Привет из прошлого

– Ух, знал бы ты, как я тебя ненавижу! – с выражением всемирной злобы произнес я, оттирая корректор с рукава пиджака. – Видел бы ты свое лицо сейчас, ой, не могу! – буквально загибаясь от смеха, ответил Дима, явно довольный своей проказой. Ни одного дня не проходило без того, чтобы мы не издевались друг над другом, не устраивали стычки и потасовки. Нас уже бесчисленное количество раз вызывали к директору, отстраняли от занятий и настойчиво приглашали наших родителей в школу, но, правда, почему-то до сих пор не исключили. Хотя, наверное, это плюс, так что переживать не нужно. Ну, не могу я ничего поделать – ни один человек на свете не бесил меня так, как Дима Соловьев. Он – среднестатистический десятиклассник. Шатен с ярко-зелеными глазами, заботящийся о своем внешнем виде больше, чем самая популярная модель. В нем 187 сантиметров глупости и самолюбия, что заставляет меня ненавидеть его еще больше, ибо каждый раз мне приходиться заявлять о его бесчисленных недостатках, гордо смотря на него снизу вверх. Вот я – Владислав Токарев – совсем другое дело. Природа, видимо, забыла о том, что я, как представитель пола сильного, должен быть высоким и широкоплечим. Вместо этого я еле достигаю своей темноволосой макушкой отметки 168 сантиметров на ростомере, и как ни стараюсь нарастить мышечную массу – все без толку. То ли я плохо пытаюсь (что вероятней всего, но не обязательно на этом заострять внимание), то ли, опять же, матушка-природа протестует против моего мужского развития. Нет, «дрищом» назвать меня язык не поворачивался, но Диму это, по крайней мере, ни капли не беспокоило. С этим человеком у нас взаимная неприязнь возникла аж с начальной школы. Меня раздражало в нем абсолютно все: внешний облик, голос, манера речи, поведение. То, что он всегда за обедом бесцеремонно садится со мной за один столик, что до дома едет на том же автобусе, на котором и я, хотя вполне мог одну остановку и пешком пройти, и даже то, что по классному списку он на одну строчку выше меня, и из-за этого мы всегда работаем парой. Его бесило во мне то же самое, вот только и этот перечень можно было продолжать, казалось, до бесконечности. Сегодня этот козел (и я не стесняюсь его так называть) превзошел сам себя – он, проходя мимо моей парты, якобы случайно вылил на меня замазку. Замазку, блин! Я убедился в том, что это явно какое-то магическое зелье – белая смесь за секунду въелась в мою одежду и не хотела выводиться абсолютно ничем. Недавно закончился второй урок, а это значит, что мне придется проходить в подобном виде еще целый день и ждать, чтобы уроки прошли как можно быстрее. Плотно стиснув зубы и сдвинув брови, надеясь таким образом придать моему виду еще больше серьезности и грозности, я посмотрел на стоящего надо мной парня, чья рожа просто светилась от счастья. – Ты даже представить себе не можешь, какой ужасной будет моя месть, – шикнул я, стараясь испепелить Диму взглядом. – Уже жду не дождусь твоей ничтожной попытки, – скорчив гримасу, ехидно ответил шатен, изо всех сил стараясь сдержать очередной приступ смеха. Прозвенел звонок, заставляя меня разочарованно вздохнуть. Жаль, я не успел ответить этому нахалу что-нибудь язвительное. К Диме подошел его лучший друг Гриша, и, улыбнувшись мне, взял парня под руку и отвел его к их общей парте. Я много раз задумывался над тем, что Соловьев в общем-то общался только с этим Гришей Бычковым и, как это ни удивительно, со мной. Возможно, у него было много друзей вне школы, но меня это уж точно не заботило. Я, наоборот, человек очень коммуникабельный. Не сказать, что прям дружу, но общаюсь с каждым из нашего класса. Милая улыбка, приятные слова в