Вампир-ботаник

Белый Лис огромнейшее спасибо за предварительные правки текста!! *** Оштен. Клуб «Арена». Алекс, чуть ранее. С момента возвращения на «Арену» уже прошло почти две недели. Алекс задумчиво рассматривает свои руки, сидя на диване в небольшой комнате, предоставленной для него Джорджем. Он впервые не знает, что делать. Ричард словно не замечает его, играя, дразня вместе со всеми. Алекс звереет, стоит ему только вспомнить счастливые рожи соперников – Секки и Итана. Придушил бы обоих… нет, скорее всего, такие меры не помогут, тут же найдутся другие им на замену. Сейчас всех потенциальных желающих отпугивает мрачный убийственный взгляд Секки, напоминающий волка, охраняющего свою территорию, ну, и, наверное, и его самого не менее дружественный, вынужден признаться себе Алекс. Итан просто мальчишка, щенок, затесавшийся среди них, но вот он и по-настоящему опасен своей доверчивостью, прямотой и открытым обожанием. Что будет, если мелкий выберет его? Вдруг влюбится? Алекс судорожно вздыхает, а его сердце то увеличивает ритм, то просто сжимается от острой боли. Это страшно - потерять того, ради кого держишься в этом мире. Как можно жить после того, как осознаешь тщетность своих прежних замыслов, потерять мечту, ради которой живёшь, понять глубину предательства самого близкого родственника и выяснить, что преданно, безоговорочно служишь убийце своей семьи? А ведь он верил, любил, надеялся стать похожим на Сикхта, быть его правой рукой. Алекс тогда переживал, что у него не получается наслаждаться мучениями врагов, сколько бы он ни пытался. Сикхт всегда смеялся над его мягкотелостью, приводил в пример Орелли и Секку. Алекс переживал, что не может измениться, как требует его наставник, но старался, стремился переступить через себя... А ведь это случайность, что мелкий не стал его жертвой. Первый раз на «Арене», когда мелкий вылетел вихрем - полуодетый, встрёпанный – похожий скорее на воинствующего воробья, чем на серьёзного противника. С глазами, метавшими молнии. Алекс был потрясён их синевой и плескавшейся в них чистой незамутнённой яростью. Только потом он понял, что Рич был единственным, бросившим ему вызов, единственным из всех присутствующих вампиров-гладиаторов. Алекс тогда решил, что мелкий будет его и только его… личной собственностью. Такую дерзость и гордость ему ещё не приходилось встречать. Но он просчитался и, сделав ошибку, проиграл бой мальчишке. И это он - опытный воин? Алекс долго искал его, хотел и… боялся с ним встретиться. Нет, второй раз он бы не допустил поражения, но Сикхт исходил от злобы и мог бы легко забрать мелкого, чтобы отомстить хозяину клуба за унижение, по крайней мере, именно так тогда думал Алекс. Это сейчас он знает, что с помощью Ричарда хотели воздействовать на Джорджа, освободившегося от влияния ордена. Церковнослужители рассчитывали вновь растоптать его свободу, подчинить и заставить прогнуться под свои нужды. Алекс вспоминает о письме мелкого, в котором говорилось о первом их знакомстве. Он не может сдержать дрожь. Как бы он не храбрился, но иногда ему снился тот плен и пытки. Смеющиеся палачи. Собственная беспомощность. Пронизывающий холод. Жар раскалённого железа. Запах обгорающей кожи. Собственный мучительный крик. Алекс встряхивает головой, отгоняя отголоски прошлого. Он знал, что может так получиться, и это был его выбор. А мелкий… мелкий пожалел его. Он убрал следы насилия, вылечил раны, но не ожидал предательства, не думал, что сам станет жертвой. Алексу становится противно от своего поступка и стыдно от того, как он пытался себя оправдать, ссылаясь на Бога. Приписывая низменный поступок воле всевышнего, успокаивая себя предоставленным выбором… всего лишь умереть или стать бесправным рабом ещё ребёнку. А если бы вампирёныш согласился? Алекс не хочет об этом даже думать. Что ждало бы наскучившую игрушку – смерть или просто забвение? Скорее всего, первое. Предательство. Его вкус горек. Оно разъедает душу, забирает силы. Алекс был согласен на него ради Сикхта. Только случай помог предотвратить его. А знает ли сам Рич, что Алекс на