Привет из прошлого

– Он… он умер… С минуту я стоял напротив парня, в шоке распахнув глаза. Умер? Дима умер? Что за бред! Я, не выдержав, расхохотался, привлекая тем самым к себе лишнее внимание. Какую глупость сморозил сейчас Бычков, аж не верилось. – Да ладно тебе, скажи по-честному, где он? – кое-как поборов приступ смеха, который чуть не довел меня до слез, произнес я, стараясь придать своему голосу как можно больше серьезности. – Ты что, оглох?! – выкрикнул парень, явно разозлившись. – Сказал же! Он… Дима умер, нет его! Идиот, больше не подходи ко мне! С этими словами Гриша развернулся и убежал куда-то, оставив меня стоять в полном непонимании происходящего. Я готов был поклясться, что видел, как в глазах парня блеснули слезы, но почему-то не мог поверить в искренность сказанного им. Я поспешно надел наушники и, сев на свое место, ждал звонка. Слова Бычкова никак не хотели лезть из головы. «Дима умер… Он умер… Его больше нет…», – подобные фразы витали в моем сознании, произносились с разными интонациями, оставляли после себя эхо, которое все повторяло и повторяло последние слова предложений. Шум музыки шел наперебой шуму голосов в моей голове, и я схватился за уши и закрыл глаза, надеясь абстрагироваться от этого гула. Голова шла кругом, я чувствовал, что кто-то тряс меня за плечо, но не мог раскрыть веки, чтобы посмотреть, кто это был. В воображении все плыло, я не мог ни схватиться за одну целесообразную мысль, ни услышать, что мне пытался сказать человек, все так же трясший меня. Было больно и страшно, хотелось закричать, но голос будто пропал, хотелось плакать, но я не только ничего перед собой не видел, но и не ощущал своих глаз. Я слышал только, как сильно и часто билось в груди мое сердце, чувствовал, что в легких не хватало воздуха, а тело пробил озноб. «Дима… исчез…», – пронеслось в моей голове перед тем, как я упал со стула, потеряв сознание.

