общественное мнение или суд. Я сделаю всё, чтобы спасти своего сына. - Если ты мне поможешь, я смогу снять проклятие с Ричарда и вернуть разум твоему сыну. Имя мелкого слетает с губ вампира с таким безразличием и холодностью, как будто идёт речь о постороннем, а не о кровном родственнике. Джордж вспоминает, что до сих пор так и не узнал имени этого вампира, не сказал Ричарду, что его отец жив, и его начинают мучить угрызения совести, пока не всплывает слово «проклятие». Он вздрагивает, и его кожа покрывается мурашками и липким потом: - Что за проклятие у Ричарда? Чем оно опасно? - Это сексуальная зависимость от определённого партнёра, приводящая к гибели. У Ричарда оно очень давнее и какое-то смазанное, но, несмотря на это, ему отпущено мало времени. Если я смогу восстановить свои силы, то избавлю его от смертельной магии. Но мне тоже для этого нужен Сикхт. Видимо, заметив промелькнувшее в глазах Джорджа сомнение и беспокойство, вампир улыбается, внешне становясь хрупким и уязвимым, и добавляет: - Не волнуйся, нам хватит и одного Сикхта для выполнения всех задач *** Оштен. Клуб «Арена». Ричард. Последнее время меня не покидает ощущение, что я похож на зайчика. Нет, не на такого, чьи фотографии печатают в эротических глянцевых журналах, не на живого пушистого зверька и даже не на игрушку, а на механического зайца участвующего в забегах борзых собак. Он мчится лишь в одном направлении, ни свернуть, ни уйти с него, а охотники всё ближе и ближе – обжигают горячим дыханием, пытаются ухватить. Так и мне кажется, что я маленький приз в этом конкурсе между Алексом, Секкой и Итаном. Они и грызутся между собой, как псы на соревновании. Причём всё это началось не сейчас. Алекс с Секкой схлестнулись в ту ночь, когда я сбежал. Секка искал меня, а встретив Алекса с ошейником в руках и узнав о моём исчезновении, устроил серьёзную драку. Если бы не Алиссия, бросившаяся разнимать этих двух бугаёв, то боюсь подумать о последствиях их потасовки. Они и теперь, лишь только оказываются рядом, косятся как волки друг на друга. А с появлением Итана и ему прохода не дают. Вся эта чудесная троица постоянно преследует меня, и каждый старается угостить чем-нибудь вкусным, но глядя на их ревнивые рожи, у меня аппетит пропадает. Спрятаться от них невозможно, несмотря на то, что мне всё время предлагают убежище и Дерик с Алиссией, и Лед с Амаей, и с ними Джордж. Стоит мне только поддаться искушению и запрятаться в чью-нибудь нору, как механический заяц превращается в лисицу. И это всё благодаря Алексу! Пока я пребывал в невменяемом состоянии, этот гад нацепил на меня университетский браслет, причём модернизированный, который открыть и снять может лишь он сам. Мои охотнички живо раздобыли приборы слежения за сигналом от моих оков, и развлекаются ещё одной игрой: «выкури лисичку из норы». Совсем покоя от них нет. Причём каждый шлангуется, прикрываясь тем, что охраняет меня от неприятностей! От Итана я совсем не ожидал такого энтузиазма. Он просто нервирует меня своим преданным щенячьим взглядом. Обидеть его не хочется, вот и приходится изворачиваться. Секка тоже хорош, готов служить до гробовой доски, а у меня всё в голове мысли крутятся, что будет, если он узнает, кто стал причиной его ужасной болезни? Правда, такая банда поклонников помогает мне увильнуть от разговоров с Алексом. Я только сейчас понимаю, что значит связь через кольца верности. Мне передаются его настроение и чувства. Он испытывает страх, боль, неуверенность и раскаяние. Это тяжело принимать, когда он кажется уверенным, насмешливым и сильным. Неужели, он так же считывал мои ощущения? Мне страшно об этом