Привет из прошлого

– Ты куда так судорожно собираешься-то? – спросила у меня мама, попивая чай и наблюдая за тем, как я прыгаю на одной ноге, пытаясь натянуть на вторую найденный мной за диваном носок. Как мои носочки там оказались? Об этом, наверное, не знал никто, кроме Джека – нашей собаки. Но я решил оставить допрос животного на потом, потому что сейчас я уже знатно опаздывал на встречу с Соловьевым. – Да Дима меня в кино пригласил, а я задерживаюсь, – ответил я, ползая по полу, пытаясь тем самым найти второй носок. Я услышал, как мама поперхнулась чаем и закашлялась. О, а вот и нашелся мой родненький! – А Дима – это тот, который умер? – сглотнув, боязливо поинтересовалась мама. – Ага… – произнес я, полностью одевшись и торопливо хлопая себя по карманам, проверяя, все ли я с собой взял. – То есть ты идешь на свидание с… привидением? – мама, непонимающе сузив глаза, отставила чашку в сторону. Я на мгновение остановился, тоже пытаясь осознать смысл сказанной ею фразы, ибо немного потерял нить разговора, когда пытался собраться. Я пошел в прихожую и стал надевать кеды, все еще не отвечая маме, как вдруг понял, что она имела в виду. – Нет! – резко воскликнул я, так же смотря на нее, чем вызвал улыбку на ее лице. – Во-первых, как оказалось, Дима не умер на самом деле, а во-вторых, это вовсе не свидание! – А как по-другому называется, когда парень другого парня в кино приглашает? – поинтересовалась мама, взглянув на меня исподлобья и вновь, улыбаясь, взяла в руки чашку. – Ну… дружеский поход в кино, – пожал плечами я и накинул на себя куртку. – Так вы же не друзья, – не унималась мама и еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. – Значит вражеский поход в кино! – обидевшись, буркнул я, и мама в итоге громко расхохоталась. – Все, я пошел, – добавил я и вышел из квартиры. – Только возвращайся не поздно! – раздалось мне вдогонку. Как только я оказался за порогом, сразу рванул по лестнице вниз. Времени ждать лифт не было, поэтому пришлось выйти на не запланированную пробежку по ступенькам. Выбежав на улицу, я не сбавил темп и направился в сторону торгово-развлекательного комплекса, огни которого я увидел сразу же. Благо он находился рядом с моим домом, и за выбор именно этого места я был благодарен Соловьеву. Зайдя в центр, я нашел эскалатор и побежал по нему вверх, каждую секунду извиняясь перед расталкиваемыми мною людьми. Я мимолетно взглянул на часы – опаздываю на пятнадцать минут. Черт. Поднявшись на шестой этаж, я нашел кассы и направился к ним. Дима сидел в кресле с красной обивкой, уткнувшись носом в телефон и постоянно тыкая пальцами в экран. Я подошел к нему и где-то с минуту стоял над ним прежде, чем он меня заметил. – О, Токарев, – улыбнувшись, произнес парень, убирая телефон в карман. – Пунктуальность явно не твой конек. – Заткнись, – отведя взгляд в сторону, буркнул я шатену вместо приветствия. – Пошли купим попкорн и попить, – встав с кресла, сказал самую часто слышимую в кинотеатрах фразу Дима. Я молча проследовал за парнем, отмечая про себя, что со спины он выглядел так же классно, как и спереди. Держать маску безразличия и презрения, когда внутри тебя кипели чувства, было крайне трудно, но я старался. Разобравшись со всеми покупками, мы зашли в кинозал, нашли свои места (которые почему-то оказались посередине на последнем ряду) и стали ждать фильма. Соловьев настоял на том, чтобы мы взяли один большой попкорн на двоих, поэтому пришлось убрать подлокотник между нами и поставить воздушную кукурузу на его место. – Что за фильм? – решил все-таки поинтересоваться у парня я. – Не знаю, я первый попавшийся на это время выбрал, – пожал плечами шатен и, запустив себе в рот горсть попкорна, невинно посмотрел на меня. – Как так можно вообще? – задал риторический вопрос я, тоже попробовав сладкое угощение. – Дай сюда билеты. Название фильма мне ничего не дало, а вот жанр «мелодрама» заставил с минуту посидеть в капле. Понятно, ничего интересного и захватывающего на ближайшие два часа не предвиделось. – Дим, ты нормальный вообще? Кто так фильм выбирает? – спокойно и как-то по-доброму поинтересовался я, даже к собственному удивлению не повысив голоса. Парень закашлялся, подавившись попкорном, и я от неожиданности поспешил постучать его по спине, правда немного не рассчитал силу, из-за чего шатен не прекратил кашлять, а продолжил еще с большей силой, жестами прося меня остановиться. Я его послушался, и Дима вскоре смог вдохнуть полной грудью. – Ты напугал меня, – произнес он, отпивая глоток кока-колы. – Я? Да это ты меня напугал! – на этот раз все же прикрикнул я. – Ты не понял, – улыбнувшись, ответил Соловьев. – Ты назвал меня по имени. Ты назвал меня Димой, а не идиотом, придурком, скотиной, тварью и иже с ними, понимаешь? По-моему, последний раз такое было, когда мы только с тобой познакомились. – И правда, я что-то не заметил, – смутился я, заведя руку за голову и почувствовав, как щеки покраснели. – Извини. Дима в шоке распахнул глаза. Черт, похоже я еще и в первый раз перед ним извинился! Это было крайне непохоже на мое обычное поведение, и мы оба это заметили. Блин… Как же неловко. – Н-нет, ты чего. Можешь постоянно меня так называть, я только рад буду… – произнес шатен, тоже покраснев, чем вызвал у меня умиление. – Да