него спорил? Что хотел унизить и растоптать? Как после этого можно любить, доверять?.. Рич видел только один ошейник, а ведь он был далеко не единственным, не первым. Что он скажет, когда узнает обо всех предыдущих попытках сделать его рабом? Такие вещи никогда не прощаются. Для них нет вынужденных обстоятельств. Есть только одно определение – предательство. Алекс не может всё рассказать Ричарду, это означает его потерять… потерять навсегда. У мелкого сейчас кольцо верности, но он не спешит его надевать. Сомневается? Или просто не хочет? А может он уже выбрал Итана? Чистого и такого искреннего в своих чувствах мальчика… Алекс уже решил, что примет любой выбор мелкого, он ведь это сам заслужил. Страшно потерять Ричарда, но за свои поступки нужно платить. И он будет платить, будет существовать ради вампирёныша, который не виноват, что не может жить без его крови. Это и есть его наказание – видеть счастливого Ричарда рядом с другим… - Я понимаю, что у тебя много важных дел… Алекс подскакивает от этого ледяного презрительного тона, неожиданно раздающегося рядом с ним. Этот вампир, неслышно материализовавшийся перед ним, выглядящий, как жертва длительной голодовки, обычно старается не попадаться никому на глаза. Он всегда увиливает от разговоров и предпочитает отмалчиваться, уходить от вопросов. Алекс впервые слышит его голос за длительное время. Не короткие вежливые фразы, а попытку вмешаться не в своё дело. - Как ты относишься к Ричарду?.. – упреждая гневный выпад Алекса, он продолжает - От твоего ответа зависит его жизнь. У тебя нет времени думать, я должен получить ответ немедленно! Алекс ошарашен его напором и не пытается сопротивляться, когда этот наглец берет его за запястье. Но больше всего его удивляет доверие к этим словам. - Я живу только ради него… - вырывается у него. - Глупец, у тебя нет времени играть со своими демонами. Он сейчас умирает. Ричард слишком гордый, чтобы признаться в своей слабости, и слишком свободолюбив, чтобы быть зависимым. И если ты сейчас не пошлёшь к чёрту свои сомнения и не потащишь свой зад к Ричарду, то завтра у тебя уже не будет ради кого жить, - вампир окидывает его презрительным взглядом и уходит из комнаты, не оборачиваясь, словно не сомневается, что Алекс последует за ним. Первое, что бросается в глаза – изогнутое в мучительной судороге тело. Тихий болезненный стон бьёт по нервам. Рич задыхается, царапает горло, хрипит. Ещё секунда и Алекс уже пытается прижать его к себе, но удержать его не получается. Скользкое от пота тело выскальзывает из захвата при очередном спазме. Вампир подхватывает подмышками мелкого и голосом, не терпящим возражения, говорит: - Сними с него кольцо верности, а своё возьми у него в правой руке. Быстро! Алекс безропотно подчиняется, но выполнить указания нелегко. Рич бьётся, как выброшенная на берег рыба. - Раздевайся. Кольца дай мне. Теперь держи его крепче, - Алекс прижимает к себе бессознательного мелкого, неожиданно затихшего. - Добровольно ли ты берёшь младшим мужем Ричарда? Станешь ли ты ему старшим? Клянешься ли ты его защищать? – речитативом начинает задавать вопросы вампир, а Алекс только отвечает короткое «да». Странный обряд бракосочетания не останавливается на одних вопросах, а завершается то ли молитвой, то ли заклинанием на незнакомом языке, и посреди комнатушки Ричарда загорается ослепительно-белый шар света. - Бери Ричарда и войди внутрь света вместе с ним. Алекс берёт на руки мелкого, и, прижимая к себе, шагает внутрь вращающейся сферы. Он не ожидает абсолютной тьмы. Это кажется невероятным. Тихо. Ни шороха, ни звука. Абсолютное спокойствие. Это пугает. Но доносится тихий голос, подобный шелесту ветерка: - Говори: «Я подтверждаю». - Я подтверждаю, - соглашается Алекс. - Я подтверждаю - шепчет Ричард, не приходя в себя. Медленно исчезает чернота, словно тает таинственная сфера. Наконец, от неё не остаётся и следа. Алекс видит, что вампир сильно осунулся и ослаб после этого обряда. Он решительно направляется к кровати, чтобы положить в неё Ричарда, но озвученное предложение повергает его в ужас: - Ваше