подумать, особенно сейчас, когда сон для меня превращается в ад. Кольцо верности я Алексу так и не одел, а он не настаивает, обвиняя себя в моём нежелании продолжать отношения с ним. Пусть лучше его грызут свои демоны, чем к нему придёт понимание настоящей причины моего отказа. Каждый раз просыпаюсь от безмолвного крика, сводящего мышцы тела спазма, с опухшими красными глазами, покрытый потом и ощущением не проходящего ужаса. Задыхаюсь во сне, оставляю на горле царапины, словно пытаюсь вырвать его, избавиться от удушья. Приходится закрывать дверь в комнату на ключ, чтобы никто не вошёл без спроса и не видел меня, захваченного кошмаром. Мне страшно. Так хочется довериться Алексу, но боюсь быть обманутым вновь. Я люблю его, не могу без него жить, но пусть это останется тайной. Каждый раз, готовясь столкнуться с проклятием, становится жаль, что он спас меня - не было бы этой пожирающей боли и ледяного ужаса, возникающего перед необходимостью сна. Его кольцо храню, как талисман, сжимая в своей ладони, когда ложусь в постель. Держу крепко, словно хватаясь за спасительную нить и стремясь избавиться от безумия, но это бесполезно. Зелёный камень под цвет его глаз помогает мне выдержать битву с проклятием, я ведь знаю, что утром, когда приду в себя, Алекс вместе со всеми ворвётся в мою комнату и снова начнётся охота за механическим зайцем, безжизненной игрушкой без души. Вижу и его пустые глаза, наигранное веселье, желание быть вместе и муки его совести, но мы на разных полюсах. Я не сделаю шага навстречу, нам уже не быть вместе. Мне стыдно за поведение в хосписе, за оживление зомби, но больше всего меня волнуют слова, произнесённые Алексом перед нашим последним поцелуем. Он не мог сказать «я люблю тебя», это послышалось. Алекс слишком гордый, слишком холодный и слишком скрытный, чтобы такое сказать. Он лишь произнёс «я хочу тебя» и я растаял. *** Странное умиротворение, нет ни болезненного напряжения, ни жуткого сна. Словно нет и убивающего меня проклятья. Я могу дышать. Мне ничего не мешает. Боюсь открывать глаза, чтобы не прогнать такой потрясающий сон. Потягиваюсь, напрягая мышцы, наслаждаясь каждым движением, не причиняющим боли. Хотя… не может быть! Саднит моя задница, словно её поимели! Вздрагиваю, распахиваю глаза и вижу сидящего на полу Алекса, с тревогой заглядывающего мне в глаза. - Рич, ты как себя чувствуешь? - Какого чёрта ты в моей комнате, делаешь?! - Лечу. Точнее лечил тебя от кошмаров, и, кроме того, мы теперь супруги, так что и комната наша общая. - …мммм… кхм… что?! – с огромным трудом выдавливаю вопрос, застревающий в горле. - Да, ты не ослышался. Нас сегодня ночью сделали супругами по одному малоизвестному вампирскому обряду с использованием колец верности - ехидно произносит он. Но, видимо, заметив мою обиду и обречённость, я ведь когда-то так же с ним поступил, он быстро встаёт и почти незаметным движением подхватывает меня на руки, крепко прижав, шёпотом говорит: - Не обижайся, малыш. Ты сегодня чуть не погиб, а я себе этого бы не простил. Моя жизнь принадлежит тебе. Лишь ты удерживаешь меня в этом мире. Надевал кольца и проводил обряд Хойя. Он обещал, что избавит тебя от проклятья, тогда ты сам сможешь выбрать свою судьбу, но до тех пор мы должны быть связаны. Я должен чувствовать твоё состояние, а оно сейчас нестабильно. Алекс опускается на кровать и сажает меня на колени, прижимаясь грудью к моей спине, вдыхая запах моих волос. Я чувствую жар его тела, ровный стук его сердца и расслабляюсь в его руках. Только один вопрос не даёт мне покоя, но и он кажется уже малозначимым: Кто такой Хойя? Ведь Хойя – это безымянный...