и это мне нужно извиниться за… Договорить парню не дала резко начавшаяся на большом экране реклама, которую я проклял после этого раз пятьсот. Мы оба замолчали и принялись смотреть какие-то яркие объявления, после которых должен был начаться наш фильм. За что же Дима хотел извиниться передо мной? И что, если он забудет продолжить свою фразу, когда мы выйдем из зала? Я ж постесняюсь ему напомнить! Черт, как обидно… Последующие два часа мы наблюдали за тем, как в каком-то городке Англии с самого детства жили по соседству парень и девушка, ненавидевшие друг друга до мозга костей. Но по мере развития событий и их взросления, они стали осознавать, что чувствуют друг к другу нечто большее, чем просто ненависть, и в конце фильма они поняли, что за оскорблениями и драками скрывали романтические чувства друг другу. Мой глаз нервно задергался, когда на последнем кадре зрителям показали страстный поцелуй главных героев, и я начал подозревать, что Соловьев выбрал этот фильм вовсе не случайно. – Можно с тобой поговорить? – робко спросил Дима, как только мы вышли из зала, на что я растерянно кивнул. Сейчас я не узнавал парня. Казалось, он чего-то боялся, ведь вел себя сдержанно и тихо, что крайне несвойственно ему. Мы подошли к самому дальнему столику, вокруг которого было мало народа, и сели друг напротив друга, с минуту просто смотря друг другу в глаза. Почему он молчал? О чем хотел поговорить? – Влад, я хотел извиниться за то, что попросил Гришу сказать тебе, что я умер. Я просто был вынужден уехать в Москву, ибо отцу там предложили хорошую должность, а над тобой решил поиздеваться напоследок. Я не знал, чем это может кончиться, поэтому, пожалуйста, прости. Я не смог оторвать от парня полный неверия взгляд. По телу пробежали мурашки, а я все смотрел, как Диме неуютно было сидеть под моим пристальным взглядом, поэтому он, опустив голову, глядел куда-то в сторону. А я продолжал смотреть на него, вот только видел перед собой его образ секунду назад: ярко-зеленые глаза, полные раскаяния, губы, шепчущие слова извинений, стучащие по столу от нервов пальцы. Он сам признался во всем, мне даже не пришлось его расспрашивать. Значит, по семейным обстоятельствам уехал… Мне сразу стало легче, и я еле смог сдержать улыбку. – Никогда в жизни не встречал такого идиота, как ты, – констатировал факт я. – Понимаю, на этот раз заслужил, – выдохнув, произнес Дима и вышел из-за стола. – Спасибо за то, что выслушал. И парень собрался уйти, видимо, подумав, что это и был мой ответ на его извинения. Когда он прошел мимо меня, я схватил его за руку, развернул к себе лицом и, встав, заявил: – Ты не дал мне закончить. Я никогда в жизни не встречал такого идиота, как ты, но я тебя, как ни странно, прощаю. Извинения приняты, Дима. Шатен, явно не ожидавший такого поведения с моей стороны, широко улыбнулся и, движимый эмоциями, сделал шаг вперед и обнял меня. Похоже, сегодня день зашкаливающего удивления, ибо такого поведения со стороны парня я никак не ожидал, поэтому и не смог обнять его в ответ – испугался. Хотя Дима тоже вроде как не планировал обниматься со мной, поэтому спустя несколько секунд поспешно отстранился. – Прости, – прошептал он, вновь опустив взгляд в пол. – Слишком много извинений за один вечер, не считаешь? – легонько улыбнулся я, желая перевести неловкую ситуацию в шуточную. – И правда, – уже спокойней ответил шатен, посмотрев на меня. – Если хочешь, можем пойти еще погулять на улице. Я взглянул на часы – без пятнадцати десять вечера. Мама сказала не задерживаться, на улице темно, да и завтра нужно в школу, так что… – Почему бы и нет? И мы пошли гулять. Знаете, я даже забыл о том, что когда-то ненавидел этого парня, обвинял его во всех своих бедах и неудачах и желал его исчезновения. На улице было прохладно, все-таки это осенний вечер, поэтому я поуютней кутался в куртку, слушая увлекательные рассказы Димы о жизни в Москве. Мы просто гуляли по освещаемым фонарями улицами, перепрыгивали через крупные и глубокие лужи, обрызгивая друг друга, качались на качелях, оккупировав детскую площадку. Я искренне улыбался и радовался. – Знаешь, я тут вспомнил твои последние слова мне перед твоим отъездом. Тогда, в автобусе, помнишь? – останавливая качель, спросил я у шатена, посмотрев на него. – Ага… – ответил Дима, тоже остановившись, но даже не взглянул на меня. На улице было очень темно, но мне не нужен был даже тусклый лучик света, чтобы понять, что парень по-настоящему смущен. Я улыбнулся. – Ты ведь знал тогда, что уезжаешь, а я ничего не понимал, – продолжил я, легонько оттолкнувшись от земли. Дима молчал. Да и нечего было ответить, если честно, и я это понимал, но не хотел прекращать разговор на поднятую тему. Она почему-то сильно волновала меня. – Ну и как она – жизнь без меня? – я вновь посмотрел на Соловьева и столкнулся с ним взглядом. – Честно? – спросил Дима, и я кивнул в ответ. – Не очень. Поэтому, давай, я жду, – произнес он, тоже улыбнувшись. – Чего ждешь? – недопонял я. – Того, чтобы ты вновь разнообразил мою жизнь. И мы продолжили качаться, смотря куда-то вдаль и не обращая внимания на бивший в лицо ветер. Мне было холодно, но по какой-то необъяснимой причине до невозможности уютно. Настолько, что я готов был провести так целую ночь напролет…