адрес собеседника, и все – я, можно сказать, вошел в расположение. Вот только этот прием не сработал на Соловьеве (изначально я ведь не хотел иметь плохие отношения ни с кем), и из-за этого Дима бесил меня еще больше. Все смеялись над нашими отношениями. Сначала, конечно, пытались нас разнимать и разъясняли, что словесными перепалками на протяжении всего дня ничего не добьешься, из-за чего мы с радостью перешли к дракам, и тогда нас уже оставили, как говорится, на растерзание друг другу (то есть в покое). Ну, а вообще, доброй половине класса было на нас наплевать. Как и нам на них, впрочем… Точнее, мне, а не нам! – Нехило он тебя испачкал, – заметила Тася, садясь рядом со мной. В начале этого учебного года наш класс был подвергнут глупой рассадке, из-за которой возле меня почти на всех уроках сидела эта миловидная блондиночка. Я все время говорил о ней в уменьшительно-ласкательной форме, ибо девочка эта была похожа на маленькую восьмиклассницу: излюбленные ею косички с яркими белыми бантами, как на первое сентября в первом классе, блузка с кружевным воротничком, пышная черная юбочка и туфли на еле заметном каблуке. Ростом она не достигала даже отметки «160 см», и это меня умиляло, ведь хотя бы на нее я мог смотреть сверху вниз, а это было для меня очень важно. – Хочешь, я помогу тебе оттереть? – предложила она. – Да нет, спасибо, – замялся я, ибо не думал, что она может и в этой ситуации предложить свою помощь. – Можешь даже не пытаться, не получится, – крикнул мне с задней парты Дима, вынуждая меня обернуться и вновь злобно на него взглянуть. – Ой, залепи, тебе никто не спрашивал, – ответил я, но поспешил вернуться к списыванию каких-то формул с доски, ибо учитель уже с минуту стоял около моей парты и как бы невзначай кашлял. День прошел, к счастью, быстро. Никто даже и не заметил, что бóльшая часть моей школьной формы была испачкана в корректоре. Естественно, на что я рассчитывал, когда думал, что кого-то будет волновать мой внешний вид? Никто и не спросил, что же со мной приключилось – всем попросту было все равно. Хотя, нет, вру. После алгебры ко мне подошел Дима и с выражением бескрайнего удивления спросил: «Ой, бедняжечка Владик, что же с тобой случилось? Где же ты так испачкался?», а после вновь заржал, как конь. Как. Же. Он. Меня. Бесит. Затем, правда, к нам подошла Тася и очень некстати, как мне показалось, произнесла: – Дим, зачем ты Влада обижаешь? Знаешь ведь, что он не может дать тебе отпор. Ну вот. Даже девчонка не верит в то, что я могу дать сдачи Соловьеву. Раздражает! Стоит ли мне рассказывать о том, с какой силой после слов блондинки вновь засмеялся Дима. Я озлобленно посмотрел на Таисию, на что она, пикнув, поспешила оставить нас наедине, и, уходя, прошептала мне «Прости». А шатен тем временем уже давно лежал бы на полу и содрогался в судорогах, если бы не успел схватиться одной рукой за мое плечо. Он, согнувшись, громко хохотал, держась свободной рукой за живот, видимо, надеясь таким образом облегчить свои «страдания», приносимые беспрерывным смехом. Я поспешно скинул с себя руку парня и, фыркнув в очередной раз про мою неприязнь к нему, ушел по направлению к кабинету, в котором должен был быть следующий урок. Остаток дня прошел более или менее спокойно. Вот только сейчас, когда я ехал в автобусе домой, к сожалению, стоя, ибо все места были заняты особо ворчливыми в это время дня пожилыми людьми, ко мне подошел Дима и, взявшись за поручень, вновь посмотрел на меня сверху вниз. Я отвел взгляд в сторону, сделав вид, будто вовсе и не заметил его. Парень хмыкнул. Где-то две минуты мы простояли молча. За это время я, наконец, успел распутать наушники и уже собрался