бракосочетание ещё не завершено. Выполни обязанности старшего мужа. Твоё семя должно быть в нём. – устало, с придыханием, но требовательно произносит вампир. - Но он же без сознания! Это подло! Я не смогу… - Значит, он не доживёт до утра. Твоя кровь помешала мне увидеть это раньше. Я чуть не потерял его… - Вы родственник Ричарда? - Нет. Хватит болтать. Займись делом. - Но скажите хоть ваше имя… - Меня зовут… Хойя. Да, забыл сказать, кольца верности вы уже сами не снимете. Захотите ли вы потом расстаться или нет, время покажет. Сейчас главное - это жизнь Ричарда. Хойя уходит, а Алекс потрясённо смотрит ему в след. Стон мелкого отрезвляет, напоминая о неумолимости времени. Алекс мгновенно возвращается к вампирёнышу и поражается увиденному. Вопреки опасениям, мелкий не лежит безвольной тряпочкой, его тело жаждет соития, хотя разум ещё спит. Рич прижимается к постели грудью, стоя на широко разведённых коленях, с немыслимо прогнутой спиной, отставленным и вздёрнутым вверх задом, словно животное в течке. Алекс теряется в своих ощущениях, он к такому совсем не готов, но мелкий вскидывает голову вверх, чуть не ломая себе шею, и всхлипывает. Затем жёсткая судорога сводит тело, заставляя его открыться ещё больше, хотя всего несколько секунд назад казалось, что сильнее, чем есть, невозможно. Душной волной накатывается возбуждение, не то, от которого предвкушаешь получение наслаждения, а болезненно-невыносимое до кровавых всполохов в глазах, дрожи в слабеющих ногах, в нехватке дыхания. Алекс понимает, что это не его ощущения, а передающееся ему малая часть возбуждения мелкого. Он в шоке, ведь под рукой нет ничего, чтобы облегчить проникновение, не разорвать, не причинить боли. Опустив в бессилии взгляд на своё естество, он вдруг понимает, что ничего не понадобится. Ему не надели кольцо, лишь виднеется цветная татуировка, не мешающая выполнению супружеского долга. Сейчас Алекс благодарен судьбе, что он видел, во что мелкий когда-то превратил его мужскую гордость – тонкую фиолетовую… фигню. Он холодеет от воспоминаний бабы для чайника и стихов про фиалочку в свете тех изменений. Сейчас они тоже есть, но не столь радикальные, хоть и способные повергнуть в шок любого мужчину. Однако, благодаря своеобразной форме и увлажнению, можно не готовить себя для мелкого. Слава богу, что в этот раз хоть сохранился естественный цвет, да и внешне это больше напоминает нормальный член, чем та невообразимая палочка. Ещё один низкий болезненный звук, и Алекс перебарывает все сомнения. Он быстро оказывается возле Ричарда и, разведя ягодицы, обильно смачивает своей слюной нетерпеливо пульсирующее отверстие, а затем медленно и бережно входит в жаждущее тело. Время уходит безвозвратно, некогда думать об удовольствии для обоих, и Алекс начинает двигаться в жаркой тесноте, порой сжимающей до сильной боли. Тело мелкого то жадно подаётся навстречу, легко принимая его, то пробегающей судорогой сводит мышцы, заставляя остановиться. Алекс взмок от пота, капли которого падают на спину мелкому. Рваное, сбивчатое дыхание. Бухает сердце. Сейчас не время для нежности, для любви, поцелуев. Весь процесс, как обязанность, он не несёт радости и удовлетворения. Тонкий вскрик, Ричарда подбрасывает вверх, до боли вжимая в грудь Алекса. Яркое, острое возбуждение захватывает его в невероятно зажатом теле и он изливается, не чувствуя удовлетворения, а только сожаление и горечь. Вампирёныш тут же расслабляется и обмякает в его руках. Алекс выходит из безвольного тела и осматривает мелкого, убедившись, что тот спит, он встаёт и, взяв первое попавшееся полотенце, приводит себя и мелкого в порядок, обнаруживая, что на них обоих надеты эльфийские кольца верности, а татуировка исчезла. Ему некогда раздумывать над этим фактом, но он замечает, что от этого секса никто из них не получил удовольствия. Одевшись, он уносит использованную тряпку и выкидывает в мини-утилизатор, установленный в коридоре. Возвращаясь, Алекс вспоминает, что в тот единственный раз, когда он был с Ричардом, вампирёныш тоже не получил разрядки и страшная догадка