***

Проснулся я от того, что кто-то настойчиво шептал мое имя. Открыв глаза, я увидел перед собой маму. – Мам? Ты чего здесь делаешь? – произнес я, привстав на локтях и пытаясь осознать, где это – «здесь». Оглядевшись по сторонам, я понял, что лежал на кровати в своей комнате. За окном было еще светло, а значит, вечер пока не наступил. Я посмотрел на стену и попытался разглядеть, сколько же сейчас времени показывали часы, но перед глазами вдруг резко все поплыло, и я схватился за голову и зажмурился. – Тихо-тихо, – обеспокоенно произнесла мама, подбегая ко мне и вновь укладывая на постель. Ее теплая рука гладила мои волосы, а в глазах читалась забота, перемешанная с тревогой. Единственный человек, которого я мог прочесть насквозь лишь с одного взгляда, – это моя мама. Женщиной она была доброй, но в меру строгой, следила за порядком в доме и души не чаяла в своих детях. Да, мы часто ссорились, но в жизни моей не было человека дороже и ближе ее. – Я забрала тебя из школы, медсестра сказала, что ты потерял сознание, – разъяснила она, накрывая меня одеялом. Мне было жарко, но я промолчал. – Что случилось со мной? – спросил я, заметив, что мама что-то не договаривает. – Я же сказала, ты потерял сознание и… – она отвела взгляд в сторону, а я перехватил ее руку и постарался заглянуть ей в глаза. – Мам, – тихо прошептал я. Она посмотрела на меня и хило улыбнулась. – Девушка в медпункте сказала, что, возможно, у тебя была паническая атака, – вынужденно сказала мама и поцеловала меня в лоб. – Но это не точно, так что не переживай, хорошо? Лежи, сейчас тебе нужен покой. А я пойду и сделаю тебе чай, – с этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Я вновь остался наедине со своими мыслями. Паническая атака, значит… Неужели это из-за него?.. Я вспомнил, о чем думал тогда, в школе, когда узнал о смерти Димы. Значит, его действительно больше нет… Но как же так? В сознании до сих пор не укладывалась мысль о том, что этот раздражающий меня до мозга костей человек просто исчез. Вот вчера еще был, а сегодня его уже не стало. Как же все-таки непредсказуема жизнь. Я накрыл глаза тыльной стороной ладони. Интересно, как он умер?.. О чем думал он? Как прожил свой последний день? Где он сейчас? Я не мог понять, почему такое количество вопросов образовалось в моей голове. Я же должен радоваться тому, что наконец-то освободил себя от общества этого парня... Но почему же тогда так пусто в душе? И пустота эта похожа на черную дыру, в которую засасываются абсолютно все мои чувства, кроме чувств к нему… Мама принесла чай и, поставив его на тумбочку рядом с кроватью, вновь ушла, сказав, чтобы я постарался заснуть. Но, стоило мне только закрыть глаза, как передо мной тут же всплывал образ Димы. Волосы, всегда находившиеся в творческом беспорядке, зажмурившиеся от радости глаза, улыбка от уха до уха и протянутая вперед рука, будто зовущая меня за собой… «Я не представляю своей жизни без тебя», – пронеслись в моей голове последние слова парня, адресованные мне, из-за чего я мигом распахнул глаза. За окном было темно. Неужели ночь? Значит я все-таки уснул. И проснулся от так легко кинутой мне фразы Соловьева. Что же… что же он имел в виду? Сказал подобное, будто знал о своей смерти. Но такого ведь не может быть! Действительно какие-то глупости… После я долго думал о Диме, о значении смерти в жизни человека, о том, что виноват перед Гришей. Той ночью я больше не смог заснуть. В школу я не ходил еще неделю. За эти семь дней произошел еще один приступ, и врач окончательно установил диагноз – панические атаки. Я как-то смирился и жил дальше. Вернувшись в школу, первым делом я извинился перед Гришей. Он простил, и мы немного поговорили о Диме – совсем чуть-чуть, ведь я поспешил сменить тему, как-то уйти от разговора. Я каждый день думал о Соловьеве, но об этих мыслях не догадывался никто. К своему несчастью я стал осознавать, что привязался к нашей своеобразной «дружбе» и теперь жутко скучаю по ней. По ней и по Диме. Я оставил прогулки со знакомыми в прошлом, перестал встречаться с девушками, не общался практически ни с кем в школе. Везде заметили, как я отстранился ото всех, но я не хотел что-либо менять. Мне никто был не нужен. Я взялся за учебу, все свободное время тратил на уроки, по ночам сидел за книгами, и, как результат, здорово подтянул свои оценки по многим предметам. Я сам перестал узнавать себя, но вскоре от прежнего меня не осталось ни следа. Началась новая жизнь, которая продолжалась до сих пор. А со дня смерти Димы Соловьева прошел один год. Один год, каждый день которого я проводил с мыслью об этом парне. Я думал о нем, безумно скучал, вновь хотел увидеть его, как-нибудь пошутить, обнять… Мне жутко не хватало его. За это время я ни разу не сходил на его могилу. Если подумать, я даже не знаю, где он похоронен… От этих мыслей моментально бросало в дрожь, и страх вновь проникал в сознание, но я вроде бы научился его контролировать. Просто говорил себе, что страх – это всего лишь иллюзия. Без устали повторял эту фразу, и становилось легче. Гриша же вел себя… как обычно. Казалось, будто он вовсе и не терял лучшего друга. Мы редко общались, но по нему было не видно, что он страдал или скучал по Соловьеву. Почему же мне тогда до сих пор так плохо? Вроде бы пора уже давно забыть о Диме, выкинуть его образ из головы, постараться стереть все воспоминания… Но я не хочу этого. Я, несмотря на боль и тяжесть мыслей о нем, не хочу его забывать. В школу сегодня я шел без настроения. Ему просто-напросто было неоткуда взяться в последнее время. Опять привычный холл, раздевалка… Дойдя до нужного кабинета и зайдя внутрь, я увидел какое-то столпотворение. Интересно, что здесь происходит? Я попытался подступиться к плотно стоявшим рядом друг с другом одноклассникам, как вдруг услышал быстрые шаги за спиной. Прежде, чем я успел развернуться и посмотреть на того, кто бежал, я почувствовал, как чьи-то руки коснулись моих плеч, легонько оттолкнулись от них, из-за чего человек, кому они принадлежали, подпрыгнул. – Привет! – раздался до боли знакомый голос.