раствориться в аккордах любимой музыки, как Дима заговорил. – Ты такой смешной, Токарев, – произнес он с улыбкой, а моя рука с наушником в ней так и осталась в воздухе где-то на уровне уха, так и не достигнув своей цели. – Не представляю жизни без тебя. Закончив, парень отвернулся от меня и вышел из автобуса. Я упоминал уже о том, что этому придурку всего одну остановку до дома нужно проехать. И не жаль ему каждый раз тратить деньги на такое пустяковое расстояние, которое он, с его-то телосложением, мог спокойно преодолеть за мизерное время? Меня не переставало это удивлять. Я не придал словам Соловьева особого значения. Он часто говорил непонятные вещи: то ли это его своеобразные загадки, то ли он просто не мог нормально связывать предложения друг с другом и говорить доступным всем языком. Лично я списывал это на недостаток извилин в его мозгу и ни на что другое. Ну, а что? Ему и правда следовало бы не только свое тело совершенствовать, но и умственные способности тоже. Хотя в это же время я и не мог назвать Диму тупым, ведь он получше меня в некоторых предметах соображал… Так, все. Хватит о нем думать, а то последнее время лишь его персона занимает мои мысли, а это явно нехорошо. Я глубоко вздохнул и в конечном итоге всунул наушники в уши. Включив музыку на полную громкость, я облокотился на стену. Правильно, так лучше, так легче. Когда во всю играет любимая мелодия, пропитывая собой сознание и заставляя закрыть глаза, чтобы легче было воображать в голове себе какое-нибудь прекрасное занятие. Концерт, зашкаливающий адреналин, чья-то рука, сжимающая мою… Я с удовольствием так бы и уснул, если бы не чей-то локоть, упирающийся мне в бок, и собственное кредо – «Ни за что не засыпай в общественном транспорте, а то обязательно случится что-нибудь плохое». Дома обычная жизнь. Прогулка с собакой, обед, работа по дому, домашнее задание, помощь с уроками младшему брату… Рутина душила, но сбежать от нее было невозможно, да и не было особого желания. Наконец, когда выдалось свободное время, я, взяв с собой в кровать немного еды для перекуса, сел за компьютер. Просмотр любимого сериала – лучшее времяпрепровождение. Но, когда часы показали час ночи, я решил все же пойти спать. Вот только перед сном у меня регулярный ритуал – проверка своей страницы в популярной социальной сети. Странно… Написано, что страница Димы удалена. С чего это он вдруг, интересно? Хотя, погодите, меня же это совсем не волнует! Я отложил ноутбук в сторону и, стоило только моей голове коснуться подушки, моментально заснул. Утро. Сборы в школу, беглый завтрак, поездка на автобусе до образовательного учреждения. Сегодня шатен не зашел в транспорт на своей остановке. Значит ли это, что совершилось чудо, и он соизволил дойти до гимназии на своих двоих? Аж не верилось. Перед уроками Соловьева тоже не было видно поблизости. Опаздывал, наверное. Он ведь любитель приходить не вовремя… Но уже прошло три урока, а парня до сих пор не было в школе. Ах, неужели он, наконец, заболел и не будет появляться здесь еще ближайшее время? Да, конечно, нельзя радоваться болезни других, это неправильно, но… Какое счастье, если это правда так, и я долго не увижу нахальную рожу Димы! Но чувство некой обиды теплилось во мне, ведь я приготовил такой гениальный план мести, а объекта, над которым она должна была проводиться, и вовсе не было. Я, долго терзаемый сомнениями, все же подошел к Грише, чтобы спросить, где же запропастился его лучший друг. – Эй, Бычков, где же твоя вторая половинка? – с улыбкой поинтересовался я. – Ты про Диму? – парень как-то странно посмотрел на меня, голос его дрогнул, а тело задрожало, будто его пробил озноб. – Он… он умер…