обрушивается на него. Уже тогда мелкому нужно было его семя. Значит, проклятие действует давно. Его вампирёныш, оказавшись в этом мире, был полностью зависим от него. Мелкий упрямец не мог довериться даже тогда, когда следил за ним влюблёнными глазами, расцветал подобно нежному цветку в суровой безжалостной пустыне. Зайдя в комнату, Алекс смотрит на спящего мелкого и понимает, что ему здесь не место. Он надевает на него пижаму, лежащую на стуле. Бережно укрыв Ричарда, он опускается на пол рядом с кроватью и незаметно для себя так и засыпает в неудобной позе. *** Оштен. Клуб «Арена». Джордж. Джордж просыпается от ощущения дискомфорта. Вначале он не может понять, что не так, но постепенно доходит… он спит в одиночестве. Несносный вампир куда-то исчез, даже постель не примята с его стороны ближе к стене. Не то, что бы они были вместе, просто с того самого дня, о котором даже вспомнить стыдно, наглый упырь не спрашивая разрешения, ночью потихоньку забирается к нему в постель и дрыхнет, не раздеваясь, поверх одеял. Он больше не применяет своё обаяние. Не прижимается к нему телом. Не ищет ласки или участия. Он просто спит. Тихо посапывая, иногда издаёт еле улавливаемый стон, или его тело вздрогнет от пробегающей молниеносной судороги. Джордж всё чаще ловит себя на мысли, что хочется обнять, успокоить, крепко прижать к себе… но для этого нужен повод, которого нет. Кроме того, его постоянно преследует с иронией произнесённая фраза. Детка! Какая ещё к чёрту детка!! От этого воспоминания Джорджа бросает в жар. А независимый гад приходит только тогда, когда считает нужным и так же незаметно исчезает под утро. Он умудряется в течение всего дня никому не попасться на глаза. Его невозможно найти, чтобы поговорить, объясниться… и это в собственном клубе! Бесит!! Сегодня этот упрямец впервые не появился. Джордж даже вздохнул с облегчением, что не нужно с кем-то делить свою кровать и можно выспаться, наконец, самому. Но, оказывается, это не так. Он привык быть не один, и теперь он ворочается, вот уже полночи не в состоянии сомкнуть глаз, отдохнуть, расслабиться. Он не выдерживает давящего одиночества и, плюнув на свою гордость, встаёт, одевается и направляется на поиски клыкастого доходяги. Почему он направился к комнате Ричарда, пожалуй, внятно он сам бы не объяснил. Возможно, предчувствие или что-то ещё, но лишь повернув в коридор, где находится комната мелкого, он видит, как открывается дверь, выпуская объект его поиска, причём в очень паршивом состоянии. Вампир проходит лишь пару шагов и начинает безвольно оседать на пол. Джордж сам не успевает понять, как оказывается возле теряющего сознание беглеца и подхватывает его на руки. Он шокирован тем, что его персональное проклятие так мало весит. Это плохой знак. Джорджу известно о том, насколько вампиры зависят от крови охотников. Лишь сильные маги способны ей противостоять длительное время. Они сжигают кроме магических резервов свою жизненную силу, не только энергию, но и мышцы, используя белки и жиры в организме. Такой малый вес свидетельствует лишь об одном – у них очень мало, точнее совсем не осталось времени. Быстрее бы приехал Вайсен – только он может помочь воплотить в жизнь их сомнительную авантюру. Джордж укладывает на кровать беспомощного вампира и впервые решается на первый шаг. Он раздевает податливое, тощее тело и крепко притиснув его к себе, накрывает обоих тонким пледом и проваливается в долгожданный сон. *** Оштен. Клуб «Арена». Ричард. Так хорошо и спокойно сидеть в объятиях Алекса. Не хочется даже шевелиться. Хотя немного саднящая задница к активному движению тоже не располагает. Мне как-то не по себе от его заявления, что мы стали супругами, слишком уж это неожиданно прозвучало. Не в его стиле, да и к тому же, что скажет ему дядя? Он меня ненавидит, если я не ошибаюсь, а мне не хочется вставать между ними. Да и вообще, козёл этот Алекс, он у меня даже не спросил, согласен ли я на его дурацкую женитьбу! Хотя, если подумать, конечно, я совсем не против, но только не так, как всё произошло, словно моё мнение ничего не значит. Привык, что перед ним девчонки стелятся, заглядывая в глаза, поэтому и решил, что я должен плясать от радости из-за его выходки. Только сейчас до меня доходит, почему я себя чувствую, словно меня поимели. О, Тьма! Он же ещё и первую брачную ночь себе устроил без моего согласия! Становится обидно, несмотря на его оправдание необходимости моего лечения… Стоп! Как он узнал про проклятие или он имел в виду что-то другое? Его слова о нестабильном состоянии и возможности смерти во время сна. С чего это вдруг такие мысли? Он же не может, точнее не мог меня чувствовать. Так как он узнал? Вообще, мне не нравится его настроение, словно он в жутчайшей депрессии. Только бы знать из-за чего. Столько разных предположений. Может, жалеет из-за женитьбы, совесть мучает, как объяснить это дяде? Ну ладно, сейчас оживим! - Вот никак не могу понять, везучий я или нет? - А что у тебя вызывает сомнение? – вопрос Алекса звучит очень участливо, а может просто виновато, мне сложно понять только по интонации. - Ну, я орёл!! - Я в этом не сомневаюсь, - парирует он. - Когда-то я встретился с гордым волчарой… - Ты уверен, что он был гордым? - Конечно, уверен, он был ранен, но не сдался своим врагам. - Он был глупым и самоуверенным. Он не смог отличить врагов от друзей - тихо с какой-то горечью в голосе произносит Алекс, и я чувствую, как он тихонько трётся щекой о мои волосы. Затем вздыхает. - Ну, он мог обезуметь от ран, поэтому и не понял, что встретил не только врагов. - Возможно и так - соглашается Алекс. - Орёл тоже был зол и хотел убить того волка. - Их жизни слишком переплелись для убийства - он обжигает своим дыханием шею, но не решается коснуться её губами. - Да, а ещё оказалось, что этот хищник очень красив и силён. - Он проиграл из-за своей самоуверенности целое состояние. Я откидываю голову ему на плечо и продолжаю: - Орёл прикинулся слабым птенцом, а волк обманулся. - Хороший охотник не поведётся на хитрость. - Но он не один оказался введён в заблуждение, а целая стая, - не удержавшись, хихикаю я и в свою очередь трусь о его щёку. - Что-то не помню я остальных обманутых, - задумчиво тянет он. - Ну, орёл оставил метку на своём волке… в виде следа помады, у всех на глазах, когда его отпускали на волю. Алекс напрягся. Его дыхание становится шумным. - Уж не хочешь ли ты сказать, что та старая ведьма?.. - Так уж и старая! И совсем не ведьма! – дуюсь я. - Вот говнюк, надо мной потом всю неделю ржали! – он поворачивает ко мне голову и легко целует меня в губы, а потом с придыханием говорит, - Ты за это ещё ответишь. Я вздрагиваю и отстраняюсь, словно хочу удрать. - Э нет, поросёнок, теперь уже не убежишь! – он заваливает меня на кровать, перевернув на спину, и придавливает своим весом, несмотря на мои трепыхания. - И что же случилось дальше?! – посмеиваясь, задаёт мне вопрос. - А дальше… - задумываюсь я, - дальше орёл закогтил своего волка. - Ты уверен, что он именно это сделал? – он целует меня в шею, а затем легко касается губ, словно щекочет пёрышком. - Да, он так и сделал, - я смотрю Алексу прямо в глаза, - но вначале он спас орла от гибели по настоянию своего друга. - Даже так, - он первым отводит взгляд, - Возможно, это было случайностью. - Скорее всего. Ведь волк поспорил с другими, что сможет приручить, а потом вырвать крылья у птицы, чтобы она никогда не поднялась. Алекс вздрагивает и его взгляд изменяется на пристально-недоверчивый. - Ты знал это и всё равно пришёл? Я вздыхаю и прикрываю глаза, не хочу, чтобы он видел в них боль. - У орла не было другого выбора, но он тогда и закогтил своего волка… - Я надеюсь, что орёл не пожалеет о своём выборе, у волка никого больше нет. Он ушёл из стаи. Он начинает меня целовать. Сначала медленно, осторожно смакуя, словно пробуя меня на вкус, как дорогое вино, перемежая ласку с горячим дыханием на шее, губах, ключицах, сосках. Это непривычно, это заводит. Меня охватывает словно огнём, мне хочется больше уверенных, требовательных прикосновений, и я пытаюсь сильнее прижаться к нему. Он срывается, не выдерживая моего напора, и мы сливаемся в яростном поцелуе.